Парадокс чёрной дыры

Стив быстро вошел сначала в сам трейлер, а потом уже в комнату Мансона. Все перерыто, опрокинуто, измазано кровью. Сам парень просто лежал на кровати в скрученном состоянии, ловя очередные галлюцинации. — Эдди… — тихо сказал Стив, осторожно подходя к парню. Теперь он знал, что может сделать. Осторожно лег рядом, ожидая, когда к нему повернутся. — Эдди. Я хочу помочь… — Сукин ты сын, Харрингтон! Свали к черту! — Эдди резко поднялся, опираясь на больную руку, но потом так же резко упал на кровать, хватаясь за нее и опять сворачиваясь, вытягивая от боли, — Как это глупо, черт! Тупо! Русоволосый встал, уходя искать аптечку. Нашел. Вернулся. Сел рядом. Точнее сел почти в плотную, а Мансон сам перелёг ближе к парню. — Я осторожно. — Стив взял обколотую руку начиная осторожно обрабатывать рану. Эдди недовольно замычал от боли. Слишком. Это было просто невыносимо. — Сволочь ты, Харрингтон! — только крикнул Мансон, когда руку стали туго перевязывать с ваткой на месте проколов. — Да, есть такое. Но… Посмотри. Теперь тебе намного лучше. Ты же у нас самый сильный, не так ли? — лесть работает. Мансон стал поспокойней… По крайней мере, перестал посылать Стива куда подальше. Харрингтон осторожно перевязал руку парня, почти невесомо поглаживая ее, а потом и вовсе, поднял к себе поближе и поцеловал место, куда Эдди вкалывал себе эту дрянь. Стало намного спокойней. Даже в такой комнате, как эта. На полу валяется шприц, который использовали несколько раз. Рядом стеклянные бутыльки, какие-то таблетки. Точнее только упаковки от них. Сам Эдди нашел в себе силы только лечь поближе к Стиву, осторожно ластясь к нему, пытаясь убедить себя в то, что это не галлюцинации, что к нему пришел Стив, что сейчас с ним рядом. Вечер тихий. Только Эдди иногда выл, когда пытался лечь поудобнее. После вечера… Ночь… Которую они провели в уборной. Стив держал темные кудри, обнимал дрожащее тело, говорил, что все хорошо, что он сейчас рядом. Это работало. Эдди прекрасно понимал, что все ужасно. Но если сам Стив Харрингтон говорил, что все хорошо, то все и правда хорошо. — Эддс, ты как вообще себя чувствуешь? — в ответ непонятное мычание и легкое подрагивание. — У меня такое чувство, что я выблевал все свои органы. — Ничего. Все пройдет. Нужно же просто переждать… Это… Что бы это ни было. Тебе чуть попозже станет легче… Намного легче. Я пока… Я просто побуду рядом. — А потом? — тихо спросил парень. — И потом тоже рядом. — Не врёшь? Тишина. Оба и так знали ответ на этот вопрос, но Харрингтон всё-таки тихо произнес… — Не вру. После этих слов парень осторожно поднялся, опираясь на стену, а потом уже на вставшего Стива, который сразу поправил его волосы. — Прости… Я порчу время твоего отдыха… — Эдди, нет. Не портишь. Так продолжалось долго. Мучительно долго. Под утро Мансон всё-таки уснул, давая Стиву время на уборку и готовку завтрака. Просто привел все в порядок, выкинул весь мусор, открыл окна для проветривания, а потом ушёл на кухню. Много чего еще осталось с той ночи, когда они смотрели фильм. — Что ты готовишь? — Эдди проснулся. Но его состояние было намного лучше, чем ночью. — Да так, завтрак… Бекон… И что-нибудь еще придумаю. Мансон осторожно подошел к нему со спины и обнял, укладывая голову на плечо. При ломке сильно хотелось просто трогать хоть что-то. А тут Стив, который даже вроде бы не против, что Эдди так нагло лезет в личное пространство. А Стиву нравилось. Нравилось ощущение тепла сзади, холодных рук на груди, мягких волос на своей шее и дыхания. Это дыхание… Оно вызывало мурашки по всему телу, заставляло кровь бежать по венам, а щеки краснеть. Приятно. До безумия приятно. — У меня тут два… Выходных… Не хочешь вечером опять куда-нибудь поехать? Мне кажется, что тебе бы не помешало развеяться… Мансон со слабой улыбкой кивнул. До сих пор дрожал, но в итоге демонстративно засунул руку в передний карман штанов Стива. Ключи. — Забери, пожалуйста. Я не хочу больше это терпеть. Черт. Я прям сейчас готов ласты откинуть. — Глупостей не говори. Ты туда все сложил? — Да. Все, что смог