По-человечески

      Смотрины были назначены пятого дня после предложения – столько нужно было господину Мину на завершение дел, сборы и дорогу из Хансона. По плану предполагалось официальное знакомство, согласование всех деталей по договору и, собственно, организация свадьбы. Все пять дней дом Паков стоял на ушах: постоянно что-то чистили, перекладывали, готовили, наряжались и накрывали столы. Из кладовой вытащили припасов на месяц, и всё это чтобы произвести впечатление на столичного богатея.              Чимин с Сокджином предусмотрительно не стали посвящать родителей в свои планы, а потому папа курицей-наседкой бегал вокруг старшего сына, причитая про наряды, бледность лица, состояние волос и манеры. Сокджин же стоически терпел, пока Чимин спешно пытался привести себя в порядок: под чутким руководством брата мазал его же маслами волосы, натирал лицо смесью из меда и лимонной цедры и отпаривал руки и ноги в тазу с цветочными отварами. Он, может, и не превратится в старшего брата за считанные дни, но и предстать перед незнакомыми людьми какой-то неухоженной деревенщиной не хотелось. В конце концов, он омега из аристократической семьи с прекрасным воспитанием и не менее прекрасным образованием, и он точно знает, что встречают по одежке. А вот как все собравшиеся будут друг друга провожать – одному богу известно.       Конечно, после парочки масок и натираний чуда не произошло, но, глядя на свое отражение утром назначенного дня, Чимин себе улыбался. На него смотрел свежий, цветущий и пышущий жизнью омега с ровным, пусть и смуглым цветом лица, здоровым румянцем и огоньком в глазах. На кровати лежал приготовленный заранее лучший костюм с шелковой отделкой, а в дверь уже стучал Хичоль – пришел помочь уложить его чуть пушистые волосы. Настроение было отличным, и Чимин даже с некоторым предвкушением ждал предстоящей встречи, думая совсем не о замужестве, а о возможностях, которые оно даст.       После завтрака всё семейство, нарядное и сосредоточенное, сидело в гостиной и ждало. Отец пытался делать вид, что читает газету, папа и Сокджин возились с рукоделием, а Чимин, не переставая, шкрябал ногтями по обложке книги, которую он так и не открыл, и всеми силами сдерживался, чтобы не закусить в нетерпении губу – только ранок на покрытых розовым маслом губах не хватало.       Некоторое время спустя на улице послышался шум, сначала отдаленно, но постепенно он нарастал, отчетливо звуча стуком копыт по дороге и по натянутым нервам семьи Пак. Все в гостиной резко выпрямили спины и переглянулись. Отец вышел, чтобы вместе со слугой встретить гостей на крыльце, папа тут же зашептал последние наставления Сокджину, предоставленный же сам себе Чимин тонул в пучине мыслей. От утреннего предвкушения не осталось и следа, уступив место нервозности и сомнениям. Каким окажется господин Мин? Как будет себя вести? Как отреагирует на его дерзкое предложение? В голове роилась тысяча вопросов, на которые он скоро узнает ответы.       Когда входная дверь хлопнула и в коридоре послышались шаги и чрезмерно радостный отцовский голос, омеги поднялись и приготовились присесть в приветственном поклоне. Папа принял особенно элегантную позу, старался как никогда, в то время как его сыновья решили не слишком усердствовать. В комнату по правилам приличия первым вошел дрожащий от волнения Хичоль.       - Господин Мин Юнги и господин Чон Хосок, - представил он, и уже через секунду в гостиную вошли названные господа в сопровождении отца.       