Новое прошлое - 2: Настоящее

— А вот и он! – манерный мужчина с перекинутым через шею ленточным сантиметром развёл руки в стороны. – Герой этого дня! Где же вы были, господин Комендант? Вот брат ваш более ответственный, и уже полчаса как тут, — мужчина приблизился к Джерабу и доверительным полушёпотом добавил: — Заберите его скорее! Он тут смущает всех моих парней. Даже рабы при виде него заливаются краской. — А я, значит, для тебя недостаточно симпатичный? – чтобы не грубить, Джераб решил отшутиться. — Вы женаты, — разочарованно выдохнул Главный Портной Военного Консулата. – С вами всё уже однозначно. — Слышишь, младший! – Джераб прошёл вглубь помещения, где располагались разделённые ширмами примерочные. – Тут у людей по поводу тебя сомнения. Говорят, что с тобой не всё так однозначно… — Не дождётесь! – огрызнулся Саргон и, с шумом отодвинув занавесь, вышел из кабинки. – Ну как? На нем была новенькая парадная форма – тёмно-синие брюки и белоснежный китель с горящими золотом металлическими пуговицами. В руках у него была такая же белая фуражка с тёмным козырьком. — Я сейчас упаду в обморок, — выговорил Портной. Джераб окинул его взглядом и на всякий случай демонстративно отошёл. — Ты ослепителен, Саргон, – главный Портной сложил ладони вместе и прижал их к щеке. – Такая лапочка! — Имей совесть, — взвыл Саргон. – Он же, — он кивнул на брата, — всю оставшуюся жизнь будет надо мной измываться. — Гетеросексуальный мужлан! – бросил Портной в сторону Джераба. – Ладно, иди за мной, твой костюм готов. — Я уже боюсь тебя, — буркнул Джераб, следуя за мужчиной. — Лучше жену свою бойся, — обиженно ответил тот, протягивая ему костюмный чехол. – Я безобидный, а вот женщины – сплошное коварство. Особенно бойся жену, которую полюбишь. — Ты ведь сам был женат, — проговорил за его спиной следовавший за ними Саргон. — И гляди, к чему это привело! – Портной указал руками на себя. — Заткнитесь оба! – беззлобно огрызнулся Джераб и забрал костюм. Зайдя в кабинку, он закрыл разделительную шторку. — Вот поганец, — грустно выдохнул Портной. – А я-то надеялся рассмотреть его… — Не обольщайся, — усмехнулся Саргон. – У него маленький… В следующую секунду из-за ширмы молниеносно выпрастывалась рука, которая схватила Саргона на загривок. — Большой! – взвизгнул тот. Рука потянула за волосы ещё сильнее. – Просто огромный! – ещё громче прокричал Саргон, и рука, отпустив его, снова исчезла за ширмой. — Тебе не больно, дорогой? – Главный Портной сдунул несуществующую пылинку с лацкана пиджака Саргона. — Переживёт! – ответил за брата Джераб и, отодвинув занавесь, шагнул им на встречу. Черные брюки и черный китель со стойкой под горло идеально сидели на его фигуре. Саргон оглядел брата и тихо присвистнул. — Плевать, что ты женат, — выдохнул Портной. – Я согласен даже на это. — Катись в Пламя, — без злости ругнулся Джераб, и Саргон уловил, что он немного смущён. — Пошли, мы опаздываем, — проговорил он, подавая брату черную фуражку с золотой оторочкой и сгребая их предыдущую одежду. Джераб последовал за Саргоном. — Ма-альчики, — потянул им в след Портной, — я буду скучать! — В Пламя! – не сговариваясь, хором произнесли братья. — Неблагодарные солдафоны, — буркнул тот. — Мы всё слышим, — откликнулся Джераб и сбежал по ступенькам вниз. — Ты куда? – Саргон нагнал его уже у самого автомобиля. — В Консулат, — ответил старший брат. – А ты заезжай за Роминой и отцом. Подъезжайте к пяти. — А где Шумун? – Саргон заглянул в машину через окно. — Я отдал его на время одному знакомому, — бросил Джераб, садясь в машину. – И, пожалуйста, пока я не смогу быть рядом, не оставляй Ромину одну. — Понял, — кивнул Саргон, и направился в сторону своего автомобиля. Уже через четверть часа он въехал на виллу, и почти сразу же ему навстречу вышел отец. — А Ромина? – спросил Саргон. — Сейчас Иония поможет ей спуститься, — ответил Раман, но обе женщины уже показались на ступеньках. Саргон окинул Ромину внимательным взглядом и, к своему удивлению, осознал, насколько его брат был прав. Казавшееся ему невзрачным, на ней платье вдруг стало совершенно иным и превратилось во что-то изысканное и невероятно женственное. Да и сама Ромина стала выглядеть в нём изящной молодой женщиной, а не просто миловидной девушкой. Платье смягчало её где-то ещё девичьи черты, а весь образ в целом, включая укладку, макияж и украшения, вызывал одновременно и трепет, и восхищение. — Ты, — Саргон не удержался от комплимента, —… ты сразишь его наповал, — он улыбнулся. — Спасибо, — Ромина залилась краской. – Это все Иония. — Идите уже, — мама Саргона улыбнулась и слегка подтолкнула девушку к автомобилю. – Саргон, — заботливо произнесла она, — будь осторожен в вождении. Ромину может укачивать и… — Я тоже еду! – раздался голос со ступенек, и Аран поспешно сбежал вниз. — Тебя не звали! – буркнул Саргон. — Командир