Новое прошлое - 2: Настоящее

- Один из рабов, кажется, здешний, - нехотя проговорил солдат. – Сначала все было хорошо. Но как только привели их сюда и хотели проводить в рабский дом, пока господин Комендант не распорядится, что делать дальше, он увидел могилу той рабыни, которую мы похоронили в саду, и потерял сознание. А когда пришел в себя, стал рыдать. Да так, что дышать почти не мог. Ромина почувствовала, как подкашиваются ее колени, и едва устояла на ногах, опираясь о ствол близстоящего дерево. - Тебе плохо? – Аран оказался подле нее за одно мгновение и тут же приобнял за плечи, помогая устоять. - Так вот же его ведут, - вдруг проговорил еще один солдат. – На кухню отводили, отпаивать водой и каплями от нервов. Оклемался, видимо… Усилием воли Ромина подняла глаза и посмотрела вперед. Время замерло. Сердце бешено заколотилось в груди, а потом, словно по чьему-то приказу, остановилось, пропуская сразу несколько ударов. Расстояние в несколько шагов и пять долгих лет сократилось до ничтожно малого, и их взгляды встретились. В этот момент каждый из них видел перед собой призрака. Свое ожившее прошлое, которое исчерпало все шансы на существование, но все еще было живо и смотрело своему оппоненту прямо в глаза. «Ияри!», - не издавая ни звука, прокричало ее сердце. «Хилини!», – его глаза наполнялись слезами обиды за разлуку и счастья от того, что она была жива. Секунды превращались в века, а годы становились моментами. Двое смотрели друг на друга сквозь чужие взгляды, сквозь боль, сквозь прожитую порознь жизнь, и ничего не могло заставить их оторвать взгляд друг от друга. Они победили смерть, победили расстояние, победили разлуку, победили войну, победили саму Судьбу, но, как и прежде, не могли даже шагнуть навстречу друг другу, не говоря уже о том, чтобы броситься в такие родные и почти позабытые объятия. Они снова были по разные стороны бесконечной стены – стены, сделанной из самого тонкого и прозрачного стекла, позволявшего им друг друга видеть, но ставшего непреодолимой преградой для них обоих. - Ромина, - голос Арана словно вывел ее из оцепенения. - Ромина? – едва слышно повторил Ияри. - Для тебя «госпожа»! – кто-то из солдат легонько толкнул его в плечо, но измученное тело уже не могло удержаться на ногах, и даже от такого безобидного на первый взгляд толчка молодой раб упал на колени. Ромина вскрикнула, дернулась вперед, но Аран уже преградил ей дорогу, сам подходя к Ияри, и, подхватив его под руку, помог ему подняться. - Осторожнее, - сквозь зубы прорычал он солдату. - Да я не хотел… - обиженно начал оправдываться тот. - Дайте умыться, накормите и покажите, где можно поспать, - распорядился Аран, возвращаясь к неотрывно глядящей на раба Ромине. – Джераб убьет меня, - увлекая ее за собой, произнес он, - если узнает, что ты всю ночь на ногах. - Аран, я… - Ромина попыталась дернуться, чтобы вернуться к Ияри, но Аран снова крепко обнимал ее за плечи, уводя в дом. - И вам бы поспать не мешало, - бросил он Лилит. – Саргон, наверное, еще спальне. Лилит молча кивнула и, минуя Ромину и Арана, быстрым шагом направилась в дом. Взбежав по ступенькам, она поднялась наверх, немного задержалась в коридоре, вспоминая, какая из комнат спальня Саргона, а затем осторожно постучалась, но, так и не дождавшись ответа, вошла. Саргон сидел в кресле, развернутом к выходу. Из одежды на нем были лишь брюки от полевой формы и нижняя майка цвета хаки. Лилит закрыла за собой дверь и прижалась к ней спиной. Саргон перелистнул страницу тетради, которую все это время держал в руках, и вдруг начал