Новое прошлое - 2: Настоящее

- Ромина, - едва сдерживаясь на полу тонах прорычал Джераб. – Достаточно того, что я и так терплю эту девку в своём доме и… - Моем доме, - вдруг огрызнулась Ромина.. - Что? – ошарашено переспросил Джераб. - Ты живёшь в моем доме! – проговорила Ромина. – Доме, который стал моим приданным и… - Ну вы идете? – голова Саргона высунулась из дверного проёма. Джераб посмотрел на Ромину, чтобы что-то ответить, но затем просто молча обошёл её и направился в столовый зал. - Пламя! – Ромина почувствовала, что готова расплакаться. - Вторая Сестра? – окликнул её Саргон. Больше всего Ромине сейчас хотелось уйти и остаться одной, но она не могла себе позволить так подвести Джераба и Второго Брата, и ей пришлось заставить себя войти в комнату. Джераб сидел на своём месте во главе стола. Саргон, как всегда, слева от него. Место Ромины справа пустовало, но она с удивлением заметила, что Арамина села не рядом с Саргоном, а рядом с пустым местом Ромины. - Вы хорошо себя чувствуете? – спросила гостья, когда заметила, что Ромина замерла позади Саргона. – Вы очень бледны. Это только сейчас так, или у вас анемия из-за беременности? - Я в порядке, - поспешно садясь за стол, ответила Ромина. – Просто внезапно немного закружилась голова, и… - Ты точно в порядке? – Саргон обернулся, чтобы рассмотреть её лицо ближе. – Джераб, может стоит… - Я точно в порядке! – твёрдо ответила Ромина. – Давайте поужинаем, все стынет, - она прошла вперед и села до того, как Саргон поднялся, чтобы отодвинуть ей стул. - Ладно, - сдался Второй Брат. – Арамина? В ответ девушка протянула ему свою пустую тарелку, которую он наполнил. - Ромина? – закончив ухаживать за гостьей, обратился к ней Саргон. - Спасибо, - тихо ответила она, - я сама. Саргон перевёл взгляд на Джераба, но тот, вместо того, чтобы подать ему свою, взял тарелку Ромины и стал наполнять ее. - Тут не больше рекомендованной доктором порции, - произнёс он, ставя тарелку перед женой. – И я очень надеюсь, что ты будешь следовать его советам. Ромина молча кивнула и, взяв в руки вилку, начала ковырять ей в тарелке. - Арамина, - Джераб тут же словно забыл о существовании супруги, - вы к нам надолго? - Зависит от того, как скоро мы с Саргоном все уладим, - ответила она. В принципе, отец дал мне полное право принимать решение по проекту, но… - Проекту? – Ромина подняла удивлённый взгляд. - Ну да, - кивнула Арамина, жуя. – На банкете по поводу награждения Саргон рассказал мне о своём проекте по социализации рабов, я вкратце пересказала его отцу и он ответил, что, если мне это интересно, я могу в это впрячься. Но обсуждать детали по переписке слишком муторно и долго, поэтому я приехала сюда, чтобы решить все вопросы лично. Ромина бросила вопросительный взгляд на Джераба, но тот лишь продолжал сосредоточено поглощать ужин. - Я думал о чем-то таком ещё когда все эти Канцелярские рабы начали свое массовое бегство, - пояснил Саргон. – А когда мы с Юнаном стали работать над планом их отправки в столицу и тем, как их там пристраивать, идея стала вырисовывается чётче. И когда я, наконец, прописал полный план, Джераб посоветовал мне найти способ согласовать его с Верховным Консулатом. - Так в проект оказалась вовлечена я, - пояснила Арамина, протягивая Саргону пустую тарелку. – Можно ещё чуть-чуть? Саргон с удивлением окинул взглядом её точенную фигуру, но тут же вновь наполнил тарелку. - А в чем заключается план? – не отрывая от Саргона глаз, спросила Ромина. - О, - Саргон довольно заулыбался. – Это многоступенчатая система, но, если вкратце, то пленные рабы не будут просто продаваться с аукциона в частные руки. Они перейдут в собственность некоего Агентства с некоторой долей государственного участия, но, в основном, с частными инвестициями, которое будет получать заказы от населения и организаций. Что-то вроде биржи труда Второй Античности. Агентство будет забирать из их заработка расходы на содержание, плюс процент за услуги. Остаток же будет аккумулироваться на депозитных счетах самих рабов. Таким образом, через определённое время, они смогут начать самовыкупаться, имея на руках уже какой-то капитал. Если захотят, могут уйти. Если некуда, то могут оставаться в Агентстве, пока не накопят на большее. - Я, - продолжая есть, добавила Арамина, - помогла донести эту идею до Верховного Консула, а мои парники станут первыми клиентами Агентства, подавая пример остальному частному бизнесу. - Это, конечно же, не сказка о мгновенном освобождении и внезапно свалившихся на голову несметных богатства, - добавил Саргон. – Я понимаю, что не у всех все будет так уж радужно. Придётся работать и не один год. Но вопрос в том, что рабов, которые остаются бесхозными, не постигнет та же участь, что тех, кто был освобождён в Канцелярии по заведу того самого Проповедника, о котором ты рассказала на банкете. Я тогда много думал об этом, и понял, что отпускать людей ни с чем и в никуда - это тот же смертный приговор, но отложенный во времени. - Вот видишь, - не скрывая сарказм в голосе, произнёс Джераб, - ты тоже сыграла в этом роль. - И ты знал о проекте? – Ромина отложила приборы и посмотрела на Джераба. – И с самого начала знал о… Она едва не произнесла «о причинах её приезда». - Не просто знал, - не почувствовав ее напряжения, вновь заговорил Саргон. – Джераб выступит основным инвестором Агентства, вложив в него свои собственные средства. - Я ведь такой милашка, дорогая, - Джераб состроил комичную гримасу. – Так ведь, любимая жена? Ромина подняла на него глаза, но тут же опустила взгляд. - Я вас покину, - произнес Военный