Господина Чона они уже видели – он привозил брачное предложение и выступал чужим доверенным лицом. В этот раз на нем был не сдержанный дорожный костюм, а вполне нарядный выходной двубортный сюртук, идеально белая сорочка с накрахмаленным воротничком, ярко-зеленый жилет и коричневые брюки, на ногах – высокие сапоги, в руках – пара перчаток и соломенная шляпа-канотье, а на лице - приветливая улыбка. Весь его яркий образ являл собой лето, радость и усладу для глаз. По его первому визиту этого было не понять, но сейчас стало очевидно, что сей господин – заядлый модник, в отличии от его доверителя.       Мин Юнги на фоне улыбчивого и разноцветного Хосока выглядел грозовой тучей, вплывшей в кои-то веки освещенную солнцем гостиную. Фарфорово-белое лицо и заниженный воротник рубашки ярко контрастировали с остальным нарядом: темно-серый твидовый костюм-тройка, черная полоска ткани на шее вместо галстука, черные сапоги, черная касторовая шляпа не по погоде в руках и черный плащ, который, впрочем, он тут же снял с помощью подоспевшего слуги. Тот забрал у господ верхнюю одежду и скрылся, оставляя всех разглядывать друг друга в повисшей чуть неловкой тишине.       Чимин пробежался глазами по господину Мину от макушки и до носков сапог, стараясь делать это максимально незаметно. Таращиться во все глаза было слишком невежливо. Он невольно отметил, что господин Мин был едва ли сильно выше его самого, и этот факт оставил его в растерянных чувствах. Конечно, Чимин никогда не зацикливался на внешности, считая её вторичной по отношению к внутреннему миру человека, но он не мог не представлять, как этот Мин смотрелся бы у алтаря рядом с Сокджином, будучи на полголовы ниже. Мысли сами собой рисовали в воображении одну за другой разные картины. Интересно, а у Намджуна какой рост? Он-то вроде высокий со слов Сокджина. Впрочем, за поцелуем по любви оба брата без капли сомнения и присели бы, и на табуреточку встали, и плевать на рост.       - Ну что же мы стоим, - отмер первым папа.       - Господа, это мой супруг Пак Чонсок, - подтянулся следом отец.       - Присаживайтесь, гости дорогие, чувствуйте себя как дома. Хотите чаю? Или чего-то еще?       - Нет, спасибо, ничего не надо, - мотнул головой Юнги, кивком поприветствовав Чонсока и остальных и усаживаясь в одно из свободных кресел. Чимин, до того украдкой разглядывавший потенциального супруга, чуть вздрогнул от неожиданно хриплых нот в его низком голосе.       - А я бы не отказался от кофе, - с улыбкой ответил Хосок, но, заметив нервное переглядывание супругов, тут же поправился. - Впрочем, стакан воды будет в самый раз, на улице такая духота собирается!       Семья Пак, у которых в закромах отродясь кофе не водилось, тут же выдохнули, а папа с воодушевлением позвонил в колокольчик, который специально к этому дню вытащили из шкафа и начистили, и отдал слуге приказ, пока обаятельный Хосок делал вид, что никакого конфуза не было. Сидел, улыбался как ни в чем не бывало. Чимин мысленно поблагодарил его за хорошие манеры и отсутствие высокомерия, тайком переглянувшись с Сокджином.        - Что же, давайте знакомиться, - папа взял бразды правления моментом в свои руки. – Это наши сыновья, вот старшенький Сокджин, полагаю, вы о нем слышали. Ах, ну что же я, конечно слышали!       Сокджин лишь молча выдал сдержанную улыбку в пределах вежливости и еще раз, не вставая, изобразил полупоклон. В его планы не входило кого-либо очаровывать в данной комнате, в то время как Юнги, не тушуясь и не пряча взгляд, внимательно рассматривал его, словно прицениваясь, и Чимин не мог решить, как относиться к такому взгляду. Этот взгляд не был голодным, не был похож на взгляд покупателя на рынке, но и взглядом восхищенного жениха на своего будущего мужа тоже не являлся. Но Чимин осек себя делать преждевременные выводы и решил понаблюдать еще.       - А это наш младший сын Чимин, - продолжил папа, переводя всеобщее внимание на него, и Чимин повторил все в точности за Джином. Тот лучше умеет держать себя в обществе, да и меньше риск от волнения сделать что-то не то и попасть впросак.       