Самый лучший друг

Дружбу порой ничем невозможно разрушить, пошатнуть доверие не удаётся, от чего людей, обладающих именно такой дружбой, называют "не разлей вода". Пожалуй, это очень подходит Коле и Евгению. Они общались с раннего детства, в садике также были вдвоём, после переступая порог школы в компании друг друга. Не редко у них были ссоры, разного рода конфликты, но в конце концов это сходило на нет, стоило им пересекнуться лишний раз взглядами. Ёжик - эту забавную кличку дали юноше ещё в начальной школе, примерно, когда заметили, что тот часто может фыркать, а также спокойный и, обычно, уравновешенный, пока не доведешь, естественно. А ещё кареглазый любил грибы и прочие овощи, считая их безумно полезными. Давние коллекции фантиков и кактусов прижились так, что, кажется, Женя и не представляет себя без них. И без Кроша. Николая прозвали так за любовь к моркови и неостановимую и, порой разрушительную, гиперактивность. Довольно часто он загорался новыми идеями, до которых его друг никогда в жизни бы и не додумался, вот только редко когда эти совершенно спонтанные идеи приносили что-то хорошее, ибо чаще всего это выходило из под контроля светловолосого, а потом тот дико расстраивался, хоть и забывал об этом через пару минут. Такие разные, но такие родные и привыкшие друг к другу парни, являлись примером крепкой мужской дружбы. Вот только дружбы ли? Коля не знает, похоже, он запутался и потерялся в себе и этих взаимоотношениях между мальчиками. Безусловно, юноша часто водился с какими-то девками, встречался и даже спал с ними, на что Женя всегда закрывал глаза, но всё же после того, как светловолосый придёт за советом, отчитывал его как ребёнка. Парень безусловно был популярен не только среди девушек, но и среди парней, которые всегда только рады его компании, не желая пересекаться с «диким кроликом». Каждая вторая особь женского пола мечтала хотя бы постоять немного рядом с ним, одноклассницы его вечно лелеяли и жалели, никогда не сдавая учителям за чем-либо замеченным. Как жаль, что светлому не нужны были все эти люди, когда у него есть такой прекрасный друг, как Ежице. Кроша терзают мысли о нём. Его друг такой нелюдимый, кажется, не встречался ни с кем, предпочитая оставаться наедине с собой, учебниками и книгами. Ну и, конечно же, Крошем. Они друг другу всегда доверяли и ничего не скрывали, но у обоих, без знания того, были пару тайн, о которых они не поведают и под дулом пистолета. Всё же, Коля знал о Ежице всё, не желая догадываться о чём-то пугающем. Если так подумать, голубоглазый сам себя пугался, что говорить о друге. Если раньше его тянуло к девочкам, то сейчас он чувствует что-то подобное по отношению к темноволосому, что не может и не хочет объяснять. Если бы его попросили выбрать между Женей и какой-нибудь красивой одноклассницей, он определённо выбрал бы первого, без каких-либо колебаний и мешканий. Может он всегда любил друга не как давнего знакомого, а как парня? Нет. Этого быть не может. Эти варианты исключены. Крош не гей какой и никогда не любил людей своего же пола. Но, вероятнее всего, ему симпатизирует Женька? Нет, в том смысле, что не просто какой-то Женя, а именно он, его самый близкий и горячо любимый друг? О таком и думать противно. Лучше уйти из жизни вообще, либо из жизни очкарика, чтобы не сделать чего лишнего. Лёжа на кровати, свернувшись калачиком, Крош вновь размышлял о себе, друге, их отношениях. Слишком тяжело и грузно осознавать, что ты являешься не тем, кем когда-то себя считал. Кто бы мог подумать, что рано или поздно ему понравится лучший друг в романтическом плане? Хотя, быть может, он любил того всегда, а теми девушками просто игрался, пытаясь отвлечься от объекта своей симпатии. Как же противно, при чём от самого себя. Никогда он не простит себе этого. Хочется вырезать из себя это убожеское чувство. Пусть из него какие-нибудь крепкие парни выбьют всю эту дурь, у него будет сотрясение и он никогда не вспомнит о своём друге, своей любви. Хоть бы его завтра сбила машина. Или он каким-то неизвестным образом отравился, а потом его не довезли до больницы и в итоге Николай скончался бы. Живот безумно крутит-мутит, призывая выблевать остатки пищи, если такие, естественно, имеются