По-человечески

      - Чимин, прости меня! Мне так стыдно!       Хосок подскочил на ноги, едва завидев Чимина, его брови драматично изогнулись, губы стянулись в тонкую линию, и весь вид был крайне виноватый. До этого он сидел, забившись в самый угол дивана и будто стараясь занимать как можно меньше места, и злиться на него, даже имея такое желание, было совершенно невозможно. Чимин на Хосока не злился и поспешил ему об этом сообщить.       - Вчера я так разволновался, когда тебя все искали, - сообщил он уже более спокойным голосом, когда Чимин трижды его заверил, что никаких обид не держит и между ними всё хорошо. – А утром Юнги мне сказал, что ты слышал наш разговор и из-за этого ушел. Что хотел побыть один, а в итоге угодил под дождь!       - Но я…       - Чимина, ну я же извиняюсь, - протянул Хосок, и сочетание все еще виноватого выражения лица с решимостью выговориться несмотря ни на что выглядело почти комичным. – Так вот, Чимин, прости, я даже ведь не думал, как наш с Юнги разговор выглядит с твоей перспективы. Ужасно бестактно с моей стороны. Я ведь просто подтрунивал над ним, без всякой задней мысли. Хотел еще утром перед тобой извиниться, но ты так крепко спал, а у меня были дела…        - Хосока, я же сказал, что не сержусь. Все в порядке, - Чимин обернулся на звук открываемой двери. В комнату вошел слуга, поставил на столик перед ними поднос с чайничком, кружками и тарелкой с канапе и без лишних вопросов ретировался. Чимин дождался, пока за ним закроется дверь, и продолжил, - мы с Юнги все уже прояснили.       - И никакого недопонимания или неловкости между нами? – спросил Хосок, пока Чимин разливал чай.       - Ну. Признаюсь, вчера я не был уверен, что смогу смотреть тебе в глаза после…       - О боги, нет мне прощенья!..       - Но сейчас все хорошо, честное слово. Вот, угощайся, - Чимин подвинул к Хосоку тарелку с крошечными бутербродами и вторую кружку, над которой клубился белый пар. Альфа вздохнул, пожевал губу в замешательстве, но все же принял предложенный перекус. – Когда, говоришь, твой брат возвращается?..

***

      На следующий день Чимин, который встал уже значительно раньше обеда, задался целью выяснить у Тэхёна всё о капитане Ёне. Почему в этом доме так его не любят? Чимину было в равной степени непонятно и любопытно, но Тэхён за завтраком отмахнулся, сказав, что не стоит портить день с самого утра этой темой, и принялся рассуждать о сегодняшних визитах. До полудня к ним должны были прийти мастера красоты со своим инвентарем, а после – модисты бальных и выходных костюмов. Потом Тэхен предлагал прогуляться до шляпного магазина, а заодно прикупить Чимину новых зонтиков, перчаток, ремней, пряжек и запонок.       - Образ делают детали, - деловито заявил он во время обеда, а Чимин просто кивал, соглашаясь. – А завтра перейдем к культурной программе. Театр! Что думаешь? Ты предпочитаешь оперу или драматический? Вроде бы завтра должны быть несколько спектаклей, я видел афиши…, - Тэхён скосил взгляд вбок и нахмурился, вспоминая.        - Драматический, - ответил Чимин, приступая к десерту. – Но ничего страшного, если завтра в театр мы не попадем, мы никуда не опаздываем. Времени у нас достаточно.       - И правда что, - Тэхен перестал размазывать по тарелке остатки остывшего жаркого и отложил приборы, - я как-то слишком рьяно взялся за исполнение своих обязанностей. Ты мне сразу говори, если устанешь и захочешь провести день дома за чтением или просто прогуляться в парке.       - Обязательно, - Чимин запил кусочек пирожного глотком кофе и зажмурился на секунду от удовольствия. – Но пока мне все нравится. И я хочу побывать в столичном театре. Дома мы нечасто куда-то выбирались, в основном в церковь или в гости.       - Значит, решено, - полупустую тарелку перед Тэхёном заменили на блюдце с десертом, но он, в отличие от Чимина, предпочитал чай. – Немного отложим театр, пока не привезут некоторые из твоих обновок. Когда модисты приедут, первым делом закажем тебе костюм на выход. Я разузнаю программу театров, и кто из публики планирует там быть, и отправлю слугу приобрести нам билеты. Идеально, конечно, было бы попасть в Королевский театр. Там помимо партера и бельэтажа еще три этажа с балконами, представляешь? Занавес длиной в километр и хрустальные люстры больше тех беседок, что мы видели в парке. И как раз выгуляем один из твоих новых образов. Ну как?       Он замер, не донеся десертную вилку до рта, и вопросительно уставился на Чимина, пока тот вместо еды переваривал выданный ему план. Билеты, костюмы и беседки мелькали в мозгу, смешиваясь в кучу.       - Прекрасно, - ответил Чимин. – Я полностью тебе доверяю.       - Ну и замечательно. Но помни – ты всегда можешь отказаться, силком я тебя никуда не потащу.        - Нет-нет, что ты, мне действительно интересно.       Кстати, об интересном.       - Тэхён?       - М?       - Ты обещал рассказать мне про капитана Ёна? Почему вы с Юнги так к нему относитесь? Что он сделал?       Тэхён весь скривился, будто лимон целиком съел, но потом с видом смирения судьбе вздохнул и посмотрел на Чимина так, словно проверял, действительно ли тот хочет узнать эту историю. Чимин хотел, а Тэхён ему правда обещал.       - Он ухаживал за мной, - сказал, наконец, Тэхён. Закатил глаза, отхлебнул чая и принялся комкать салфетку в очевидной попытке занять руки. Что бы там ни произошло, он это не забыл, не простил и не отпустил, и эмоции по-прежнему управляли его действиями сильнее, чем разум, и Чимин не мог не обратить на это внимание. – Год назад, я только переехал к Юнги, был юным и наивным.       Год назад? Тэхёну тогда было семнадцать. Чимин не знал точный возраст капитана Ёна Минхо, но выглядел тот на двадцать пять или тридцать лет. Разница в плюс-минус десять лет между партнерами не виделась омеге проблемой, но была существенной, если речь шла о вчерашнем подростке. Эмоциональном, впечатлительном, еще недавно игравшем в куклы, а сейчас думающем о рюшах и балах. Чимин знал такие пары, не лез к ним, потому что это не его дело, но искренне их не понимал. Они почти не общались между собой на равных, омеги кокетничали и хихикали, а альфы смотрели на них снисходительно и сально, повторяя что-то об «очаровании юности».       - Я познакомился с ним так же, как и ты, - продолжал рассказывать Тэхён. – Они с его папой нанесли визит вежливости, знакомство соседей и всё такое. Он мне тогда сразу понравился – стоял весь такой красивый, вежливый, улыбался. И, честно говоря, ему чертовски идет форма. После этого я стал получать от него записки с комплиментами, пожеланиями доброго утра, приглашениями на прогулки. После он передавал мне букеты, всячески оказывал знаки внимания, если мы пересекались на приемах и танцах. Даже попросил прядь моих волос! Как красиво он лил мне патоку в уши!       - И что было дальше? - Чимин не хотел предполагать самое страшное, думая, что после такого капитана просто на порог дома не пустили бы, но его тревожность предположила всё за него.       - А дальше он просто исчез! – Тэхён взмахнул рукой, губы его искривились, и он откинулся недовольный на спинку стула, сложив руки на груди.       - Как исчез? – Вот о таком варианте Чимин как раз не подумал.       - Легко! Наобещал мне всякого, говорил, какой я красивый, и как сильны его чувства. Предложения, правда, не сделал, но всё ведь к этому шло! Он дал мне надежду, он знал, что я жду от него этого. Не мог не знать. А потом спустя полтора месяца я узнаю, что он просто уехал с полком, и ни до свидания, ни письма, ни даже хоть какой-нибудь записки на салфетке с объяснениями! След простыл, и ни единого слова от него за несколько месяцев, зато шепотки от других мне слышать доводилось. А теперь он стал капитаном, вернулся в Хансон и раздражает меня одним своим видом. Ума не приложу, как ему хватило наглости прийти в наш дом и стоять с этой своей вежливой улыбочкой на лице. Так что не водись с этим человеком, Чимин, он понятия не имеет о том, что значит быть джентльменом и человеком слова.       Ситуация и правда неприятная. Отвратительная даже. Чимин не знал, что говорит в Тэхёне громче: разбитое сердце или уязвленное самолюбие, но в любом случае от души ему посочувствовал. Мнение о капитане Ёне у него кардинально изменилось, и теперь его вчерашний визит виделся еще более непонятным. Зачем бы ему приходить к Чимину в отсутствие хозяина дома? А если он хотел видеть Тэхёна, то это и вовсе походило на издевку. Чимин нахмурился и фыркнул, чем вызвал у Тэхёна улыбку. - Юнги, конечно, узнал про всю эту ситуацию, - добавил тот, - предостерегал меня, а я не слушал. А потом успокаивал, пытался отвлечь. Даже предлагал мне купить пони, - Тэхён расхохотался. – Постепенно всё как-то само сгладилось. Но к капитану Ёну у меня больше ни капли доверия, и тебе советую держаться от него подальше.

***

      За две недели с Тэхёном впечатлений у Чимина набралось больше, чем за последние несколько лет. По ощущениям уже будто месяц прошел, а то и два. Дома стольких развлечений не было, как не было и средств на большинство из них. Идя в культурное место, надо было не только достать туда билет или приглашение, но еще и соответствовать. Чимин же соответствовал только лужайке за домом. Зато сейчас он блестел как начищенный медный таз, весь отскрабленный, умасленный и напомаженный, запакованный в шелк, кружева и атлас. Над ним поработал цирюльник, сделав из его непослушной шапки чуть пушистых волос гладкое блестящее облачко, его обмерили с ног до головы и нашили ему чудесных камзолов, рубашек и штанов, а ювелир прислал курьером с охраной комплект украшений. Много драгоценностей Чимин брать побоялся, ограничившись подвеской, сережками и кольцом из золота с бриллиантами, а Тэхён его поддержал, сказав, что драгоценностями его Юнги должен одаривать лично.       Они уже побывали в театре, причем дважды, в летнем цирке и на выставке в Университете естественных наук, посмотрели панораму в городском саду, несколько раз обедали и ужинали в изысканных ресторанах, прокатились на экипаже до горы Ачасан, где этим летом пристрастилась гулять молодежь. Там специально проложили дорожки между деревьев и оборудовали несколько мест для пикников с видами на город, и в дневное время вокруг горы всегда было полно народу. Во время поездки к горе Ачасан их возницей был Чонгук, и Чимин не мог не заметить, каким восхищенным и вместе с тем смиренным взглядом юный альфа смотрел на Тэхёна.       Иногда Тэхен звал с ними одного или двух человек из числа своих знакомых. Сделал выводы после первой встречи Чимина с золотой молодежью в парке и теперь строго дозировал количество новых людей в их окружении. Приятелей у общительного и легкого характером Тэхёна было предостаточно, и каждые несколько дней компанию им составлял какой-нибудь юный лорд или граф, был даже один сын пэра. Причем никто больше на Чимина как на диковинного зверька не заглядывал и сенсационных откровений о его браке не ждал. То ли попривыкли, то ли Тэхён выбирал самых воспитанных, но Чимина такой расклад устраивал. Он и имена с лицами лучше запоминал, и о человеке узнавал больше. С кем-то находить общий язык было легко, с кем-то общение не слишком ладилось, но никаких конфликтов или ссор не случалось, скорее взаимная скука. Что ж, бывает.         