Новое прошлое - 2: Настоящее

После всей суматохи предрассветное небо казалось особенно темным и тихим. Раскрыв окно, она облокотилась о подоконник и прислушалась к пению цикад. Вскоре из сада начали доноситься приглушенные голоса, и она увидела, как Саргон проводил брата и доктора, которого Джераб, не смотря на уговоры не утруждаться, все же вызвался отвезти обратно. Затем Саргон ушел в глубину сада, в ту сторону, где была могила с надписью «Хилини». Ромина вздохнула и отошла от окна. Присев на край кровати, она откинулась назад и прикрыла глаза рукой. В этот момент ей казалось, что она понимает Саргона лучше, чем кто-либо. - Я знаю тебя! – голос Зерабабелля словно заново зарождался в ее голове. – Знаю твое нутро. Ты жалкая, как и все твое рабское отродье. Но, в отличии от остальных подобных мелких тварей, честная! - Отец, пожалуйста! – в голосе молодого господина звучала мольба. Никогда еще рабыня Хилини не видела хозяйского сына в таком положении. Прибитый к потолку крюк, к которому всегда подвешивали ее, сейчас снова был занят, но ее руки были свободны. На этот раз жертва была иной. Раздетый по пояс, с поднятыми над головой руками, которые были привязаны настолько высоко, что его босые ноги едва касались пола кончиками пальцев, молодой хозяин уже не казался господином. - Всем остальным, - Зераббабель коснулся ее шеи, - важно спасти свою шкуру, - его пальцы сомкнулись на ней, - но тебе важнее нечто другое. - Отец! - Заткнись, ублюдок! – огрызнулся господин Территориальный Канцлер. – Не смей перебивать меня своим блеянием! – его взгляд снова вернулся к стоящей за спиной молодого господина рабыни. Обойдя ее сзади, Зераббабель запустил руку в вырез ее платья, юркнул под бюстгальтер и прижал ладонь к левой груди. Хилини напряглась, словно струна, и закрыла глаза, прилагая все усилия, чтобы не оттолкнуть его. - Этот человек, - Зераббабель продолжал прижимать руку еще сильнее, - к несчастью являющийся моим единственным сыном, утверждает, что ни один из его ублюдских собутыльников не успел тебя взять. Так ли это? Хилини молчала. Он с силой сжал ее грудь, зажимая сосок между большим и указательным пальцем. Девушка непроизвольно вскрикнула и тут же, словно осознав, что от нее ждут ответа, согласно закивала головой. - Что ж, - Зераббабель снова разжал ладонь и прижал ее к груди девушки. – Твой пульс говорит о том, что ты не лжешь. - Я ведь говорил, отец, - в отчаянии снова заговорил молодой господин. – Ее никто не трогал. Даю слово… - Подожди-ка меня тут, - с усмешкой вынимая руку из выреза, проговорил Зераббабель. – Никуда не уходи, я только поубавлю шум. Обойдя рабыню, он подошел к сыну. На его лице играла саркастичная улыбка. - Я велел тебе заткнуться? – спросил он. Сын молча опустил голову. - Ну вот что за дебил, - Зераббабель высунулся из-за тела сына и подмигнул Хилини. – Просишь замолчать – несет какую-то чушь, а задаешь вопрос – молчит. В следующее мгновение Хилини поморщилась от того, как кулак Зераббабеля со всей силы ударил сына под дых. Молодой господин захлебнулся вздохом. Его тело, инстинктивно пытающее согнуться от боли, натянуло веревки, которые больно врезались в запястья. Удар был такой силы, что у него не хватило сил даже на вскрик. - Благодари судьбу, что ты мой сын, - ядом выдохнул ему в лицо отец. – Мой единственный наследник. Только это спасает тебя от позора прилюдного наказания. Будь у меня хоть малейший выбор, я бы велел высечь тебя прямо посреди городской площади. Как посмел ты, - Зераббабель схватил его за подбородок и заставил смотреть себе в лицо, - как посмел думать, что у тебя есть право распоряжаться хоть чем-то в этом доме? Все, что есть тут, мое! И она, - он с отвращением оттолкнул от себя лицо сына, - моя! И ты – мой! И с тобой будет то, что я пожелаю! Отступив на