в желудке на данный момент. Голова гудит, в виски отдаёт неприятной волной боли. Мысли мешаются, от чего сосредоточиться на чём-то конкретном кажется по истине непосильным делом для парня. Почему нельзя вернуть время, когда он не думал о всём житейском, о уродских чувствах, и в основном о Жене? Тупая и непосильная, для принятия и понимания, боль усиливалась, будто осиным жалом впиваясь в остатки разума светловолосого. Который день Крош не выходил из дома, да даже из комнаты не смел ступить, оставаясь страдать в четырёх стенах. Голод, конечно, брал своё, от чего вокруг кровати были разбросаны бутылки из под воды и энергетиков, фантики от конфет, которые вовсе не веселили и не приносили удовольствие как это было раньше, в детстве. Отёкшие и всё никак не сходящие с глаз, синяки от сбитого режима. Похоже припухшие щёки от обильного, в какой-то определённый момент, вытикания солоноватой жидкости из тех же красных раздражённых глаз. Нос, прямо как при насморке, покраснел, также не редко на верхнюю губу стекали сопли, а из самих губ порой можно заметить тянущуюся - к подушке - нить слюны. Ничего не хотелось. Он уже ничего не ждёт от жизни, если только самой смерти. Но что ему мешает убить себя? Не только ему, но и всем, кто его окружает, в особенности Ёжику, будет гораздо легче без такой обузы в виде него. Юноша не достоин такого убогого и неправильного друга. Коля никогда не был настоящим. Все маски, которые надевал ежедневно, улыбки - это то, что ему хочется забыть. А лучшего друга отпустить. Так надо. Так будет лучше. Так как и в школе парень не появлялся, то существенно, отстал от одноклассников по программе. Возлюбленный в любом случае мог бы помочь ему, но сейчас Крош не может и не особо хочет его видеть, слышать, да и думать о том слишком тяжело, но так приятно где-то в груди всё сжимается, что зареветь хочется от отчаяния и не желания принимать свои чувства. Вдруг в голове что-то щëлкнуло. Им срочно нужно поговорить и Николай в этом более чем уверен, выпрыгивая из объятий тёплой кровати, бегом направляясь в ванную, попутно скидывая с себя - успевшую за несколько дней, а может и недель, загрязниться и пропитаться потом - одежду, кидая где-то на своём пути. Потом он обязательно уберëт этот беспорядок, но это будет потом. Наспех почистив зубы, ополоснув каким-то ополаскивателем для рта, её же полость, дабы освежить хоть как-то, после быстро снимая остатки одежды, заходя в душ и включая воду. Душ - это то, ради чего светловолосый мог жить, ну, кроме друга, конечно. Хотя во время своей, так сказать, депрессии, он не особо горел желанием хотя бы подумать о том, что существует понятие, как гигиена. Тёплые капли стекали по, довольно-таки, атлетическому и привлекательному телу любителя моркови. Голову определённо придётся мыть, чему он даже немного обрадовался, ведь и самому надоело ходить как грязный чёрт. Пена, попавшая в глаза, издевательски их жгла, совершенно не щадя, но, когда её смыли, то и дискомфорт улетучился, оставляя лишь ненужное воспоминание. Выключив воду и выйдя из кабинки, попутно обтираясь ранее взятым полотенцем, Коля ни о чём, кажется, не думал, вот только и мысли о друге его не оставляли, а сам голубоглазый продумывал для себя план своих будущих действий. Всё же, с бухты-барахты признаваться в любви как минимум глупо и неуважительно. Хотя, к лешему эти уважение и глупость. Сейчас ничего не важно, кроме как любимого друга. Покидая ванную комнату, Кроша даже не волновало то, что он был абсолютно нагой, переходя из одного края небольшой квартирки в другой. Вот, что любовь творит с людьми. Приодевшись в более-менее опрятную и чистенькую одежду, спортсмен потратил некоторое время на рассмотрение своего образа, который ему казался совершенно обычным и пригодным и по погоде и по делам. Дымчато-голубое худи, надетое на белую майку, скрывало притягательное, слегка подтянутое в следствии спорта, тело, а вот тёмные, кажется, синие спортивки, были забавно растянуты временами, не виднелись катушки или торчащие нитки, что могло говорить о качестве, когда-то приобретённого, товара. Конечно же, перед тем, как натянуть верхнюю одежду, светловолосый, самым первым делом надел нижнее бельё. Без него