По-человечески

      - Папа, я не выйду за него замуж! – завопил во всю мощь своих легких Сокджин и стремительно взлетел по лестнице на второй этаж, не дав никому и шанса опомниться и остановить его. Через секунду на весь дом прогремел звук захлопнувшейся двери. Судя по силе удара – захлопнувшейся навсегда, причем не только в комнату, но и в оскорбленную душу Сокджина.       Впрочем, Чимин хорошо знал брата: тот подуется часок-другой и оттает. Решения своего, конечно, не изменит, зато изменит подход к проблеме с истерично-театрального на спокойно-деятельный. А проблема, конечно, была та еще.       Их отец Пак Доха, лорд уже в пятом поколении и в сущности неплохой человек, имел слабый характер, а еще серьезный недостаток в виде неуемного азарта и тяги к разного рода ставкам при отсутствии хоть какого-то везения. Привело это, естественно, к самому плачевному с финансовой точки зрения результату.       Сколько Чимин себя помнит, они никогда не были богаты, хоть и являлись представителями аристократии, но в последние годы дела стали совсем плохи. Им пришлось продать почти всех лошадей из конюшни кроме одной кобылки для коляски и одного жеребца для хозяйственных работ, пустить с молотка некоторые картины, всю коллекцию отцовского оружия и половину содержимого папиной шкатулки с украшениями, часть из которых были фамильной ценностью. Сокджиново пианино и то в прошлом году соседям продали, еще туже затянув пояса. Обновок Сокджин с Чимином уже давно не покупали и сами мастерили себе новые костюмы, хотя чаще, конечно, чинили старые с помощью старшего слуги – старого Хичоля, служившего в их доме уже четвертый десяток лет. Чимин, впрочем, из-за отсутствия модных нарядов или необходимости иногда работать руками не сильно переживал, но вот за папу и брата было обидно.       Особенно за брата.       Доходов с поместья, весьма скромного, пусть и содержащегося всегда в идеальном порядке, едва хватало на самое необходимое, и особых перспектив будущее семье с двумя омегами на выданье не сулило. Единственный вариант быстро поправить дела - сосватать одному из них богатого мужа. И ни для кого в доме не было тайной, на кого из братьев обращены родительские надежды.       Сокджин был красив как первый цветок подснежника по весне, как роса в лучах рассветного солнца, как радуга в небе после дождя, и даже несмотря на его скромное приданое, за ним выстроилась целая очередь из женихов, не скупившихся на комплименты и обещания. Но Сокджин ухаживания отвергал, на комплименты не реагировал, а на все предложения руки и сердца вежливо, но уверенно отказывал, чем каждый раз вызывал раздражение не только отвергнутых кавалеров, но и собственных родителей.       И вот этим промозглым, дождливым утром на их пороге нарисовался человек с перекинутой через плечо кожаной сумой и в камзоле, стоившем дороже, чем всё поместье Паков. Высокий альфа с тонким лицом и идеально уложенными даже при влажной погоде волосами приветливо поклонился открывшему дверь слуге, представился доверенным лицом господина Мин Юнги - известного на всю страну богатея, похлопал по сумке на его боку и сообщил, что у него важное послание для хозяина дома. Его тут же проводили в отцовский кабинет под пристальным взглядом любопытного Чимина, притаившегося за перилами второго этажа в темном уголке, и остальной разговор проходил уже за закрытыми дверями.       - Опять шпионишь? – Сокджин тихонько пристроился рядом, и вздрогнувший было Чимин тут же уложил голову на его покатое плечо. Разница в росте как раз позволяла устроиться с комфортом.       - А что еще делать? – вздохнул он. – Пуговицы на сорочках я уже перешил, ленты на парадном жилете обновил, на кухню меня не пустили, а на улице особо не погуляешь, погоду видел?       - Да уж, август в этом году совсем паршивый. Мог бы заняться учебой или просто почитать, - заметил Сокджин. Он, как старший, считал своим долгом следить за воспитанием и манерами младшего, но никогда не наседал и не занудствовал.       - Не хочу, сегодня настроения нет, - Чимин фыркнул тихо почти как их кобылка, чем развеселил брата.       - Что там происходит? – кивнув в сторону отцовского кабинета, спросил Сокджин.       - Понятия не имею, но к отцу приехал человек от самого Мин Юнги.       Сокджин удивленно ахнул.       - Того самого Мин Юнги? Про которого в газетах печатали? Он же один из крупнейших промышленников в стране, какие у него могут быть дела с нашим отцом? У нас ничего нет, что могло бы быть интересно человеку такого высокого полета.       - Вот и я о том же, - Чимин вздохнул и, обхватив короткими пальцами балясины перил, просунул меж них лицо, сжав пухлые щеки и со стороны наверняка выглядя комично, но любопытство было сильнее него. Сокджин, перестав изображать неизвестно перед кем манеры, последовал его примеру.              Ждать пришлось недолго. Не более чем через минуту дверь кабинета распахнулась, и незнакомый альфа в сопровождении Пак Доха вышел в светлую прихожую. Оба выглядели довольными, словно только что заключили весьма успешную сделку, пожали друг другу руки и распрощались. Едва за гостем закрылась дверь, как к отцу тут же подбежал папа, сам прятавшийся за ближайшим углом, и оба родителя суетливо зашептались, взволнованно хватая друг друга за руки, периодически повышая голоса и держась за сердце. В итоге раскрасневшийся папа прижал руки к горящим щекам, а потом воздел их к потолку, вознося небу благодарственные молитвы.       - Слава богу! – Изрек он, готовый расплакаться, от чего и без того напрягшиеся братья испуганно переглянулись и повскакивали на ноги, показавшись из своего укрытия. – Господь услышал наши молитвы! Сокджин, Сокджин, немедленно иди сюда. Батюшки, новости-то какие!       Сокджин с Чимином вприпрыжку слетели с лестницы и в считанные секунды оказались перед родителями, взоры которых тут же приклеились к старшему брату и напрочь проигнорировали младшего. Впрочем, через мгновение Чимин узнал подоплеку происходящего.       - Сокджини, мальчик мой, поздравляю, ты выходишь замуж! – счастливо заявил папа и, обхватив ладонями лицо не отошедшего от шока, а потому не сопротивляющегося сына, принялся его расцеловывать. Довольный, чуть ли не лоснящийся отец подошел к ним и обнял сразу и мужа, и сына своими медвежьими объятиями. Один только Чимин стоял в стороне и ничего не понимал.         Но постепенно кусочки картинки в его голове сложились, и он ошарашенно охнул, поймав взгляд Сокджина, молча умолявшего его спасти.       - Так вот зачем приезжал человек от господина Мина, да? С брачным предложением?       - Именно, - ответил отец, совсем не удивленный тем, что его дети опять подслушивали и уже в курсе происходящего. – Господин Чон привез бумагу за подписью господина Мина с предложением руки и сердца нашему Сокджину.       - И на кой черт одному из богатейших людей сдался почти нищий омега? – Сокджин, наконец, выпутался из папиных объятий и скептически сложил руки на груди.       - Ну, во-первых, мы не нищие, - почти оскорбленно ответил папа. – Во-вторых, не выражайся, ты же приличный омега.       - Не вижу здесь таких, - из чистого упрямства буркнул Сокджин.       - А в-третьих, - невозмутимо подхватил отец, - ты не просто омега, а наследный лорд Пак.       - И к тому же самый красивый жених на свете, ни один столичный модник с тобой не сравнится. Наверняка этот Мин увидел тебя на приеме в Хансоне, когда ты к дядюшкам ездил, и сразу влюбился, - папа мечтательно вздохнул. Судя по всему, в мыслях он уже выбирал ткань для свадебного костюма и составлял праздничное меню.       - Ах, вот в чем дело! – прервал их дуэт молчавший до этого Чимин. – Значит, этому господину Мин Юнги титул нужен. А взамен что? Полагаю, он погасит отцовские долги, так?       - Чимин! – Прикрикнули в два голоса родители, а Сокджин тут же прижался плечом к брату, выражая с ним полное единодушие в сложившейся ситуации.       - А что такого, он же прав, - Сокджин недовольно нахмурился. Было ясно как день, что внезапная перспектива замужества его не радовала. – Этот Мин меня знать не знает, как и я его, тут не свадьба, а деловая сделка. Мы ему титул и поместье, в нашей семье без альф его все равно наследовать некому, а он нам – горстку денег из своих широких карманов.       - Даже если и так, не вижу проблемы, - заявил папа, - брак с богатым и достойным альфой сделает твою жизнь намного проще.       - Зато я вижу, - уперся Сокджин, - я не товар на рынке, чтобы отдавать меня тому, кто предложит лучшую цену. А о достоинстве этого альфы и вовсе никому не известно, кроме него самого. Да и судя по тому, как это предложение было сделано, не уверен, что оно у него вообще есть. Сам лично не явился, у меня ничего не спросил. Что же до денег, то мне с милым и в шалаше рай будет!       - Начитался своих этих глупых романов, и выпендриваешься теперь, - начал закипать отец. Лицо его пошло красными пятнами, а густые усы задрожали вместе с верхней губой. – Но жизнь это тебе не сказочки, и ты выйдешь за Мин Юнги!       - Не выйду, я его даже не видел никогда! Может он мерзкий и жестокий и жуёт с открытым ртом!       - Сокджини, милый, - попытался сменить тактику папа, - не думаю, что стоит пороть сейчас горячку, давай ты успокоишься и…       А дальше то самое...       - Папа, я не выйду за него замуж!       Да. Именно так всё и началось.       Пунцовый отец сжал зубы так, что Чимин аж скрип услышал, папа закатил глаза, взмахнул руками и в самой драматичной своей манере ушел в гостиную – Джин явно у него взял характер и повадки, а Чимин остался один посреди прихожей думать, что же это сейчас было. А главное, что делать дальше?       Что ж, как минимум у Сокджина был точный ответ на этот вопрос. Когда Чимин с полчаса спустя тихонько заглянул к брату, тот как раз запихивал очередную наспех скрученную вещь в корзину для пикника. Видимо больше его вещи уже никуда не влезали. Рядом с кроватью уже стояли несколько шляпных картонок, один деревянный сундук и два потрепанных кофра: большой и поменьше. Окно в комнате было распахнуто настежь, словно Сокджин опасался, что если не откроет его заранее, то за время сборов окно снаружи забаррикадируют птицы. Объяснить как-то иначе эту глупость Чимин не мог: дождь заливал комнату и пачкал полы и угол ковра, а ветер задувал мелкие веточки и мокрые листья. Да и как Сокджин планировал спускать багаж из окна? Выбрасывать что ли?       - Далеко собрался? – спокойно спросил Чимин и закрыл окно под недовольный взгляд брата. Этого тяжелого прищура он перестал бояться еще лет восемь назад, когда Сокджин однажды изображал из себя всего такого грозного и строгого, а потом завизжал при виде паука.       - Я замуж за этого Юнги не выйду! – категорично повторил свои слова Сокджин и застегнул последнюю сумку.       - Так я и не заставляю, - усмехнулся Чимин, которого всеобщее недавнее безумие особо не задело, а потому он быстрее других пришел в себя. – Тут я на твоей стороне.       - Ох, спасибо, Чимина! –Сокджин кинулся обнимать его, а тот воспользовался случаем и повис на более высоком старшем брате обезьянкой. – Я в тебе и не сомневался. Но родители, как они могли! Я все понимаю, но это последняя капля! Не хочу я замуж!       - Даже за Намджуна? – ехидно ухмыльнувшись, Чимин с трудом не засмеялся над растерянным лицом брата, а затем ловко увернулся от подзатыльника.       - Откуда ты про него знаешь? И давно?       - Письма ваши видел, - честно ответил Чимин, усаживаясь на стул и ковыряя предварительно украденную из кухни булочку. – Ты бы не бросал их на видных местах, ей-богу. Да и сложно не заметить, что ты зачастил гостить в поместье Кан в последний год. Он там где-то живет рядом?       - Да, - Сокджин улыбнулся чуть мечтательно, а затем снова погрустнел. – Живет в городке недалеко от Тоннэ, на окраине у берега, он сын рыбака. Родители у него умерли, так что он совсем один. Это я его писать и научил, и читать тоже. Он так переживал, что мы редко видимся, вот я предложил вариант с перепиской. Не знал тогда еще, что он неграмотный. Но он сам попросил научить его! И он очень умный, всё на лету схватывает. Он так старается! Видел бы ты, Чимини, как он корпел над прописями, что я для него сделал.       - И к нему ты хотел сейчас сбежать?       - Ну да, - кивнул Сокджин так легко и уверенно, что у Чимина половина его рациональных сомнений по поводу решения брата отвалилась сама собой. – Я люблю его, а он любит меня.       - Просто тебе к сведению – знаешь, вообще-то обидно, что родной брат от меня так долго скрывал такую важную часть своей жизни. Я-то думал, что между нами нет секретов!       - Я бы обязательно тебе рассказал! – воскликнул Сокджин виновато, - я хотел тебе рассказать.       - До или после того, как выпрыгнул бы в окно?       - Ладно, тут и правда так себе вышло, я психанул из-за этой дурацкой свадьбы, прости меня. Но я правда люблю Намджуна. И он правда хороший. Он написал, что пошел в вечернюю школу для всех желающих при церкви, - лицо Сокджина при этом расцвело, щек коснулся румянец, а глаза проникновенно заблестели.       - Эх, хотел бы я, чтобы и меня кто-нибудь любил, - Чимин с тоской и толикой зависти взглянул на брата и подпёр подбородок руками. – Я, конечно, не в восторге от твоей идеи сбежать к какому-то альфе в шалаш…       - Намджуни не какой-то! И у него дом. Маленький, но дом.       - Даже по сравнению с нашим скромным особняком любой его дом будет шалашом, - резонно заметил Чимин, и Сокджин не нашел, что на это возразить, кроме как скрестить руки на груди и фыркнуть. – Неужели ты и правда готов бросить жизнь аристократа, пусть и небогатого, и променять наш комфорт на жизнь с рыбаком?       - Ну… да.       Вот и все аргументы. Чимин искренне надеялся, что их в будущем окажется достаточно для упрямой и романтической натуры его брата. Тот был готов рискнуть всем, если верил во что-то. Сейчас он верил в этого незнакомого альфу и их светлое будущее. Чимин заглянул в себя, пытаясь понять, есть ли эта черта и в нем. В конце концов, он сын своего папы и брат своего брата, м-да, как-то так. На отца он мало чем похож, и не может быть, чтобы его характер один-единственный им под дверь был подброшен, а не передался по наследству.       - А этот твой Намджуни не сляжет от неожиданности с сердечным приступом, увидев тебя с вещами на пороге?       - Да пусть только попробует не оценить своего счастья! Я ему покажу! Но этого не будет, я в нем уверен.       - Пока я с ним не знаком, я буду относиться к нему настороженно, - фыркнул Чимин, - так и знай, я хочу быть уверен, что мой драгоценный брат в надежных руках. Так вот, я, конечно, не в восторге от того, что мы с тобой разлучаемся, но рано или поздно это должно было произойти, ты бы уехал к супругу, а я бы остался коротать старость в родительском доме.       - Ох, Чимини, зайчик, - Сокджин подсел на подлокотник стула и приобнял брата за плечи, машинально принимаясь накручивать непослушную прядку у того на затылке на палец, - ну как ты можешь так говорить, и у тебя появится жених, который тебя на руках носить будет.       - Ага, и откуда он, скажи на милость, возьмется? Из воздуха? Или зимой сами из снега вылепим? Это о твоей красоте легенды аж до столицы доходят, и очередь из поклонников оттуда же тянется, а на меня даже на местечковых балах лишний раз не посмотрят. Я слишком загорел и не ухожен, во мне нет омежьей утонченности, губы как мандариновые дольки, щеки пухлые, а телосложение как у палки, и манеры хромают. На меня разве что деревенские альфы и заглядываются, а второго мезальянса в семье родители не переживут, - закатил он глаза под финал своей речи и получил шутливую затрещину от брата, которая больше походила на поглаживания, нежели на удар.       - Не смей так о себе говорить, ты очень хорошенький! Просто торчишь постоянно на улице без шляпы, вот лицо и волосы обгорели и обветрились, может, тебе и правда не помешало бы почаще мазаться маслом и бальзамами, а то кожа быстро состарится, но это все поправимо, а черты у тебя как у куколки. А все эти ухажеры, которые дальше внешности не видят, и даром не нужны, нашел чему завидовать. Да и я ведь старше тебя, а тоже не замужем.       - Ты не замужем, потому что сам не идешь, а я – потому что не зовут. Чувствуешь разницу? Я ведь прав, Сокджин, и ты это знаешь. Пытаешься просто утешить меня, но я же не дурак и глаза имею. Мои шансы на счастливый брак стремятся к нулю, да что там, мои шансы хоть на какой-нибудь брак уже где-то на полу валяются! Свободных альф в округе по пальцам одной руки пересчитать, на здешних балах я никому не интересен, а в столице мне с моим видом и нарядами и вовсе делать нечего. Да и к кому мне в столице после кончины дяди ехать гостить? Одна надежда, что какой-нибудь страшила найдется или слепой, или отчаявшийся престарелый вдовец. Пусть он тогда хотя бы будет богат, - Чимин наигранно сложил ладошки перед грудью в молитвенном жесте и засмеялся от собственных мыслей.       