найти в таком состоянии. Я не хочу больше так… Это отвратительно. — Ты?.. — Харрингтон хотел договорить, но его перебили. Поняли с полу слова. — Да. — обычно на это он ничего не отвечал. Боялся соврать, но в этом. В этом, Да, он был уверен. Наркотики уже не берут. Нормальная доза не может привести его к экстазу. Вколол конскую, чуть не получив передоз. Так еще с рукой беда. А Стив… Сти-и-ив… От него эффект намного больше. Это очень странно. Сначала попадает в грудь, раздается по всему телу, заседает в голове, остаётся теплом в сердце и приятным ощущением внизу живота. Напряжение, которое почему-то расслабляет, — А оно и должно так дымиться? Эдди указал на бекон, который вот вот станет черным, на что Харрингтон резко поднял сковородку. Руки сами вздрогнули, поднимая плечи. А одно из них, в свою очередь, со всей силы ударила Мансона по челюсти. Тот поморщился, сильнее прижимая к себе Стива. Как-то инстинктивно максимально сжался. Теперь они вплотную друг к другу. Стив чувствовал его руку на своей груди, да и вторая быстро переместилась к первой. — О Господи! Прости! Я не заметил… Да и вообще… Боже, тебе не больно? — Стив отставил сковородку, начиная осматривать Мансона. Лицо бледное, скулы немного даже неестественно выпирают. Парня потряхивало, а зрачки до сих пор расширены. От наркотиков ли это вообще? — Да, но оно быстро пройдёт. Ваше сиятельство, выглядите забавно, когда так растеряны. Мансон улыбнулся, беря его руки в свои… Начал качаться из стороны в стороны, мыча какую-то мелодию. — I'm on the run with you my sweet love… — парень продолжил улыбаться, напевая эту песню. Теперь она ассоциируется у него со Харрингтоном. — Все, прекращай. — Стив покраснел от такого, отворачивая голову от Эдди, смотря куда-то в сторону. —Не плохая песня. Для попсы. — посмеялся парень и осторожно отпустил руки Стива. Ему не хватало таких спонтанных объятий. Моментов, когда они держались за руки. Он хотел больше. Хотел… Поцелуев? Странно такое слышать даже от самого себя. Поцелуев… Давно он такого вообще хотел от кого-либо. Стив улыбнулся, осторожно поворачивая голову к Эдди. Поправил чёрную футболку с оборванными рукавами, а потом волосы. Мансон же осторожно взял его руки в свои и положил ладони Харрингтона себе на скулы. Приластился к ним. Давал себя гладить, прижимался ближе. Это тепло. Тепло. Его не хватает. Не хватает прикосновений и… Некой близости. Чтобы тепло было по всему телу. Чтобы согреться. У Стива руки горячие. Да и тело тоже. У Эдди же они холодные, как у мертвеца. У Стива слишком много тепла. У Эдди его не хватает. Стив готов отдать это тепло тому, кто захочет его принять и останется с ним. Эдди на это готов. Точнее, он хочет этого. Обоим это нравилось. Но состояние вынуждало сесть, а потом лечь на диван, наблюдая за действиями друга. Холодно. Мороз по коже. Дрожь. Мурашки. Мансон лежал и обнимал себя, пытаясь согреться до такой же степени, как когда обнимал Стива. Харрингтон через пару минут всё-таки подошел к другу с тарелкой. Поставил ее на стол, а сам запустил руку в кучерявые волосы, чувствуя, как тот перестает трястись. — Сядь, поешь. Эдди принял сидячее положение. Есть он вообще не хотел, но это приготовил Стив. Для него. Значит надо. Да и Харрингтон готовит прекрасно. Стивен просто был рядом. Просто гладил по спине. Все то, что делает в этот день на протяжении нескольких часов. Так продолжалось достаточно долго, пока оба просто не заснули на диване. Стив лежал спокойно, скрестив руки на груди, а Эдди, в свою очередь, развалился поверх Стива, растекаясь по парню и дивану. Мансон проснулся вечером. Еще светло, но скоро солнце сядет. Он встал, осматривая комнату. Тихо так. В этой серой массе… Выделялся Стив. Так спокойно спал на старом диване. Мансон засмотрелся, почувствовал тепло. То самое тепло. Приятную вибрацию в сердце, что рука сама закрыла лицо прядью, оставляя только глаза. Смотрел на Харрингтона. В неком смысле… Умилялся. — Уже вечер? — Эдди вздрогнул, понимая, что парень не спит. С какого момента… Уже загадка. — Да… Да. Солнце садится… — Мансон закрыл лицо