влюбиться в тебя

Эндрю действительно не помнит, как оказалась в этой ситуации, хотя, оглядываясь назад, она полагает, что всё вполне логично. Нил въехала сюда всего несколько месяцев назад. Она откликнулась на объявление, размещённое арендодателем Эндрю в какой-то группе в Фейсбуке, и Эндрю отказывалась верить (а потом всё-таки поверила) в то, что оно было переслано ей Кевином, — хотя что Кевин, живущий в центре в роскошной квартире, которая ему практически принадлежит, делал в фейсбуковских группах по продаже жилья, Эндрю понятия не имела. Эта квартира хороша, расположена всего в нескольких кварталах от работы и близка к центру, так что до всех нужных мест можно добраться за несколько минут. Эндрю некоторое время подумывала о том, чтобы съехать, как только съехала Аарон, но тогда ей некуда было податься. Едва ли хотелось переезжать к своей сестре и её девушке, и в конечном счёте победил более ленивый вариант — остаться там, где она жила, и положиться на то, что арендодатель сам найдёт ей новую соседку по квартире. То, что упомянутой соседкой оказалась Нил Джостен, было просто ещё одним способом дать Эндрю знать, что Вселенная её ненавидит. Конечно, в этой ситуации её невинной не назовёшь. Во время их первой встречи волосы Нил были собраны в хвостик на затылке, большие голубые глаза глядели Эндрю прямо в душу, а сама Эндрю испытала такое сильное возбуждение, что вообще не нашла слов, чтобы сказать арендодателю найти кого-то другого. Так что две недели спустя Нил въехала в эту квартиру. Она появилась на пороге со своим собственным блестящим серебряным ключом и перекинутой через плечо спортивной сумкой, в которой была одежда и туалетные принадлежности, — будто приехала, блять, просто переночевать. Потом она целых десять минут разглядывала ключи от машины Эндрю, прежде чем подняла глаза и спросила, может ли Эндрю отвезти её в ближайшую Икею, поскольку у неё даже кровати нет. Аарон забрала свою в их с Кейтлин новую квартиру, как и большую часть остальной мебели. По итогу Эндрю пришлось провести почти весь день в Икее вместо того, чтобы отсиживаться дома, как она планировала, пока Нил пыталась воссоздать что-то, отдалённо похожее на быт. Она не спрашивала, где Нил жила раньше, раз у неё было так мало вещей, потому что, честно, она не хотела знать. Дыры на швах большинства её футболок и так оставили больше подсказок, чем хотелось. (Позже она, разумеется, узнает, что Нил на самом деле не была бездомной, а жила с дядей, с тех пор как умерла её мать. Вопрос с её одеждой был из совершенно другой оперы.) Но всё стало только хуже, когда Нил полностью расположилась в квартире. На первый взгляд, она была не такой уж плохой соседкой. Аккуратная и явно осознающая, что в квартире она не одна. Нил никогда не прикасалась к той стороне холодильника, которую оккупировала Эндрю, не бросала свои потрёпанные кроссовки посреди коридора, не слушала громко музыку (или в принципе какую-либо музыку, насколько Эндрю знала) и не приглашала к себе толпы людей, если не считать случайные визиты её лучшего друга Мэтта или Кевина. Она даже оставляла Эндрю в покое на большую часть времени. Дело было в том, что она была такой невыносимо сексуальной, — это медленно сводило Эндрю с ума. Нил могла просто проводить время, удобненько устроившись на диване за просмотром спортивного канала по телевизору и с прижатой к груди подушкой, а Эндрю была не в силах оторвать от неё взгляд. Тонкие черты её лица, переливающиеся в золотистом свете солнца рыжие локоны, россыпь веснушек на щеках. А когда к ним заглянул Кевин и повёл себя как настоящая заноза в заднице, Нил ответила ему с такой ловкой остротой, что Эндрю на мгновение задумалась о том, чтобы купить ей кольцо и сделать предложение прямо там. Загвоздка была в том, что Нил не искала отношений. Что было нормально, потому что Эндрю тоже не искала. Более весомая загвоздка была в том, что, если Нил не веселила её, то тогда пиздецки раздражала. Несмотря на то, что с ней всё ещё можно было нормально делить квартиру, она в большинстве случаев доводила Эндрю до белого каления. Без Кевина её острый язык был направлен