читать вслух. - «Обожаю момент, когда она замирает на пороге, едва сделав шаг. Готов отдать голову на отсечение, что каждый раз в ней все еще живет надежда, что хоть в этот раз все закончится еще не начавшись, но…. Милая шлюшка, когда же ты станешь взрослее и поймешь, что твоя жизнь - лишь песчинка в моих руках? Самое сложное – не рассмеяться ей прямо в лицо, когда я вижу, как она дрожит всем своим телом. И даже сейчас, когда я приказываю ей раздеться, она все еще надеется, с опаской глядя на столб для порки. Но нет, милая шлюшка, столба сегодня не будет. Доктор подсказал мне нечто иное. И, в отличии от столба или постели, это я буду использоваться крайне редко. Это будет моим десертом - чем-то, что я буду делать только с тобой и только тогда, когда хотеться этого мне будет уже до изнеможения. И сегодня как раз такой день. - Сядь! – жестом указываю уже полностью обнаженной рабыне на письменный стол. Она удивлена и напугана одновременно, но не смеет мне перечить. Проходил к углу, вздрагивает, когда холодная гладкая столешница касается кожи ее ягодиц, но послушно заводит руки назад и, опираясь и подтягиваясь, садится. Ее ноги уже не касаются пола, а руки безвольно опущены. Она знает, что прикрываться нельзя. За это она получит тростью по пальцам. Пальцы будут болеть и дрожать и, скорее всего, за обедом или ужином она прольет суп или вино, а за это ее ждет порка… и если мне в тот момент не до нее, то публичная и от управляющего. Интересно, а от кого из нас она предпочитает ее получать? От меня или от него? Может спросить? А хотя… что изменит ее ответ? Пусть держит свое мнение при себе. Я беру стул, переворачиваю его и подхожу к ней. Она поднимает голову, и ее волосы поднимаются вслед за ней, обнажая ореолы на грудях. Я ставлю стул сидением ей на колени. Ее голова оказывает между перевернутых вверх дном ножек. Она явно удивлена. Затем я привязываю ее ноги к спинке стула, руки – запястьями к дальним ножкам, веревка проходит под согнутыми коленями и плотно прижимает их к стыку сидения и спинки, другой ее конец плотно охватывает бедра ниже ягодиц и еще надежнее прижимает ее к стулу. - Опусти голову, - приказываю я. – Так, чтобы она не была выше ножек стула! Она покорно опускает ее, склонившись вперед настолько, насколько ей позволяет ее скованное веревками тело. В мгновение ока я переворачиваю всю конструкцию. Теперь стул стоит на полу и так, как ему и было положено стоять. Хилини же оказывается вниз головой, которая упирается в пол. А моему взору представляется все ее естество. Согнутые в коленях ноги задраны к верху, а ягодицы, промежность, лобок и внутренняя часть бедер раскрыты для такого благодарного зрителя, как я. Я беру в руки стек и… Саргон с омерзением захлопнул тетрадь и бросил ее на постель. Лилит смотрела на него, не отрывая взгляда, а потом, словно решившись, прошла в глубину комнаты, убрала тетрадь на прикроватную тумбочку и начала раздеваться. Сняв обувь, стянув с себя кофту крупной вязки и узкие брюки, она скинула бюстгальтер и нырнула под одеяло. - Выключи свет, зашторь окна и ложись, - произнесла она будничным тоном. - Лилит… - Чтобы спать со мной, - перебила его она, - тебе вовсе не обязательно доказывать мне, что на свете есть парни похуже. Закрыв глаза, девушка услышала звук задвигающихся штор, щелчок выключателя, шорох снимаемой одежды и удар пряжки ремня о твердую поверхность стула или пола, куда Саргон мог откинуть брюки. А уже через мгновение он оказался под одним с ней одеялом, прижимаясь грудью к ее обнаженной спине. - Тебе столько приходится терпеть из-за