велел не спускать с госпожи глаз, — распахивая перед Роминой заднюю дверцу автомобиля, улыбнулся Аран. – Все вопросы к нему. — Сомневаюсь я, что он будет рад тебя видеть, — покачал головой Саргон, но не продолжил спор и сел за руль. Аран уселся рядом с Роминой, а Раман занял место впереди, рядом с сыном. Всю дорогу Ромина, словно зачарованная, смотрела в окно. Большие красивые здания, скверы, яркие вывески ресторанов и клубов. В последний раз она видела нечто подобное лишь когда ей было семь, и отец взялся её покатать на машине по городу перед сном. Он показывал ей разные здания, рассказывал про их историю или о людях, которые тут когда-то жили, работали, гостили или отдыхали. Тогда ей казалось, что её папа знает всё и всех, что он самый умный на свете, что он всегда будет рядом и что ей всегда будет так же хорошо. Многие годы слёзы наворачивались у неё на глазах, когда она думала о том, что к концу поездки просто заснула. Она так и не смогла простить себе, что упустила те последние счастливые минуты с отцом, которые им ещё были отведены судьбой. Ромина смотрела в окно и вдруг впервые с удивлением осознала, что в её памяти остались хоть какие-то добрые воспоминания, хотя и те отдавали горечью утраченного счастья… — Я будто попала в детство… —прошептала она. Аран оглянулся, чтобы переспросить, что она сказала, но отвлёкся на то, что Саргон остановился перед красивыми кованными воротами и заговорил с одним из караульных. Через минуту ворота распахнулись, и они въехали в парковую зону здания Военного Консулата. Остановившись у самой лестницы, Саргон сообщил, что должен отогнать автомобиль на парковку. Раман вышел первым, но Аран опередил его и, спрыгнув и подбежав к противоположной дверце, помог Ромине сойти. Раман подошел ко Второй Дочери, которая по его жесту поняла, что должна взять его под руку, и они с Роминой прошли в здание. Аран последовал за ними, оглядываясь по сторонам так, будто в любую секунду ожидал нападения. Представившись встретившему их адъютанту Априма, Раман и Ромина прошли в показавшееся ей огромным помещение. Аран отстал буквально на пару шагов, успев утвердительно кивнуть на немой вопрос «ты ли это?» в глазах узнавшего его бывшего сослуживца. Зал для торжеств был ярко освещён десятками одинаковых хрустальных люстр, с блеском которых могли соревноваться лишь бриллианты в ушах, на пальцах, запястьях и шеях дам. Оглядевшись, Ромина поняла, что Саргон был прав: декольте конкурировали с разрезами и обнаженными спинами, а некоторые решились совместить всё и сразу. Но, вопреки опасениям Саргона, она почувствовала, что несказанно благодарна Джерабу за выбор платья. Едва лишь шепоток «это же жена Военного Коменданта Джераба» прокатился по залу, как сотни любопытных глаз буквально уставились на неё. Даже в этом длинном платье от самого горла до пят она продолжала чувствовать себя почти так же, как на рабском аукционе, когда после нескольких недель в Школе для новообращённых в рабство, её, едва ли ни полуголую, выставили на всеобщее обозрение. Ромина поёжилась, вспоминая, как стояла на высоком помосте вместе с другими рабами, большинство из которых были хоть и старше этой семилетней девочки, но всё ещё слишком юны. Её и ещё нескольких детей заприметили перекупщики дешёвого товара. Все они были слишком маленькими для тяжелого труда, но и в домашние рабы детей старались не брать. Ведь даже становясь невольниками дети всё же оставались детьми. Они могли заиграться, были не особо расторопны и достаточно неуклюжи. Чаще всего их покупали либо те, у кого не хватало денег на рабов получше, либо законченные извращенцы. Ромина помнила, как вздрогнула, когда одной из первых фраз перекупщика стал вопрос о её девственности. — В семь-то лет? – усмехнулся аукционист, но перекупщик посмотрел на него таким взглядом, что улыбка исчезла с его лица. Ромина также помнила, как в последние дни в тюрьме мама пыталась объяснить ей всё то, что произойдет с её организмом в будущем. Она рассказывала поражённой девочке о сути близости мужчины и женщины, уже трезво осознавая, что ждет её дочь в будущем и пытаясь хоть как-то подготовить её к этому. Она не знала, верно ли её решение, но приняла его, хотя и постоянно плакала, обнимая дочь. А ещё Ромина слишком хорошо помнила, как один из перекупщиков сдернул с неё школьную робу и вертел её во все стороны, рассматривая тело. — Шрамов нет, зубы на месте, вроде вполне чистая. Продать сможем, — наконец, выпуская её из своих рук, проговорил он. А Ромина стояла, глотая беззвучны слёзы обиды и чувствуя на себе взгляды. Почти такие же оценивающие, как и сейчас. От тёмных воспоминаний её оторвало прикосновение подошедшего Саргона, который склонился к её уху и шепнул: — Смотри на сцену… Она проследила за его взглядом, а голоса в зале стихли, и все повернулись к центральной части зала.