Новое прошлое - 2: Настоящее

— Не соизволите ли вы снять с себя треклятые брюки и лечь вот на это ложе, — Джераб указал на стол, — желательно, задом к верху, ибо если ты не сделаешь этого сам, я вот-вот готов послать все в Пламя и уехать, оставив тебя хоть бы даже и тут… Шумун закрыл глаза и постарался ни о чём не думать. Ведь чем больше он медлил, тем чаще его глаза смотрели на большое окно в конце комнаты, а мозг мысленно высчитывал сколько времени ему понадобится, чтобы добежать до него, открыть настежь и шагнуть вперед. Через пол минуты Шумун опустился на импровизированную койку лицом вниз и замер. — Возьми вон там, — услышал он голос незнакомца, а затем шаги Джераба. Вскоре шаги приблизились вплотную. Джераб присел на корточки у изголовья и поочерёдно пристегнул запястья Шумуна к крюкам под столом чем-то, похожим на наручники. Тот вздрогнул, но лишь ещё сильнее вдавился лицом в изголовье, чтобы ничего не видеть. Джераб обошёл койку и, слегка разведя его ноги в стороны, так же пристегнул и их. — Над и под коленями и поясницу, — снова произнёс голос, и раб почувствовал, как его крепко привязывают. — Вроде нормально, — наконец, проговорил Джераб. Прошла ещё минута, и Шумун почувствовал, как его коснулись руки в холодных резиновых перчатках, которые стянули с него нижнее белье до самого упора верёвок, крепко держащих его тело ниже бедер. — Я был прав, — проговорил незнакомец, бесцеремонно касаясь его ягодиц. – Будет больно. — Послушай, — Шумун вдруг услышал Джераба у себя над ухом. – Потерпи немного, ладно? – его голос стал мягким и даже немного ласковым. – Зато это раз и навсегда избавит тебя от необходимости кому-то что-то объяснять. До Шумуна начало доходить, что сейчас произойдет, и, с одной стороны это было облегчение от того, что самое страшное, что он представлял себе, с ним не случится, а с другой — всё внутри сжималось от неизвестности и ожидания грядущей боли. — Господин, — тихо прошептал он, — дайте мне кляп… — Рано ещё, — вместо Джераба ответил незнакомец. – Пока я сделаю несколько уколов обезболивающего. Как начнёт неметь, — Шумун почувствовал, как его тело проткнула игла, — скажешь. Это не спасет от боли вообще, но хоть немного её облегчит… Во всяком случае, должно… В теории… Инъекций было несколько и вскоре Шумун прервал беседу Джераба и другого мужчины, сообщив, что лекарство начало действовать. А уже через несколько секунд комнату пронзил крик, который не смог сдержать даже кляп. — Тише-тише, — Джераб снова присел у изголовья и скорее инстинктивно, чем осознанно, погладил раба по голове. — Ещё разок, — проговорил мужчина, и плечи Шумуна затряслись в приглушённых кляпом рыданиях. — А с одного раза не судьба? – зло огрызнулся Джераб. — Посмотри! – ответил тот, и Джераб, поднявшийся на ноги, взглянул на свежий ожог на левой ягодице Шумуна на том месте, где раньше была часть татуировки. — К чему мне сжигать ему весь зад, – проговорил тот, — если можно сделать всё аккуратно, хоть и в три приёма? — Твою ж, — ругнулся Джераб, хотя осознавал правоту собеседника. Он вернулся к изголовью и встретился взглядом с заплаканными глазами Шумуна. — Потерпи, парень, — он снова погладил его по голове. – Скоро всё заживет, и ты даже не вспомнишь об этом. Он пытался заболтать Шумуна, но тот снова почувствовал, как его кожи коснулось что-то невыносимо горячее, и взвыл. — Если я найду того ублюдка, посажу его на кол, — тихо сам себе пообещал Джераб. Крик прорезал комнату в третий раз, а затем мужчина отошёл от стола и снял перчатки. — Сейчас обработаю ожоги, а потом полежи так с пол часа, — заговорил он. – Пару дней поваляешься задом к верху и пусть тебе регулярно меняют повязки. Ну, а через несколько дней снова запрыгаешь козликом. Прохладная