По-человечески

      Юнги приехал рано утром, еще затемно, снял чуть влажный от утреннего тумана плащ, шляпу и перчатки, отдал все это слуге и направился прямиком к себе в кабинет, полагая, что остальные обитатели дома еще спят. Но не успел он сгрузить свою дорожную сумку на пол, как дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился сонный, растрепанный и закутанный в халат Чимин. Он щурился на один глаз, дул губы и легким движением головы пытался смахнуть с лица непослушные прядки, и это было самое милое, что Юнги видел в жизни.        - Ты чего так рано подскочил? – спросил он у мужа. Хотел бы подойти и обнять, но не стал делать этого с немытыми руками и в уличной одежде. Тот был похож на облачко, которое нельзя трогать грязными ладонями.       - Ты же написал, что возвращаешься сегодня. Я попросил слугу меня разбудить, когда ты приедешь. - Чимин потер глаза кулаком и зевнул, заходя в кабинет и садясь на один из стульев. Сразу растекся по нему, не в силах удержать себя ровно, и уставился на Юнги так, будто ничего необычного не происходит, пока лицо альфы медленно, но верно растягивалось от улыбки. – Хотел встретить тебя как примерный муж.       - Только поэтому? – Юнги уже широко улыбался, слишком уж милый вид ему открывался.        - И-и-и-и-сключи-и-ительно-о поэтому, ой, - зевнул Чимин и принялся часто моргать в попытке согнать дремоту. – Я совсем не жду от тебя никаких подарков.       После того первого послания от Чимина они стали переписываться. Юнги находился не так далеко от Хансона, и посыльный на свежей лошади в ясный день преодолевал расстояние между ними за день. Но даже несмотря на это, омега сильно удивился, получив ответ от мужа уже на следующий день. Он, по правде говоря, вообще не был уверен, что Юнги ему ответит, прикрывшись занятостью, усталостью и неважностью тем, затрагиваемых Чимином в письме. У него ведь там серьезные дела, уважаемые альфы и большие деньги, а Чимин ему про наряды да развлечения пишет.       Но оказалось, что альфа совсем не прочь обсудить впечатления супруга от светской жизни. Он охотно комментировал всё, что сообщал ему Чимин, иногда шутливо, иногда всерьез, сообщал занятные факты о некоторых новых знакомых омеги, и с каждым письмом его слог становился все легче и неформальней. Слово за слово, и вот они уже не стесняются перебрасываться несерьезными колкостями, обсуждать новости не только Чимина, но и Юнги, который жаловался на бесконечный северный дождь, слякоть и свой насморк из-за скверной погоды.        «Надеюсь, дражайший супруг, когда я вернусь, то смогу найти путь в свою комнату среди всех твоих обновок в нашем доме»       «Я попрошу слуг вывесить фонарики тебе вдоль стен, чтобы ты не заблудился. Если, конечно, на фонарики останутся деньги. Поэтому не смею больше отрывать тебя от работы».       «Ах, что за намеки, маленький хитрый омега, впрочем, я был бы не прочь, чтобы меня кто-то оторвал от вечных бумаг, жалоб и переговоров. Подумываю сделать тебя своим заместителем, а сам в это время буду ходить по театрам и паркам».       «Будет иронично, если я справлюсь лучше тебя. Кстати, я ходил в театр с Тэхёном, ходил в театр с Хосоком и даже с Ёнджуном, а с собственным мужем еще не ходил».       «Какое безобразие! Передай своему мужу, что он очень нерадивый альфа и обязан теперь сводить тебя в театр дважды, и еще куда-нибудь на твой выбор, а заодно пересчитать все чужие завистливые взгляды.»       «А подарок мой нерадивый муж мне не должен, как думаешь? Какой-нибудь славный маленький сувенир с севера».       «Обязательно, маленький и милый сувенир, такой же, как его омега».        