Ни за какого вдовца он замуж, разумеется, не собирался. По крайней мере пока, лет через двадцать, глядишь, посговорчивей станет. Но шутки-шутками, а перспективы его излишней радужностью не отличались. Найти не то что любящего и заботливого мужа, а хотя бы просто хорошего человека, которого он смог бы уважать в семейной жизни и который относился бы с уважением к нему в ответ, казалось задачей непосильной. Хоть у Сокджина из его очереди женихов втихаря выдергивай. Хотя… а почему нет, собственно?       - Сокджин, как думаешь, а есть шанс, что этот твой Мин Юнги согласится взять в мужья другую омегу из семейства Пак?       - Он не мой… Погоди, что? Чимини, ты что удумал?       - Ну а почему нет? Просто… Если это все ради титула и положения в обществе, то не все ли равно ему будет, какое имя у жениха перед фамилией? Ты замуж за него не собираешься, через окно вон сигать хотел. И даже если отец тебя принудит, дом ваш будет скорее полем боя, чем полной чашей. А я могу предложить ему уж если не миловидное личико, то хотя бы отсутствие проблем. С меня никаких истерик, скандалов, манипуляций, а с него - содержание и достойное отношение. По-моему, отличная сделка для нас обоих.       Джин окончательно перестал возиться с вещами и растеряно сел напротив Чимина с приоткрытым от неожиданности ртом.       - Но ты не обязан идти на это.       - Но что, если я хочу? То есть, пойми, у меня, в отличии от тебя, выбора практически нет. Ну какие еще шансы у меня есть? Холостых альф все меньше, новые к нам не приезжают, а если и приезжают, то уже занятые. А я не хочу всю жизнь в родительском доме просидеть, я хоть куда-то выбраться хочу, и для этого мне нужен муж. Сам я не имею достаточных средств для путешествий даже по стране, не говоря уже о загранице, да и куда омеге одному ездить без компаньона. У меня из козырей только титул да возраст, а я ведь не молодею, через год мне двадцать один. Еще пара лет, и я буду считаться старой омегой, которую на балах и вечерах будут сажать с престарелыми аджусси в чепчиках, чтобы мы обсуждали болезни и дурные повадки нынешней молодежи. Этот господин Мин - мой шанс. Мой билет в лучшую жизнь и в большой мир.       - Ох, не нравится мне эта затея.       - Но я ведь не кидаюсь в омут с головой, я сначала посмотрю на него, примерюсь, что да как, и, если что, в последнюю секунду убегу в кусты прятаться.       Сокджин тяжело вздохнул и покачал головой. В его взгляде легко читалось волнение напополам с сомнениями. Он переживал за брата, но и понимал его. И доводы тоже звучали разумно, пусть и опрометчиво. Но не ему об этом судить, сидя на чемоданах под окном.       - Что ж, Чимини, если ты хочешь попробовать, то я тебя поддержу, - со вздохом согласился он, старательно унимая волнение в душе. Отдавать кому-то младшего брата, пусть уже и взрослого, оказалось сложнее, чем самому сбегать в закат, сверкая пятками. – Но учти, если этот господин Мин окажется заносчивым грубияном, я тебя ему не отдам! Спрячу в шляпной картонке и унесу с собой.       - Хорошо, хорошо, - засмеялся Чимин облегченно. Поддержка брата окрыляла и придавала уверенности. От одной только мысли, что он будет стоять у алтаря, почти полностью окруженный незнакомцами, и не видеть самого родного лица, ноги подкашивались.       - А если тебе с ним будет плохо, то только дай знать, я приеду к вам домой и откушу ему голову! – продолжал распаляться Сокджин, наполовину шуточно, наполовину серьезно.       - Ну тогда и я, если узнаю, что Намджун тебя обижает, - подхватил его тон Чимин, - тоже откушу ему голову.       - Ох, зайчик, боюсь, ты до его головы не достанешь, - Сокджин притворно-жалостливо округлил глаза и тут же захохотал, когда Чимин вмиг надулся и с возмущенным «хён!» потянулся к брату, чтобы стукнуть того по затылку или хотя бы по плечу. Стукнуть получилось лишь по локтю, да и то вскользь, но Чимин и не планировал серьезного рукоприкладства. Сел ровно, вернул себе серьезное выражение лица и спросил чуть неуверенно:       - То есть ты не сбежишь раньше моей возможной свадьбы?       - Нет, конечно, такое событие я пропустить не могу. А вот только ты за порог, там уже и я в окно.