Новое прошлое - 2: Настоящее

Звук подъезжающего автомобиля окончательно отогнал желание спать. — Просто не исчезай, ладно? – прошептал Саргон спящей Лилит, поднимаясь с постели и одеваясь. Выйдя из комнаты, он наткнулся на брата, который тоже был разбужен звуком автомобиля. — Консульская? – спросил Саргон. — Похоже на то, — отозвался Джераб. – Сейчас узнаем, что ж ещё понадобилось Априму. Шагая с одной ноги, братья одновременно миновали коридор, синхронно сбежали со ступенек и, только подойдя к входной двери, Саргон открыл её, пропуская Джераба вперед. У самой лестницы стоял военный джип со знаками Военного Консулата, а рядом с ней посыльный. — Господин Комендант! – он вытянулся в струнку и прижал кулак к сердцу. — Вольно! – ответил Джераб. — Пакет от господина Военного Консула, — произнёс он и протянул Джерабу конверт. Тот поспешно сорвал печать и извлёк письмо, напечатанное на плотной бумаге. — Торжественная присяга завтра, — пробегаясь по строчкам приказа, проговорил он пытавшемуся прочитать что-то через плечо брата Саргону. – А это значит, нам надо выехать сейчас же. Джераб кивнул посыльному, и солдат, ещё раз отдав честь, вернулся в машину, которая тут же отъехала. — Позавтракайте и поезжайте, — ответил Саргон. — Ты нужен мне в столице, — напомнил Джераб, и это была скорее просьба, чем приказ. Младший брат тяжело вздохнул и сдался. — Ладно… Я закончу все дела и последую за вами после обеда. Джераб заметил, как Саргон поёжился от утренней прохлады. — Иди в дом, — велел он. — Прикажи приготовить завтрак и собрать еду в дорогу мне и Ромине. — А ты в дом не пойдёшь? – спросил Саргон, касаясь ручки двери. – Не будешь её будить? — Пусть еще поспит, — спускаясь в сад, ответил Джераб. – Она беременна и устала за вчерашний день. Разбужу, когда завтрак будет уже полностью готов. Договорив, Джераб пересёк пустынный сад, находу сорвав с дерева скороспелое яблоко, и направился к дальней стене. Подойдя к рабским баракам он вспомнил о вчерашнем юноше и непроизвольно поморщился от того, как память нарисовала перед его глазами отвратительную татуировку на теле раба. Джераб сам не понимал почему, но он зашёл в барак, чтобы проверить там ли ещё вчерашний незваный гость. Едва он переступил порог, как парень, услышав его шаги сквозь сон, тут же открыл глаза, резко сел и вжался в стену, прикрываясь пледом, словно тот мог всерьёз его защитить. — Утро! – произнёс Джераб, игнорируя слово «доброе». Раб продолжал смотреть на Коменданта немигающим взглядом, но не произнёс ни слова. — Я слышал, что они выбивали зубы, чтобы… — Джераб осёкся и решил не продолжать. Отойдя к стене напротив, он опёрся на широкий подоконник. —;Но язык же у тебя должен быть, — Джераб заговорил снова. – Так почему ж ты так упрямо молчишь? Джераб смотрел на раба, но тот лишь не сводил с него испуганного взгляда. — Лови! – Джераб бросил ему яблоко. – Вкусн… — но он не договорил. Испугавшись, парень, вместо того, чтобы поймать фрукт, прикрыл голову руками так, будто Джераб бросил яблоко не ему, а в него. Яблоко упало на матрац, а затем скатилось на пол. — Да чего я ожидал от жалкого раба? – начиная сам на себя злиться, Джераб поднялся на ноги. – Конченный тупица! – он сделал пару шагов к двери, когда тишину вдруг прорезало робкое. — Спасибо, господин… Джераб оглянулся. Парень всё ещё сидел на полу и всё ещё вжимался в стену, но теперь в руках у него было яблоко. Джераб вышел из барака, но даже на расстоянии услышал сдавленный всхлип. Сделав несколько шагов, он со злостью хлопнул себя открытой ладонью по бедру, прошёл к одному из садовых кранов, взял кружку, из которой солдаты частенько пили, находясь на улице, набрал воды и вернулся в барак. На этот раз, завидя его, раб вскочил на ноги, и встал, низко опустив голову и сложив руки чуть ниже живота. — На! – Джераб протянул ему кружку. Сначала не поняв, что именно от него хотят, юноша даже не пошевелился, но уже через несколько секунд раб поспешно взял её в руки, хотя так и продолжил стоять, низко склонив голову. — Пей! – велел Джераб. От его голоса раб вздрогнул и начал жадно глотать воду дрожащими губами. — Да не все сразу! – почти прикрикнул Джераб, возвращаясь обратно к подоконнику. Раб тут же опустил руку и снова замер. — Подавишься же! – уже мягче добавил Джераб. — Ты жил здесь? – спросил он, с опаской забираясь на подоконник, всё ещё до конца не веря, что тот его выдержит. — Изредка, — едва слышно ответил раб, продолжая стоять лицом к двери, как и встречал Джераба. Но теперь это было в пол-оборота от подоконника, на котором пытался усидеть господин Комендант. — Может, ты всё же проявишь уважение и повернешься ко мне? – раздражённо