Парадокс чёрной дыры

Стив попрощался с девушкой и уже почти дошел до машины, как его остановили. — Не так быстро, Ваше сиятельство. — посмеялся Мансон, утаскивая его в подворотню. — Господи, ты меня напугал… — Стив уже хотел опять его ударить, но понял, что это Эдди и остановился. — Прости. Я просто хотел сказать, что… Давай я поведу в этот раз. Свою машину. Ну… Фургон. Ты понял. — Да, понял. Не пугай так больше. Не стоит утаскивать меня в подворотни ради разговора. Стив посмеялся, смотря в глаза друга. Опять немного расширены зрачки, но как будто не от веществ. Эдди только ухмыльнулся на то, что его глаза так заворожили человека напротив. Ему это нравилось, но пришлось потянуть Харрингтона к машине, а там дорога до трейлерного парка и пересадка в машину Эдди. — Ты подожди немного. Я сейчас приду. — парень быстро побежал домой, а Стив остался осматривать все вокруг. Атрибутика была даже в машине, которая оборудована под перевоз музыкальных инструментов. Точнее. Просто не было заднего ряда сиденьев. Мансон вернулся через несколько минут, закидывая что-то назад, а потом быстро садясь обратно за руль. — Это что? — Потом узнаешь. — тот улыбнулся, а потом повез Стива куда-то в лес, выезжая к озеру и паркуясь задней частью машины к нему. Всю дорогу они молчали. И даже после как-то не говорили. Все в своих мыслях. Но оба друг у друга из головы не выходили. Сложно все это. Такая ситуация у обоих в первый раз. Мансон вышел из фургона, открывая задние двери и включая свет, сел туда, подзывая Стива. Тот, в свою очередь, подошел к другу, садясь рядом, начиная наблюдать, как Эдди достает из чехла гитару. Светлая, большая. Как будто даже не его. Нет. Точно не его. У Мансона все черное, в разных наклейках, значках. А эта другая. Ну точно не его. — Я тут думал… Ну в общем. — парень замолчал и начал перебором играть какую-то мелодию. Местами спокойная, иногда с ударами. Постоянно меняется. Становится мягче, спокойнее. Её можно было продолжить дальше, но Эдди остановился. — И что это? — Харрингтон с непониманием смотрел то на Эдди, то на его гитару. — Ты. Тишина. Стив просто не знал что сказать. Мансон его понимал. Понимал, что у того на душе и чего тот хочет. Спокойствия. Любви, заботы. По его реакции все видно. — Как… В каком смысле я? — В таком. Это ты. Ты же помнишь, то, что ты мне тогда сыграл. Я добавил то, что вижу я и получилось это. Честно, тут смысла толком нет. Но… — Эдди помотал головой. Нет. Это не электрогитара. Не подходит. А вот именно обычная гитара. Именно нужный звук, который только предает окраски, — Я, честное слово, не знаю. Оно само получается, когда я думаю о тебе. С другими все намного проще. Я просто хочу чтобы тебе стало спокойнее. Отвлечь тебя… Я приношу много проблем, у тебя не все так гладко и так. Я… Прости. — Не приносишь. Уж поверь. Ты — самое спокойное из всего, что я видел. А я видел многое. Не забивай этим голову… Иногда легче… — Окунуться с головой в озеро, заплыть в самую середину? — Откуда ты… Ты следил за мной? — Харрингтон немного опешил, смотря на постепенно краснеющего Эдди. — Я? Нет. Случайно тогда наткнулся. Точнее не тогда, а несколько раз. Это не важно. — Мансон начал нервно перебирать струны. Выходило что-то непонятное, меняющееся, режущее слух. Стив взял его за руку, осторожно поглаживая тыльную сторону сухой ладони большим пальцем. — Научишь? От такого Мансон почти в буквальном смысле засиял. Подсел ближе. Руки машинально начали делать, то что с ними делали в детстве. Эдди взял ладони Стива в свои, ставя их на нужные места. — Ты же разбираешься в клавишных. Слух хороший. Поймешь, что