меня, - выдохнул он ей в затылок. Лежа к нему спиной, Лилит притянула его ладонь к своей груди и обняла его руку. - Не больше, чем тебе, - ответила она, целуя его пальцы. – Спи… Саргон хотел что-то ответить, но она прошептала «Тш-ш-ш», и он сдался и, прижав ее в себе, позволил сну унести себя с тьму. Но едва он заснул, как кто-то уже тряс его за плечо. Саргон разомкнул веки и удивленно посмотрел на Лилит, но та кивнула в сторону двери, откуда послушался стук. - Саргон, выйди, - негромко произнес Джераб. - Иду! – поспешно ответил тот и тут же вскочил с постели. Наспех одевшись, Саргон вышел в коридор, но увидел лишь спину старшего брата, направлявшегося к лестнице. - Доброе утро, - он едва нагнал спускающегося старшего брата. – Или лучше все ещё доброй ночи. - Ну конечно, - со скепсисом ответил тот. Саргон вздохнул, но промолчал. - Я еду в столицу, - продолжил Джераб. – И если ты так уж хочешь быть ответственным, то я велю сопроводить ее обратно в ту клоаку, из которой ты ее подобрал, вплоть до самых дверей. - Лилит не уедет! – твердо и холодно произнес Саргон. Чувство вины перед братом за свой ночной срыв тут же пропало, и он почувствовал, как в нем нарастает злоба. - Так пристрой ее в бордель сюда, - огрызнулся Джераб. – Это ведь ее стихия… - Джераб, замолчи! – Саргон сжал кулаки. – Я тебя умоляю, просто замолчи. Военный Комендант остановился и обернулся на брата. - Я надеюсь, ты не такой, как наш отец, и не предашь тех, кто тебя искренне любит ради дешевой шлюшки! Саргон шагнул вперед, чтобы что-то ответить, но Джераб уже вышел из дома, а Саргону расхотелось снова догонять его и выслушивать новые обвинения. Быстрым шагом он вернулся в спальню, разделся и снова лёг в кровать. - Саргон, я… - начала было Лилит, но он обнял её, поцеловал в губы и, закрыв глаза, дал понять, что все, что он сейчас хочет – это сон. Ему казалось, что он снова едва прикрыл глаза, когда шумный стук в дверь заставил его вновь разомкнуть веки и сонно откликнуться: - Входите! - Подожди! – едва успела произнести Лилит, но дверь уже распахнулась, и ей оставалось только нырнуть обратно в постель, натянув одеяло. - Ох, пламя! – ругнулся Саргон, только сейчас вспомнив, что теперь он спит не один. Но Джераб уже развернул кресло лицом к постели и сел напротив кровати. - Я не договорил, - начал он, нарочито смотря только на брата. – Я решил поехать сам… - Слушай, - тот сонно потёр глаза, - ты не мог бы выйти, - Саргон виновато посмотрел на Лилит. – Или хотя бы отвернуться. - Не вижу смысла, - Джераб пожал плечами. – Ты меня не смущаешь. - Зато ты смущаешь кое-кого другого, - теряя терпение, Саргон кивнул на Лилит. - С чего бы это? – Джераб откинулся в кресле и закинул ногу на ногу. – Голой я её уже видел, а… - Джераб! – взвыл Саргон, но в этот момент Лилит отбросила покрывало и встала с постели, почти абсолютно наглая направляясь к своим вещам, чтобы одеться. Джераб непроизвольно бросил на неё недоуменный взгляд, а затем, словно осознав происходящее, вскочил с кресла и буркнув себе под нос «дурная девка», велел брату немедленно явиться в кабинет на первом этаже. - Ну что ты творишь? - Саргон устало посмотрел на одевающуюся Лилит. - Надоело, - обиженно ответила она. – Кто-то должен преподать урок его спесивости. Моралист хренов… - Он хороший, - Саргон откинул одеяло и, подойдя к Лилит сзади, обнял девушку. – Это братская ревность.. Но он смирится. Обещаю! - Ну да, конечно же, - голос Лилит был полон скепсиса. Саргон отпустил её и, молча одевшись, спустился на первый этаж. Войдя в кабинет без стука, он прошёл