Поймав на себе пристальный взгляд прищуренных черных глаз, Чимин сглотнул и замер. Наверно именно так удав смотрит на кролика перед атакой. Впрочем, интерес удава был недолгим и быстро вернулся к более красивому брату. Хосок одарил Чимина солнечной улыбкой и кивнул, мол, не волнуйся, все хорошо.       Чимин уже начал подумывать, не узнать ли у этого приятного альфы, может, ему тоже нужен омега? Он, в принципе, готов. А то хмурый господин Мин с полутора эмоциями на лице и хищным взглядом черных глаз у него оторопь вызывает. С другой стороны, ведет себя этот господин вроде спокойно, не кичится прямо с порога своим положением и деньгами, элементарные правила вежливости соблюдает, может, он просто замкнутый, но человек хороший?       Внешность же господина Мина напоминала ему ледяную статую, которую он видел однажды на приеме в честь свадьбы хозяина соседнего поместья – такая же безупречно красивая, как настоящее произведение искусства, и такая же холодная. Бледная ровная кожа – загорелая чиминова и рядом не стояла, - угольно-черные миндалевидные глаза под такими же черными бровями вразлет, покатый маленький нос – а у Чимина горбинка чуть ниже переносицы, хоть и крошечная, но сам факт! - и узкие бледно-розовые губы. Все черты тонкие, аккуратные, будто и не альфьи вовсе, а само лицо круглое, как тарелочка, обрамленное черными чуть вьющимися волосами до плеч, но все равно мужественное, несмотря ни на что. Наверно, все дело в том, как господин Мин держал себя, как подавал – уверенной силой от него веяло за километр, и ни рост, ни мягкие черты не могли перебить это ощущение.         Спустя несколько минут, когда Хичоль выставил на невысокий столик поднос с напитками, стандартный обмен любезностями завершился, а все присутствующие вдоволь насладились неловкими переглядываниями и улыбками, господин Мин решил-таки перейти к сути дела.       - Что ж, - подавшись вперед и облокотившись локтями на колени, сказал он. – Обсудим повод нашей сегодняшней встречи. Исходя из вашего ответа, господин Пак, я полагаю, что все формальности можно считать решенными, и остается только договориться о деталях.       И всё это не глядя на Сокджина, как будто Мин Юнги не его в мужья брать собрался, а их отца. Для него это и правда лишь сделка, не более. Чимин поджал губы, все еще судорожно взвешивая все «за» и «против». К сделке он был готов, это не минус, а просто факт, но вот такое отношение к будущему супругу его не прельщало. С другой стороны, господин Мин всё еще был чертовски богат, красив, сдержан, обстоятелен, не лишен делового подхода и желания обзавестись мужем.       Чимин сидел и чувствовал, как скрипит его мозг. Ох, ну как можно составить суждение о человеке по одной только встрече! Та еще задачка. А что, если это только маска, и под ней прячется кто-то совсем другой? Чимин вздохнул украдкой и поймал на себе вопросительный взгляд Сокджина, который без слов спрашивал, что планирует его брат и надо ли ему вмешаться. Чимин мотнул подбородком, мол, не надо, он принял решение и сам справится. Он решил рискнуть.       - Господин Мин, отец, прошу прощения, - прокашлявшись и обратив на себя внимание, сказал Чимин. Он очень старался, чтобы его голос звучал твердо, не дрожал и не заикался, но волнение горячим шаром носилось по животу и груди, скручивая внутренности и подкатывая к горлу. Вспотевшие от переживаний ладони он поспешил сцепить на коленях. – Мы с братом хотели бы внести изменения в договор.       Отец смотрел на него во все глаза, ставшие круглыми как блюдца, папа словно не знал, упасть ему в обморок или разразиться руганью, а потому застыл где-то посередине, но господин Мин, в отличии от них, самообладания не потерял, лишь нахмурился озадаченно, пожевал губу секунду-другую, а затем развернулся в кресле так, чтобы сидеть лицом к Чимину.       - Слушаю вас внимательно.       Обаятельный мистер Чон тоже выглядел сбитым с толку, улыбка сползла с тонких губ, а из глаз пропали солнечные искры, и серьезное выражение лица превратило его в совершенно другого человека. Впрочем, рассерженным или недовольным он не выглядел, и озадаченность быстро сменилась любопытством.       - Мы… Я, эм, - Чимин почувствовал, как засосало под ложечкой от всех этих взглядов. Не привык он быть в центре внимания, и решать что-то настолько важное тоже не привык, всегда ведь был просто маленьким, невидимым в тени брата провинциальным омежкой, от которого никто ничего особенного не ждал. Разум подводил, как и язык. Чимин прокашлялся, мысленно влепил себе затрещину для ясности ума и твердо сказал, - мой брат, господин Мин, не хочет вступать с вами в брак. Ничего личного, просто он руководствуется велениями сердца и не может выходить замуж за джентльмена, которого совсем не знает.       Отец покраснел и запыхтел как паровоз, папа непроизвольно вскрикнул и запричитал, Сокджин же, к которому быстро метнулись все взгляды, лишь невозмутимо кивнул. Лицо господина Мина вытянулось, но он сумел сдержать себя в руках. Быстро вернул себе прежний сдержанно-деловой вид, вежливо попросил старших Паков сохранять тишину и вновь повернулся к Чимину.       - Тогда это получается отказ от договора, юный господин Пак, - сказал он совершенно ровным голосом, но смотрел так, будто видел Чимина насквозь, до самых костей, - а вы упомянули об изменениях.       - Да. Изменения. Так как вам, господин Мин, этот брак нужен…, - Чимин запнулся, вовремя остановив себя от слов про титул, которые могли задеть альфу, - нужен не для романтических целей, то, возможно, вы согласитесь на брак с другим омегой из семьи Пак?       На несколько секунд в гостиной повисла тишина. За окном шумела листва и чирикали птицы, из дальней части дома долетали тихие копошения слуг, но вот в гостиной всех как в пузырь засосало. Старшие члены семьи будто воздухом подавились, пунцовые и совсем не понимающие, что происходит, Сокджин сидел спокойно, но было видно, как он на самом деле напряжен, не желая скандала и желая для брата хорошей судьбы, а самый младший Пак изо всех сил старался держать лицо, хотя трясся как осиновый лист под пристальным взглядом холодных черных глаз, что, не моргая, разглядывали его уже с полминуты. Вязкую тишину прервал господин Чон, сообразивший, в какое русло вильнул разговор и издавший удивленный возглас.       - Ох, Юнги! Айщ, - он даже не пытался скрыть эмоций, фонтанируя ими как гейзер и поворачиваясь по очереди ко всем присутствующим. Его голос вывел из оцепенения остальных, и все чуть-чуть зашуршали, тоже переглядываясь и пытаясь понять - а что дальше-то? Взгляды их планомерно замерли на господине Мине, который каменным изваянием продолжать сидеть напротив изрядно побледневшего, но все еще решительного Чимина.       По крайней мере на его предложение не прозвучало незамедлительное «нет» в ответ. А такой человек, как Мин, вряд ли стал бы тратить время на расшаркивания перед отказом.       - Я правильно понимаю, - господин Мин прокашлялся и заговорил как будто даже отстраненно, четко проговаривая каждое слово и растягивая гласные, хотя в его глазах всё же промелькнула… Чимин не уверен, но, кажется, это была заинтересованность, - что вы предлагаете мне взять в мужья вас, младший лорд Пак Чимин?       - Именно так, - Чимин кивнул и лишь понадеялся, что выглядел в этот момент убедительно, а не жалко.       Господин Мин еще раз окинул его задумчивым взглядом, затем откинулся на спинку кресла и обратился уже к Пак Доха.       - Я хочу переговорить с вашим сыном с глазу на глаз, где мы можем это сделать?       