Иногда компанию им составлял Хосок. Тот и так стабильно раз в несколько дней заглядывал в гости узнать как дела, выпить чаю или вместе прогуляться. С энтузиазмом расспрашивал Чимина, что нового тот увидел и узнал, предлагал свои варианты, куда еще можно наведаться, и делился новостями. Пару раз упоминал Юнги, говоря, что тот писал ему по рабочим вопросам, прося снова побыть доверенным лицом в столице, а в последний свой визит радостно сообщил, что Ёнджун наконец приехал, зовет их в гости и ждет не дождется, когда познакомится с Чимином.       Обо всем этом омега старательно писал в следующем письме Сокджину. Он очень хотел в деталях рассказать брату где был и что видел, а потому каждый вечер как в дневник фиксировал все события на бумагу. Он не был уверен, отправлять ли это письмо домой, или брат уже уехал, как обещался, а потому хотел дождаться ответа от того с последними новостями. Его собственное письмо же росло как на дрожжах. Чимин исписал ровным убористым почерком уже три листа с двух сторон и сейчас дописывал четвертый. Новостей и впечатлений было слишком много, но еще больше было желание разделить их с братом, как он всегда делал.       Но было и новое желание. Внезапное, спонтанное, пойманное за хвост между страниц письма. Чимину подумалось, что рассказать Юнги о своих приключениях и открытиях ему тоже хочется. А то Хосок с его мужем переписывается, а он нет. Хочется обсудить спектакль, который они смотрели с Тэхёном. Пожаловаться на слишком шумную толпу в лесу у горы. Похвастаться обновками. Услышать похвалу и комплименты. Узнать чужое мнение. И это не лукавство, ему правда было интересно. Сидя в своей комнате перед раскрытым бюро в окружении свечей он мог быть честным.       Поставив пока точку в письме Сокджину, Чимин взял новый лист и обмакнул острый кончик перьевой ручки в чернила. А потом замер.       С чего начать? «Дорогой Юнги»? Не слишком ли? Чимину Юнги точно уже дорогой? Не хотелось бы, чтобы альфа засомневался в искренности написанных слов.       «Юнги! В твоё отсутствие…»       Тоже не то. Как же сложно, оказывается, бывает подобрать слова. В голове их полно, а как пытаешься перенести на бумагу, так сразу всё криво, косо и не так. Чимин вздохнул и аккуратно отрезал краешек листа – переводить бумагу зазря не хотелось. Вместо этого он покопался в своих старых альбомах, привезенных из дома, выбрал один из не самых удачных акварельных рисунков и на его обороте принялся сочинять черновик письма.       Спустя долгие минуты мучительных терзаний он таки решил, что «дорогой Юнги» звучит не так уж плохо. Обращение только по имени казалось пустым, невежливым даже, а «дорогой» … Ну, это же пока не любимый, верно?       «Дорогой Юнги,       Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии и хорошем расположении духа. Как продвигаются твои дела? Их по-прежнему слишком много? Не хочу отвлекать тебя от них, просто у меня так много впечатлений, что захотелось поделиться. Тэхён очень ответственно подошел к своим обязанностям компаньона и придумывает мне каждый день новые развлечения, а еще он устроил мне променад по всем модным домам столицы. Так что можешь не волноваться, мы старательно тратим твои деньги, помним про каждую вону. Представляешь, вчера мы видели…»       Чимин просидел над письмом до самой ночи. Слуги дважды заглядывали к нему узнать, всё ли в порядке и не надо ли чего господину. А на третий раз Чимин вручил им запечатанное письмо с просьбой отправить его утром Юнги. Хотел написать адрес, но понял, что совершенно по-дурацки не знает, где именно сейчас его муж, смутился и расстроился, но слуга заверил его, что мажордом Ким всё сам знает, и Чимину достаточно лишь написать имя адресата на конверте. Омега так и сделал, а затем отправился спать изрядно уставший, но в приподнятом настроении.