вглубь помещения и сел напротив брата. - Раз ты отказываешься отправить её обратно, - Джераб сразу же бросился в бой, - я отказываюсь её замечать! - На свете есть только четыре человека, чье благополучие – все для меня, - спокойно ответил Саргон. – Один из них – это ты. Но ты упрямо ненавидишь остальных троих. - А для меня ты всегда был единственным, - парировал Джераб. – Единственным родным! И мне горько осознавать, что я не могу раскрыть тебе глаза на трех остальных. - А ты думал о том, что госпожа Иштар тебя бы не поняла? - Саргон впервые решился произнести имя матери Джераба, и уже через секунду пожалел об этом. Брат дёрнулся, будто от болезненного удара, закрыл глаза и сжал кулаки. - Как минимум двоих из них она любила, а они просто предали её и свели в могилу, - Джераб поднялся на ноги и направился к двери. – Все, чему меня научила её жизнь, это никому не верить, и ты, – Джераб замер на пороге и оглянулся на брата, - единственное исключение во всем этом списке. Если ещё и ты поступишь со мной недостойно, то жизнь моя, в принципе, тратит любой смысл, брат. Джераб вернулся к креслу притихшего Саргона и почти ласково взъерошил ему волосы. - Я поеду к Априму сам, - произнёс он, заставляя себя улыбнуться, потому что буквально физически ощущал, как брат чувствует себя виноватым. – Лучше уж получу эту порку лично, чем выслушивать, как мне будет передавать его слова какой-нибудь из его адъютантов. - Джераб, хочешь я… - Саргон попытался встать, но Военный Комендант удержал его, надавив на плечо. - Я сам, брат, - он ободряюще похлопал его. – Это была моя вина, и я поеду один… ну… то есть… Я… Я хочу взять Ромину с собой… Саргон с удивлением смотрел на то, как смущается его брат. - Она нравится тебе! – Саргон все же поднялся на ноги и с радостной улыбкой посмотрел в его глаза. – Тебе нравится твоя собственная жена, - он будто бы слегка дразнился. - Она просто испугалась за эту ночь, и я хочу, чтобы она сменила обстановку, - поспешно направляясь к двери, буркнул Джераб. – Это полезно для ребёнка. - Господин, любящий камни, сам оказался не каменным, - услышал Джераб за своей спиной и, улыбнувшись, взбежал по ступенькам наверх. Остановившись у порога спальни, он несколько раз шумно вздохнул, чтобы успокоить колотившееся сердце, а затем осторожно открыл дверь. Ромина спала, но спала полностью одетой и сидя в кресле. Джераб склонился и вгляделся в её лицо, на котором явно виднелись соляные дорожки. - Девочка моя, - он осторожно убрал прядь волос с её лица. Она дернулась и открыла глаза. - Почему ты плакала, девочка? - ласково заглядывая ей в глаза, спросил он. В этот момент Ромина осознала, что не сможет сказать ему правду, и горькие слезы снова потекли по её щекам. - Моя девочка, - он опустился на корточки перед её креслом и, притянув к себе, обнял. – Ты была такой храброй этой ночью, а сейчас такая плакса, - его руки ласково гладили её по волосам. – Не переживай, все будет хорошо. Я поеду в столицу и, чтобы ты тоже развелась, возьму тебя с собой. - Джераб, но я… - горячо начала Ромина, но тут же осеклась. - Ты не хочешь ехать со мной? – в его голосе она вдруг с удивлением уловила обиду и даже отчаяние. - Я… - она тяжело выдохнула. – Я поеду с тобой… но на долго ли? - Если меня не арестуют и не казнят, то, надеюсь, мы вернёмся завтра, - из голоса Джераба исчезли все эмоции, и он снова стал ровным и холодным. Комендант поднялся на ноги и, бросив короткое «собирайся», вышел из спальни. Оставшись одна, Ромина прислушалась к шагам мужа и, когда они полностью исчезли, выбежала из