в адрес Эндрю, а взгляд оставался не менее пристальным, чем при их первой встрече. Эндрю отвечала ей с тем же жаром, но Нил была такой невыносимой, что она слишком часто терялась. Она выскользнула на балкон, пока Эндрю курила, — всегда такая бесшумная, будто привыкла сливаться с фоном, что было ещё одной чертой, впечатавшейся в память Эндрю, — и оказалась позади, когда Эндрю обернулась. Она не вздрогнула, потому что никогда не вздрагивала, но пришлось несколько раз моргнуть, чтобы убедиться, что это была не галлюцинация. Близилась середина ночи, и стоял пиздецкий холод, но, кроме старой безразмерной футболки и пижамных шорт, на Нил не было ничего. Даже носков. — Привет, — она скрестила руки на груди. Эндрю заметила мурашки, бегающие по её коже, и вставшие дыбом волоски. — Курение вредит здоровью, — сказала она, хотя много раз видела, как Эндрю курит, а затем спросила: — Можно мне одну? Эндрю закатила глаза, но дала сигарету. Ей почти до боли хотелось протянуть Нил ту, что изначально курила она сама, чтобы их губы касались одного и того же места, но она вовремя отбросила эту мысль. Нил взяла зажигалку Эндрю со стоявшего между ними столика и подпалила свою сигарету дрожащими руками. — Может, стоит что-нибудь надеть, — сказала Эндрю, делясь очевидным советом. Нил бросила недовольный взгляд и выпустила дым ей прямо в лицо. — Кто бы говорил, — она неопределённым жестом указала на майку Эндрю, обнажающую плечи ночному воздуху. — Ты всегда ходишь полуголая. Очевидная ложь, но Эндрю спускает это на тормозах. — Это не я дрожу от холода. — Но это ты встаёшь в четыре утра уже третью ночь подряд, так что... В чём проблема? Эндрю вскинула бровь. Она не думала, что Нил обращала внимание на такое. — Значит, и ты тоже, — парировала она, отворачиваясь и выпуская дым в сторону. Нил хмыкнула. — Только потому, что просыпаюсь из-за тебя. Так в чём дело? Эндрю не стала оглядываться, хотя прекрасно чувствовала, как та пялится на неё. — Это тебя никак не касается. — Верно, — последующие слова Нил всегда вертятся на кончике её языка, она словно неконтролируемый огонь. Это сексуально, когда не направлено на Эндрю, хотя она может представить, где бы этот язык пригодился ещё. — Но раз ты не даёшь мне уснуть, я хочу хотя бы знать, почему ты заставляешь меня страдать. Эндрю закатила глаза. — Заткнись. — Не заткнусь, — Нил склонилась вперёд, чтобы опереться на перила. Балкон был очень маленький, и Эндрю без каких-то проблем увидела, что под футболкой Нил не было лифчика. Она заставила себя переключить внимание на её лицо, что само по себе стало ошибкой. Выдерживать этот пристальный взгляд никогда не было легко, а в особенности такой, устремлённый прямо на неё. — Так что? Эндрю, доведённая до ручки, бросила сигарету за перила и прошла мимо Нил обратно в квартиру, в свою спальню. Она слышала, как Нил пошла следом, но даже в такой ситуации она не стала бы вторгаться в личное пространство Эндрю, не стала бы следовать за ней в её комнату, поэтому шаги прекратились на полпути. Эндрю закрыла дверь. По крайней мере, Нил вымотала её настолько, что она заснула, как только закрыла глаза. Так что, на самом деле, не стоило удивляться тому, во что всё вылилось, даже если Эндрю до сих пор не может назвать точный момент, когда всё к этому пришло. Для человека с памятью как у неё это настолько поразительно, что становится ясно, что такого могла добиться лишь Нил Джостен. Всё, что Эндрю знает, это то, что через четыре месяца после того, как Нил въехала в её квартиру, вот они, вместе вваливаются через дверь. Их губы соприкасаются в беспорядочном ритме. Очевидно, у Нил не так много опыта в поцелуях, и это нормально, ведь Эндрю может с лёгкостью это компенсировать. Она прижимает её спиной к двери, когда они едва переступают порог, и Нил цепляется за её плечи в порыве чего-то, что Эндрю вольно интерпретирует как одновременно энтузиазм и ярость. Нил немного выше, и Эндрю извлекает из этого самую настоящую выгоду, когда обхватывает губами нижнюю часть её подбородка и целует в шею. Нил, наконец лишённая дара речи, выдаёт в ответ лишь тихие вздохи. Это уже не первый