Новое прошлое - 2: Настоящее

Чем больше грязной пены смывал Джераб, тем отчётливее Ромина узнавала раба, которого привёл на пари один из сослуживцев молодого господина. Она была уверена, что он её не вспомнит: вокруг было множество девушек, всем было страшно и все старались не смотреть друг на друга. Но он был единственным юношей, тем более в женском платье, что само по себе приковывало взгляды, и поэтому я его она запомнила очень хорошо. — Да ты почти блондин, — ухмылка Джераба вырвала её из воспоминаний. – Сам встать сможешь? Забыв про свою наготу, юноша попытался подняться, но ноги всё ещё не держали его. — Давай так, — выдохнул Джераб. – Я помогу тебе подняться, а потом ты обопрёшься о меня, а моя жена постарается как можно быстрее смыть с тебя всю эту грязь. Скажи, когда будешь готов. Парень посмотрел на Джераба, закрыл лицо руками и вдруг заплакал навзрыд. — Эй, ну что ты… – попыталась заговорить Ромина, но Джераб рывком пересел вперёд, пытаясь заглянуть ему в глаза. — Мы понимаем, — заговорил он. – Мы всё понимаем. Тебе хреново. Но тебе придётся пройти всё это. Вода стынет, и ты можешь простудиться. А мы с ней оба устали и хотим спать. Но мы не можем оставить тебя вот так. Так что у тебя есть минута, чтобы отрыдать свои слёзы, а потом ты берешь меня за руку, и мы с тобой поднимаемся. А моя жена, — он кивнул назад, — помогает смыть с тебя всю эту грязь. А потом душ, обработка ран и ты будешь одет. Даю тебе слово, мы постараемся сделать всё очень-очень быстро. Никто из нас не наслаждается твоим состоянием, мы просто хотим помочь. Под голос Джераба рыдания стали тише, а ещё через минуту юноша, не глядя на них, протянул руку. — Вот и умница, — проговорил Джераб, подставляя свою ладонь. – Давай, вставай. Юноша нашарил его ладонь и поднялся, но глаза так и не открыл. Переглянувшись, супруги поняли, что так ему проще было пережить прикосновения чужого человека. Зайдя за спину, Ромина скользнула взглядом по его телу и тут же зажала рот руками. Джераб заметил её реакцию, но спросить вслух не решился. — Давай быстрее, девочка, — мягко произнёс он, чтобы она пришла в себя. – Ему холодно. Вся кожа в мурашках. Ромина тут же собралась, намылила губку и, встав на цыпочки, стала с усилием тереть его плечи, руки, спину, поясницу. Дойдя до ягодиц, она ещё раз бесшумно вздохнула. Она чувствовала, как он вздрагивает от каждого её прикосновения, но старалась делать все как можно быстрее. Когда Ромина закончила с ногами, Джераб тихо протянул ей свободную руку, и она вложила в неё вновь намыленную губку. Джераб стал сам мыть парня, но тот, казалось, не почувствовал перемены. — Ну всё, — отбросив губку в воду, произнёс Джераб. – Пошли смываться. Он поддержал, наконец, открывшего глаза парня и помог тому переступить через бортик корыта. — Пойдём, пойдём, — заметя, что тот боится оставлять мыльные следы на полу, успокоил его Джераб. – Только, пожалуйста, не поскользнись и не упади ещё раз. Жена, — Джераб с улыбкой посмотрел на Ромину, — приготовь пока полотенца… и мази. Он завёл юношу в душ, отрегулировал температуру воды и подставил того под струи воды. — Я тут, — пообещал он. – Не сможешь стоять, я тебя подхвачу. Парень посмотрел на Джераба, и тот впервые увидел в его глазах что-то кроме страха. Что-то, что очень сильно напоминало почти детскую наивность и благодарность — Давай, давай, — смутился командир, — мойся быстрее. Я спать хочу! Парень отвернулся и начал смывать с себя грязную пену. Взгляд Джераба, так же, как