Такие строчки проскакивали меж других, серьезных, спокойных и вежливых. Чимин не отдавал себе отчета в том, что с простого обмена новостями они плавно перешли к флирту, он просто улыбался до боли в щеках каждому новому письму и складывал их в специальную шкатулку. К сегодняшнему утру там накопилось целых шесть аккуратно сложенных листов, и, глядя на них перед сном, Чимин понимал, что скучает. Ждет возвращения Юнги. Хочет показать ему, какой он стал модный, а еще как хорошо разобрался в работе поместья и вообще молодец.        На самом деле Юнги обещался приехать еще вчера вечером, выехав со своей фабрики во второй половине дня, но в дороге Буран захворал и ослаб, и альфа не стал мучить бедное животное. Остановился на ночлег, не доехав до города несколько километров, чтобы конь поел, попил и отдохнул, а домой отправил посыльного с запиской, после которой сидевший в ожидании мужа Чимин несколько расстроился, что его планы не исполнились вот прям сейчас, но отнесся к ситуации с пониманием, отправившись спать и попросив слуг разбудить его как только, так сразу.        - Чимина, - Юнги присел перед ним на корточки и заглянул в румяное лицо со следами от пальцев на щеке, - давай ты ляжешь и еще немного доспишь, а я пока помоюсь и переоденусь, а то я весь в пыли, и потный, и вообще… Мы и так убедились, что ты самый примерный муж из всех.       - Хорошо, - кивнул Чимин и прикрыл глаза, будто собрался спать прямо на стуле.        Юнги покачал головой и все-таки коснулся мужа. Аккуратно притянул его на себя, позволяя удобно устроить голову на своем плече и обхватить шею руками. Чимин довольно промычал, когда его легко подхватили на руки и понесли обратно в спальню.       - Одежда уличная, - покачал головой альфа, - наверно надо было сначала хоть переодеться, а то вся пыль на тебе останется.        - Ничего страшного, - тихонько пробубнил Чимин, растягивая слова из-за зевков, и сильнее уткнулся носом в сгиб плеча мужа, пытаясь сдвинуть воротничок и добраться до самой кожи. В полусонном состоянии совершенно не думалось ни о стеснении, ни о смущении, зато было так хорошо от чужого тепла и заботы. - Ночнушку постираем, постельное белье сменим, меня умоем.        - Смотрю, ты все продумал, - Юнги улыбнулся, чувствуя легкую щекотку на шее, и вдохнул приятный аромат от волос омеги, которые сейчас стояли торчком и то и дело лезли ему в лицо. - Свежинка моя.        - Почему свежинка?       - Потому что так ты пахнешь, - Юнги уже добрался до их спальни и уложил Чимина на разворошённую постель. Тот сразу же сунул одну подушку под голову, а вторую прижал к груди, обнимая, и посмотрел на мужа одним открытым глазом в ожидании объяснений. – Твой запах свежий и прохладный. Как ясное морозное утро. Или будто вышел на прогулку в снегопад.        - Это цветочный запах, - Чимин свернулся калачиком и прикрыл глаза, а Юнги накрыл его тонким одеялом.        - И какие цветы так пахнут?       - Белые фрезии. Мы в семье все пахнем фрезиями. Сокджини пахнет желтыми, они отдают цитрусом, а папа красными, - его голос становился все тише, а слова невнятней. Чимин постепенно проваливался в сон, цепляясь за голос и дыхание Юнги рядом. – А ты пахнешь елочкой.        Сбоку раздался тихий мягкий смех.        - Ёлочкой? Почти. Корейским кедром, но твой вариант мне тоже нравится. Ладно, спи.        Чимин ощутил мягкое поглаживание по волосам и тепло чужой руки, а затем услышал шаги, открывающиеся двери и шуршание одежды. Еще дальше он различил негромкие разговоры слуг и воду, плескавшуюся о бортики ванны, а потом звуки слились в один белый шум, под который Чимин отправился в царство Морфея.        Проснулся он не один. Тяжесть чужой расслабленной руки на талии и горячее мерное дыхание за спиной явно на это намекали. Несколько секунд Чимин лежал в ожидании момента, когда он окончательно проснется, на этот раз бодрый и отдохнувший, и убедится, что спящий альфа в будоражащей близости ему не приснился, а потом тихонечко запищал, прижимая кулаки к груди. Захотелось развернуться и поразглядывать Юнги, но было боязно разбудить того своими телодвижениями. В итоге победило любопытство. Поджав губы, Чимин на задержке дыхания миллиметр за миллиметром вертелся вокруг своей оси, чтобы в итоге упереться во внимательный взгляд черных глаз.        - Ой, - Чимин чуть дернулся от неожиданности, но тут же расслабился обратно, обмякая на мягкой перине и подкладывая под щеку сложенные лодочкой ладони. Бок приятно грелся от так и не убранной руки альфы.        - Доброе утро, - голос Юнги спросонья был низкий и хриплый, как темный шоколад в мире звуков. – Хотя, наверное, время уже к полудню. Выспался?       - Да, а ты?       - И я выспался, - Юнги все-таки убрал руку с омежьей талии и сладко потянулся, хрустнув суставами. В этот момент, чуть опухший, заспанный, но довольный и расслабленный, он был также далек от того образа ледяной статуи в фарфоровой маске, каким Чимин увидел его впервые, как Земля далека от Луны.        - Ты сегодня опять занят? – сморщив нос, спросил Чимин, заранее готовясь услышать привычное «дела, дела, сплошные дела», и удивился, увидев, как альфа еле заметно отрицательно мотнул головой.       - Нет, - он зевнул и шумно выдохнул через нос. – Не сегодня. Мне нужен перерыв. Я хочу отдохнуть. Можем сходить куда-нибудь в городе на обед, а потом прогуляться, что скажешь?       У Чимина мурашки по спине побежали от мысли, что в кои-то веки у Юнги выходной, и он хочет провести его с ним. Улыбка сама собой стала шире, но тут же сползла, и лицо приняло растерянное выражение.        - А мы с поваром Каном тебе обед приветственный организовали, - поджал он губы и отвел взгляд. – Ну, то есть он и поварята готовят, а я только меню помогал составлять, но…       - Тогда пообедаем дома, - тут же ответил Юнги. – Я не могу пропустить обед в свою честь. А прогуляться можно и в нашем саду, там места много.        - Попросим принести в беседку пледы и подушки?        - Конечно.        - Ленивый день?       - Ленивый день. Вставать будем? Или сделаем вид, что перина захватила нас в плен и не отпускает?

***

      - Тэхён прислал записку, что завтра вернется. Он очень по тебе соскучился. - сказал Чимин за обедом.       Они с Юнги сидели в столовой не как обычно по разные стороны стола напротив друг друга, а на соседних стульях, иногда соприкасаясь руками. Это получилось как-то само собой, они зашли в столовую, обсуждая предпочтения в книгах, и не обратили внимания на привычную сервировку, и лишь переглянулись с легкими улыбками на губах, пока слуги переставляли тарелки и приборы.       - Когда он поехал с Ёнджуном в поместье Чон на несколько дней, мы не думали, что ты вернешься на этой неделе. Твое последнее письмо, признаться, застало меня врасплох. Я сразу написал ему, но…       - Все в порядке, Тэхён не обязан торчать дома в ожидании меня, - Юнги махнул рукой и принялся поливать мясо соусом. – Даже хорошо, что они с Ёнджуном так дружны. И загородом сейчас хорошо, погода чудесная, а Чоны – прекрасные люди.        - Они воспитали замечательных сыновей, - согласился Чимин и выпрямил спину, прокашлявшись. – Кстати, о чужих семьях. Сокджин выходит замуж и приглашает меня на свою свадьбу. Я хочу поехать.        Юнги тут же поднял голову и внимательно посмотрел на Чимина, пока тот максимально непринужденно пытался наколоть кусочек огурца на вилку.        - А меня он, случаем, не приглашает?        