второй прядью, на что Стив улыбнулся. Харрингтон встал с дивана, выпрямляя спину, а потом подошел к Эдди, убирая пряди с его лица и замечая легкий румянец на бледной коже. Мило. Такое смущение, растерянность. Стиву это понравилось. Сейчас парень напротив был искренним. Это сразу видно. Да, он до сих пор отходит от веществ, но он хотя бы пришел в себя. Стив потянул парня на выход, запирая ними дверь трейлера, а потом садясь в машину. В голове на момент стало пусто и так хорошо. Мысли начали закрадываться постепенно. Мучали головной болью, оддаваясь неприятным звоном в ушах. Как будто бы пустота, давящая и сжимающая со всех сторон. Мансон не выдержал этого, включая кассету. Стыдно признавать, но… Ему даже приятно слушать, то, что слушает Стив. Такая… Попса. Да еще эта попса понравилась самому Эдди Мансону. Который просто не переваривает такое. Стив уже не стеснялся тихо подпевать. Хоть это и странно, но у того голос приятный был. Как бы еще выразился Эдди, вкусный. Может это просто последствие веществ, может сдвиги в сознании. Но голос у Харрингтона был вкусный. И по запаху приятный. Такой пряный, свежий. Немного цитрусовый. Может даже кофейный. Точно сказать и определить сложно. Тот пологался лишь на мимолетные удары данного бреда в голову. А может и не бред вовсе. Он уже привык к зрительным эффектам, но чтоб вкус или запах. Такое случается редко. Обычно все перебивает ощущение самого себя. Нечто черствое. Как сигареты и хвоя. Можжевельник. Именно он. Ни одно хвойное дерево не сравниться с ним по запаху. Резкий, сначала отпугивающий, но когда долго его чувствуешь, то именно этот запах начинает тебя успокаивать, отгонять кошмары и давать спокойно заснуть. А запах табака и химии. Это в комплекте, как дополнение, от которого можно, но сложно избавиться. Но почему-то именно голос Стива отпечатывается в памяти и на языке больше, чем все остальные. Он чувствовал запах дерева, цитрусов, карамели и многих других. Бывали даже поинтереснее, но этот… -О чем задумался? — Харрингтон видел, как тот просто смотрел окно, поджав ноги и облокотившись об дверь. — У тебя голос вкусный. Стив с непониманием посмотрел на Эдди, на что тот только плечами пожал, продолжая смотреть в окно. А там лес, потом какая-то поляна с высоким холмом и остановка. — Пойдем. — Стив вышел из машины и вытащил Эдди за собой, отводя вверх на холм, а там остановился, смотря на закат. Оттуда открывался лучший вид на город и лес, который его окружал. — Ты привел меня посмотреть на закат? — И звезды. Тебе надо развеяться. Проветриться. Побыть на свежем воздухе. Он хорошо влияет на разум. Я надеюсь, что ты не против… — Не против ли я? Это надо было спрашивать до того, как привезти меня сюда. — Стив немного замялся от такого, но Эдди засмеялся и улыбнулся на это, продолжая — Конечно… Я не против. Я только за. Харрингтон улыбнулся в ответ. Сел на траву, посмотрел вперед. Легкий ветер, оранжевый закат. Постепенно на небе появляются еле заметные звёзды и полная луна. Такая белая. Бросалась в глаза еще в лучах солнца, которое вот-вот уйдет за горизонт. Уютно. Сама тишина больше так не напрягала. Как молчание. Чем больше они вместе молчали, тем больше они слышали вокруг себя. Птицы, сверчки, шум веток и травы. Рядом с Эдди сердце билось чаще. То ли от волнения за судьбу парня, то ли от того, что он был ему симпатичен. До ужаса симпатичен. Нет. Мансон ему не нравился. К Мансону он испытывал более глубокие чувства. Странный, с целой горой скелетов в шкафу, необычный, не похожий на других. У Эдди были похожие ощущения, но он описывал их по другому. E3 D4 E3 D4… и так далее. Он не мог описать это словами. Ему легче было сыграть. Намного легче. Если начнет говорить об этом, то будет путать слова, запинаться, краснеть, закрывать лицо. А через музыку все легко. Тут не нужны заумные слова и выражение. Ты просто играешь, что у тебя на душе. — И какой же мой голос на вкус? — Харрингтон повернул голову на парня, который смотрел куда-то вперёд. — Не знаю. Точнее знаю, но не знаю как объяснить. Просто… Ощущаю на языке, как что-то. И это