шаг, Зераббабель сделал глубокий вздох, и, обойдя сына и зайдя за спину Хилини, снова запустил руку в вырез ее платья. - Ну и последний вопрос, - в его голос вернулась злорадная усмешка. – Ты сама предложила себя моему сыну и его друзьям? Подвешенное к крюку тело дернулось, но горький опыт заставил молодого господина молчать. Теперь Хилини осознала, что все это время сын хозяина пытался убедить отца, что она была согласна, а то и сама заигрывала с его друзьями. В этот момент Хилини почувствовала, как в груди у нее зарождается огонь. Это была обида. Обида, от которого на мгновение почернело в глазах. Они были ее хозяевами, они владели ее телом и могли делать с ней все, что им было угодно. Они могли бить и насиловать ее, могли заставлять прислуживать как человека или даже изображать домашнюю собачку, но они не имели права клеветать на ее душу. Все внутри Хилини запротестовало против этого обвинения. Да, ею пользовались так, как только было угодно ее хозяину, но она никогда не была падшей. - Н-не-ет! – хрипло выдохнула она и отрицательно замотала головой. - Отец! – молодой господин уже понимал, что терять ему больше нечего. – Умоляю! Неужели ты поверишь рабской шлюхе, а не родному сыну! Отец… - Если ты не заткнешься, - Зераббабель резко выдернул руку и отступил от рабыни, - я не пощажу твою гордость, распахну окна, велю раздеть тебя донага и высечь так, чтобы твои крики были слышны даже в доме твоего будущего тестя! Молодой господин замолчал, и Хилини увидела, как его плечи затряслись с беззвучных рыданиях. - Рано еще, девка! – презрительно отозвался отец. Затем он подошел к письменному столу и открыл один из ящиков. В следующий момент комнату прорезал звук щелчка. - Говорят, хлопок происходит от того, что кнут преодолевает скорость звука, - усмехнулся он, подходя к Хилини. Взяв ее за запястье, он вложил рукоятку в ее ладонь. - Давай, - улыбаясь, он отступил и сел в кресло, поставленное так, чтобы видеть и девушку, и сына. – Когда еще у рабыни появится шанс высечь господина. Хилини ошарашенно посмотрела на кнут в своих руках. - Отец, умоляю, - сын плакал уже в голос. – Только не она. Вы сами, как вам угодно жестоко, но только не жалкая рабыня… - Слышала? – Зераббабель продолжал улыбаться. – Он назвал тебя жалкой. У тебя есть шанс доказать ему, что ты хоть на что-то, но годишься. Хилини все еще стояла, замерев. Тогда Зераббабель раздражённо вскочил на ноги, подошел к рабыне, выхватил у нее из рук кнут и, развернув ее к себе спиной, стегнул так, что девушка взвыла от боли. - Запомнила, как надо? – со злостью спросил он. Снова развернув ее к себе, он во второй раз вложил в ее дрожащие руки кнут. Хилини едва видела хоть что-то сквозь навернувшиеся слезы. Зераббабель вернулся в кресло, а рабыня замерла перед полуобнаженным натянутым на веревках телом. Территориальный Канцеляр несколько раз нетерпеливо постучал пальцами по перилам кресла, а затем, выдохнув: - Какая же тупая! – снова поднялся. Понимая, что ее ждет еще один, а может и несколько ударов сразу, Хилини в панике замахнулась, и кнут опустился на спину жертвы. Удар был неумелым, смазанным и почти безболезненным. - Бей от плеча, - так и не сделав шаг, Зераббабель с улыбкой опустился обратно в мягкое кресло. – Хотя… если хочешь растянуть удовольствие, то право твое. Только учти, что я не отпущу ни его, ни тебя, пока вся его спина не будет рассечена в кровь. Времени у меня много, а ты устанешь довольно быстро. Учти, чем мягче ты будешь с ним, - он кивнул на сына, - тем чаще и дольше я буду учить тебя на твоем личном примере. Хилини занесла руку, и следующий удар лег от плеча до середины спины, оставляя алый след и вырывая стон из-за тесно сжатых зубов молодого господина. - Почти неплохо, - прокомментировал Зераббабель. Хилини стерла слезы рукавом