раз, когда такое происходит, но, безусловно, сейчас всё более серьёзно, чем на прошлой неделе, когда она схватила Нил за воротник во время перепалки и втянула в поцелуй. Эндрю отталкивает её так, что та прижимается обратно к стене, и снимает с себя джинсовку. Возникает неловкая пауза, пока они избавляются от обуви, но затем талия Нил снова оказывается между ладоней Эндрю, и она подталкивает её в свою спальню. Нил падает на кровать, слегка подпрыгивая, крошечный хвостик на её затылке с лёгкостью распускается, локоны вьются вокруг лица. Это так несправедливо, честно, потому что Эндрю видела, что Нил делает со своими волосами, а именно — промокает их полотенцем после душа и даёт высохнуть естественным образом. Кажется, что Нил никогда не прикасалась к средствам по уходу за кудрявыми волосами, а они всё равно вот так сияют. Теперь Эндрю зарывается в них пальцами, убирает пряди назад, к затылку, и сжимает их, чтобы затем снова прижаться губами к её губам. Она перекидывает ногу через Нил, устраивается на её бёдрах и опускает взгляд. Сегодняшний наряд Нил хорош, а мягкий материал струящейся блузки, которую, как полагает Эндрю, выбирала не она, приятно ощущается на коже. Эндрю весь вечер не сводила с неё глаз, пока Нил склонялась над барной стойкой рядом с Элисон, смеялась в слабом освещении, а её глаза светились радостью. Нил заметила это. Разумеется. Вот так они и оказались здесь. Краем глаза она замечает руку Нил, та пытается найти безопасное место, которого можно коснуться. Эндрю выпутывает руку из чудо-волос только для того, чтобы обхватить её запястье и положить на своё плечо. — Вот здесь, — говорит она таким хриплым голосом, что приходится несколько раз сглотнуть. — И выше. По ответному блеску глаз Нил она понимает, что та уже знакома с этой игрой и прекрасно знает правила. Убедившись в этом, Эндрю снова тянется к её губам, и руки Нил скользят вверх, чтобы обхватить заднюю сторону её шеи. Губы Нил раскрываются, мягкие, тёплые, такие целовательные. Ей бы не помешала гигиеническая помада — Эндрю делает мысленную заметку о том, чтобы разложить их по квартире, и пытается убедить себя, что дело совсем не в том, что она собирается повторить их близость. Она запускает ладони под блузку Нил, проходясь по тёплой коже и шрамам, покрывающим живот. Она видела их раньше: примерно через два месяца соседства у Нил появилась крайне неприятная привычка после тренировки разгуливать по квартире в спортивном топе, сводя Эндрю с ума, но в то же время позволяя ей легко увидеть то, что, она была уверена, никому другому не позволялось. Она не спросила о них ни тогда, ни сейчас, но они служат чем-то вроде тактильного напоминания о том, кто именно лежит перед ней. Это вызывает жар в теле Эндрю, и ей приходится впиться в губы Нил чуть сильнее, чтобы попытаться приглушить ощущения. — Эндрю, — выдыхает та между их губами, её рука исчезает с плеча Эндрю, чтобы потянуть за собственную блузку. Эндрю сразу помогает, расстёгивая только самые необходимые пуговицы, прежде чем стягивает её через голову Нил. Она слишком красивая и слишком подходит Нил, чтобы быть так грубо снятой, но у Эндрю нет никакой выдержки, чтобы ещё и аккуратно её складывать. Да и одежда всё равно окажется на полу рядом с кроватью. Ладони скользят по спине Нил, чтобы расстегнуть лифчик, и вида её обнажённой груди почти достаточно, чтобы Эндрю заработала косоглазие. Несмотря на то, что Нил ходит, видимо, совсем её не стесняясь, Эндрю никогда не видела её грудь. Теперь она видит, прекрасно видит, тратит время на то, чтобы взглянуть на Нил, ища одобрения, но находит лишь искорку возбуждения в голубых глазах, после чего утыкается в её грудь носом. Из горла Нил вырывается звук, похожий на стон, когда Эндрю втягивает в рот один из её сосков. Она обеими руками обхватывает её груди, впиваясь пальцами в мягкую плоть. Они идеальны — как раз подходящего под ладони Эндрю размера, круглые и упругие, как ничьи другие, и, по-видимому, достаточно чувствительные, раз Нил вот так извивается от того, как Эндрю обводит языком её сосок. — Блять, Эндрю, — выдыхает Нил. Её пальцы касаются волос Эндрю, ни