комнаты. Аран едва открыл дверь и шагнул в коридор, чтобы последовать за своей госпожой, как Ромина уже схватила его за руку и утянула вглубь комнаты, которую он теперь занимал. - Мы уезжаем, - поспешно заговорила она. - Я сейчас соберусь… - Если Джераб позволит, умоляю тебя, - она сжала его ладони в своих, - оставайся тут и сделай так, чтобы ночных рабов не отправили в столицу, пока я не вернусь и… и не помогу тем, кто ранен и ослаблен. - Но, во-первых, я не могу оставить тебя одну, а во – вторых, им и так помогут и… - Умоляю, Аран! – она с мольбой заглянула ему в глаза. – Считай это блажью беременной, но я… я не смогу спокойно спать, пока… - Ромина, ты скоро? — голос Джераба с первого этажа сотряс стены. - Умоляю, Аран! Он заметил, как девушка дрожит и едва сдерживает слезы. - Ромина, но как же я остан… - Это моя забота, - поспешно произнесла она. – Просто дай слово, что сделаешь, как я прошу. - Ты ведь знаешь, что для тебя я сделаю все, что угодно, - кивнув, смирился он. Ромина улыбнулась, сжала его руку и быстро вышла. Телохранитель последовал за ней. - Дай мне десять минут собраться, - попросила Ромина, вставая перед мужем. – Я быстро. Даже Ияра брать не буду, его Аран покормит. - А разве я не еду? – в последний раз предпринял попытку хоть что-то возразить Аран. - Господин Военный Комендант ведь дал тебе выходной, - Ромина обернулась к своему охраннику. – Ты ведь не посмеешь оспорить его приказ. - Хвала Провиденью и Проклятье Пламени, - произнёс ритуальную фразу Джераб. – Наконец-то, ты надоел даже ей, и мы сможем хоть немного не видеть твою… В этот момент Ромина обернулась к мужу и неодобрительно покачала головой.. -… твое лицо, - смягчил фразу Джераб. - Я быстро, - Ромина улыбнулась, взяла Арана за руку и увлекла за собой на второй этаж. - Не перекармливай его, - выговаривала она на ходу. – И дай погулять вне клетки, полетать. Окно держи закрытым, а то… - Ты издеваешься? — заходя за ней в спальню, простонал он. – Я его с пелёнок знаю. - Знаю, - Ромина подошла к клетке и через прутья погладила птицу по голове. – Но я впервые оставляю его одного. Малыш, ты ведь будешь слушаться Арана, правда? Птица негромко ухнула в ответ. - Я тоже буду скучать, маленький, - она говорила с ним ласково и с большой нежностью. – Но я вернусь. Вернусь очень скоро. Вернусь к вам обоим… - Спасибо, - на улыбке произнёс Аран, но Ромина вздрогнула, будто даже забыла о том, что он был в комнате. - Если хочешь, - она отошла от клетки и начала поспешно складывать в дорожную сумку свои вещи и вещи Джераба, - я могла бы передать небольшую записку Арбелле… но только, если ты напишешь её очень быстро. - Я… - Аран вспыхнул до корней волос. – Не… не стоит. - Почему? – Ромина удивилась так, что даже на время забыла о сборе вещей. – Я думала, ваша встреча прошла… - она подбирала слова, - удачно. - Да, но… - на мгновение из солдата Аран превратился в застенчивого мальчишку, - о чем ей писать? - Вести об инциденте скоро дойдут до столицы, - напомнила Ромина. – А значит у тебя есть повод написать, что ей не стоит беспокоиться о её брате и… о тебе. А потом ты мог бы попросить её писать тебе и дальше, сказав, что её письма скрасят тебе дни и что ты часто думаешь о ней и скучаешь… - Я напишу ей о брате! – решительно перебил Ромину Аран и поспешно вышел из комнаты. - Как ребёнок, - пожаловалась Ромина птице и продолжила собирать вещи. Она уже закончила, когда в её комнату несмело постучалась и, получив разрешение, вошла Лилит. - Я слышала, вы уезжаете, - проговорила она. - Если Проведение позволит, мы вернёмся