Комендант, откладывая салфетку на стол. – У меня есть еще нерешенные дела. А вы пока, пожалуйста, продолжайте ужин. Я думаю, разговоры по проекту оставим на утро. - Я с тобой, - поспешно произнесла Ромина, но Джераб буквально остановил ее своим холодным взглядом. - Доешь, пожалуйста, - он кивнул на тарелку. – К тому же, ты ведь хозяйка этого… своего дома. Тебе не стоит оставлять гостью одну. А мы… мы еще успеем все обсудить позже. Совершенно подавленная, Ромина снова опустилась на стул. Джераб же направился к двери, по дороге похлопав Саргона по плечу. Покинув комнату, он направился в кабинет и подошел к сейфу. Открыв его, Военный Комендант вытащил пузырек с опиатом, но, повертев его в руках, положил его обратно на полку. Его взгляд упал на брачный браслет. Джераб коснулся его пальцами, погладил гладкую сторону металла, а затем с силой захлопнул дверцу. - Не стоит так делать, - произнес за его спиной Саргон. – Батарейки могут вылететь, и потом электронный замок не открыть, а где ключ, один только Зерабаббель и знает. - Да пошел он, - огрызнулся Джераб. – А где Ромина и твоя ботаничка? - Ромина почувствовала себя уставшей сразу, как только мы закончили есть, извинилась и поднялась к себе. Джераб… - Она поела? – перебил брата Военный Комендант. - Все равно все не доела, - ответил Саргон, - но я не об этом. Вы поссорились? Джераб поднял на него мрачный взгляд, но тут же сменил тему. - А где Арамина? - Ей захотелось подышать свежим воздухом до того, как отправиться спать. - Нехорошо оставлять ее одну, - Джераб направился к двери. – Составлю ей компанию. Выйдя из дома он обнаружил Арамину стоявшей на крыльце особняка, оперевшись о перила и смотрящей в даль сада. - Вам не холодно? – спросил он, подходя к ней сзади. - Есть немного, - Арамина обняла себя руками и поежилась, а через секунду тяжёлый китель лёг на её плечи. - А вы? – спросила она, оборачиваясь через плечо. - Я практически не чувствую холода, - ответил он, как и Арамина, вставая к перилам и глядя в сад. - Почему? – она с удивлением повернула голову в его сторону. - Привычка, - Джераб пожал плечами. – Ещё со времен марш-бросков и ночевок в полевых условиях. - А-а, - Арамина закивала головой. – Всё забываю, что вы настоящий военный. - Настоящий? – удивился Джераб. - Ну не такой, как те, что разряженные и со всевозможными знаками отличия сидят за банкетным столом Верховного Консула. - Это вы про Априма и его рафинированных мамлюков? - усмехнулся Джераб. Арамина не выдержала и рассмеялась в ответ. - Вам так весело, - голос Саргона заставил их оглянуться одновременно. – Позволите присоединиться? - А ты не думал, что нам от того и весело, что тебя тут нет? – развёл руками Джераб. - Как бы тебе потом еще веселее не стало, - Саргон кивнул на окно второго этажа, но когда Джераб поднял глаза, все, что он увидел, лишь как всколыхнулись занавеси. - Ей совершенно не о чем беспокоиться, - произнесла Арамина, возвращаясь к прежней позе. – Женатый мужчина подобен кастрату. - Даже не знаю, что на это ответить, - усмехнулся Джераб. – То ли комплимент верности, то ли оскорбление мужскому достоинству. - О, вряд ли я могла бы нанести ему урон, - Арамина подняла брови. – Светские дамы не редко обсуждают физиологию любовников. Персонально вашу – достаточно восторженно. - Пламя… - приглушенно выругался Джераб. – С каких это пор я заделался гладиатором, забавляющим домин? - Да каждый раз, когда вы с Сабриной в очередной раз окончательно расходились, - напомнил Саргон, подходя к ним ближе. - Кстати, странно, но, – Арамина окинула Саргона взглядом, - вас никогда не обсуждали. Во всяком случае, при мне. - Это по тому, что… - начал было Саргон. -… они стараются побыстрее забыть эту травму, - перебил его Джераб, направляясь в дом. – Пойду, покажусь на глаза своей шпионке. - Подкаблучник, - бросил ему вслед Саргон, но Джераб, не оборачиваясь, показал ему кулак с выставленным средним пальцем. Саргон проводил брата взглядом и занял его место рядом с Араминой. - А ты правда считаешь, что выбор мужчины зависит только от тебя? – спросил он. – То есть не будь он условным «кастратом», ты заполучила бы его сразу же, как только захотела б? - Выбирай! - Арамина кивнула ему на нескольких офицеров, занимавшихся своими делами в саду. – Только предупреждаю заранее, ты сам отпадаешь, для меня ты тоже почти кастрат, хоть твоя девушка, по непонятным мне причинам, с нами не ужинала. Телохранитель госпожи отпадает тоже… Хотя вот по его поводу я искренне сожалею. - Да, блин! – обиделся Саргон. – А по мне значит не скорбишь? Что за день такой?! Ладно! Он снова окинул тех, кто в саду, взглядом, пока не заметил Юнана. - Этот! – произнёс он, указывая на офицера взглядом. - Уверен, что он чист? – холодно уточнила Арамина. - Едва ль ни девственник, - ответил Саргон. – Юнан, - громко окрикнул он молодого человека. Тот тут же дал какие-то распоряжения солдату, с которым разговаривал, и быстрым шагом направился к террасе, смотря на Саргона и Арамину сверху вниз. - Добрый вечер, - поздоровалась она. – Вы уже освободились? У вас сегодня нет ночных дежурств? - Нет, госпожа, - удивлённо ответил он, переводя недоуменный взгляд с Арамины на Саргона и обратно. - Что ж, - с облегчением выдохнула она, - это значительно упрощает вопрос геолокации. В таком случае, будьте добры, поднимитесь на второй этаж, пройдите по коридору налево и войдите во вторую комнату слева, разденьтесь и примите душ. Я присоединюсь к вам минут через пять, наверное, как только договорю с Саргоном. - Что, простите? – едва не подавился воздухом Юнан. - Если вдруг вы все же успеете