и когда будет не так. — парень улыбнулся начиная показывать руками Стива движения. Через несколько минут усердных стараний, переглядок, миллиметров между ними, Эдвард полностью дал гитару Стиву. Где-то в районе спины стало холодно. Жутко холодно. Несколько минут Мансон успешно грел Харрингтона, а сейчас отстранился. Стало совсем не по себе. Хотелось еще. Хотелось намного дольше. — Можешь еще что-нибудь показать? — Стив спросил это не только из чистого интереса, но и из-за того тепла, которое через пару мгновений ощутил снова. Теперь начал больше чувствовать. Дыхание на шее, которое тоже его грело. И грело так приятно. Он чувствовал волосы Эдди, постепенно подающие на плечи, нежно задевающие шею. Вызывает приятные мурашки по коже, что Харрингтон и вовсе забыл суть всех действий. Приятно. Слишком приятно. — Ваше величество, вы прирождённый музыкант. Слушай. У меня где-то синтезатор лежит в комнате. Там. Зайди на днях. Как свободное время будет… Придумаем что-нибудь и может… — Да, хорошо. Я приду. — Стив опять перебил. Такая возможность. Он и Эдди. Опять встретятся. И с чего ему хочется больше таких встреч. Эдди уже просто с улыбкой сидел вплотную к Стиву, держал его руки на нужных струнах, а сам пытался что-то сочинить. Это был не он сам. Это не был Харрингтон. Это было, то, что можно назвать, Мы,. Стив это тоже чувствовал, осторожно облокотился на Эдди, положив голову тому на плече. — Расскажешь о ней? — Она… Подарила мне ее, когда я не мог даже пальцы нормально на ладах держать. Тем более зажимать их. Тут внутри… Есть гравировка. Она сама ее вырезала. Как напоминание, что этот подарок от нее. Она мечтала… Чтобы я нашел себя, пробовался везде. У меня было все. Ну почти все. Я преувеличиваю. Классная мама, тот самый крутой дядя… И отец наркоман и алкоголик. Вроде бы он был им еще до моего рождения. Ну в общем. Не хочу вспоминать такого человека. Вобщем. Когда мамы не стало. Я начал отращивать волосы. У нее они тоже были длинные такие, кудрявые. Я еще с детства хотел подлиннее… Но… Мне их чуть не вырвали с корнем после ее ухода. Наверное, они меня сильно меняют, раз ты не помнишь. Тот посмеялся, но внутри все сжалось. Ком в горле. Харрингтон это почувствовал, прижимаясь к парню. — Мне кажется, что уже поздно и нам пора. — быстро выдал Эдди, начиная чувствовать себя неважно. Мансон положил ладони Стива со своими на струны, заглушая звук и взял гитару, складывая ее в чехол, а там и фотография с подписью вывалилась. Харрингтон сразу понял, кто на снимке. А на обратной стороне… "Маленькой рок звезде от мамы" и рисунок летучей мыши. Теперь в голове все сходилось. Стив отдал парню фотографию толком не разглядев ее. Эдди закрыл задние двери и запрыгнул на водительское сиденье. Стив вышел, когда они доехали до трейлера Мансона. Оба стояли на улице. Тишина. Оба не знают, что им делать. Такая ситуация происходит теперь постоянно. Взгляд, кровь бежит быстрее, сердце бьётся чаще. Харрингтон осторожно запустил пальцы рук в волосы Эдди, но потом быстро опомнился. — Прости, я просто волосы поправил. Не люблю, когда… — Стив не сразу заметил, что парень напротив сам немного наклонился, а руки потянулись к талии. — Взъерошены. Я понял. — тот улыбнулся. По крайней мере, попытался это сделать, убирая руки за спину. Хотел. Хотел немного другой исход, но… Видимо просто не суждено. И от этого некое разочарование. Опять. Не нужно было себе строить грез по поводу парня… Стив помахал ему рукой, уже сидя в машине. Быстро выехал и уехал, оставляя парня одного. Мансон же ушел к себе, уже хотел запереть дверь, как увидел на полке ключи