Самый лучший друг

Просыпаться в холодном поту и разгоряченном бреду — такое себе удовольствие и Крош с этим более чем согласен. Который раз он просыпается именно в таком убогом и потрепанном состоянии. Опухшие щёки, раскрасневшиеся глаза жуть как болят, ломит кости во всем теле. И никто его сейчас не пожалеет. Всем плевать. Ему тоже. На себя и на всё, что только существует в этом никчемном и совершенно ненужном, мучительном мире. Об этом задумываться нет и желания и смысла. Гудение в голове не утихает, лишь усиливается, а тот сон повторяется каждую ночь, хотя он прекрасно знает, что так никогда и не за что не будет. Все его сны - это, вероятно, то, чего он бы желал на самом деле, плюсом идёт то, что это, как не печально, всего-лишь часть его воображения. Жене, вроде как нравятся девушки. А может и нет. Ни с одной особой его никто не видел рядом, особенно далеко не в дружеских отношения, потому выводы делать сложно. Но очкарик был не против пообщаться с красивенькими и комфортными девчулями из их класса, постарше или же поменьше, где училась одна из его хороших знакомых, точнее быть, Степанида, которую в основе случаев называли Стеша или Панди, за любовь к соответствующим животным, чёрно-белый окрас волос и, слегка забавным, вечно заплетенным симметричным пучкам. Поднявшись с кровати с мыслями о том, чточто, было бы не плохо, упади он прямо сейчас и не встань, как жаль, что этого не произошло и юноша уставше потягивается, затем начиная делать привычную зарядку, не скатиться же до состояния какого-то хрустящего старика из-за каких-то глупостей? А глупостей ли? Разминая отекшее, за время сна, тело, Крош ни о чём не думал. Его изнурила эта жизнь. Закончив с разминкой, заправил кровать должным образом и поплелся уже уставшими ногами в сторону ванной, прихватив с собой сменное нижнее бельё и футболку. Решив, что принять душ перед тем, как он пойдёт в школу — не самое ужасное решение, светловолосый так и поступил. Капли удрученно стекали по атлетическому телу, безнадёжно падая вниз. Появилось некое чувство дежавю. А, нет, это вспомнился сон. Пока парень старательно натирал голову шампунем, крепко-крепко закрывая глаза, как делал при грозе, он тяжело сопел, начиная смывать средство прохладной водой, принимаясь отмывать всю грязь и плохие мысли с себя намыленной мочалкой, проделывпя почти то же самое со всем телом, в окончании ополоскнув себя всё той прохладной водой, которая уже часом надоедала. Обтираясь мягким полотенцем и натягивая нижнее бельё, спортсмен принялся чистить зубы и - как обычно - до чуждого и мучительного скрипа. Сплёвывая пену, он проверил её на наличие крови, не дай бог дëсна кровоточить начнут, этого только не хватало. И без того проблем выше крыши. Как и предполагалось, крови или хотя бы розоватого оттенка не наблюдалось, а это значит, что зубы в полном и, более чем, порядке. Марков, быть честным, очень тщательно следил за своим телом: часто занимался спортом, принимал душ в каждое свободное время, но иногда не делал это лишь потому, что не хотел платить дохуя деньжат за воду. И, скорее всего, он большее внимание уделял именно ротовой полости, а конкретнее - зубам. Приодевшись в свой самый обычный образ, парень захватил с собой ключи и телефон. В какой-то момент он передумал идти в школу. Голова болит, а учителям можно сказать, мол, болеет дальше, но потихоньку выздоравливает. И плевать на то, что он уже который день обещает явиться. Решение наиболее - по его гениальному мнению - лучшее и более разумное, к тому же полезное — это сходить за советом к Барбаре. Она была одной (если не единственной) из его довольно близких подруг, которой он мог доверить абсолютно всё. Конечно, ей юноша дорожил не так как Ежовым, но что-то близкое и родственное было. Как-то в средней школе он подкатывал к ней, всячески флиртовал и ухаживал, а когда выяснилось, что она по девочкам, то Марков был в таком отчаянии, даже хотел повеситься, благо голубоглазая его успешно отговорила и согласилась на обычную дружбу. Сейчас, скорее всего, она должна быть в школе, но любитель моркови узнал на днях от Бори, что девушка активно готовится к какому-то мероприятию и учителя дали той согласие сделать