закончить свой туалет до того, как я поднимусь, дожидайтесь меня прямо в постели. Но я, все же, постараюсь быстрее. Юнан бросил ошарашенный взгляд на Саргона, но тот нарочно отвернулся. - Ещё какие-то вопросы? – будничным тоном поинтересовалась Арамина, но Юнан лишь отрицательно покачал головой. - Тогда поторопитесь, пожалуйста, - добавила Арамина и тут же повернулась к Саргону, не обращая никакого внимания на своего недавнего собеседника. - Что и требовалось доказать, - произнесла она. - Ну он-то пока ещё не… Но Саргон не договорил, услышав, как позади него хлопнула входная дверь дома. - Что и требовалось доказать, - повторила Арамина. - И что, - Саргон все ещё не мог прийти в себя, - так было бы с любым? - С любым не «кастратом», - кивнула Арамина. – Только не у любой женщины. Она улыбнулась Саргону и медленным шагом направилась к входу. - Последний вопрос, - он нагнал её и открыл дверь, пропуская девушку вперёд. – Почему ты отправила его первым и одного? - Ну а вдруг малышу надо поплакать, прежде чем смириться, - Арамина подмигнула Саргону, и он так и не понял, шутит ли она или говорит всерьёз. Арамина вошла в дом и наткнулась на Джераба, который поднимался наверх, неся в руках поднос с едой. - Это так мило, - произнесла она, пропуская его вперед. - Было б, - ответил он, - если б мне не приходилось кормить ее с боем. И этот бой посложнее любой военной операции. - Уверена, и тут вы выйдите победителем, - ответила внебрачная дочь Верховного Консула, нажимая на ручку двери его спальни, чтобы Джерабу было проще войти туда с подносом. Войдя в спальню, Военный Комендант с удивлением увидел Лилит, которая, поздоровавшись, тут же юркнула в просвет между ним и выходом, плотно закрывая дверь и оставляя супругов наедине. - Саргон когда-нибудь перестанет тебе на меня жаловаться? – спросила Ромина, глядя на поднос. Джераб аккуратно поставил его на стол и посмотрел на супругу. - Перестанет, - ответил он. – И совсем скоро. - Что? – Ромина встрепенулась, не до конца понимая смысл его слов. - Если они с Араминой обо всем договорятся, но ему придется уехать, - Джераб попытался говорить ровно, но его голос выдал горечь предстоящей разлуки. – Проектом нельзя управлять отсюда. Мы еще не говорили об этом, но оба понимаем, что это неизбежно. - Саргон уедет? – Ромина была ошарашена новостью. – Навсегда? - Переживаешь, что потеряешь своего утонченного друга и соратника? - Джераб, я… - А была бы ты хоть на толику так же расстроена, узнай ты о моем отъезде? – Джераб посмотрел ей прямо в глаза, но его лицо было каменным, будто он прилагал все свои силы, чтобы она не могла догадаться о том, что он сейчас испытывает. - Джераб, я должна извиниться, - Ромина шагнула ему на встречу, но неожиданно Джераб отступил, не давая ей сократить расстояние между. Поняв, что от отстранился, Ромина окончательно растерялась. - Джераб, - еще тише произнесла она. – Что бы там ни было, я не имела права говорить то, что сказала… - Почему? – с удивлением спросил он. – Ты ведь не сказала ничего, кроме правды. - Джераб, - взмолилась Ромина. - Ты хотя бы честная, - его голос все же дрогнул. – И ты права. У меня нет моего дома. И никогда не было. Дом, в котором я родился, стал погибелью для моей матери. А те, кто виновны в этом, сейчас там хозяева. Школьная казарма – не дом. Квартира Сабрины, а точнее квартира Шамиран, в которой мы с Сабриной иногда оставались – еще меньший дом, чем казарма, где у меня была хотя бы своя кровать. Потом гарнизоны, которые я менял иногда так быстро, что даже подушка мной еще пахнуть не начинала. А потом война и спустя еще несколько сотен ночевок в местах, по сравнению с которыми Вечное Пламя лишь миленький каминчик, я оказался тут. Но ты права. Это не мой дом! Он твой! И я… - Давай переедем на другую виллу, - горячо проговорила Ромина, в попытке хоть как-то смягчить свои слова. - От этого моей она не станет, - ответил Джераб, отворачиваясь. - Куда ты? – в отчаянии спросила Ромина. - Давно не проверял посты по ночам, - выдохнул Джераб, открывая дверь. – Хороший командир должен делать это время от времени… - Джераб, пожал… - Поешь, - не оборачиваясь, произнес он и вышел из комнаты. Ромина отвернулась и, закрыв лицо руками, почувствовала, как слезы навернулись на глаза. Она не помнила, сколько стояла перед окном, но сначала окончательно село солнце, затем взошла луна. Сдавшись, Ромина заставила себя съесть ужин, а затем опустилась в кресло, стараясь не уснуть, чтобы все-таки дождаться Джераба. Однако на заре ее измученное тело сдалось, и Ромина заснула прямо в кресле. Проснувшись, она поняла, что в эту ночь Джераб так и не возвращался домой. С трудом размяв затекшее тело, Ромина заставила себя подняться, умыться, переодеться и выйти из комнаты. - Госпожа, - с удивлением встретили ее внизу, - еще так рано. Мы не успели приготовить завтрак. Но мы можем… - Не торопитесь, - успокоила она ответственных за кухню солдат. - Я не голодна и дождусь, пока проснуться остальные. - Доброе утро! – голос со второго этажа заставил ее поднять голову. – Как вы себя чувствуете? - Спасибо, гораздо лучше, - вежливо проговорила Ромина, хотя меньше всего сейчас ей хотелось видеть вчерашнюю гостью. - Я думала, будут первой, - Арамина спустилась вниз и подошла к Ромине. - Мне захотелось пройтись и подышать свежим воздухом, - ответила та. - О, отлично! – Арамина явно оживилась. – Я с удовольствием составлю вам компанию. Это даже не было вопросом, чтобы у Ромины был хоть шанс отказаться, и все, что ей оставалось, это указать рукой на дверь, пропуская дочь Верховного Консула вперед. Оказавшись