с маленьким черепом. Замешкался, занервничал. Дядя их забыл забрать. Теперь он знает, где они лежат. Теперь сердце бьётся чаще. Руки чешутся, шея. Эдди убежал в свою комнату, сразу переоделся в домашнюю одежду. Как домашнюю. Это была уличная одежда, но слишком потрепанная и не пригодная для носки. Сразу свернулся в позу эмбриона на кровати, обнимая свои ноги. Закрывая глаза. Пытаясь успокоиться. Ключи. Одна мысль заставляет открыть глаза и в ужасе осмотреть комнату. Ключи дома. От этого руки чешутся, разум постепенно мутнеет. Ключи дома на полке. И правда, на полке. Лежат, манят взять. Он еще пару минут так стоял, пытался себя перебороть, рассматривал украшения на них, но взял. *** Дорога длинная до дома. Они живут на разных концах города. Стив едет долго, а дома… Наконец-то дома. Наконец-то сон. Хотя сегодняшний вечер… это тепло. Его не хватает. И запах. Он вонзается сразу, как нож. Но если нож вонзается в спину, то именно этот попадает в грудную клетку. Запах какой-то химии и леса. С щепоткой легкости и свободы. Но именно химия выдавала. Такой запах отпечатывается на вещах. На достаточно долгое время, а может и навсегда. Такая футболка теперь лежала где-то на полке в ванной. Да именно там. Стив ее увидел именно там, когда он зашел туда. В кровати думал только о нем. Думал. Думал. Говорил себе, что это не правильно. Что это мерзко, но в итоге через пол часа всё-таки зашел туда. Ключик. Полка. Полка. Ключи. Чемодан. Поворот ключа в замке. Крышка с щелчком открылась сама. Дыхание участилось. Несколько простых движений. Спирт, ватка. Ремень вокруг руки. В зубах кончик ремня. Зубы стиснул. Нахмурился. Разогнал кровь. Нашел в полутьме вену. Одно легкое движение под наклоном. Легкое покалывание, жжение. Минуты. Минуты ожидания, которые казались часами. Часы. Он мог мять эту футболку часами, перебирать ее в руке. Мгновение. Он поднес ее ближе к лицу. Запах. Сразу тот запах. Стив резко прижал ее к себе, раскрыл глаза и оглянулся. Никого. Что было ожидаемо. Но смущение не уменьшалось. Он быстро выбежал с этой чёртовой футболкой белого цвета из ванной в свою комнату. Лег на кровать. Просто лежал, но через несколько мгновений стало не хватать человека, который был в этой футболке. Он прижимал ее к себе, пытался, обнять, но не получалось. А везде уже запах этой химии. Все плывет, иногда выстреливают яркие краски. В голове все смешалось, зато на лице улыбка. В каком-то смысле ему больно и хорошо одновременно. Мансон посмотрел куда-то в сторону. Тебе плохо? Да. Это из-за меня? Да. Это очень больно? Да, сука, да! Очень. Мансон дрожит. Все кости чуть ли не ломаются от такого. Выгибается, слышит такой ласковый голос. Рука сама тянется вниз. Другая прижимает футболку к груди, сжимает ее, подносит к носу, давая вдохнуть. Как будто это какая-то кислородная маска, без которой он не может дышать. Дыхание учащается вместе с сердцебиением, ноги сводит судорога из-за дикого напряжения в них. Стив выгибается, рука постепенно устаёт, напрягается, сжимает. Пот стекает по лбу. Парень прикусывает губу, вдыхая запах с футболке. Сейчас он казался идеальным. Эдди. Эдди. Эдди. Харрингтон хотел, чтобы именно сейчас здесь был он. Эдди прикусывал край футболки, свободной рукой трогал свое тело, пытаясь убедить, что это не он трогал сам себя, царапал, душил. По всему телу ощущение, что кто-то трогает. Сжимает, гладит, царапает. А из губ льются мольбы. Мольбы о том, чтобы кто-то остался, чтобы не бросал. Перед глазами все плывет. Но одну фигуру может увидеть. Стив. Его фигура. Он ее хорошо разглядел, когда Харрингтон устроил ночной заплыв в