Все еще растерянный отец повернулся к папе, а тот, уже почуявший, куда ветер дует, быстренько вернул себе самообладание и очарование и с прежней манерностью воскликнул:       - Так прямо здесь и беседуйте! Лучше мы немного прогуляемся и заодно проведем для господина Чона небольшую экскурсию. Вы же не против? – на всякий случай уточнил он у Чона, который уже схватил лежавшие на подлокотнике перчатки и с нарочитым воодушевлением поднялся на ноги.       - Никак нет. Почту за честь, еще на подъезде я обратил внимание на ваш чудесный сад возле дома.       - А Сокджин составит нам компанию, он в саду каждое деревце знает, - папа окончательно пришел в себя и забрал бразды правления моментом, воркуя и выпроваживая всех в коридор. У самого порога обернулся, подмигнул Чимину, пользуясь тем, что Мин сидел к нему спиной, и закрыл за собой двери.       - Что ж, - Мин заговорил первым, как только они остались одни, - не могу не поинтересоваться, почему же вы, в отличие от вашего брата, не руководствуетесь велениями сердца? Настолько ему не доверяете? Вам ведь ничего не мешает выйти за незнакомца.       - Сердце моего брата, в отличие от моего, не свободно, а потому говорит громче и четче.       Непроницаемая маска на лице Юнги на секунду пошатнулась, но тут же вернулась на место. Кажется, он такого варианта и не предполагал.       - Вот, значит, как. Но все же, что говорит ваше сердце?       Чимин задумался на секунду, но ответил уверенно.       - Что оно… готово к переменам.       Кажется, господин Мин остался доволен таким ответом. Он кивнул и даже как будто бы ухмыльнулся уголком губ. Чимин ненароком подумал, что Мин, возможно, еще и полноценно улыбаться умеет, но деньги на это он бы не поставил. Эмоции Мин Юнги приходилось собирать по крохам.       - А почему не сообщили об этом отцу и папе заранее? Для чего нужна была вся эта сцена? Вы с братом стольких людей поставили в неловкое положение. И прежде всего собственных родителей.       Чимин невольно смутился, почувствовав себя несмышленым ребенком под пристальным взглядом строгого взрослого. Хотя на вид господин Мин не показался ему сильно старше. Чимин не знал наверняка, сколько тому лет, но решил бы, что между ними разница лет в шесть или семь. Что ж, пора становиться ему ровней, во всех смыслах, если Чимин и правда планирует сам становиться господином Мином.       - Они бы не поняли, был бы скандал, - сглотнув, отчеканил Чимин, стойко выдерживая направленный на него взгляд холодных черных глаз. – Мы выбрали меньшее из двух зол.       - Ясно, - и лицо при этом такое непроницаемое, что поди пойми, что ему там ясно. – Что ж, тогда рискну предположить, что брачное предложение, которое я направил вашему отцу, вы не читали.       Чимин отрицательно замотал головой.       - Но я всё слышал, - добавил он, - когда отец рассказывал об этом Сокджину-хёну. А Сокджин мне все пересказал.        Господин Мин хмыкнул еле слышно и как-то очень медленно моргнул, поджав губы.       - Слышали, значит. И что думаете?       Чимин не понял, к чему этот вопрос. Если Чимин сам предлагает сделку, то очевидно, что его всё устраивает. Куда вообще ведет их разговор? Господин Мин все-таки настроен взять его в мужья? Или же просто насмехается над глупым омегой, хихикая где-то там за своим неподвижным фарфоровым фасадом? Думает наверно, какой Чимин никчемный, а его предложение – просто крик отчаяния.       - Я думаю, что условия вполне справедливые. – Чимин отогнал от себя подступающую мнительность. Не время додумывать за других. Он с нервозностью-то еле справляется, сидя перед потенциальным женихом как на иголках, две тревожных эмоции за раз он не вынесет.       - Хм, - господин Мин откинулся в кресле, задумчиво потер подбородок и еще раз прошелся взглядом по Чимину. Совершенно не стесняясь, прямо как есть от носков туфель и до чуть вихрастой макушки. Чуть прищурился, хмыкнул. Тут Чимину не додумывать стало слишком сложно. И так ясно, что у столичного богатея на уме: ехал за первым красавцем, а ему вместо омеги с лицом ангела подсовывают его брата-простачка, у которого загар слишком сильный, нос с горбинкой и глаза-щелочки, если улыбнуться. Стало неуютно.       - Послушайте, - не выдержав, наконец сказал Чимин, - я все понимаю. Вы ехали сюда за совсем другой омегой, и ваши планы вероломно нарушили, не предупредив. За это еще раз прошу прощения. Но я хочу расставить все точки над «и». Я не дурак, и знаю, что мои внешние данные не богаты, и я вполовину не так красив, как брат, - на этой фразе лицо господина Мина немного вытянулось, брови взметнулись вверх, а в глазах мелькнуло удивление, - но, уж не сочтите за грубость, как говорит папа, деньги красят омегу также, как хороший сон и полезная еда. Мой образ… я смогу над ним поработать, - а тут, кажется, и уголки губ дернулись на ставшем вновь невозмутимым лице. То ли намек на улыбку, то ли нервный тик, поди пойми. - У меня отличное воспитание, одинаковое с Сокджином-хеном, я обучен этикету, умею музицировать и немного петь, если это, конечно, хоть сколько-нибудь для вас важно. И я обещаю не скандалить и не истерить, я вполне могу занять сам себя, если мне позволят иметь определенную свободу действий. По договору вы обещали моему отцу расплатиться по его долгам, а также обеспечить будущего супруга денежным довольствием и всем необходимым…       - Гораздо больше, чем просто необходимым, - заметил Юнги, выгнув бровь.       - Эм, да, в общем, обеспечить супруга, - Чимин так летел по своей речи, боясь потерять запал, что споткнулся о чужую ремарку и не сразу сообразил, на чем остановился. Впрочем, он быстро схватил мысль за хвост и продолжил. – От себя я бы хотел добавить еще одно условие.       И вот в глазах господина Мина промелькнул неподдельный интерес, смешанный с удивлением. Он даже вперед подался в своем кресле.       - Я бы хотел, чтобы вы, если этот брак все же состоится, чтобы вы относились ко мне с уважением, не делали больно и не поступали со мной жестоко. Я понимаю, что значит договорной брак, и не жду пылких чувств, просто хочу, чтобы было… по-человечески.       - По-человечески, - эхом повторил за ним Юнги, и следующую его эмоцию, тоже едва уловимую, Чимин разгадать не смог. – По-человечески – это правильно. Прекрасная речь, господин Пак. Из вас вышел бы неплохой дипломат. Свободы действий у вас будет предостаточно, в разумных пределах, естественно. Думаю, не нужно объяснять, что я человек занятой, к нежностям не привык и времени на них не имею. Но я надеюсь, вы также понимаете, что договорной брак не значит фиктивный. Супруг мне нужен не только для титула, но и для семьи. Для рождения наследников в будущем. К этому вы готовы?       Чимин, который в жизни и не целовался толком, сначала затрясся в смущении и легком страхе, но стряхнул их с себя, как и все предыдущие сомнения. Конечно, в браке рождаются дети, это нормально. Конечно, Мин Юнги хочет продолжить свой род, вырастить сына и передать ему свое дело и состояние. Чимин должен был это предвидеть. Он и сам хотел детей, не прямо сейчас, но когда-нибудь. Думал об этом, обсуждал долгими вечерами с Сокджином, придумывал красивые имена. Если в его браке любви с мужем не случится, то всю её, хранящуюся в сердце и нерастраченную со временем, он отдаст своим детям.       Чимин сделал глубокий вдох и решительно кивнул.       - Готов.       И господин Мин, видя его уверенное выражение лица и сжатые маленькие кулачки, впервые за день улыбнулся. Совсем чуть-чуть, уголками губ, но Чимин решил, что это хороший знак.         - Что ж, тогда свадьбе быть. А теперь давайте позовем всех обратно, пока ваш папа не увел Хосока к китайской границе.