в саду, Арамина словно позабыла о своей спутнице, полностью погружаясь в изучение растущих здесь растений. - Кажется, раньше за садом смотрели, а потом кто-то хоть и пытался его поддерживать, но ему явно не хватало знаний или опыта. - Ияри, - произнесла Ромина. - Что? – Арамина, словно вспомнив о ее присутствии, обернулась на голос. - Ияри, - повторила Ромина. – Раньше за садом ухаживал он. Он любит растения и много о них знает. Но большей частью по наитию, так как он… - она запнулась. – Простой раб, и никто его ничему специально не учил. А затем Территориальный Канцлер послал его на виноградники, и никто другой уже не мог смотреть за садом также, как он. - Вы тоже зовете отца по должности? – улыбнулась Арамина. – Я частенько так делаю. Это помогает абстрагироваться от его величия, - она усмехнулась. - Ох, поверьте, в моем случае величие не причем, - искренне ответила Ромина. – Скорее ничтожность. - Да? – Арамина удивленно посмотрела на хозяйку дома. – Наверное, это очень печа… Она не успела договорить, так как обе девушки услышали сдавленный женский крик, приглушенную ругать солдат и «да вяжи ты ее быстрее, пока совсем в кровь не исцарапалась». Переглянувшись, они не сговариваясь направились в сторону рабских бараков. Увидев госпожу и его гостью, солдаты выпрямились по стойке смирно и замерли, но за их спинами Ромина и Арамина увидели кровать к которой была привязана молодая девушка. - Почему она тянет руки к голове? - Арамина с интересом посмотрела на прикованную к кровати женщину. – Ей же больно. Её взгляд упал на кровоподтеки на запястьях. - Пытается закрыть уши, - ответил один из солдат. – Но стоит только отпустить её руки, как она через какое-то время начинает пытаться причинить себе вред. То бьёт себя, то царапает, то пытается сама себя придушить... - Человек не может удушить себя сам, - возразила Арамина. - Но исцарапать себя в кровь или оставить синяки – вполне, - заговорила Ромина. Арамина шагнул вперёд, и, обойдя солдат, влекомая любопытством, подошла к пленнице. - Идите, - обратилась к солдатам Ромина. Те переглянулись, но возражать не решились. - Синяки, тёмные круги под глазами и впалые щеки, - вслух произнесла Арамина. – Но руки изящные и не натруженные, значит, скорее всего, не рабыня. Почему же тогда юная и явно красивая девушка бежала из Канцелярии, да ещё и вместе с рабами? Ромина поджала губы, но не произнесла ни слова. - Если я открою наручники, - Арамина склонилась над кроватью, - ты закроешь руками уши, верно? Девушка перевела на неё взгляд, но ничего не ответила. - А что… что ты слышишь сейчас? – дочь Верховного Консула не оставляла попыток узнать правду. - Звук, - вдруг ясно и чётко ответила скованная пленница. - Бесконечный звук. Один и тот же бесконечный звук. Металл, разрывающий грудную клетку. Или не металл? Из чего делают пули? А что там внутри? Как странно… Почему я сейчас думаю об этом. - В пуле есть металл, - Арамина мельком оглянулась назад и заметила, что Ромина подошла ближе. - Что произошло? – Арамина опустилась на край постели и присела рядом. – Как… тебя зовут? - Солнце, - ответила девушка, внезапно улыбнувшись чему-то, что увидела в пустом пространстве. – Джуна… но он звал меня Солнце. Не солнышко, не любимая, и даже не милая, а именно Солнце. Девушка снова улыбнулась, но из её глаз потекли слезы. - Я хочу к нему, - тихо прошептала она. – Пожалуйста, Проведения ради, пустите меня к нему. - Пуля, - тихо произнесла Арамина, - она…. Она разорвала… его грудь? На мгновение Джуна посмотрела на Арамину так, будто это было для неё новость, будто она впервые услышала об этом и очень удивлена, но её взгляд тут же потух, а голова поникла. - Они не дали мне его забрать, - словно жалуясь, ответила Джуна. – И не дали остаться с ним. А он… на самом деле, это он был моим Солнцем. Он… а я оказалась его Затмением. Арамина снова обернулась на Ромину, но та лишь в недоумении пожала плечами. - Это был твой возлюбленный? – Арамина продолжала свой “допрос”. - Он был рабом? Он… - Адай не был рабом, - вскрикнула Джуна и тут же дернулась вперёд. Наручники натянулись и не дали ей подняться, но её порыв был таким стремительным, что Арамина невольно отпрянула назад. - И он не был предателем, - уже чуть тише добавила Джуна. – Он не посылал никаких писем в Консулат и не передавал никакие координаты и пароли. Да половина из этих сведений ему была даже не доступна, он ведь был всего лишь младшим офицером. И никогда бы не стал старшим, ведь… ведь он… не господин. - А ты, - Арамина, казалось, начала догадываться, - ты урожденная госпожа, верно? Джуна опустилась обратно на подушку и закрыла глаза. Она отвернулась от Арамины, но тут же почувствовав, как кто-то промокает её слезы платком, открыла глаза. С другой стороны кровати, встав на пол коленями, к ней склонилась Ромина. - Если ты не хочешь говорить, - она мягко убрала пряди волос с её лица, - ты не обязана. Просто… просто перестань себя калечить. Видеть это, - теперь уже Ромина опустила взгляд, - невыносимо. - Невыносимо? – с удивлением спросила Джуна. – Невыносимо? Что ты знаешь о невыносимом?! – Джуна усмехнулась. – Невыносимо это следовать их приказам, чтобы попытаться хоть как-то облегчить его боль, и ненавидеть себя за это, - Джуна снова закрыла глаза и вдавилась затылком в подушку. – Когда я впервые увидела его, - её губы непроизвольно улыбнулись, - он был прекрасен. Он был словно рассвет над гладью озера поздней весной. Он был словно горная вершина, гордый, непокорный и статный. Он был… он… БЫЛ… Её голос сошёл почти на нет, но когда она открыла глаза, она словно