успокаивающая мазь коснулась ожогов, и Шумун притих, едва осознавая, что Джераб ослабляет верёвки и отстегивает его руки и ноги. Спустя пол часа боль начала вновь нарастать, но Шумун старался терпеть, хотя иногда всё же тихо постанывал. — Сколько ещё? – едва слышно спросил Джераб. — Несколько дней, — повторил мужчина. – Но тебе придётся забрать его. Ты ведь знаешь, я у себя не держу. — Знаю, — выдохнул Джераб. – Я заберу его. Господин Комендант подошёл к рабу и снова пригнулся к его уху. — Сейчас тебе наложат повязку, — проговорил он очень тихо. — Потом мы поможем тебе подняться и спустим вниз, уложим тебя на заднее сидение, и я отвезу тебя в одно место. Там ты проведешь несколько дней, а когда оклемаешься и сможешь ходить, останешься на вилле моего отца. Тебе найдут подходящую работу и, если никого не будешь доставать, то и тебя никто не тронет. Ты всё понял? — Да, хозяин, — стиснув зубы от боли, процедил Шумун. Через четверть часа с повязкой было покончено. Подхватив Шумуна под руки, Джераб и прижигавший татуировку мужчина поставили его на ноги и помогли одеться. Затем они снова подхватили его и, немного согнув колени, Шумун повис у них на руках. Они осторожно спустили его вниз по лестнице и помогли улечься на живот на заднем сидении внедорожника. Джераб на минуту задержался, отдавая стопку купюр Консумин, и сел на водительское сидение. Машина тронулась с места, и руль заскользил в его руках. — Если ты хоть кому-то скажешь, – спустя пол часа Джераб притормозил у небольшого домика с палисадником, — я набью тебе новую и на лбу! Открыв дверь, он помог Шумуну буквально выползти из автомобиля. — Рада приветствовать вас, господин, — почтительно произнёс женский голос. — Ты уже в курсе? – спросил Джераб. Шумун стоял, превозмогая боль, но старался ничем не привлекать внимания. — Конечно, господин, — голос улыбнулся. – И про вашу свадьбу. И про Комендантство. Вы всё ещё знаменитый Командир Джераб, — добавила девушка. – Всем интересна ваша жизнь. Но, признаюсь, удивлена вашему визиту. — Приюти его, — Джераб кивнул на Шумуна. — Экзаменационный? – удивилась она. — Считай, что да, — кивнул Джераб, в глубине души радуясь, что она сама предложила ему наиболее удобное из всех объяснений. – В этом вы похожи. — Я сделаю всё, что смогу, — девушка подошла к Шумуну, и он впервые решился поднять на нее глаза. — Пойдем, — она ласково коснулась его плеча. – Дома прохладнее. Я уложу тебя в постель, принесу поесть и осмотрю раны. — Ожоги, — перебил её Джераб. – Его пытали раскаленным металлом. Поясница и ниже… Раны уже обработали, до завтра повязку не трогай. — Конечно, — она понимающе кивнула. – Позже схожу в город за мазью. Джераб полез в карман за деньгами, но девушка с укором покачала головой. — Я достаточно зарабатываю! — немного резко произнесла она. – Благодаря вам, господин! И мне хватит совести попытаться хоть чем-то отблагодарить вас. Рука Джераба вынырнула из кармана пустой. — Как встанет на ноги, —произнёс он, садясь в машину, — отсылай к моему отцу. — Как прикажете, господин, — девушка слегка поклонилась ему вслед, но Джераб этого уже не заметил. Надавив на педаль газа, он с визгом тронулся с места. Джераб злился. Злился на себя, что, вопреки собственным правилам, ввязался не в свои проблемы, и что судьба заставила его снова встретиться с той, кого он хотел бы забыть навсегда — его «экзаменационная» рабыня… Девушка, которую он пытал ровно один час сорок семь минут. Он помнил, как почти готов был сдаться. И он помнил, как она сдалась за мгновение до того, как он признал бы своё поражение. Он помнил её кровь на своей форме, и то, с каким остервенением сдирал с себя испачканную одежду, как только вошёл в принадлежавшую семье Сабрины квартиру, в которой