бросил Джераб. — Простите, господин! – раб тут же развернулся лицом к нему, опустив голову ещё ниже. – Я не знал, что мне позволено двигаться. — То есть? – опешил Джераб. – Ты ж не кукла, чтоб… Джераб ещё раз осекся, вспомнив тату, рассказывающее, что именно и как нужно проделать с «этой куколкой». Джераб мысленно ругнул себя, что из всех слов подсознательно вспомнил именно это, а уже через секунду его окатила волна ярости на самого себя, что его вообще заботят чувства какого-то там раба. Джераб второй раз со злостью спрыгнул с подоконника и направился к выходу и уже почти вышел, когда в спину его ударили слова юноши. — Как именно господин предпочтет получить плату за… Джераб замер, но не оглянулся. — За… за… — А что ты можешь мне предложить, раб?! – разворачиваясь на пятках, спросил он. — Я… — его голос стал едва слышным. – Я стану любой, какую господин пожелает. Раб опустил голову так сильно, что вжался подбородком в грудь. В следующее мгновение он медленно опустился на колени, ставя кружку и яблоко на пол рядом. — Мне не выбивали зубов, — произнёс он, мелко дрожа, — но я клянусь вам, что я вас не пораню… Его трясло так сильно, что пальцы опущенных вниз рук застучали о половицы. Несколько секунд Джераб стоял в недоумении, затем отступил назад и закашлялся. Его желудок скрутило настолько ужасным спазмом, что вырвало бы, если бы было чем. Оперевшись рукой о стену, он кашлял несколько минут, пока ни почувствовал, что кто-то придерживает его за плечи и пытается поднести к его губам кружку с водой. Вцепившись в нее руками, Джераб сделал несколько жадных глотков, что немного успокоило желудок. — Пошёл вон! – хрипло приказал он, и раб отступил. Джераб оперся о стену спиной и посмотрел на него. — Ещё раз, — его голос был надорван кашлем, — хоть единожды посмеешь предложить мне что-то такое, я велю запороть тебя до смерти! — Да, господин! – поспешно ответил парень, и кроме безумного страха Джераб почувствовал в его голосе радость. – Как прикажете, хозяин! — Какой я тебе, Пламя, хозяин? – взревел Джераб. – Только тебя в моём хозяйстве и не хватало. Джераб кричал, но при этом чувствовал, что это больше не пугало раба. — Принеси ещё воды! – наконец буркнул он, опускаясь на подушку, на которой сидел вчера. Раб метнулся к выходу, но затем замер. — Как выйдешь, вдоль стены налево, — пояснил Джераб. – Кран сбоку от большого дерева. Раб исчез и появился снова меньше чем через минуту. — Простите, господин, — он протянул ему кружку. — Как тебя зовут? – спросил Джераб. — Я… — парень опустил глаза, — я не знаю, господин. — Что? – Джераб едва не подавился. – И сядь ты, наконец, бесит разговаривать задирая голову. Раб тут же опустился на свой матрац, подбирая под себя ноги. — Каждый хозяин давал мне другое имя, — произнёс он. – Чаще всего… —он опустил глаза, — или женское, или просто какое-то слово. — И ты не помнишь, как назвала тебя при рождении мать? – Джераб снова отпил воды. — У раба нет матери, — задумчиво произнёс он. — Тогда выбери себе имя, — то ли предложил, то ли приказал Джераб. – Нам всё равно надо будет записать тебя в реестр. — Шумун, — немного подумав, ответил парень, и, поймав на себе полный вопросов взгляд Джераба, пояснил: — Кажется, я впервые услышан Богом. — Ладно, Шумун, — ответил Джераб, отпивая воды. — Постарайтесь не пить ее больше так, — парень кивнул на кружку. – Они могут отравить воду. Джераб едва не подавился. — Спасибо, что сообщил мне об этом, когда я выпил уже больше половины, — с сарказмом ответил он. — Но вы же проверили ее на мне, — ответил Шумун. — Ты совсем дурак? – Джераб отшвырнул от себя полупустую кружку и остатки воды разлились по полу. Парень поднял на него недоуменный взгляд, а затем вдруг ошарашенно спросил. — Вы просто дали мне воды? — Нет, мать твою! – Джераб был в бешенстве. – Я тут эксперименты ставил! Проверял твою устойчивость к ядам! Есть у меня, знаешь ли, такой фетиш, по чётным дням травить людей. — Людей? – глухо повторил за ним Шумун. — Рабов, — тут же исправился Джераб. — Простите, господин! – Шумун опустил голову ещё ниже. — Ты что-то слышал о воде или это твои домыслы? – уже серьёзнее спросил Джераб. — Я слышал, как хозяин обсуждал это с другими господами, — ответил он. – Я не очень… простите… обстоятельства были… не самыми… — он подбирал каждое слово, — подходящими, чтобы прислушиваться… — Ближе к делу! – Джераб видел его смущение и, сам себе удивляясь, попытался освободить его от этого побыстрее. — Господа обсуждали вопрос о том, что вся война началась с того, что Канцелярия нарушила договор о мелиорации и, грозясь перекрыть реки, подняла цену за использование воды… — Решил