вспомнила, что рядом с ней все ещё находятся две женщины, которые внимательно слушают. - Адай не был знатен, он не был господином, но в нем было столько чести и честности, что невозможно было представить его хоть кем-то, кроме защитника своей страны. Ромина едва подавила вздох, а Арамина закатила глаза, но Джуна этого не заметила. - Пуговицы на его кителе сверкали так сильно, что отбрасывали солнечные зайчики, - она продолжала улыбаться. – Он был… он есть… он… Новые слезы сорвались с ресниц. - Не надо, - Ромина снова прикоснулась к ней, стирая мокрые дорожки. - Лучше бы они сделали это со мной, - всхлипнула девушка. – Со мной. Он бы простил меня. Он бы нашёл правильные слова. Он бы обнял меня, и я бы все забыла. А я… я не смогла… Меня бы он простил, а себя… простить не смог. Джуна снова сомкнула веки. Её дыхание стало таким ровным, а тело таким неподвижным, что Арамине и Ромине показалось, что она уснула. Спустя пару минут они переглянулись, и Арамина даже успела кивнуть своей спутнице, давая ей понять, что им стоит уйти, когда Джуна вдруг шумно вздохнула. - Мы встречались в тайне, - произнесла она, через боль в груди. – Но Адай был слишком честным, слишком благородным. Он желал меня, как жену, и считал тайные отношения неуважением ко мне. Неуважение, - она снова горько усмехнулась. – Неуважение… Когда он пришел просить моей руки, отец был в бешенстве. Безродный. Младший офицер без перспективы стать когда-либо старшим. Без наследства и живущий лишь на собственное жалование. Отец… запер меня, не позволял нам видеться, грозился отдать меня замуж за первого встречного, лишь бы не за Адая, пытался открыть мне глаза на то, что тому нужен лишь титул и моё наследство… Отец… Этот ублюдок сдался лишь тогда, когда Адай подписал отказную от моего титула и наследства. Я… я думала нас оставили в покое. Нам дали… дали пожениться. Мы произнесли священные клятвы в присутствии семей, обменялись брачными браслетами и я переехала в его крохотную квартирку в казарме. Джуна повернула голову к Ромине и без тени иронии спросила: - Ты все ещё хочешь знать, что такое “невыносимо”? - Только если ты все ещё хочешь мне это объяснить, - ответила та, ныряя рукой под подушку и выуживая оттуда ключ от наручников. Правый замок тут же отомкнулся, и Ромина передала ключ Арамине, чтобы та отперла левый. Джуна потерла затекшие запястья, и немного приподнялась. - Наш медовый месяц был прекрасен, - проговорила она, обращаясь к пустоте перед собой. – Днем он был в части, а вечером мы ужинали простой едой, которую я готовила с такой заботой, и занимались любовью, и рассказывали друг другу забавные вещи, приключившиеся с нами за день, и смеялись, и купали друг друга, и целовались до рассвета, и… Улыбка сползла с её лица. - Ходили на военные приемы, - Джуна помрачнела. Она оперлась на ладони и, подтянув сама себя к изголовью постели, села, опираясь спиной о стену. - Он увидел меня в толпе сразу, - произнесла она, изменившимся голосом. – И сразу же захотел. Знаете, женщина всегда чувствует это. Он пригласил меня на танец, и мой муж, мой Адай, позволил, так как в этом не было ничего необычного. Он был его прямым начальником, старшим, наставником, и Адай был искренне ему предан. Но по тому, как он обнял меня, как поглаживал пальцами прижатой к моей спине ладони, я поняла все сразу. А потом он стал появляться везде, где я была без Адая. А сам Адай вдруг стал получать втрое больше ночных нарядов, чем это было раньше. Я молчала. Молчала, так как знала, что Адай не оставит его безнаказанным, но… его командир был господином. Господином со связями и родом. А Адай… За Адаем была лишь я и его престарелые родители. Однако все тайное рано или поздно становится явным. Узнав, Адай направился к нему в кабинет и дал ему в его наглую, холеную морду так, что тот провалился на пол на глазах у своих адъютантов. Джуна усмехнулась и вздернула голову. Несмотря на то, что в печальности финала этой истории не было никаких сомнений, девушка продолжала гордиться своим, как понимали Ромина и Арамина, уже покойным супругом. - За Адаем пришли поздним вечером, - встряхнув головой, продолжила Джуна. – Он ждал, что будет дисциплинарный суд, его прилюдно высекут, разжалуют в солдаты или вовсе выгонят из армии, но за ним пришли… Она сжала кулаки и несколько раз моргнула. - На суде они предоставили письма, якобы написанные Адаем какому-то связному из Консулата. Он клялся, что никогда не предавал Канцелярию и не мог сообщать данные, большая часть из которых ему даже не могла быть известная, но подставной “связной” опознал его, представив в качестве доказательства записку с его подписью. Адай признавал подпись, но продолжала доказывать, что никогда не ставил её ни под какой запиской. Джуна обхватила себя руками и поежилась, будто от холода. - В камеру к “предателю” меня не пустили, - проговорила она. – Я ходила по всем его друзьям офицерам, просила заступничества… Я пыталась попасть к Командиру. Я… я была согласна на что угодно, даже отдаться ему, лишь бы Адай остался жив, но адъютанты из раза в раз сообщали мне, что господин Командир занят и ему не до встреч с жёнами предателей. Джуна опустила голову, и локоны некогда ухоженных волос закрыли её лицо. - Те немногие, кто еще хоть как-то продолжал со мной общаться, советовали мне собрать вещи, уехать подальше отсюда и оформить развод. Но уехать означало признать его вину и предать Адая. Я… я так не могла. И уверена, он поступил бы так же. И вот спустя пять дней мой мольбы были услышаны, меня вдруг срочно вызвали к Командиру. Но не в его кабинет в части, а домой… Джуна