ранее взгляд Ромины, скользнул по его телу. В самом низу поясницы была вытатуирована непристойная надпись, а на обеих ягодицах были жирные стрелки, указывающие в центр. Джераб лишь сокрушённо покачал головой. Наконец, стекавшая с волос и тела раба вода стал уже полностью прозрачной. — Ромина, полотенца! – крикнул Джераб, и она почти сразу появилась рядом с ним. Перекрыв кран, Джераб завернул парня в полотенце, и начал сушить его волосы вторым. — Из неприятного осталось совсем немного, – его голос будто бы вернул юношу в этот мир. – Придётся потерпеть, – Джераб внимательно смотрел на пленного. – Скажешь, когда будешь готов? Парень замер, а затем молча кивнул. — Пока вы были заняты, ребята принесли толстый матрац и плед, — проговорила Ромина, растирая в ладонях капли антисептика. – А ещё много вкусной еды, — она подала знак Джерабу и тот осторожно стянул полотенце. Юноша снова зажмурился, но остался стоять, слегка опираясь на руку Джераба. — А я, — руки госпожи запорхали по его телу, обрабатывая раны, ссадины и ушибы, — уже успела проголодаться, — она опустилась на колени, чтобы обработать его только что разбитую об порог коленку. – Надеюсь, со мной поделятся, — Ромина снова поднялась и посмотрела на Джераба. – Одевайтесь, – проговорила она, кивнув на сложенные на стуле новые чистые вещи. – А я пока посмотрю, что там с едой. Джераб взглядом указал вновь открывшему глаза юноше на стул и забрал с него одежду. Тот сел и начал медленно одеваться. Ему не сразу удавалось попадать с рукав или штанину, но Джераб терпеливо ждал. Когда они покончили с одеждой, Командир утянул его за собой в смежную комнату. Ромина сидела на толстой подушке на полу. Рядом лежала ещё одна такая же подушка, на которую опустился Джераб. Парень остался стоять, хотя было видно, как его пошатывает. — Я слишком голоден, чтобы тратить время на особое приглашение, — проговорил Джераб, кивая на чистый матрац напротив. Юноша перевёл несмелый взгляд на Ромину, но та лишь улыбнулась и знаком велела ему опуститься на отведенное ему место. Супруги чувствовали, как страх снова окутывает их нового подопечного, но всячески делали вид, что не замечают этого. — Держи, пока горячая, — Джераб протянул ему куриную ножку. Вторую такую же он ел прямо руками. Парень с опаской подался вперёд и взял еду в руки. Его глаза горели голодным блеском, но страх побеждал даже голод. — Ешь! – почти приказал Джераб. Тот тут же впился в неё зубами и уже не смог остановиться. Он ел, а из его глаз снова текли слёзы, те, что он не успел выплакать в ванне. Ромина хотела сказать что-то, но Джераб сжал её ладонь, не позволяя подать вид, что она это видит. — Так не пойдет, — Джераб почти отнял ножку из рук юноши. – Ты хотя бы жуй! А то потом тебя просто стошнит, и всё начнется сначала: душ, переодевание, ужин. А я уже говорил тебе, что хочу спать! Джераб вернул ему еду, но теперь раб старался откусывать кусочки поменьше и пережёвывать их тщательнее. — Держи! – Военный Комендант налил подогретое вино. – Только пей небольшими глотками и заедай каждый глоток. Ромина внимательно смотрела на них обоих. — Сейчас ты захочешь спать, — продолжил Джераб, когда тот допил стакан почти полностью. – Спи! А завтра утром мы решим, что будем делать дальше. Юноша закрыл отяжелевшие веки и почти сразу завалился на бок. — Вырубился, — накидывая на него покрывало, произнёс Джераб. Затем он перевёл взгляд на жену. — Что ты о нём знаешь? — Видела его раз, — проговорила она, закрывая крышкой котелок