***

      Чимин таки попросил у Тэхёна выходной. Точнее два выходных. Два дня в тишине и спокойствии дома за чтением и прогулками в саду. Новые впечатления, лица, имена, названия и эмоции уже просто не влезали в маленького омегу, голова гудела и требовала перерыва, чтобы всё это переварить и утрамбовать. Тэхён по этому поводу отпросился навестить с ночевкой друга-омегу, и Чимин не видел причин, почему он должен ему что-то запрещать.       Первую половину дня Чимин провел на воздухе. Последние дни были столь насыщенными, что омега пропустил наступление осени. Сентябрь принес с собой бабье лето, теплое, но не знойное солнце, приятную свежесть в воздухе и множество божьих коровок. Поэтому омега с удовольствием принял солнечную ванну рядом с одним из фонтанов, заглянул на конюшню, где проведал лошадей, которых после отъезда Юнги верхом на Буране осталось три, и побеседовал с Чонгуком. После той дождливой ночи они ничего не обсуждали, но появившееся тогда доверие никуда не делось, как и легкость в общении.       А еще теперь Чимин не мог не замечать каждый взгляд альфы в сторону Тэхёна и каждый будто бы заданный невзначай вопрос о самочувствии того, о делах и прочем. В первые дни Чимин не придавал этому значения, пропускал мимо ушей и думал, что показалось. Не показалось. Чонгук неровно дышал к воспитаннику Юнги, но держал свои порывы при себе, ограничиваясь вот такими вопросами, свойственными его заботливой натуре. Хоть Тэхён и был сыном управляющего и учителя, сейчас его положение в обществе было на четыре головы выше Чонгука, и альфа это понимал. Глядя на него, Чимин не мог не думать о Сокджине и его решении бросить всё и сбежать к рыбаку Намджуну. Интересно, Тэхён бы мог поступить так же? Захотел бы? Ох уж эти перипетии любви. Насколько проще жизнь, если влюбился в подходящего человека.       После обеда, меню которого Чимин впервые вчера в отсутствие других хозяев дома утверждал самостоятельно, омега засел возле портфенетра в гигантской библиотеке с солнечной стороны. Распахнул настежь выходящие на сад двери, вытащил туда из одной из читальных ниш мягкий стул из деревянного каркаса и отреза ткани вместо сиденья и спинки, подложил под поясницу подушку, под руку поставил столик с большим стаканом охлажденного компота, уложил на колени раскрытую книгу и почувствовал себя самым счастливым.       Просидел так часа три, не меньше, пока солнце не стало клониться к горизонту. День постепенно становился все короче, и небо еще до ужина окрашивалось в золотые и сиреневые оттенки. Чимин любовался закатом, грызя печенье с орешками, - слуга принес его с новым стаканом компота, сказал, что повар Кан велел передать, потому что так компот вкуснее, - и думал о том, что тогда, в день приезда Юнги, он принял верное решение, и радовался сам за себя. Еще думал о Сокджине, который прямо сейчас, возможно трясется на перекладных со всеми своими вещами по пути в лачугу, где у него не будет слуг, хорошей печи и посуды, зато будет готовка, стирка и вечный запах рыбы. Сможет ли любовь быть сильнее быта? Время покажет. Чимин не знал верного ответа, не знал, есть ли вообще верный ответ, и просто надеялся, что у его брата всё будет хорошо, и он будет счастлив. Надо будет ему с письмом отправить… не деньги, Сокджин гордый, он вот так просто не возьмет, но подарок. Что-то хорошее и полезное по дому, Чимин узнает у старшего слуги и у эконома, что лучше всего отправить. И несколько отрезов хорошей прочной ткани с пуговицами, нитками и прочим Намджуну, чтобы тот смог сшить себе костюм. И может еще что-нибудь, Чимин об этом подумает.       