закрыла лицо руками, но не остановилась. - Когда я вышла, в зале было несколько людей. Некоторых из них я даже знала, видела, как Адай говорил с ними на приемах или просто на улице. С некоторыми из них мы были в довольно приятельских отношениях. Я… в тот момент я растерялась, так как думала, что Командир будет один и сегодняшняя ночь закончится тем, что он добьётся своего, а на утро Адая оправдают, но… Как я была наивна. Когда я вошла, все замолчали. Бокалы в их руках застыли, а сами они превратились будто в статуи. Лишь только главный мерзавец растянулся в улыбке. Он подошёл ко мне, протянул руку и, хотя я и заставила себя не отпрянуть, он меня так и не коснулся. “Красивым женщинам принято дарить подарки, - по-ублюдски улыбаясь произнес он. – Твой – вот там”. Он кивнул он стол, на котором лежало что-то, скрытое плотной белой тканью. Я подошла и, не испрашивая разрешения, стянула её. Джуна с ужасом посмотрела вперёд, будто видя то же, с чем столкнулась тогда в доме командира. Её руки непроизвольно прижались к груди, и она начала качаться вперёд и назад. - Я не сразу поняла, что это, - снова заговорила Джуна, - насколько фиолетовым от синяков и запекшейся крови было его голое, уложенное набок спиной ко мне тело. Его ноги были подтянуты к груди, а руки связаны под коленями. “Знаешь, - ублюдский голос раздался у меня прямо за спиной, - твой муж настоящий герой. Взял все тяготы твоего отказа на себя”. Он обошёл меня, встал по другую сторону стола перед лицом Адая, и, схватив его за волосы, приподнял его голову, явно желая, чтобы Адай посмотрел на него. “Ну что же, - теперь он обращался уже не ко мне, - благородно… но глупо. Я ведь всегда добиваюсь своего”. Тогда… тогда я наивно предполагала, что он просто надругается надо мной на глазах у Адая и всей этой толпы его “дорогих гостей” и на этом все закончится, но… Как же глупа я была. Какой же скудной оказалась моя фантазия перед таким чудовищем, как он. “Всегда! – повторил он. – Только вот её я уже не желаю”. Он усмехнулся так зловеще, что мне стало страшно. “Однако, твоё благородство не должно остаться “без награды”. Ты хотел оградить жену, а я жажду получить свое, так что… Твой подвиг засчитан, ты расплатишься вместо нее”. - Что? – голос Арамины прорезал пространство, и её, полный недоверия взгляд, обратился к Ромине, но по тому, как та не была удивлена, Арамина поняла, что нравы Канцелярии позволяли даже такое. - “Твой муж помог тебе”, - словно не слыша Арамину продолжила Джуна. “Теперь твоя очередь помочь ему”. То, с каким грохотом банка с лубрикантом стукнула о столешницу возле меня, я тоже никогда не забуду. Как и то, как, увидевшись все это в большое, специально поставленное прямо перед ним зеркало, Адай смог лишь простонать “не-ет”. Наши взгляды столкнулись в отражении, и он едва слышно прошептал “не делай этого,…Солнце”. Джуна подняла голову и посмотрела на побледневшую Арамину. - Командир доходчиво объяснил мне, что он и его гости всё равно сегодня получат свое, но “на сухую больнее. Так что, либо подготовь его, либо затыкай ушки, ведь орать он будет знатно”, - Джуна заплакала. – Я… я понимала, что он не лжёт. И я… я… я сделала то, что мне сказали. Я… “подготовила его”… - Ты не обязана,..- попыталась остановить её Ромина, но Джуна её уже не слышала. - Это была бесконечная ночь, - она снова сжала кулаки. – Иногда после нескольких человек, мне позволяли подойти и обтереть его, а затем… снова “подготовить”. Я не помню, после которого Адай перестал кричать… а потом закончились и слезы… Когда закончил последний, я вдруг заметила знакомую фигуру, которая все это время пряталась в самом плохо освещённом уголке большого зала. Теперь все встало на свои места. Подпись Адая была настоящей. Только стояла она на отказной от моего наследства, у которой просто оторвали первоначальный текст, а на пустую часть листа дописала какие-то там разведданные. Арамина снова в ужасе посмотрела на Ромину, но та вме еще была сосредоточена лишь на Джуне. - Осознав это, я словно обезумила, - Джуна протянула вперед трясущиеся руки и посмотрела на свои ладони. – Я схватила увесистый декоративный канделябр и попыталась накинуться на него, но меня остановили. Отец поднялся с кресла, прошёл мимо меня и, направляясь к двери, с издевкой похлопал Адая по иссеченной плетьми голой ягодице. Его тело вздрогнуло и сжалось, ожидая нового насилия, но отец лишь улыбнулся стоящему в дверях Командиру, обсудил с ним мою отправку домой в ближайшие дни так, будто меня не было рядом или я была недееспособной, и вышел. Мы с Адаем остались одни. Я развязал его запястья. Он почти закричал он боли, когда руки наконец стали свободными. Я накрыла его тело той же тканью, под которой он был скрыт в самом начале, и разрыдалась. Я не смогла ничего сделать, когда пришли конвоиры, и когда его снова уволокли в камеру. Все мои надежды, что его освободят хотя бы после такого, рассеялись с наступлением рассвета. Джуна опустила голову и замолчала. Снова надолго. - Когда через два дня ваши начали неожиданное наступлением, - она словно выдохлась и стала говорить медленнее и тише, - в части начался настоящий бардак. И пока кто-то бежал в оружейную, а посыльные разбегались по домам старших офицеров и командиров, я прокралась в военную тюрьму, нашла его камеру, стащила с покинутого поста ключи и вытащила его оттуда. Адай едва мог идти, но мне было все равно. Он был жив. И мы должны были уйти. Пропасть без вести. Ещё через несколько дней скитаний мы наткнулись на беглых рабов. Изначально нас не хотели принимать к себе, но видимо я так слёзно молила