всё дома, на время отстранив от уроков. Всё равно Барбара отличница. Ей могут простить и прогулы и отсутствие, ибо репутацию она накрутила себе не такую уж и плохую. Не то, что он. Хотя, девушка не раз молвила за него словечко, за что ей отдельное спасибо. Удрученно и «с божьей помощью» добравшись до дома Баженовых, парень подошёл к домофону и, не успев до конца сказать привычное и немного забавное: "— Пряник, это я—", он понял, что дверь моментально открыли. Да уж, блондинку так называл только Коля, что она считала очень умилительным и приятным. Ну, а Баранкой её называли все остальные знакомые, но чаще обращаясь по имени. А ведь корни это прозвище взяло из обычной и глупой истории спортсмена. У него выпал зуб когда он ел баранку, но позже вспомнил, что это был пряник. Поднимаясь на третий этаж, параллельно без интереса осматривая скучный подъезд, который скрашивали не редкие горшки с какими-то, неизвестными парню, светлыми цветами. За ними явно кто-то ухаживал. Это можно увидеть и понять невооружённым глазом. Проходя мимо жителей, не такой уж и старой, многоэтажки, парень не смел одарить взглядом и одного из них - хоть те и миловидно улыбались ему - предпочитая просто побыстрее подняться к подруге. Стоило ему подойти к двери, как её тут же отворила знакомая особа, впуская внутрь даже не здороваясь и захлопнув за Марковым квартиру. Её действия обычно умеренные и спокойные, но порой активные и довольно резкие, какие свойственны, да и больше подходят, пожалуй, Стеше. Пройдя в комнату Барбары, которая была в меру усеяна женскими штучками, учебниками и цветами, ребята расположились именно там и морально готовились к разговорчикам. Светловолосая присела на объемную кровать, пока другой завалился в розовое кресло-подушку . — Зачем же ты пожаловал, мой друг?—заинтересовано обратилась Баженова, миловидно заправляя непослушную прядь кудрявых волос за ухо, разглядывая новоприбывшего одноклассника, что выглядел слегка.. Даже не слегка, а побитым жизнью и суровой реальностью бытия. В таком виде узреть его могли не многие - единицы близких людей - и это казалось чем-то особенным и непривычным. — Да так, поболтать захотелось с тобой,—неспокойно осматривая помещение, параллельно теребя пальцами край, торчащей из-под худи, тёмной футболки. Нужно направить разговор в то русло, ради решения проблемы которого нужен был неплохой и действенный совет. «Кто не рискует - не пьёт шампанского» — подумалось Коле. — А я уж подумала, что с тобой что-то случилось. Ты странный последнее время, ещё и уроки додумываешься прогуливать,—скептически оглядывая парня, Пряник сложила руки на груди, видимо, его новые замашки и глупые нестандартные решения ей не были по душе. К тому же она всегда умела прочитать человека - даже малознакомых - как открытую книгу с простым и банальным сюжетом. Не удивительно, что у неё на полках не редко встречались книги о психологии. — Плохо себя чувствовал,— скучающе откидываясь на кресле, пробормотал Крош, пытаясь настроить себя на более интересующий, главный и убогий вопрос. Всё тело, ещё на пути к подруге, охватывало липкое и дремучее чувство волнения. Не каждый же день ты идёшь с просьбой о совете в любовных делах, к слову, в которых ты обычно мастер. — Да ладно,—на светлом, даже бледном, лице, появилась милая и, явно о чём-то догадывающаяся, ухмылочка,— А мне кажется, что дело не в твоём самочувствии,—вальяжно потирая голубой плед, постеленный некогда на кровать, девушка, хитро и неузнаваемо, стрельнула по нему глазами: снизу вверх, а сверху вниз,— Рассказывай давай, мне уже интересно,—упрашивала она, сгорая от любопытства. — Ну, дело в том, что, —замялся юноша, неловко отводя взгляд голубых глаз от, точно таких же, чужих. Точно, чужих. Они хоть и родные, близкие и любимые, но никогда не сравняться с его.. тëмно-карими, словно застывшие излишки смолы, глазами, в которых можно увидеть себя и весь мир, в общей сложности,— Мне понравился один человек. И я срочно должен ему в этом признаться. Но когда понимаю, что это странно и неправильно, то на сердце словно кошки скребут. К тому же мы друзья. Будет неловко. — О-о, вот как..