Ну вот. Дурацкая формулировка. С момента получения письма от брата Чимин голову сломал в раздумьях, следует ли ему говорить Юнги о том, что Сокджин собирается связать себя узами брака с обычным рыбаком. С одной стороны, Сокджин просил никому не говорить, а это его тайна, не Чимина, и в целом семья Пак взяла курс на тихушничество, но с другой – Юнги теперь тоже часть семьи, и рано или поздно он узнает, и, если это случится из-за чьей-то долетевшей до них сплетни, будет только хуже. Чимин не хочет врать мужу. Но с третьей, он боится столкнуться с непониманием или даже осуждением альфы, когда у них только начало что-то выстраиваться в отношениях. В конце концов, Юнги взял его в мужья ради титула, ему важно положение в обществе, он его зубами выгрызал в противостоянии с урожденными лордами и графами. И как Чимин ему скажет, что собственный брат этот титул собирается выбросить куда подальше? Как и говорил Сокджин, если кто узнает – скандалы, сплетни, опороченное имя, вечный позор и боязнь элит хоть как-то соприкоснуться с низами. Производства Юнги могут пострадать из-за этого. Наверняка найдутся те, кто не захотят иметь с ним дел, расторгнут договоренности и сделают его нерукопожатным. Вряд ли Юнги оценит подобные перспективы.        Чимин несколько ночей промаялся без сна, ворочаясь в попытке избавиться от гомона мыслей в голове, искусал губы, извелся весь, но так и не пришел к однозначному решению. Утром он совсем забыл об этом, не до конца проснулся и был слишком рад видеть Юнги, а после обезоружен его мягкостью и лаской, но теперь тревожные мысли и сомнения вернулись, подстегиваемые внимательным взглядом черных глаз.        - Чимина?        Омега вздрогнул – слишком сильно ушел в себя, задумавшись.        - Когда свадьба? И где она будет проходить? У вас дома?       - В последнее воскресенье сентября, в округе Игидэ.       - Округ Игидэ…, - Юнги задумчиво нахмурился. Отложил приборы, чуть наклонив голову, а между бровей залегла тонкая складка. – Рыбный промысел и верфи. Я там только семью Кан знаю, но у них нет холостых альф подходящего возраста. Кто жених твоего брата?       - Ты о нем не слышал, - Чимин отвел взгляд и ссутулился, пытаясь стать меньше. Утренняя легкость таяла на глазах, уступая место напряжению. Точнее, напряжен был только Чимин, Юнги пока еще был озадачен.         - Чимина, свежинка моя, ты что-то мне не договариваешь, так ведь?        Все, что получил Юнги в ответ, это поджатые губы и тонкие омежьи плечи, скакнувшие вверх и вниз, и понимать этот жест Юнги был волен как хотел. Он вздохнул и покачал головой.        - Послушай, я в любом случае не могу тебе запрещать ехать на свадьбу брата, но после таких вводных отпущу я тебя туда с неспокойным сердцем. А моему сердцу беспокойств и так хватает. К тому же до Игидэ путь неблизкий, ехать через всю страну…       - Тэхён может поехать со мной, если захочет, он же мой компаньон.       - Чтобы я еще и за него волновался? Почему я не могу поехать с тобой? Хотя… Черт, сентябрь заканчивается через пару недель, надо проконтролировать отгрузку продукции, пока не начались дожди и грязь, и я не могу вот так сходу всё бросить, и чертов Хон с его дорогами… Подкинул ты мне вопросов, однако, Чимина.         - Извини.        - Лучше не извиняйся, а расскажи, в чем подвох.        - Может, попозже? – жалобно пискнул Чимин, совсем сникший от этого разговора.       Тот факт, что Юнги на него не злился за абсолютно нелепую скрытность, одновременно обнадеживала и расстраивала еще больше, потому что теперь еще больше не хотелось видеть, как в этих черных глазах появится разочарование или раздражение. Чимин приходил к пониманию, что сказать Юнги все-таки нужно, он тоже часть семьи и не трепло, и лучше не затягивать, но вот прям сейчас он не мог собраться с силами.        - Хорошо, давай попозже. А теперь, если ты наелся, пойдем в сад, и я подарю тебе твой подарок.        Очевидно, что Юнги давал ему шанс на честность, не собираясь давить и вытаскивать правду клещами. Кажется, ему было важно, чтобы омега ему доверял и делился чем-то потому, что захотел, а не потому, что к стенке прижали. Чимину это было важно тоже. 