завтра, - Ромина улыбнулась девушке. – А пока у вас есть шанс отдохнуть от господина Военного Коменданта и его придирок. - У меня к вам просьба, - Лилит явно мялась и чего-то не договаривала. - Да? – Ромина присела на край постели и склонила голову. - Ромина, пожалуйста, - Лилит в порыве шагнула к ней, но тут же замерла, - не… не рассказывайте родителям Саргона обо мне. Ромина склонила голову ещё сильнее, всем своим видом демонстрируя удивление. - Меньше всего я хотела бы создать ему новые проблемы, - проговорила Лилит. - Во-первых, не думаю, что, в его понимании, вы «проблема», а во-вторых, а какие у него «старые» про… - Ромина, мы опоздаем и потом застрянем на каждом КПП, выжидая свою очередь! Голос Джераба заставил Ромину прервать свою речь. - Поговорим, когда вернёмся, - она встала и шагнула к двери, где её уже ждал будто из воздуха материализовавшийся Аран. Он прошёл в спальню, окинув Лилит недоверчивым взглядом, но промолчал и, взяв сумку с вещами, покинул комнату. Ромина видела, как он украдкой вложил свернутый в несколько раз листок в боковой карман. - Господин Комендант, - проговорил Аран, равняясь с Джерабом, - может я все-таки… - Отдыхай, - Джераб похлопал его по плечу, проявляя столь редкую для него похвалу. – Ты заслужил! - Конечно, - неся корзину с едой в машину, буркнул проходящий мимо Ашур. - Ведь сидеть в подвале с женщинами – это так утомительно. Джераб тяжело вздохнул, но последовал за Ашуром в сад. Остановившись у военного внедорожника, он открыл заднюю дверцу, помогая Арану погрузить вещи, а Ашуру – еду. - Не поубивайте друг друга, - кивнул он им обоим. - И не забудь о моей просьбе, - напомнила Ромина своему телохранителю, но, заметив на себе пристальный взгляд мужа, добавила: - Корми его минимум дважды в день и давай полетать. - Да, госпожа, - кивнул Аран, и Ромине оставалось только надеяться, что он понял её правильно. Сев в машину, Военный Комендант обернулся к жене. - Готова к путешествию? Та кивнула головой, и машина тронулась в сторону столицы. Ромина изо всех сил старалась не оборачивается назад. Вряд ли она хоть когда-либо могла себе представить, что, покидая виллу, будет всей душой стремиться обратно. Её рука коснулась оконного стекла, и она провела ладонью по очертаниям почти исчезнувшего за воротами дома. - С тобой все хорошо? — рука Джераба легла ей на колено, и она вздрогнула, будто только что вспомнив, что он где-то рядом. - Да, - Ромина кивнула мужу и вымученно улыбнулась. - Тебя тошнит? – в его голосе звучала нескрываемая тревога. – Наверное, лучше было не брать тебя собой. Ромина подняла глаза, и их взгляды встретились. - Всё будет хорошо, Джераб, - она коснулась его запястья. – И со мной, и с тобой… - Я, вроде как, не беременный, - он смущённо улыбнулся. - Априм не посмеет лишить тебя того, что ты заслужил, - она сжала его ладонь. - Я заслужил хорошую трепку, - плечи Джераба опустились и, казалось, впервые с момента инцидента, он перестал бравадиться. – На его месте… - На его месте ты бы все выяснил и лишь затем принимал бы решение, - мягко перебила его жена. - Ты слишком хорошего мнения обо мне, - усмехнулся Джераб, отнимая свою руку и зажима руль в освободившейся правой ладони. – Ещё немного, и я бы поверил, что нравлюсь тебе. Ромина улыбнулась и отвернулась к окну. - Ну же, - рассмеялся Джераб. – Скажи! - Что тебе сказать? — она не поворачивала, но было заметно, что она улыбается. - То, что хотела, - он снова перехватил руль в левую руку, а правой легонько пощекотал её за ухом. – Ты же хотела что-то ответить. - Ничего я не хотела, - Ромина