что-то приятное. Не сладкое. Однозначно не сладкое. Немного кислое, горькое, пряное. Странное. Но мне нравится. — И это?.. — Временный побочный эффект. Не представляешь, какая отвратительная на вкус хвоя, а я ее чувствую почти постоянно. И чувствую. Это… Какие-то проблемы с восприятием идут, но запах, вкус голоса… Звучит жутко… Не правда ли? — Есть немного, но знаешь, я бы хотел почувствовать это… Не в том плане, что ну ты понял. Чтоб это не было последствием чего-либо… Просто… На мгновение ощутить… То, что сейчас чувствуешь ты… — от этого рассказа захотелось почувствовать запах и вкус не только собственного голоса, но и голоса Мансона. Хвоя… Это должно быть приятно. Хотя бы немного. Должно успокаивать. Да, на вкус будет отвратительно, но везде свои плюсы и минусы. Эдди усмехнулся на такое стремление понять его. Это… Приятно. На столько, что заставляет смущаться. Это не как игра. Тут бросок не определит дальнейшую судьбу. Здесь… Выпадет тебе единица или два десятка… Исход один, как бы ты не старался выбросить побольше. Постепенно темнеет. На небе поочередно появляются звезды. Мерцают, сияют. Но полная луна выделяется намного больше. Красиво. Тут ничего не скажешь. Прекратилось пение птиц. Остался только шум травы, деревьев и сверчков. —Расскажешь что-нибудь? — Я… Вроде бы все рассказал, что пока известно и что пока знаю сам… Эдди вздохнул, ложась на траву и смотря куда-то вверх, потом на Стива. Сходства есть. — Что-то не так? — Все, как раз, так, как и должно быть. По крайней мере, в этой вселенной… А ведь существует еще бесконечное множество… Эдди продолжил говорить о чем-то, опять прыгал с темы на тему. Стив даже толком не слушал. Просто смотрел на парня, улыбался, когда всё-таки слышал забавный бред от Мансона. — Знаешь что, Харрингтон, — Эдди улыбнулся и посмотрел на Стива, — А ведь… Где-то… Может далеко, может близко, в какой-нибудь другой вселенной, на точно таком же холме... Лежат и смотрят на звезды не два друга, а два влюблённых идиота. Забавно… Не находишь? Стив сразу притих. Нет. Не может он так. Не может не сказать. — Знаешь что, Мансон. — Стив начал говорить, как будто собирается что-то предъявлять парню, но потом от смущения поджал губы и перешел на спокойный шёпот, — Не хочу я в какой-нибудь другой. Хочу в этой. Эдди покраснел, выдавая нервный смешок. — Нет. Стив, ты… Ты вообще в своем уме? — Мансон занервничал. Чтоб вот так. Да никогда. Никогда в жизни. Никогда на свете ему еще так открыто не говорили о чувствах. Парень принял сидячее положение, а Стив поднялся за ним, — Я… И ты… Я. Понимаешь? Я. И ты… — Эддс. Вот именно. Я. И ты. Харрингтон осторожно взял руки парня в свои. Тот, в свою очередь, только посмотрел на парня с растереностью в глазах. Он. И Стив. Тот, кто вечно под чем-то, вечно пропадает, тот, чьё поведение и реакцию невозможно предугадать. И тот, кто является синонимом к слову стабильность, забота, понимание. Тот, кто будет ждать, даже если из-за этого пропустит время сна. Кто будет переживать. Им просто нельзя быть вместе. Для обоих это будет слишком больно. Слишком. Просто слишком. — Ты и… Я? — неуверенно переспросил Эдди. — Я. И ты. — уже с уверенностью сказал Стив, смотря на расстеренного друга. Да. Это Стив. Можно сказать, что он полюбил его. За это внимание, заботу за то, что он просто есть. Поэтому не хотел. Не хотел доставлять неудобства. Не хотел заставлять нервничать. — Эддс. Все в порядке. Сейчас хорошо. Будет еще лучше. На это Мансон замялся, взял парня за воротник полосатого полло, притягивая к себе и целуя. Получилось все спонтанно, немного грубо… Это грубостью назвать толком не получится. Просто неуклюже, но от всего сердца. Так бледные с татуировками и шрамами от игол руки, несколькими моментами ранее, друга оплетают шею Стива, а своими он легонько приобнимает Эдди в районе пояса. Они отстранились друг от друга на миллиметр, а из губ обоих уже послышался смешок. За тем по новой, но уже такой грубости не было. Искренние чувства. И только они. Поцелуй приятный, мягкий, плавный, тягучий. Уже без резких движений и неловкости.