с едой. – Он был… — она опустила глаза, — игрушкой одного из офицеров, приходивших в этот дом в гости. Однажды, когда Территориальный Канцлер был в отъезде, все в доме перепились и устроили пари, чья рабыня красивее. Тот, чья рабыня выигрывала, получал банк… — А что получали все остальные? – хрипло спросил Джераб, когда она замолчала. — Победившую рабыню, — ответила Ромина, закрыв глаза. – Все привели девушек, а его хозяин, — она кивнула на спящего раба, — его. Они забавлялись, заставляя его поднимать платье и принимать пошлые позы. Кто-то пытался… пытался… — она закрыла лицо руками. — Не надо! – Джераб обнял её за плечи, но она будто не слышала его. — Они хотели посмотреть, вытерпит ли он бутылку от шампанского. Джераб зло и грубо выругался. — Их было двадцать три, — продолжила она. – Двадцать три офицера Армии Канцелярии. И все понимали, что одной победившей рабыней дело не закончится… — Не вспоминай, — тихо попросил Джераб. — А потом неожиданно вернулся Канцлер, и разогнал их всех, — Ромина убрала руки от лица. – Больше я его никогда не видела. Джераб надолго замолчал, а затем, будто самому себе, вдруг произнёс: — Я не понимаю… просто не понимаю… — Чего? – спросила Ромина, переводя взгляд с уснувшего раба на мужа. — Почему они делали это, — ответил Джераб. – Вокруг полно тех, кто хотел бы этого. Кто был бы готов сделать это сам, пусть даже за деньги, но сам. Зачем было так измываться? Ромина смотрела на мужа удивленно. — Я понимаю жестокость, когда она необходима, — не замечая её взгляда, продолжил он. – Я понимаю её в наказание, понимаю на войне. Я не тешу себя оправданиями, что отдавая приказы на штурм, я не вижу жертв в лицо, а значит, это не я убиваю или раню. Но я воюю, и они отвечают мне тем же. А в чём смысл мучать того, кого мучаешь только ради мучений? В чём смысл жестокости ради жестокости? Да в чем, хотя бы, удовольствие от секса с тем, кто тебя не желает, боится и ненавидит. Хотя бы это в чем? — Но ведь существуют бордели… – едва слышно проронила Ромина. — У меня никогда не было рабыни, — поняв, к чему она клонит, ответил Джераб. – Никогда! Я бы не смог сделать это с женщиной, которую к этому принудили… не важно, я сам или кто-то другой для меня. Он поднялся на ноги, и, протянув руку, помог подняться и ей. — Пойдем спать! – произнёс он. – Этот парень меня утомил. Она нагнулась, подхватила его китель, и последовала за супругом. Нагнав его, Ромина пошла рядом. Они вошли в дом и поднялись на второй этаж, столкнувшись в коридоре с держащим в руке бутылку вина Саргоном. — Всё ещё не спишь? – хмуро спросил старший из братьев. — Ну что там с этим парнем? – чтобы сменить тему, Саргон ответил вопросом на вопрос. — Иди спать, — Джераб мягко подтолкнул Ромину к двери комнаты. – Ты сегодня очень устала. Ромина послушалась супруга и скользнула в приоткрытую дверь. — Пойдем, — Джераб направился в спальню к брату, и тот мысленно сжался от грядущего скандала. Причём Саргона абсолютно не пугала реакция брата, которому он в любой момент мог напомнить, что уже взрослый мужчина и вправе сам себе выбирать женщин. Его не радовала перспектива выслушать обиженно-гневную речь Лилит, которая однажды, в порыве страсти вырвала таки у него клятву о том, что их отношения останутся тайной. Тогда, не особо слушая, что именно она говорила, и уж тем более не отдавая отчет своему хриплому «Да! Да! Да-а-а!», которое больше относилось к согласию с заданным партнёршей темпом, чем к её просьбе «поклянись мне!», он сам себя