для того, чтобы потянуть, а для того, чтобы достаточно крепко ухватиться в некий знак одобрения происходящего. Эндрю отрывается от её грудей ради глубокого вдоха и проводит дорожку из поцелуев по всей боковой стороне левой груди. Она нежно покусывает кожу, даже не касаясь соска, но это всё равно заставляет Нил ахнуть, а её бёдра — задрожать. Эндрю думает, что, похоже, теряет контроль. Это ведь всё ещё Нил, которая является самым большим раздражением её жизни, и с которой ей действительно не следует спать. Главным образом потому, что она всегда знала: стоит только ощутить вкус всего этого, и она уже никогда не сможет оторваться. Теперь уже поздно. Между её ног разливается жар, и бёдра Нил дёргаются под ней, отзываясь на каждое касание языка Эндрю к её соскам. Эндрю жизненно необходимо узнать, какова на вкус остальная часть её кожи. Она выпрямляется и достаточно отстраняется, чтобы увидеть раскрасневшееся лицо Нил. Её блестящие, широко раскрытые глаза смотрят в ответ. Эндрю требуется мгновение, чтобы перевести дух, она недовольна тем, как легко сбилось её дыхание. Она откидывается немного назад и стягивает свою рубашку через голову, бросая её поверх блузки Нил, лежащей на полу, но оставляет лифчик. Это небольшое утешение, хотя она всё равно позволяет Нил вдоволь насмотреться на себя. Именно это та и делает. Взгляд освещённых лампой глаз, кажется, приклеивается к телу Эндрю, блуждает по каждому дюйму обнажённой кожи так, будто она изголодавшаяся женщина, а полуголая Эндрю — поданное ей блюдо. Она щёлкает языком, но с лёгкостью приподнимает свои бёдра достаточно высоко, чтобы просунуть пальцы за пояс джинс Нил, и глядит на неё. Та с энтузиазмом кивает и даже произносит: — Да, да, снимай, — так что она быстро справляется с молнией и с кое-как стягивает джинсы с этих невыносимых ног. К остальной их одежде на полу присоединяются и её джинсы, а Эндрю приподнимается на коленях, чтобы также избавиться от её трусиков. Полностью обнажённая Нил — просто загляденье, хотя Эндрю старается не зацикливаться только на этом. Кажется, её мозг всё ещё предпринимает попытки поверить в происходящее, а, возможно, он заглох на полпути из бара, когда Нил ёрзала на пассажирском сиденье, испытывая что-то вроде дискомфорта из-за молчания Эндрю. Теперь она ёрзает по совершенно другим причинам, но Эндрю не уверена, что эмоционально готова это признавать. Она решает полностью сосредоточиться на настоящем и на своих желаниях. На том, чего она желает уже несколько месяцев, вероятно, с тех пор, как Нил впервые переступила порог квартиры. Требуется лишь пара приглушённых слов согласия, прежде чем её пальцы скользят по влагалищу Нил, такому горячему, что есть угроза ожогов, и по уже влажному входу. Бёдра Нил неконтролируемо дёргаются, и Эндрю приходится прижать их к матрасу свободной рукой. Она наклоняется, чтобы запечатлеть поцелуй на её груди, в то время как большой палец обводит клитор, заставляя Нил прижаться к ней в ответ. Её губы возвращаются к груди, она втягивает в рот сосок, продолжая движения большим пальцем, по мере того как Нил становится всё более влажной под её ладонью. Она позволяет костяшке указательного пальца скользнуть вдоль входа, слегка касаясь всего собравшегося жара, и Нил стонет так громко, что, будь Эндрю повежливее, побеспокоилась бы о соседях. — Эндрю, — выдыхает Нил, её голос звучит слишком сокрушённо, хотя они только начали. Щёки ярко-красные, и румянец распространяется дальше, до ключиц. Её голова откинута на простыни Эндрю, шея изящно изогнута, и Эндрю страстно хочется прикусить её кожу. Нил снова стонет, когда она обводит кончиками пальцев её вход. — О, Господи, Эндрю... Эндрю хмыкает, чувствуя пульсацию её клитора под своим большим пальцем, снова оставляет укусы на её груди и обдумывает варианты. Она немного приподнимается, неохотно отрываясь от груди Нил, хотя и оставляет свою руку на том же месте. Ладонь прижимается к промежности, почти в какой-то извращённой манере впитывая её влагу, но она держит её неподвижно, пока Нил не начинает извиваться, а с её губ не срывается звук, который можно принять за хныканье. — Нил, — зовёт