их, что они согласились. Они шли к вам, и нам не оставалось ничего иного, как следовать за ними. Мы уже почти дошли, когда наткнулись на патрульных. Уверена, нам бы удалось схорониться, и остаться незамеченным, но Адай… он толкнул меня в руки одному из рабов, велев тому вывести меня отсюда, а сам поднялся в полный рост и, отвлекая солдат, увлек их за собой, уводя от нас. Раб закрыл мне рот ладонью и удержал в своих огромных ручищах. Адай… Адай не позволил мне последовать за ним. Он… он сделал это специально. Он назвал меня своим вечным Солнцем и встал… Он… попрощался… Он.. он… Он ушёл! Он оставил меня! Ушёл! Её руки закрыли лицо, и Джуна затряслась в рыданиях. Арамина в очередной раз посмотрела на Ромину, и в этот раз их взгляды встретились и Ромина вдруг с удивлением заметила в дочери Верховного Канцлера смятение и даже растерянность. Та ожидала услышать слезливую историю рабыни о постоянно бьющем ее хозяине, или даже романтически печальную историю любви госпожи и раба, как она предположила изначально, но никак не то, что заставляло стынуть кровь. - Джуна, - Ромина снова посмотрела на девушку, - хочешь принять душ? - Что? – с удивлением посмотрела та. - Душ, - повторила Ромина. – Чтобы смыть с себя дорожную пыль. Джуна пораженно посмотрела на Ромину, затем перевела взгляд на Арамину. - В комнате, где я остаюсь, есть горячая вода, - заговорила вторая. – И не знаю, когда ты в последний раз ела, но, думаю, тебе стоит питаться лучше… - Зачем? – усмехнулась Джуна. – Чтобы просуществовать еще один бессмысленный день. - Или привнести в него смысл, - возразила Ромина. – Если пообещаешь больше не причинять вред себе и не царапаться, то мы организуем тебе душ, а после душа жизнь частенько обретает смысл. Джуна еще раз с недоверием оглядела девушек и кивнула. Когда она скинула одеяло на ней оказалась лишь шелковая комбинация. - Держи, - Армина сняла жакет и накинула ей на плечи. - Испачкаю, - ответила та, смущенно. - А выйдешь с таким декольте, солдаты себе штаны испачкают, - в свойственной ей манере ответила Арамина. Джуна испуганно посмотрела на Ромину, но та лишь покачала головой. Натянув жакет, пленница крепко его запахнула и поднялась на ноги. Они шли в дом довольно быстро, и, не желая привлекать лишнего внимания, Ромина провела их через черный ход для рабов. Когда все трое поднялись на второй этаж, Ромина еще раз взяла с Джуны слово не причинять себе вреда, но Арамина предпочла все же вынести из ванной все, что девушка хоть как-то могла использовать как оружие против самой же себя. - И не запирай дверь, - проговорила она, оставляя Джуну одну. – Солдаты выломают дверь сразу же, как только мы услышим щелчок замка. Джуна еще раз кивнула, и Арамина, наконец, оставила ее в покое. - Вы не голодны? – спросила она, когда Ромина опустилась в большое, стоявшее у окна, кресло. - Аппетита и так не было, - ответила та. – И услышанный мною рассказ мне его явно не добавил. - М-да, - Арамина опустилась на постель рядом с креслом. – Я… Иногда я все ещё не перестаю удивляться… - Жестокости? – усмехнулась Ромина. - Фантазии, - ответила Арамина. – Сама по себе жестокость ничто. А вот рвение, с которым её воплощают… Ромина ещё раз усмехнулась, скинула обувь и подтянула под себя ноги. - Саргон рассказал мне о рабыне, - продолжила Арамина, и Ромина почувствовала, как внутри неё все холодеет. – Совсем ещё юной девушке, которая подверглась постоянному насилию со стороны… Неожиданно Арамина замерла, и в шоке посмотрела на Ромину. - Он был чудовищем, - ответила та. – Можете называть его любым эпитетом, мои дочерние чувства это никак не заденет - Прости, - неожиданно для себя Арамина перешла на «ты». – Я… Почему-то не подумала и… - Вряд ли кто-то в этой жизни ненавидел его больше, чем я, - пожала плечами Ромина. – Так что мне плевать, если даже он горит в том самом Вечном Пламени, в которое я мало верю. Для меня он все равно не поплатился за все, что сделал. - Неужели он был к тебе так же жесток, как отец Джуны к своей дочери? – с удивлением спросила Арамина. - Отец Джуны не считал, что жесток к дочери, - ответила Ромина. – Он явно был глубоко уверен, что, избавив её от ненавистного ему супруга, он выдаст её замуж за того, кто достоин его титула и обеспечит ей счастливую, в его понимании, жизнь. Он был жесток не к ней, а к тому, кто ничего для него не значил. Территориальный Канцлер же не жалел ни своих, ни чужих, - Ромина поежилась, и Арамина протянула ей плед. – Он чудовище, которое не имеет ничего общего со словом «отец». - Мне жаль, - немного помолчал, проговорила Арамина. – Я родилась и росла в любви. Своеобразной, но все же любви. - Что ж, - Ромина накрыла живот руками, - дети именно за этим и должны приходить в этот мир… Но мир и Канцелярия – понятия очень разные. Стук в дверь прервал её речь, и голос Саргона позвал Арамину. - Входи, - громко ответила та. - О, - открыв дверь, Саргон с удивлением посмотрел на Ромину, - не знал, что вы вместе. - Мы не вместе, - поправила его Арамина. – Госпожа замужем, а я не способна победить очарование её супруга . - Ох, в очаровании Джерабу не откажешь, - закатил глаза Саргон. - Я ведь все ему расскажу, - пригрозила Ромина. - Смилуйся госпожа, - Саргон вдруг буквально упал на колени. – Молю, милосердная. - И вот с этим человеком вы планируете крупный проект? - Ромина кивнула на Второго брата. – Вы все ещё уверены? - Ну если он когда-либо встанет на колени передо мной, - Арамина поднялась с постели, - не могу обещать, что мне хватит сил отказать. - А говорила же, что я тебе, словно кастрат, - поднимаясь, напомнил Саргон. - Так