платья и замахнулась в третий раз. Вскрикнув, молодой господин прогнулся, а на его спине появились первые капельки крови. Хилини рассекала воздух, и вскоре звук кнута, крики молодого господина, ее собственные слезы смешались во что-то единое и чудовищное.0 Когда Хилини услышала «Довольно!», ее рука бессильно опустилась, а сама девушка рухнула на пол. Лишь усилием воли заставив себя поднять глаза, она осознала, что тело молодого господина безвольно повисло на веревках, а сам он уже без сознания. - Довольно, - повторил голос, вырвавший ее из воспоминаний. – Я просто хочу немного побыть один. - Саргон, я лишь… - женский голос прервался хлопком двери. По тому, как следом за этим раздался вздох, Ромина поняла, что Лилит осталась в коридоре. Она понимала, что это её не касается, но ей вдруг стало невероятно жалко девушку, которую, какой бы ни была ее привычная среда, вырвали оттуда, не дав при этом новой опоры и поддержки. Ромина устало вздохнула, поднялась с постели и открыла дверь своей спальни. - Заходите, - она кивнула удивлённой Лилит, приглашая ее в комнату. – Господина Военного Коменданта не будет до завтрака, а мне не спится. Вам, кажется, тоже… Лилит посмотрела на Ромину с некоторым недоверием, однако ничего не ответила и послушно прошла внутрь. - Хотите чего-нибудь? – спросила Ромина. – Поесть или, может, чай? Лилит отрицательно покачала головой и прошла к клетке - Как ее зовут? – спросила гостья, заглядывая в большие глаза птицы. - Ияр, - ответила Ромина. - Вы назвали ночную птицу «светом»? – Лилит с удивлением оглянулась на хозяйку Ияра. - Нам всем нужен свет, - Ромина тихо опустилась на постель. – В какой бы тьме мы ни находились. Договорив, она вдруг услышала голоса в саду, а тревожность их тона передалась и ей. - Может, еще раненные? – предположила Лилит, а Ромина уже поднималась на ноги и выходила из спальни. - Если хотите, можете остаться, - на ходу проговаривала она, но Лилит уже шла за ней следом. Почти синхронно сбежав по ступенькам, девушки вышли из дома. - Ну куда опять? – прозвучал ворчливый голос Арана у них за спиной, и, уловив удивление Лилит, Ромина, даже не пытаясь сбавить шаг, на ходу пояснила: - Говорит, что слышит мои шаги из любой точки дома… - И сада, - довольно добавил Аран. – Это профессиональная привычка. - Сабрину ты тоже по шагам определял? – уколола его Ромина. Аран хотел что-то ответить, но они уже подошли к столпившимся у дальней части сада солдатам. - Что опять случилось? – Аран обошел девушек и выступил вперед. Обернувшись, все увидели за его спиной супругу Коменданта и нестройный хор голосов поприветствовал госпожу. - Еще кто-то ранен? – спросила она, окидывая их взглядом в поисках того, кому могла бы понадобиться ее помощь. - Нет, госпожа, из наших никто не ранен, - заговорил один из солдат. - Но… - Все в порядке, госпожа, - перебил его второй. – Вам не о чем беспокоиться. Ничего такого не случилось. - А не «такого»? – Ромина склонила голову, и в ее взгляде читался явный вопрос. Солдаты молчали, пока, наконец, один из них не решился. - Напуганные перестрелкой к нам вышли несколько из прятавшихся в лесу рабов Канцелярии, - нехотя пояснил он. - Раненные есть среди них? – на лице Ромины отразилось волнение. - Нет, госпожа, - поспешил успокоить ее другой солдат. – Они вышли севернее того места, где произошел инцидент. Только вот… В воздухе снова повисла тишина. - Да из вас под пытками тянуть что ли? – начал злиться Аран. - Один из рабов, кажется, здешний, - нехотя продолжил солдат. – Сначала все было хорошо, а как привели их сюда и хотели проводить в рабский дом, пока господин Комендант не распорядится, что делать дальше, он увидел могилу той рабыни, которую мы похоронили в саду, и потерял сознание. А как пришел в себя, стал рыдать да так, что дышать почти не мог.