обязал скрывать её от всех на свете. Но сейчас, когда Джераб открыл дверь, вошёл в комнату и бесцеремонно уселся прямо на постель пустой спальни, вместе со вздохом облегчения Саргона обдало ещё и волной разочарования. — Они тут… — Джераб попытался подобрать слово, но в бессилии лишь развел руками. – Я даже не знаю, как это назвать. — Ты о том парне? – Саргон опустился в кресло напротив, поставив бутылку у ног. – Он раб? — Эти ублюдки даже татуировку ему на заднице набили, — Джераб поморщился. – Мерзко вспоминать. — Иди спать! – видя, как брату неприятны воспоминания, проговорил Саргон. – Тебя жена ждёт… Кстати, ты сказал ей, что вы должны будете поехать в столицу? — Не “должны будете”, а “должны будем”. — Ты ведь не потащишь меня с собой?! – Саргон со стоном прикрыл глаза ладонью. — Один я этого не вынесу, — вставая, усмехнулся Джераб. – Да и на приёме я буду постоянно занят. Мне нужен кто-то, кто будет рядом с Роминой и убережет её от… —Джераб запнулся, — от посторонних глаз. — От Сабрины, — спокойно уточнил Саргон. – Что ж, — он прошёлся ладонями по шёлковым подлокотникам, — после нашего последнего свидания она и так меня ненавидит… Немногим больше – немногим меньше… плевать! — Прости, — искренне выдохнул Джераб. – Ты мой младший брат, и это я должен помогать тебе решать проблемы, а в итоге я втягиваю тебя в свои и… — Будем считать, что я расплатился за ту самоволку, — усмехнулся Саргон. – А теперь проваливай. Я приму душ, выжру эту бутылку вина и спать. Джераб поднялся и направился к выходу. — И не храпи, как раненный кабан, - поддел его Саргон. – Аж через коридор слышно! — Неженка, — распахивая дверь, огрызнулся Джераб. — Солдафон! – в тон ему отозвался Саргон и, встав, запер за братом дверь, делая вид, что таким образом защищается от мести за брошенные вслед слова. Затем он прислушался к удаляющимся шагам и шуму закрывающейся двери соседней спальни и снова вернулся в кресло. — Где бы ты ни была, —произнёс он, беря в руки бутылку и отпивая вино прям из горлышка, — появись! — Где бы ты ни был, — раздался голос Лилит откуда-то снизу, и вскоре она выползла из под кровати. — Иди на хрен! При виде неё – всклокоченной, испачкавшей нижнее бельё, в которое была одета, с паутиной в волосах и злой, словно раненный, но недобитый дикий зверь – Саргон не смог сдержать смех. Лилит быстрым шагом подошла к шкафу и вытащила из него свои платье и туфли, которые едва успела спрятать, услышав приближающиеся голоса братьев. — Успокойся, — Саргон отложил бутылку в сторону и, встав, направился к Лилит. — Только тронь меня! – прорычала она. — Ну хватит, — он продолжал приближаться. —Пошёл вон, зараза! – она бросила платье на кровать. — Лилит, — он протянул к ней руку, но она тут же отскочила, схватила с прикроватной тумбочки военный нож и, сдернув и отбросив чехол, направила его острием на Саргона. — Я не шучу! – прорычала она. – Отойди, дай мне одеться и уйти! — Ладно, — примирительно поднимая руки вверх, кивнул Саргон. К её удивлению, он отступил назад, и это усыпило её бдительность. В следующую секунду одним выпадом Саргон выбил нож из её рук, схватил девушку поперёк талии и перекинул через плечо. Она заколотила кулаками по его спине, но это нисколько его не остановило. — Сколько раз говорил, — он на ходу стянул с неё трусики и отбросил их в угол, — чтобы ты не смела, — Саргон звонко, но почти не больно, шлёпнул её по ягодицам, — браться за оружие, —ногой распахнув дверь ванной, он шлёпнул её ещё раз. – А что, если б ты