Эндрю так спокойно, как только может, и взгляд Нил тут же концентрируется на её лице. Всегда настороже, даже в такой ситуации. — Нил, хочешь... — она моргает, на мгновение задумывается, а затем просто спрашивает: — Хочешь, чтобы я тебя трахнула? Нил моргает, щёки краснеют до невозможности. Эндрю считает, что она, скорее всего, не осознавала, как именно реагировала на прикосновения, поэтому касается вновь. Проводит пальцем по складкам, медленно, вероятно, специально, собирает влагу Нил на подушечке своего пальца. Та незамедлительно стонет, прикрывая глаза. Эндрю, не находясь под её взглядом, отстраняется ровно настолько, чтобы дотянутся до тумбочки рядом с кроватью и достать страпон, который там хранится. Нил, чьи глаза распахнулись из-за отстранившейся Эндрю, краснеет ещё сильнее. — Ох. С тех пор как Эндрю купила этот страпон, он не особо использовался, поскольку это случилось всего за несколько недель до того, как Аарон объявила, что переезжает. У Эндрю действительно не было возможности провести время с кем-нибудь с тех пор, как к ней переехала Нил. В том числе потому, что у неё не было никакого желания приводить сюда девушку только для того, чтобы без конца отвлекаться на Нил, скачущую туда-сюда по гостиной в этих грёбаных спортивных шортиках, которые та любит надевать без предупреждения. Теперь Нил смотрит на страпон, и её первоначальное удивление быстро перерастает в нечто, больше походящее на нетерпение. Она с широко раскрытыми глазами кивает Эндрю. — Да. Хорошо. Да, — последнее слово она сопровождает таким восторженным кивком, что её кудряшки невольно подпрыгивают. Затем она извивается, пытаясь принять нужную позу. Эндрю прищёлкивает языком и возвращается на прежнее место, хватая её под колени и притягивая туда, куда хочет. Как итог, Эндрю упирается коленями в матрас, ноги Нил по обе стороны от неё. Она остаётся лежать на спине, глядя такими круглыми, такими голубыми, прекрасными глазами, что сердце Эндрю на мгновение замирает в груди, когда она приподнимается, чтобы снять свои штаны вместе с трусиками. Её собственная промежность пульсирует от желания, почти болезненно, и она даёт себе лишь мгновение. Нил издаёт прекрасный звук, сладострастный стон, когда Эндрю скользит ладонью между своих ног, погружая пальцы в скопившийся жар, чтобы увлажнить пальцы и затем обвести ими свой клитор, один, два, три раза. От этого вдоль спины пробегают искры, особенно когда в ушах эхом звучит голос Нил, бормочущий слова, которые Эндрю едва разбирает, и она возвращается в реальность. Затем следует глубокий вдох, Эндрю тянется, чтобы взяться за ремень страпона и закрепить его на бёдрах. Когда она возвращает внимание к Нил, та смотрит на неё из-под ресниц и с приоткрытыми губами. Она выглядит возбуждённой, кажется, вот-вот начнёт пускать слюни, её грудь — отдельный вид искусства. Эндрю устраивается между её ног, притягивая её немного ближе за икры. У неё также есть лубрикант, который она покупала отдельно от страпона. Аромат клубники — выбор, который никоим образом не был продиктован клубничным шампунем Нил. Чуть раньше эта бутылочка оказалась брошена куда-то на простыни, но пока что Эндрю снова ведёт влажной от собственного возбуждения рукой по промежности Нил. Та настолько мокрая, что этого почти может хватить, чтобы увлажнить страпон. Эндрю проводит большим пальцем по её клитору, чтобы снова возбудить, пока мышцы живота Нил не начинают подёргиваться. Манипуляции прекращаются, и она прижимает конец страпона к её входу. Затем поднимает взгляд. — Порядок? Нил кивает, быстро и решительно. — Да. Да, всё в порядке, — она почти путается в словах, а дыхание сбивается, когда Эндрю ведёт игрушкой вдоль складок, едва ощутимо касаясь. — Да, да, Эндрю, давай же... Эндрю решает проявить милосердие и наклоняется вперёд, чтобы запечатлеть короткий поцелуй на лбу Нил, прежде чем двигает бёдрами, сжимая рукой основание страпона, чтобы задать ему правильное направление. Он легко проскальзывает внутрь, чему способствует то, насколько мокрая Нил, и вырывавшегося у Нил стона почти достаточно, чтобы Эндрю кончила в эту же секунду. Она