—только и протянула кудрявая, задумываясь над сказанными ранее словами. Это "неправильно" её более чем смутило и поставило в небольшой тупик, но ломать голову она не собиралась, потому решила спросить напрямую,— А в каком это смысле: "странно и неправильно"?—на её вопрос парень и сам задумался. Отвечать или нет? Предположим, что первый вариант лучше, ибо второй выбирать ему категорически запрещено самим собой. — Всё не расскажешь, знаешь же. Ты мне на вопрос ответь: стоит ли говорить о чувствах? Или стоит молчать? У меня такое ощущение, будто это не взаимно,—безнадёжно опуская голову и опираясь ей прямо в ладони, Марков всем своим видом давал понять то, в каком он сейчас отчаянии и пойдёт на любое предложение Барбары. Та же, вновь задумываясь, поправила выбившуюся светлую кудрявую прядь, рассчитывая все возможные варианты и прикидывая концовку к каждому из них. — Ну, ты только не раскисай. Я думаю, что лучше будет, если ты сначала намекнëшь этой своей любви, в случае чего - ты либо течëшь по течению, либо сдаёшь назад. Поухаживай, главное времени больше уделяй, может сблизитесь таким образом,—объяснила-пояснила девушка, поворачивая голову в сторону окна и переводя взгляд на жизнь за пределами серых многоэтажек. Там всё ничем почти и не отличалось. И, как печально, что это было дано понять, скорее всего, лишь Баженовым. — Это серьёзно сработает?—получив в ответ лёгкий кивок, атлет задумался. Нужно начать ухаживать за Ежовым. Делать комплименты, дарить..конечно, не цветы, но хотя бы небольшие и скромные подарки, провожать до дома и школы. Проводить больше времени. Гораздо больше. Тогда, возможно, вечное чувство ревности и непостоянства исчезнут, но это не факт. Вскочив с места, парень мигом направился к выходу, кинув на последок, полное благодарности и признательности: "— Спасибо, Пряник—". Её помощь действительно помогла. И он теперь точно знает, что делать, а что нет. Выбежав из подъезда, направляясь в сторону своей привычной многоэтажки. Отросшие волосы приятно щекотали лицо, пока в него дул лёгкий прохладный ветерок, от чего щёки и нос едва заметно покраснели. Наспех взяв рюкзак и закинув пару нужных учебников, Крош для себя отметил, что ещё может успеть к третьему уроку. Если он придёт в школу - значит встретится с Женей, следственно и естественно сможет поговорить с ним, неплохо провести время вместе и они станут ещё ближе. По крайней мере так считал светловолосый юноша, что впопыхах искал нужный кабинет, в котором сейчас, насколько помнится, физика. И это огромный плюс. Её вёл довольно молодой учитель Пауль. Минус — Ежице обожал этот предмет. Расталкивая толпу и понимая, что сейчас, явно, перемена и он успевает не опоздать на физику, сам себе улыбается, примечая знакомую и родную, до скрепучей боли в голове и теле, фигуру. Женя был прекрасен. Его, обычно непослушные и взлохмоченые, волосы были зачесаны и уложены по бокам и назад, вот только пару пряде всё же спадали на лоб. В школу тот ходил во всяких рубашках, свитерах и брюках, но сегодня решил, видимо, поменяться и надел - довольно облегающий его идеальное стройное тело - деловой костюм. Темноволосый не заметил подбежавшего и запыхавшегося друга. Это не могло в глубине души не расстраивать Кроша, но тот старательно пытался держаться. В одиночестве ему было значительно легче и он к этому уже привык. Сглотнув идиотский, возникший из неоткуда, ком, спортсмен подошёл к Евгению гораздо ближе - чем даже ожидалось и задумывалось, ибо сзади его ненароком кто-то пихнул, видимо, торопясь - и поздоровался, опустив ладонь на плечо приятеля. Тот, вздрогнув, поперхнулся воздухом во время разговора с какой-то девчонкой, точнее со Стешей, заметил про себя юноша. Женя, повернувшись, немного странно покосился на возмутителя спокойствия, что так бесцеремонно разрушил былую идилию. Тем времене Крош.. А что Крош? Он открыто пялился на лучшего друга, внимательно осматривая забытые и, запоминающиеся в то же время, знакомые черты, глупо улыбаясь всему на свете. И солнцу, что сегодня пожалел лучей, и тучам, что так и наровили устроить настоящий ливень, и школьникам, которые,возможно, не обращали на них никакого внимания, но осуждающе и с интересом поглядывали. — О, здарова, ты где был?