озере. Такой… Такой… Просто такой. Не с чем сравнить. Жалобный скулеж, отвращение к себе. Он теперь грязный. Как в прямом, так и в переносном смысле. Скулил, прижимал к себе эту футболку, вдыхал ее запах. Голова кругом от него. Стив поднял вторую руку, пытаясь в полутьме разглядеть все. Зачем? Понять, что он жалкий. Еще раз убедиться в этом. Галлюцинации не могли просто взять и испариться. Заставляли трогать себя, выть как от физической, так и от моральной боли, но Харрингтон. Он был единственным лучиком света. Таким светлым, красивым. Изящным. Среди всего бреда, который вылазил из стен. Его Величество был самым прекрасным в комнате. Лежащий на кровати, трогающий Эдди, ласкающий его. По крайней мере, так вырисовывала Стива больная фантазия Мансона. Его разум, одурманенный веществами. Хоть этого по идее не было. А хотелось. Безумно хотелось. Все постепенно начало затухать. Еще раз. Спирт, ватка, ремень. Стиснул зубы. Разогнал кровь. Но боль от укола прошлась по все телу. Старая игла. В то же самое место. Она уже затупилась. Рвала кожный покров и все до вены. Это был не деликатный укол, как в первый раз, а болезненная мука. После которой, в наилучшем случае, пойдет удовольствие. Сколько времени? За окном светло. Сколько часов длилось действие первой дозы? Он без понятия. Но за окном уже светло. Уже день, режущий глаза. Мансон закрыл окна. Не хотел свет. Хотел опять ту тьму, где он видел галлюцинации. Галлюцинации… А они же были так реальны. Ему нравилось. Очень, он хотел еще и еще. Пока по телу не начали ползать жуки, из рук вылезать личинки. Голоса повсюду. Этот гул, ор, стоны. Он был готов проткнуть барабанные перепонки в своих ушах. Сколько времени? Стало безумно крутить. Он не обращал внимания на разные эффекты. Боль все перебивала. От нее хотелось просто умереть. Еще один. Шприц в крови. Тупая игла. Раствор с химией. Невыносимая боль. Какой это по счёту? Он не помнит, но потом будет плохо. Уже плохо. Уже невыносимо. Хочется отрубиться. Но каждый раз приходил в сознание. Разноцветные круги перед глазами. Голова кружится… Рука сама начала искать шприц.

***

Стив проснулся не в самом лучшем состоянии. Как будто из него все силы высосали ночью. С утра работа. Однотипная, скучная, да и день такой серый. И правда, дождь пойдет скоро. Единственное, что скрашивало время… Ожидание. Ожидание, что к нему опять зайдёт тот самый человек. Что улыбается, заговорит с ним. Что он придёт. Но во второй половине дня пришла только Робин. Девушка сама была не в настроении, но помахала Стиву с улыбкой. Тот только кивнул в ответ. —На тебе сегодня лица нет. — девушка быстро накинула форму и уселась на стойку. — Все в порядке… Просто день не очень… — Харрингтон помялся, понимая, что девушка его уже раскусила, раз смотрела, как на идиота, — Мансона видела? — Нет. Ради тебя ходила искала. Нигде не нашла… — Правда ходила, искала? — О Господи, нет. Буду я еще таким страдать. Но его я не видела сегодня. Обкололся где-нибудь… И все. — та посмеялась и слезла со стойки, когда дверь открылась. А Стиву не смешно. Он вспомнил их ночные разговоры. Вспомнил, как уехал от него. В каком Мансон был состоянии. Теперь стало страшно за состояние парня. Очень страшно. А вдруг правда все так, как сказала девушка. — Стив. Если ты сейчас запаникуешь, то запаникую я. Соберись. После работы просто заедь к нему. Все. Ничего за это время не случится. Роб дружески похлопала ему по спине и пошла консультировать гостей. А у Стива весь день и весь вечер в голове только Эдди. После работы сел за руль, уезжая по знакомому маршруту, к знакомому трейлеру. Дверь открыта.