пыталась увернуться от его руки. – Ты просто зазнайка. - Ну, как знаешь, - он сделал вид, что обиделся, но не выдержал и через минуту снова ей улыбнулся. – Ты веселишь меня, как бы хреново мне ни было, - произнес он. – Спасибо. Чувствуя, как ком подкатывает к её горлу, Ромина снова отвернулась к окну. - Ты веселишь меня, как бы хреново мне ни было… Ияри лежал на полу, положив голову ей на колени. Она легонечко шлепнул его открытой ладошкой по губам. - Хозяйка бы высекла тебя, услышь, как ты сквернословишь, - Хилини попыталась сделать строгое лицо, но тут же не выдержала и улыбнулась. - Пусть душа ее обретет новую жизнь или покой, - Ияри буквально выдохнул ритуальную фразу. - Господин, приходивший утром, сказал, что новый хозяин вселится уже завтра, - проговорила Хилини. - Господин, - задумчиво произнес Ияри. – Иногда я представляю, как тебя бы называли госпожой. Он поднял взгляд и заглянул в её ласковые глаза. - Ты бы стояла посреди большого зала, украшенного цветами и свечами, в длинном бальном платье. Рядом, чуть поодаль, была бы мама и смотрела на тебя слегка влажными от слез глазами. И она бы непременно думала, какой красавицей ты выросла, и что совсем скоро у тебя отбоя не будет от женихов. - Этому не суждено сбыться, - Хилини закрыла глаза. – Я никогда не буду красиво одета в большом зале со свечами и цветами, и… Ияри не дал ей договорить. Он встал и резким и быстрым шагом вышел из комнаты. Его не было довольно долго, а затем он вернулся и позвал Хилини на кухню. В опустевшем после смерти старой хозяйки доме они были только вдвоём. Отошедший Канцелярии дом бездетной госпожи, которая не оставила завещания, вот уже два дня был только в их распоряжении, хотя сегодня какой-то господин велел им привести его в порядок, предупредив, что дом подарен новому Территориальному Канцлеру, который вселится сюда вместе с семьёй через пару дней. У самого порога кухни Ияри набросил на плечи Хилини красивый шёлковый платок бывшей хозяйки, а когда она вошла – на столе лежали сервизные тарелки с остатками вчерашнего ужина, вода была разлита по хрустальным бокалам, из большой вазы неуклюже торчали несколько веточек полевых цветов и листья растущих во дворе сорняков, а рядом прикреплённым к блюдцу догорал огарок кривоватой свечи. - Госпожа! — Ияри поклонился и отодвинул стул, помогая ей сесть. – Прекрасно выглядите. - Благодарю вас, - Хилини изобразила серьёзное выражение лица. – Я была бы признательна, если бы вы нашли время составить мне компанию. - Почту за честь, госпожа, - произнес он, опускаясь на стул напротив. В этот вечер они ужинали и вели чопорные беседы. Обсуждали последние новости с торгов, спорили, куда отправятся на будущих выходных – в оперу или на балет, и какие цвета и фактуры тканей будут актуальны в будущем сезоне. Строя серьёзный вид, они несли околесицу, пока, наконец, не срывались на оглушительно весёлый и пронзительно искренний смех, от которого звенело в ушах и сводило челюсть. Они танцевали праздничный вальс, совершенно не зная ни одного движения и нещадно отдавливая друг другу ноги, и были счастливы. Они были счастливы. Счастливы, молоды, наивны. Они были друг у друга. Двое, стоявших на пороге Пламени, но еще не знавшие об этом. Машины с вещами, рабами и семьей Территориального Канцлера прибыли утром следующего дня, когда Ияри разбудил её своим ласковым и полным любви «просыпайся, соня…» - Просыпайся, соня, - голос Джераба заставил её вздрогнуть. – Тебе надо поесть. Ромина открыла глаза и поняла, что дорога действительно убаюкала ее после почти бессонной ночи.