даёт ей время привыкнуть, наблюдая за тем, как выгибается её спина, как голова снова запрокидывается, а глаза закрываются. Проходит несколько секунд, прежде чем Нил делает глубокий вдох и открывает глаза, чтобы улыбнуться Эндрю. Полностью склоняясь над ней, Эндрю опирается на руки по обе стороны от её головы так, что их груди соприкасаются, и она опять имеет возможность прижаться к этим губам — наконец-то поцелуй, которого она так жаждала, осознаёт она, — и начинает движения бёдрами. Она вжимается в Нил, ощущая, как та дрожит, обеими руками обвивая шею Эндрю, и этого достаточно, чтобы вызвать тягучее чувство внизу её собственного живота. Она не так часто трахала кого-то, но с Нил движения выходят почти естественно. Та закидывает ноги на бёдра Эндрю и трётся о неё так яростно, что Эндрю на мгновение задумывается о том, чтобы прижать её к кровати, но потом решает, что ей это слишком нравится. Нил, кажется, одолевает отчаянное желание, она выгибается при каждом толчке, стоны утопают в соприкосновении их губ, а её ноги дрожат и сжимаются вокруг бёдер Эндрю. Эндрю удерживается на одной руке, как никогда чувствуя благодарность за все визиты в спортзал, и теперь может снова положить свободную руку на грудь Нил, обхватив ладонью её идеальную округлость, и сжать её. С губ той срывается восхитительный стон, когда Эндрю сжимает её сосок. Она убирает одну руку с тела Эндрю, чтобы коснуться самой себя, пока Эндрю продолжает входить в неё, и стоны лишь набирают громкость. В промежутках она бормочет какую-то бессмыслицу, которая тонет в их поцелуях, — Эндрю кажется, что она никогда не сможет остановить её. «Возможно, это мне и нужно», — в отчаянии думает она, проводя большим пальцем по скуле Нил и убирая волосы с её лица так нежно, что это кажется болезненным по сравнению с отчаянными столкновениями их бёдер. Нил так и кончает, касаясь своего клитора, пока Эндрю трахает её, а их языки сплетаются вместе. Всё её тело выгибается, напряжённое, как тетива лука, прежде чем её пробивает дрожь, мышцы сокращаются из-за нахлынувшего оргазма. Это прекрасное зрелище, которое Эндрю сохраняет в памяти. Она не отпускает её всё это время, нежно прижимаясь, пока ощущения не утихают. Эндрю выпрямляется и смотрит на Нил, распростёртую под ней, запыхавшуюся и раскрасневшуюся. Она проводит рукой по её телу, по упругому изгибу груди и вниз по шрамам на животе, к медным волосам под пупком. Нил хнычет и дёргается, когда большой палец снова задевает сверхчувствительный клитор, но на её губах появляется улыбка. Эндрю вытаскивает страпон так осторожно, как только может, и расстёгивает ремешок. Она откладывает его в сторону, чтобы разобраться с ним позже, и у неё есть всего мгновение, прежде чем Нил, до этого такая бескостная, врывается в её пространство. Руки обвиваются вокруг шеи, и Эндрю кивает в ответ на пытливый взгляд. Они снова целуются, почти целомудренно. Нил оставляет дорожку поцелуев от её губ к подбородку, вниз по шее, прежде чем вернуться и обхватить лицо Эндрю обеими ладонями. Она похожа на влюблённого щеночка, но Эндрю всё ещё слишком возбуждена, чтобы беситься из-за этого. — А ты? — спрашивает Нил, инстинктивно зная, что и как нужно спрашивать. Это тоже взбесило бы Эндрю, если бы пульсация в её собственной промежности не была такой настойчивой. Эндрю оценивает ситуацию. Она в хорошем настроении, и секс с Нил явно удался. Тем не менее, никакое настроение не может быть достаточно хорошим, чтобы ей захотелось почувствовать чьи-то прикосновения там. Неважно, насколько эта личность симпатичная или рыжеволосая, или насколько красивая у неё грудь. Она хмыкает, снова целуя Нил. Прижимается к ней, пока та не оказывается обратно лежащей на спине, руки Эндрю скользят по её бокам, находя прежнюю дорогу к груди. Затем она отстраняется, оглядывает девушку. Глаза Нил вновь слегка блестят, губы приоткрыты, и лёгкая ухмылка изгибает уголок губ Эндрю. Она говорит: — Может, я как-нибудь дам тебе посмотреть, — и поднимается с кровати. К тому времени, как мозг Нил начинает работать достаточно, чтобы она могла сказать что-то против, Эндрю уже на полпути в ванную.