пойти было бы странно. И не культурно, всё-таки. Спешно перекусив тем, что нашлось и, благо, не пропало в холодильнике, парнишка поднял ранее разбросанные вещи со всех комнат, закидывая те в корзину, стоящей близ стиральной машины, торопясь заправлять кровать. Проделав эти базовые, но немного тяжкие, обязанности, Крош обдал себя охуенными, по его мнению, духами, которые когда-то подарил ему один знакомый, Боря, убеждающий его в том, что именно этот аромат привлечёт внимание многих. Не ошибся. И Ёжика он привлёк, даже нравился. Выбежав из серой и привычной многоэтажки, светловолосый, спеша, побрëл в сторону знакомой улицы, знакомого здания, знакомой и, ставшей так давно, родной и притягательной, квартиры. Считанные минуты и он уже находился на определённом этаже, у нужного номера квартиры, без опаски или сомнений нажимая на звонок. Шаги. Тишина. Скрежет замочной скважины о ключ и вот перед ним стоял его друг, тот, при виде которого приходилось невольно смущаться и краснеть. Ёжик почти не изменился, если вообще должен был, всё те же очки, тёмные волосы, светлая кожа, которая, кажется, была очень неприступной по отношению к загару. Младший был в футболке и, довольно коротких для парней, шортах, что могло смутить в другом случае его друга, сейчас тот был зациклен лишь на одном. На своей любви и чувствах. Выходит, не на одной, а на двух вещах. Заинтересованный взгляд бродил по прибывшему, но сам хозяин жил площади молчал. — Привет.. не думал, что ты придёшь. Немного неожиданно,—слегка замялся обладатель тёмных, почти чёрных, вместе с тем, немного узких, глаз. Видимо, сама сложившаясь ситуация вводила его в неловкое положение,— Проходи, чего же стоишь?—он освободил проход, пропуская гостя, не переставая оглядывать того, наконец закрывая дверь, в месте с тем - неприятный источник прохлады, которая была крайне неуместна, по крайней мере, так считал Евгений. Он жестом пригласил новоприбывшего друга на кухню. На улице дул прохладный ветер, да и вечерело со временем, в следствии чего, скорее всего, Крош мог замёрзнуть. Это прекрасно было видно по его щекам, вздëрнутому носу и слегка оттопыренным, но не менее милым ушам, которые покраснели. Влюблённый друг даже не подал виду тому, что мог или уже замёрз. Его волновал лишь тот, кто стоит неподалёку и скромно перебирает край футболки. Развернувшись, он поставил чайник нагреваться, неспешно достал из шкафчика коробку печенья и чашку с конфетами, поставив на стол, прямо перед гостем. Сладкое, по правде говоря, Ёжик не особо жаловал, но всё-таки хранил по той причине, что Крош был не против полакомиться чем-то сладким, может и приторным, а также вредным. Здоровый образ жизни, конечно, тот соблюдал, но не всегда же питаться только полезной пищей? Пока вода в чайнике начинала потихоньку закипать, друзья сохраняли тишину, не смея прерывать ни на секунду. Ёжик задавался вопросами о названном госте, а тот о объекте своей симпатии, стоящем прямо перед ним. Если верить плану, который Николай и не думал соблюдать, а придумал лишь для галочки, сейчас они начнут чаëвничать, разговорятся, он направит бездумную болтовню в нужное русло и признается. — А чего тебя в школе не было?—задал вопрос шатен, попутно разливая кипяток по кружкам, кидая в них пакетики чая,— На звонки и сообщения ты не отвечал,—он сел за стол, почти не смотря на собеседника, пытаясь скрыть былое волнение, что присутствовало по шею и с большой горкой, после переводя на него взгляд, — Я волновался. — Плохо себя чувствовал,—нагло соврал Крош, попивая чай, не решаясь взаимно смотреть на возлюбленного. А тот прекрасно знал, что лучший друг говорит неправду, видимо, не желая раскрывать все карты сразу. На это Ежице, естественно, закрыл глаза и не стал обращать должного внимания, хоть и зациклился на нём не так уж плохо. — Что ж, ясно,—вслух смирительно пробормотал он, украдкой поглядывая на друга детства, не зная как продолжить разговор, продолжая спокойно пить горячий напиток, пока Крош, потянувшись за конфетой, быстрыми движениями извлёк её из фантика, закидывая в рот и проглатывая, почти не прожевав. Он всегда так ел и все, в особенности хозяин квартиры, это прекрасно знали. Далее они монотонно болтали лишь о школе, пока