жалость по этому поводу как раз и есть одна из главных причин «неотказа», - ответила Арамина. - Идите, - обратилась к ней Ромина, понимая, что Саргон зашёл за Араминой, чтобы они позавтракали и приступили к делам. – Я подожду её, подберу одежду и накормлю. - А ты не спустишься к завтраку? – поинтересовался Саргон. - Джераб вернулся? – спросила она как можно спокойнее. Саргон виновато опустил голову и промолчал. - Тогда нет, - выдохнула госпожа. - Нам давно уже надо было укрепить посты на самом фронте, - попытался оправдать брата Саргон. – И дел там… - Я все понимаю, - Ромина снова ему кивнула. – Идите. Арамина, наверняка, голодна. - Я пришлю тебе поесть наверх, - пообещал Саргон, пропуская гостью вперёд себя. - Отправь на двоих, - подходя к лестнице, проговорила Арамина. – Там с ней та девушка, Джуна… - Мы оставили Ромину одну с самой буйной из..? - Не одну, - проворчал сонный голос за их спинами. – Доброе утро! Оглянувшись, оба увидели, как, зевая, за дверью спальни Арамины скрылся Аран. - На троих, - добавила Арамина, сбегая со ступенек. Они прошли в зал, и Саргон подвинул стул, помогая ей сесть. - У твоего брата проблемы с женой? – спросила Арамина, когда он, наконец, занял свое место. - Проблемы? – Саргон поднял на неё взгляд. – Почему ты так решила? - По-твоему, я слепа и глуха? – теперь уже Арамина пристально на него посмотрела. - У Джераба проблема с ним самим, - сдался Саргон. – Если бы он хоть немного позволил себе расслабиться и… - А что, жена Военного Консула его не достаточно расслабляет? – в свойственной ей манере бесцеремонно вставила она. - А тебя, кажись, Юнан, не достаточно расслабился, раз ты… - начал было огрызаться Саргон, но затем, словно вспомнив, кто перед ним, осекся. – Прости, - прошептал он, откладывая столовые приборы. - За что? – не поняла Арамина. – Я сказала то, что вполне подразумевало, что я могу получить такой ответ. Наплевать, кто я и какого пола: давая пощёчину будь готов получить сдачи, а задавая неудобные вопросы приготовься отвечать на «а ты?». Саргон продолжал смотреть на неё удивленным взглядом. - И если твой вопрос имел целью не только указать мне моё место, - Арамина продолжала есть, как ни в чем не бывало, - то удовлетворю твоё любопытство: Юнан был очень даже не плох. - Я даже не знаю, что сказать, - развёл руками Саргон. – То ли поздравить, то ли позавидовать. - Чему? – усмехнулась Арамина. – Тому, что мне достался такой парень? - Ты хоть когда-нибудь не пошличаешь? – обречённо выдохнул Саргон. - Да, - вдруг совершенно серьёзно ответила Арамина. – Доедай, нам предстоит день напряжённых расчётов, - в её голосе появился металл и послышалась деловая хватка. - Я не могу застрять тут ещё на два дня. Необходимо решить все сегодня. - Ты права, - Саргон быстро соорудил себе бутерброд из хлеба и нескольких кусочков мясной нарезки и взял в руки чашку. – Пойдём в кабинет, доем там. Арамина кивнула, и они покинули зал. Окинув кабинет быстрым взглядом, она выбрала себе кресло, а Саргон сел за стол, дожевывая бутерброд. - Так, сейчас, - произнёс он, вытаскивая из выдвижного ящика папку, с которой она сюда приехала. - Я прочитал все прошлой ночью, - он отставил чашку подальше и начал вытаскивать листки по одному. – И твои правки… Вот тут, например, - он развернул листок в её сторону, и Арамина склонилась над записями. – Почему так? - Поправка на растения, которые погибнут в любом случае, - ответила она. – Это живые организмы, они болеют, хандрят, депрессируют, скучают… Саргон окинул её взглядом и покачал головой. - Людей бы ты так любила, как свои цветы, - выдохнул он. - Люди не такие красивые, - ответила она, указывая ему на другую правку. – Смотри, вот тут… - Вижу… Настенные часы отбивали час за часом, а Арамина и Саргон то соглашались, то бескомпромиссно спорили друг с другом. Девушка отстаивала свою точку зрения, ссылаясь на то, что у неё немалый опыт управления производством, на что Саргон возражал, что все её производство всегда строилось лишь на традиционных вариантах трудовых ресурсов, тогда как его проект позволит использовать большее количество рабочей силы, значительно сокращая при этом расходы на её обслуживание, что, в конечном итоге, снижает себестоимость всей продукции и позволяет ей быть более конкурентоспособной. Баталии продолжались до самого обеда, который оба пропустили, заменив его кофе с выпечкой, а затем продолжились до ужина, пока, наконец, дверь в кабинет ни распахнулась и на пороге ни появился Джераб. - Приветствую, - кивнул он Арамине. Пройдя в глубину помещения, он почти рухнул на кресло и, вытянув вперёд ноги, прикрыл глаза руками. - Трудный день? – спросил Саргон. - И ему предшествовала не менее трудная ночь, - ответил Джераб. – Должен признать, что когда я делил эти обязанности с тобой, было попроще. - Проведение! – Саргон вознес руки к небу. - Он признал мои заслуги! Поверить не могу. - Не будь засранцем, - устало возразил Джераб. – Я всегда говорил «спасибо». - Разве что, оторавшись, - вставил Саргон. – Но у меня тогда уже так в ушах звенело, что я ничего уже не слышал. - Пёс неблагодарный, - буркнул Джераб, поднимаясь на ноги. - Я приму душ у себя комнате, а потом ужинать. Вы уже поели? - Ждали вас, - улыбнулась ему Арамина. - Сделаю вид, что поверил, - Джераб направился к двери. – Саргон, вели им накрывать через пол часа, - произнёс он напоследок, и вышел из кабинета. - «Я приму душ у себя комнате», - едва слышно повторил он сам себе, поднимаясь по лестнице. – Идиот! Нет у тебя ничего своего. Ни комнаты, ни жизни, ни… ничего. Оказавшись на пороге спальни, Джераб замер