***

      В маленькой коробочке, протянутой ему альфой, когда они удобно разместились в беседке недалеко от фонтана под шелест облетавшей листвы и далеких звуков жизни города, оказалась изящная брошь-камея. Фарфоровая основа в виде цветущего букета на серебряной подложке и вкрапления драгоценных камней, а в центре – тонкий профиль омеги в овальной рамке. Слегка волнистые волосы, легкая горбинка на носу, пухлые губы. Мастер постарался на славу, изображая такие мелкие детали, работа была поистине ювелирной, и у Чимина дыхание перехватило, когда в этом изображении он узнал себя.        Он неверяще уставился на Юнги широко распахнутыми глазами, а тот лишь сидел довольный и улыбался хитро, наслаждаясь произведенным эффектом.        - Но… как? – Чимин метался взглядом между альфой и брошью в своих руках, очертил кончиками пальцев рельефные фарфоровые линии и ахнул, растеряв все прочие слова.        - Я просто очень хорош в словесных описаниях, а мои мастера – самые лучшие, - Юнги аж светился от гордости за себя и свой подарок. Проскочившее в первые секунды волнение, пока Чимин развязывал ленточку и открывал коробку, испарилось без следа. – Нравится?       - Очень! Невероятно, что мастер управился так быстро, - Чимин продолжал вертеть брошь перед глазами и никак не мог насмотреться.        - Ну. Он начал работу сразу, как я приехал и сделал ему заказ. Срок, конечно, все равно меньше чем тот, который обычно отводится на такое изделие, но я щедро ему заплатил, так что он не остался на меня в обиде.        Пальцы, сжимавшие камею, замерли, когда до омеги дошел смысл слов – Юнги сразу попросил мастера изготовить подарок, он планировал это с самого начала, а письмо Чимина просто пришлось под руку. И этот профиль… хорош в словесных описаниях, значит? Либо Юнги лукавит, либо он в них великолепен, потому что это самый изящный и лестный портрет, который Чимин видел в своей жизни.       Его портрет.        Он сжал камею в кулачок, повернулся к Юнги и подался всем корпусом вперед с широко раскинутыми руками, крепко обнимая альфу. Уткнулся носом тому в воротник, шмыгая и кряхтя, и с ощущением широких ладоней на своей пояснице прошептал:       - Спасибо. 

***

      Чимин дописывал письмо Сокджину, то самое, в которое он старательно фиксировал все новости последнего месяца, сообщая, что обязательно приедет на его свадьбу, когда в комнату постучали, и за приоткрытой дверью показалось круглое лицо Юнги.        - Могу войти?       - Конечно, - Чимин отложил перо, промокнул чернила и принялся складывать бумагу. Юнги, наблюдая за его действиями, уселся на стул рядом, подпер подбородок одной рукой, закинул ногу одну на другую и принялся покачивать верхней. Взгляд у него был такой, что становилось ясно – он пришел не просто так. – Всё в порядке?              Чимин аккуратно вывел адрес на письме и потянулся с сургучом и свечой.       - Мажордом Ким сказал мне, что в мое отсутствие приходил капитан Ён.        - Да, один раз, через день или два после твоего отъезда, - не услышав в спокойном тоне мужа никакой угрозы или обвинения, Чимин не нашел причин защищаться и просто ответил как есть. – Но я с ним не виделся. Мы с Тэхёном поздно вернулись из города, он сразу ушел к себе, а я попросил передать капитану, что слишком устал и прошу прощения, но увидеться с ним не смогу.        - Ты мне не рассказал.        - Не посчитал это важным, - Чимин пожал плечами и, отложив запечатанное письмо в сторону, развернулся к мужу. – С его визита прошел месяц, и больше он не появлялся.        - Знаешь, капитан Ён, он… не слишком хороший человек, - Юнги говорил медленно и явно тщательно подбирал слова.        - Знаю, Тэхён мне всё рассказал.        - Тэхён тебе рассказал? – переспросил Юнги, и Чимин не понял, зачем это уточнение.       - Ну да. Рассказал, как недостойно повел себя капитан, и я с ним согласен, такой поступок взрослого альфу, да еще и военного, совершенно не красит. Тэхён не хотел его обсуждать, и я в этом смысла не вижу.        - Согласен с тобой, - Юнги улыбнулся и накрыл сложенные на столе ладошки Чимина одной своей. Ладонь альфы была широкая, теплая и чуть шершавая. – Просто старайся держаться от него подальше, он не самый лучший человек.        - Предлагаешь мне переходить на другую сторону улицы, если я его замечу? – Чимин фыркнул и усмехнулся. – Я буду подчеркнуто вежлив с ним и не более. Что может случиться? Вряд ли он поступит со мной как с Тэхёном, я старше, и я замужем, в конце концов. Так что положись на моё благоразумие и не волнуйся.        Он вытащил руки из-под чужой ладони, не заметив, как Юнги поджал губы в этот момент и чуть насупился, а затем обхватил и перевернул кисть Юнги. Закусив от волнения губу, решительно очертил красивые длинные пальцы с узловатыми фалангами, провел подушечками по линиям на ладони и до удивительно тонкого, даже изящного запястья. Его собственные пальцы дрожали, и дыхание стало шумным и прерывистым, и воздух вокруг показался густым и горячим, когда Чимин решительно вложил свою ладонь в чужую, берясь за руки.       Юнги всё это время и вовсе, кажется, не дышал, смотрел как завороженный своими угольными глазами, где было не различить зрачок и радужку, прищурился лисьим взглядом, голодным и нежным одновременно, и сомкнул пальцы следом, запоминая в деталях эту идеальную картину.        - Ты дописал письмо Сокджину? – гулко сглотнув, спросил он спустя несколько секунд потрескивающей тишины.        - Да, - почти шепотом ответил Чимин. – Написал ему, что собираюсь выдать его тайну.        - Ты можешь не торопиться с этим, время еще есть.        - Но я хочу это сделать, - возразил Чимин, поймав чужой открытый взгляд и отведя собственный. – Я только боюсь.        - И чего же?        - Честно? Твоей реакции. Не хочу, чтобы ты сердился. Мне слишком нравится, когда ты такой как сейчас.        - Чимина, ты сейчас меня пугаешь больше. Я начинаю надумывать себе самое страшное, потому что в твоем присутствии вся моя рациональность капитулирует.        - Ну…, - Чимин замялся, втянул шумно воздух, ища в себе решимость, хотел было отнять руку и спрятать ладони между коленей, но Юнги не дал, крепче сжав чужие пальцы и поглаживая выпирающую косточку в основании большого. – Просто его жених… Сокджини его очень любит! И он хороший, он старается, правда, но он…       - Свежинка моя, решайся.       - Он рыбак. Обычный рыбак, живет в лачуге, утром ловит рыбу, а днем продает на рынке, - почти страдальчески выдал Чимин. Его брови заломились у переносицы, губы сомкнулись в тонкую линию, и он тихо добавил, - у Джини теперь не будет титула, и этот мезальянс станет пятном на репутации семьи. И я пойму, если ты сейчас пожалеешь, что вообще связался с семьей Пак, связался со мной.       Последние слова уже чередовались с бульканьями и ойканиями, которые Чимин едва сдерживал, видя, как глаза Юнги становятся все больше и больше. Готовый встретить любой ответ, он все предпочел спрятаться в домике, сунуть лицо в сгиб локтя и уткнуться им в стол.