рассказать мне с чего всё началось? – скептически уточнил Джераб. — Простите, господин, — Шумун снова опустил голову. — Я бестолковый. — Не спорю, — Джераб откинулся назад, прижавшись спиной к прохладной стене. — Так вот, тогда господа обсуждали, что Канцлер сможет перекрыть водоснабжение. Дамбы могли бы некоторое время удерживать воду, но весной, когда бы начали таять ледники, реки бы разлились и затопили все города Канцелярии, находящиеся в низинах. И тогда господа стали предполагать, что воду можно было бы и отравить и пустить ее в Консулат… — Я понял, — хмуро ответил Джераб. — Но этот разговор был ещё зимой, — добавил Шумун. — Они не ожидали, что мы сможем взять истоки большинства рек так быстро. — Да, господин, — согласился Шумун. —А где твой хозяин? – спросил Джераб. – Ты его…— он поморщился, — не убил, надеюсь? — Нет, — ответил Шумун, но дальше продолжать не стал. — Так что с ним? – не унимался Джераб. — Мой господин, — Шумун опустил голову, уткнувшись ею в подтянутые к груди колени, от чего его голос стал казаться глухим. – Мой господин, — повторил он, — он был офицером, но дезертировал… бежал с поля боя, как только ваши войска начали наступление. Сражение ещё даже толком не было начато, а он уже бежал, от страха не взяв с собой почти ничего, кроме меня. Он хотел вернуться в столицу и планировал, что семья откупит его от трибунала, но в это время дезертирство стало повальным, и Канцлер издал указ о том, что все дезертиры будут подвержены публичной порке без суда, а дальше, в зависимости от звания, будут проданы в рабство или казнены. Причём, чем выше звание, тем больше вероятность смертной казни. Кроме того, всё личное имущество дезертира отходило в пользу Канцелярии, а всем, даже членам семьи, помогавшим им, грозила такая же публичная порка и рабство. Отец немедленно выписал моего господина из списка наследников, не позволив ему сохранить не только имущество, но даже титул. То, что он успел захватить с собой, он пропил за пару недель, а дальше мы стали пробираться к границе, чтобы её перейти... — А как же он питался и где ночевал, если у него не было денег? – с любопытством поинтересовался Джераб. — У него был я, — Шумун сжался ещё больше. — Я был его оплатой за еду и кров. Джераб тихо, но зло ругнулся. — Каждый раз… в каждом месте… каждый треклятый день и каждую треклятую ночь этих нескольких недель, — проронил Шумун. Джераб уже и сам был не рад слышать это, но что-то мешало ему приказать замолчать . — Он не хотел себя ни в чём ограничивать, — горько усмехнулся раб, – особенно в выпивке. Всегда выбирал что-то по-дороже. А чем дороже, тем… больше и сложнее платить… иногда… после «оплаты» я не мог двигаться по нескольку часов… — Как же ты от него избавился? – перебил его Джераб. — За сдачу дезертира Канцелярия назначила хорошее вознаграждение, — Шумун впервые за время рассказа поднял глаза на Коменданта. – Поэтому он заставлял меня пробовать его еду и питье до того, как съесть её самому. Всё боялся, что его усыпят и сдадут. И рано или поздно… — раб вздохнул, — наверное, слишком поздно, но мы наткнулись на такого человека. Пробовал я немного, но когда понял, что меня клонит в сон, ничего не сказал хозяину. Когда он заснул, я заставил себя вырвать то, что ещё оставалось в моём желудке, и полусонный, выкрав у него ключи от моих кандалов, освободился и сбежал. Я шёл лесом, в этом дурацком платье, голодный, измотанный, пока не набрёл на ваших солдат. Моё платье вызвало столько шуток, но я был готов… — он снова отпустил голову, — думал, что был готов. А потом появилась хозяйка, то есть… простите, не хозяйка, госпожа… и она была добра, а потом вы… а когда вы пришли утром… простите, — Шумун совсем спрятал лицо за коленями, — но единственное, что я мог подумать… — Готовься! – резко вставая, приказал Джераб. – Сегодня ты уедешь. — Господин? – Шумун с ужасом и мольбой посмотрел на него. — После обеда, — бросил Джераб. – А пока иди на кухню и скажи, что я велел тебя накормить. Быстрыми шагами Джераб пересёк сад и вошёл в дом. Поднявшись на второй этаж, он вошёл в спальню. Ромина спала, свернувшись калачиком на самом краю постели и казалась сейчас ещё более юной, чем была на самом деле. Вглядевшись в её лицо, он впервые заметил, что оно немного изменилось. Губы стали более пухлыми, а черты лица – мягче , будто бы, спокойнее. Она откинула руку назад и сквозь прорезь одной из своих же маек, в которых уже по привычке спала Ромина, Джераб видел ее грудь. Почувствовав почти непреодолимое желание лечь рядом, положить на неё голову и просто успокоиться под звуки её ровного дыхания, Джераб едва заставил себя произнести: — Ромина… Ромина вставай.