поранилась? – он шлепнул её в третий раз и поставил в ванну. – Какая же ты грязнуля! Едва Лилит успела потереть отшлёпанные ягодицы, как Саргон уже избавил её от бюстгальтера и тут же включил воду, которая тёплыми струями потекла на её голову. — Сейчас я тебя отмою, — он взял её лицо в руки, притянул к себе и поцеловал в губы, — а потом мы попробуем поговорить. — Не буду я с тобой разговаривать, — буркнула Лилит, хотя по ее тону уже было понятно, что она больше не сердится. — Тем лучше для меня, —произнёс Саргон, выдавливая себе на ладонь немного шампуня. – Я хоть раз смогу договорить хотя бы одну фразу до… — Самовлюблённый индюк! – перебила Лилит, подставляя голову под его руки. Саргон лишь удручённо выдохнул и принялся мыть ее волосы. — Ну вот, — пена стекала по её плечам, — теперь моя грозная злючка почти чистая, — он улыбнулся. – Может она ещё и подобреет? – Саргон с надеждой посмотрел на Лилит. — Я есть хочу, — буркнула та, поднимая руки, чтобы он обернул её в большое чистое полотенце. — А куда ты дела ужин? – удивился её собеседник. — В платяной шкаф, — ответила девушка, выходя из ванной. — То есть теперь, — Саргон сокрушённо покачал головой, — вся моя одежда пропахла кухней? — А нечего было тащить с собой братца, — Лилит босыми ногами прошлёпала до шкафа и вытащила оттуда две наполненные едой тарелки, поставив их на комод. — Лилит, — Саргон начинал сердиться, — сколько уже можно бегать от Дже… В следующую секунду она сдернула полотенце, и оно тут же упало к её ногам. — Желаете ещё поговорить о господине Военном Коменданте? – спросила она с усмешкой в голосе. — Ведьма! – выдохнул Саргон и, шагнув вперед, буквально повалил её на постель. – Злобная, — его слова перемежались с поцелуями, — взбалмошная… несносная… капризная… ведьма. Его губы блуждали по её обнажённому телу, и он уже не был способен ей возражать. Лилит прогнулась ему на встречу, но, словно осознав, что второй раз за вечер он может доставить удовольствие лишь ей, выскользнула из его объятий и, повалив его на постель, оказалась сверху. — Твоя очередь, — произнесла она, быстро расстёгивая пуговицы форменной сорочки. — Лилит, я… — попытался возразить Саргон, но она уже стаскивала с него брюки. — Замолчи! – приказала девушка, стараясь, чтоб он не заметил, как приятно ей осознавать его желание. Саргон откинулся назад и окончательно сдался. Раздев его полностью, Лилит без каких либо прелюдий оседлала любовника и начала свою безумную скачку, которая длилась почти до самого утра, лишь изредка прерываясь на недолгие передышки. Выбившись из сил на рассвете, она уснула в его объятиях. Саргон был вымотан не меньше, но, в отличии от девушки, чем сильнее он уставал, тем сложнее ему было уснуть. Притягивая её к себе, он обнимал её изнемождённое тело и, едва касаясь чёрных, как безлунная ночь, волос, целовал её макушку. Сейчас, когда она не спорила, не брыкалась и не пыталась в очередной раз его удовлетворить, она казалась ему самым милым, беззащитным и невероятно родным существом. Но Саргон хорошо знал, что стоит ему хоть как-то проявить к ней нежность, как она снова ускользнет из его рук. Он помнил, как уже терял её однажды, как потратил долгие месяцы на тщетные поиски и как надежда медленно, но всё же умирала в его душе. Вынести это во второй раз? Саргон не был уверен, что на этот раз у него хватило бы сил. От болезненных воспоминаний у него закололо в груди и нестерпимо защипали глаза. Звук подъезжающего автомобиля окончательно отогнал желание спать.