С Сокджина мысли переметнулись к папе. Как дела дома? Юнги ведь выполнил свои обязательства по договору? Чимина мало волновали долги отца, он просто надеялся, что тому хватит ума и силы воли не влезать в новые, но было интересно, начали ли приводить в порядок их поместье? Папе надо будет написать тоже. Отправить подарок и ему, и Хичолю что-нибудь.       За этими размышлениями совсем стемнело, и Чимин нехотя встал, собираясь прибраться и пойти ужинать. Как раз когда он раскладывал по местам подушки, в библиотеку зашел старший слуга Чхве и удивленно посмотрел на омегу.       - Ужин готов, господин Чимин, - быстро взяв себя в руки, сообщил он ровным тоном. – Но позвольте спросить, зачем вы разбираете ваше место для чтения?       Чимин замер с одной из подушек на полпути и не нашелся даже, что ответить. Он действовал машинально, не особо анализируя что и зачем он делает.       - Ну, я просто возвращаю всё в первоначальный вид?..       Получился то ли вопрос, то ли утверждение.       - Я прошу прощения, господин Чимин, но вам не обязательно самому тут прибираться. И мне показалось, что вам понравилось ваше место для чтения, поэтому можно просто оставить всё как есть.       - Оставить? – переспросил Чимин так, будто впервые в жизни услышал это слово.       - Да. Я закрою окна, чтобы насекомые не залетали ночью, но в остальном можно ничего не трогать. Это ваш дом и ваша библиотека, вы вольны менять здесь все по своему усмотрению.       Какая простая мысль, и как тяжело Чимин к ней шел. Сам так и не дошел, старший слуга подсказал. Это его дом. Он у себя дома. Он здесь такой же хозяин, как Юнги и Тэхен, и может не только просить чай в комнату принести и воды нагреть. Он в этом доме уже больше месяца, пора переставать вести себя как гость.       - Благодарю, старший слуга Чхве, - Чимин чуть заторможено улыбнулся и вернул подушку на мягкий стул у окна. – Пожалуй, пусть всё действительно остается тут.       - Не за что, господин Чимин, - тот вежливо улыбнулся в ответ, закрывая окна и забирая грязный стакан и пустую тарелку. – Подать ужин в столовую или принести вам в комнату?

***

      «Чимини, зайчик мой!       Как я рад, что у тебя всё хорошо. На самом деле я очень переживал, но боялся накаркать, поэтому вслух ничего не говорил. Да и тебя нервировать почем зря не хотел. В общем, я рад. Как твои взаимоотношения с Юнги? Нашли общий язык? Уживаетесь вместе? Как он ведет себя с тобой? Он достаточно внимателен и заботлив, или ты предоставлен самому себе? Нашел новых друзей? Как вообще люди в столице? И как сама столица поживает? Напиши мне всё, я хочу быть в курсе.»       Чимин выходил из кухни, когда принесли письмо от брата. После того небольшого разговора со старшим слугой Чхве Чимин старался больше узнать о доме, в котором он теперь живет. Внезапно ему оказалось очень интересно ходить везде, совать свой нос и задавать вопросы. Он не стеснялся спрашивать даже самые глупые и очевидные вещи, пользуясь тем, что все отвечали ему терпеливо и обстоятельно. Он узнал сколько точно в доме комнат и сколько слуг здесь трудится, где хранятся продукты и как устроена система обогрева, ему провели еще одну экскурсию, но уже по рабочим и подсобным помещениям, показали, где греют воду, где стирают и гладят вещи, куда выносят мусор и прочее. Чимин даже полистал книгу расходов, выданную ему экономом Ли, и с его позволения унес ее себе в комнату почитать перед сном. Разумеется, кухню он не мог обделить вниманием и ранним пасмурным утром, когда с деревьев уже начала облетать листва, а трава приобрела желтоватый оттенок, он спустился в цоколь и заглянул в гости к повару Кану. Пухлый розовощекий омега с седыми висками сначала ужасно смущался такого внимания со стороны господина, но быстро проникся непосредственностью Чимина, перестал волноваться и путаться в словах, охотно рассказывал о работе кухни, а после принялся угощать молодого хозяина пирожками. В итоге Чимин проторчал в пышущей паром и аппетитными ароматами кухне почти все утро, а, поднявшись в фойе, тут же был перехвачен слугой, протянувшим ему конверт с заветным именем отправителя. Чимин тут же сломал печать и принялся читать прямо на ходу, чудом добравшись до ближайшего кресла ни обо что не ударившись. Плюхнулся, не глядя, и жадно впитывал каждое слово, чувствуя, как одновременно сладко и горько сжимается сердце от тоски по брату.       «Сообщаю тебе и свои новости – я уехал через три дня после получения твоего письма. Рассказал всё папе. Решил быть честным, не хотел сбегать как вор под покровом ночи из собственного дома. Папа был в своем репертуаре. Сначала собирался закатить истерику, но понял, что эти аргументы на меня не подействуют, и мы с ним поговорили. Представляешь, сели и проговорили не меньше часа как два взрослых человека. Не уверен, что он полностью меня понял, но твое замужество сильно расширило его границы принятия. Ему теперь не надо трястись за каждую вону, долги не висят над его головой дамокловым мечом, он даже уже планирует с присланным Юнги человеком ремонт нашего поместья. В его жизни появилась стабильность, а в твоей – перспективы на будущее, так что он согласился отпустить меня мирно. С самым кислым выражением лица и со скрипом зубов, но согласился. Не захотел прощаться на повышенных тонах. Сказал взять нашу коляску и даже обещал сам сообщить об этом отцу. Но предупредил, что всем знакомым будет говорить, что я уехал путешествовать или укреплять здоровье на Чеджу, или еще что-то придумает. Не знаю, мне всё равно. Папе нужно время, я понимаю, так что пусть говорит другим что хочет и отвлечётся пока заботами о доме, а там видно будет. Он взял с меня обещание, что сам я не скажу никому, кроме тебя, что уехал к какому-то рыбаку из округа Игидэ. И ты тоже не рассказывай, о таких вещах принято молчать, а иначе скандал. Я не хочу скандала для тебя и твоей молодой семьи. Я готов к последствиям своих решений, но ты за них отвечать не должен».       Ох, Сокджин! Чимин чувствовал, что еще немного, и он расплачется от переполнявших его чувств. Ему было волнительно за самого близкого своего человека, но в то же время радостно, что брат следует своим собственным решениям.       «Знаешь, ты оказался прав: Намджун действительно чуть не упал в обморок, увидев меня с вещами на своем пороге. Стал белый, как мел, заикался, запинался, был таким трогательным. Смутился прям как ребенок, сразу же встал на одно колено и сделал мне предложение руки и сердца, а потом заявил, что не может жить с омегой до свадьбы в одном доме, мол, это скомпрометирует мою репутацию! Представляешь? Такой милый! «Скомпрометирует»! И где только таких слов понабрался? Было бы еще что компрометировать. Заварил мне чаю и убежал, а вернулся через полчаса в компании своих друзей - двух братьев Чхве: альфы Субина и омеги Бомгю. Сказал, что я до свадьбы поживу в доме братьев вместе с Бомгю, который поможет мне освоиться, разобраться с хозяйством и прочим, а он с Субином пока подготовит дом к нашей совместной жизни. По мне, так дом и до того был чистым и аккуратным, ни дыр в стенах, ни прохудившейся крыши, но Намджун все равно затеял ремонт. Говорит, что хочет сделать для меня лучшие условия. Утром рыбачит, до обеда отвозит товар, а оставшуюся часть дня стругает, белит и шкурит на пару с Субином. И не признается, откуда деньги на доски, краску и гвозди. Я боюсь, как бы он все свои сбережения не растратил. Но Намджуни слишком гордый, говорит, чтобы я ни о чем не волновался и готовился к свадьбе. Мы договорились со священником и поженимся в последнее воскресенье сентября. Я не могу настаивать на твоем приезде сюда, но буду очень рад, если ты сможешь быть рядом со мной в этот день.       Целую! Твой любимый старший братец».