они с ней тогда встречались. Помнил свои слёзы, которые от неё не скрывал, её нежные руки и мягкий, успокаивающий голос. Тогда она была родной. Родной, любимой, теплой. Она была его домом. Ведя машину, он силился вспомнить, в какой момент всё изменилось. Тогда, когда в их жизни появилась мать Сабрины госпожа Шамиран? Когда Сабрине объявили, что сговор о её браке состоялся, и через пару недель она станет женой Априма? Когда Сабрина, его гордая, непокорная Сабрина опустила голову и, словно кролик перед удавом, тихо облачила его приговор во фразу: «Я согласна, мама». Он не мог забыть, что, чтобы сообщить дочери о грядущем браке, Шамиран пришла в их квартиру. В тот день , в тот самый момент они только что покинули постель, в которой провели несколько часов, и если Джераб хотя бы натянул брюки, то Сабрину хватило только на то, чтобы обернуть вокруг тела тонкое покрывало. Она сидела на высоком кухонном стуле и с удовольствием смотрела, как её любовник готовит ужин для них двоих. Джераб постоянно обжигался, что-то ронял и забавно ругался, а Сабрина смеялась его неловкости. Они были так заняты друг другом, что не заметили звук ключа, открывшего входную дверь. Когда на пороге кухни показалась Шамиран, Сабрина спрыгнула со стула так поспешно, что едва не упала, запутавшись в полах покрывала. Джераб знал Шамиран лишь заочно, и, хотя ни разу не сталкивался с ней лично, сразу же понял, кто это. Если раньше госпожа Шамиран всячески делала вид, что не замечает романа дочери, как и всех её ночных отлучек, то теперь она сама пришла в ту злополучную квартиру. Уже позже, вспоминая каждую деталь разговора, каждый жест и взгляд, Джераб осознавал, что это был продуманный спектакль. Госпожа выверила каждое слово, взмах головы, движение брови. И впервые он видел свою, как он думал, известную ему вдоль и поперёк Сабрину иной. Она была маленькой, бесконечно виноватой и смертельно напуганной. Джераб был способен защитить её от всего, чего угодно: пули, бандита, любой опасности, но оказался бессильным перед этой невысокой, сухой, поджарой женщиной, которая одним только взглядом могла сделать из его любимой покорную ее воле рабыню. И даже когда Сабрина, из последних сил сдерживая рыдания, едва слышно произнесла полоснувшее Джераба по самому сердцу “Я согласна, мама”, госпожа Шамиран удивлённо подняла брови и сообщила дочери, что это совершенно лишняя информация, так как её мнение госпожу абсолютно не интересует. Джераб до боли сжал веки и помотал головой. Он понимал, что сегодняшний вечер он проведёт среди всё тех же людей –теней своего прошлого, которые тянулись за ним в его настоящее — Априм, Сабрина, её мать, прочая родовитая знать и высшие чины Консулата. И хотя, глядя каждому из них прямо в глаза, он мог бы, ни разу не повторяясь, перечислить целый ряд собственных заслуг, спросив, а что же сделали они, и не смотря даже на то, что, меряя их же мерилом, он мог бы купить каждого из них несколько раз, он никогда не стал бы достаточно хорош, чтобы хоть один из них благословил бы брак своей дочери с таким, как он — человеком без титула. Джераб ещё раз сжал веки, но тут же вздрогнул от звука сигнала встречной машины. Вырулив на обочину, он припарковался и попытался успокоить бешенно колотящееся сердце. Пальцы нервно дрожали, а дыхание сбилось. — Пламя! – он с силой ударил ладонями по рулю. – Пламя!!! Джераб перевёл дыхание и заставил взять себя в руки. Затем он вышел из автомобиля и вошёл в здание. Игнорируя лифт, он, перешагивая через одну ступень, бегом поднялся на четвертый этаж и распахнул уже знакомую ему дверь. — А вот и он! – манерный мужчина с перекинутым через шею ленточным сантиметром развел руки в стороны. – Герой этого дня! Где же вы были, господин Комендант?