—поинтересовалась Панди, выгнув бровь. Ёжик же молчал. Просто молчал и не пытался хоть как-то разбавить разговор. Скептический взгляд двух тёмных пар глаз, кажется, не сходил с Маркова около нескольких секунд, пока девушка не начала повествовать дальше,— Женька за тебя так волновался, даже..—закончить ей не дали, нагло и резко заткнув, на удивление, это сделал ни кто иной, как Ежов. — Не думаю, что ему будет интересно это слушать,—строго метнув глазами по недоумевающему лицу подруги, шатен убрал руку, поправляя чёрный пиджак,— Как ты и чего не пришёл раньше? Дела были, что-ли..важные и неотложные?—обратился юноша к парню выше, оглядывая снизу вверх, выжидая ответ, которого даже через несколько секунд не последовало. И тот помахал рукой перед лицом глупо улыбающегося Кроша,— Эй, ты чего? — А? Да, кое-куда сходить надо было срочно,—отводя взгляд в сторону, после возвращая, ответил спортсмен. Ине соврал, хотя вполне мог и имел причины. Но не стал. Перед Ежовым Коля будто терял и рассудок, и дар речи, и смысл жизни без него. Но так не бывает. Они парни и любовь между ними будет ой какой неправильной. От осознания своего ужасного положения лицо Кроша на мгновение искозилось в печали, а в груди отреченно защемило. Звонок громче громкого оповестил о прдстоящем начале урока и коридор со временем опустел, оставляя осталбеневшего Кроша и Ёжика, что стал ждать того. Друзья всё-таки, при чём лучшие. Грех не подождать. Шла минута, вторвя, но никто из парней так и не двинулся хотя бы в сторону нужного кабинета. Их положение на данный момент было совершено неизменным. В груди голубоглазого всплыло желание признаться в недалёких и странных чувствах, не отпуская и заставляя уставше и напряженно сглотнуть. — Жень, слушай, я хотел тебе кое-что сказать. Это очень важно,—с долей уверенности начал Николай, достаточно близко подойдя к другу, замечая, что тот его чудом не оттолкнул. Это искренне радовало. И этот момент показался открывающим его ослепшие и невидящие глаза. Мир жестокий и не принимающий таких как Крош. Сердце в миг больно сжалось, а горло тошнотворно защипало и всю уверенность как рукой сняло,— Ну, не важнее урока, конечно, идём уже, Ежице,—нервно разворачиваясь и идя в сторону кабинета, любитель моркови скрылся от взгляда недоумевающего друга. На уроке у Кроша разболелся живот - при чём не из-за чего-то, а именно из-за непринятия себя и всего, что происходит - и тот ушёл домой. Жгучее и разгрызающее изнутри чувство потерянности и безысходности. Бабочки умирали, а огонь в глазах подростка потухал, не желая загораться. Он считает себя самым ужасным человеком. Самым грязным и испорченным, какого только мог видеть свет, но никто не замечал ни его грязи, ни испорченности, будто игнорируя. После осознания этих идиотских чувств ему не до шуток, смеха, школы, жизни, ибо теперь вся его жизнь посвящена другу, с которым он и заговорить толком не может, нелепо зависая и заикаясь. Такого никогда не было, даже при отношениях с однотипными фигуристыми одноклассницами, чьи мысли забивались лишь парнями, вредными привычками и "любовью на пять минут ". Никаких стоящих и настоящих живых проблем. И это он осознаёт только сейчас. Крош встречался и обжимался с озабоченными пустышками. Они ничего из себя не представляли, не то, что Женя. Тот хоть и казался временами холодным и отстраненным, но это всё скрашивала его искренняя доброта и скромность. Для Кроша он всегда был тёплым и милым, отзывчивым и доброжелательным. Ни для кого больше. Ну, кроме, разве что Степаниды. Девушка в глазах светловолосого была тем ещё балластом и ненужной вещью, которую он, при любой удобной и подходящей ситуации, был готов выбросить и забыть, но не Ёжик. Она ему нужна. А Крош? Крош нужен? Или это он балласт для Ежова и Панди, его можно выкинуть как камень в реку и забыть навсегда, не вспоминая в лучшие и худшие времена? Он понимает и сам себя пугает тем, что, в случае его смерти, о нём никто не вспомнит. Ни глупые одноклассники, ни друзья, ни даже Женя. Тот будет первым, кто забудет Колю, выкинув навсегда из жизни, вспоминая лишь как страшный сон, а глухие отголоски разума ничего не скажут о важности или нужности Кроша в жизни темноглазого.