курносый не решился на отчаянный шаг. — Знаешь, я чувствую себя неважно в последнее время,—начал издалека юноша повыше, всё так же не глядя на собеседника,— Моё сердце бешено колотится при мыслях об одном человеке, щёки краснеют. Кажется, я влюбился. И, вроде как, безответно,—к концу монолога опечаленно опустил он голову, опираясь в неё вспотевшими ладошками. Даже сейчас пульс участился, а ланиты начинали приобретать соответствующий оттенок, но пока слегка бледный. — Оу, так вот в чём дело. А я то гадал, почему ты такой странный стал,—внимательно наблюдая за другом, Ёжик на стуле придвинулся ближе к нему, Коля убрал руки с лица, складывая их на стол, а очкарик тем временем продолжил речь,— Но в любом случае ты можешь обратиться ко мне. Я выслушаю тебя, помогу, чем смогу, конечно. Если тебе удобнее скрывать свои чувства ото всех, то я пойму тебя и не стану навязываться. Мы же друзья. — В этом-то и дело, что друзья,—тихо буркнул себе под нос атлет, вот только не учёл того, что его давний приятель пристроился поближе к нему, сложив свои, казалось бы, хрупкие ручки на сжатые кулаки Кроша. Часто же он так делал, думая, что это может помочь от тревоги и стресса. Жаль, что все подобные попытки и действия тщетны. В горле застрял огромный ком и парень, кажись, не сможет больше вымолвить и слово. — Что, прости?—младший не мог поверить собственным ушам: неужели он обуза и больше не нужен лучшему другу, а если так и было всегда, то это получается ещё хуже. Голос дрожжал. А вдруг Николай узнал? Узнал самую страшную и большую тайну своего миловидного дружка? Ёжик клянётся, что в таком случае лучше убьёт себя. — В том смысле, что..—любитель моркови замялся, на лбу выступила испарина, щёки и уши приобретали всё более насыщенный розоватый оттенок. Врать сейчас не хотелось от слова совсем. Другу тем более, тот же от него ничего не скрывает. А может и скрывает? Не так важно это, в целом. Нужно признаться в чувствах. Либо сейчас, либо никогда,— Нравишься ты мне. — Коль, ну ты чего, ты мне тоже нравишься. Ты мой самый близкий человек и лучший друг, которого я не мог бы встретить, не будь он тобой,—поглаживая руки блондина нежно и так любяще проговаривал, словно убаюкивал, темноглазый. К сожалению, его прервали, не давая больше что-либо произнести, выпрыгивая из-за стола, всплескивая руками и повышая голос. — Да как ты не понимаешь, Женя? Ты мне нравишься не как друг, а как парень. Я люблю тебя. И люблю очень сильно, давно, но раньше не мог в этом признаться самому себе, как идиот люблю и не по какой-то там дружбе,—отчаянно пытался объяснить спортсмен, не находя себе место, но на этот раз уже глядя в упор в эти чертовски красивые глазки, которые в недоумении выпучились на него, таинственно сверкая. По щеке скотилась одинокая слеза. — Я.. Коль, я,—заикался парнишка, встав со стула и подходя куда ближе к другу. А другу ли? Горючие, обжигающие слёзы стекали по красным щекам, оставляя после себя влажные дорожки, заканчивая свой небольшой путь, падая на пол с подрагивающего подбородка. Он кинулся в крошины объятия, пытаясь сказать хоть что-то ещё, дабы его правильно поняли,— Тоже тебя... Люблю. — Ты что?—теперь очередь Кроша поражаться и не верить своим ушам. Если бы ему кто-нибудь сказал о том, что Ёжик, его Ёжик любит парней, а точнее его, он ни за что не поверил бы, пока сам в этом не убедился. А сейчас он как раз убедился. Их чувства взаимны. До этих простых слов и действий следовало столько боли и разочарований, что можно было и умереть от отчаяния. К их счастью, никто на это не решился, хотя очкастый почти смог. Атлет начал успокаивать любимого человечка, едва слышно шепча на ушко,— Тише, не плачь.. Я с тобой. Так они и стояли довольно-таки продолжительное количество времени в обнимку. Один крепко сжимал другого, почти засыпая на груди парня, что был существенно выше, пока второй поглаживал возлюбленного по голове, забавно ероша непослушные тёмные локоны. Вечерело и солнце потихоньку уходило за горизонт. Птицы прекращали петь, им на замену приходили сверчки в кустах. Сегодня прекрасный и незабываемый день для обоих. Его они точно запомнят как день, когда чувства оказались взаимны и они стали по-настоящему счастливы вместе.