Одной в Аду скучно

***

            Сеул — город с миллионами окон. Город — история на любой вкус. Город — балаган, хаос, зрелище.             Йеджи живёт в Сеуле всю свою сознательную жизнь, но до сих пор дискомфорт испытывает. Она как выброшенная на берег рыба. Корчится, барахтается, дёргается — обратно в воду хочет, где хорошо и спокойно, но попытки напрасными оказываются. Рыбка чахнет, увядает, умирает на глазах.             Вот так ощущает себя Йеджи.             Никакого комфорта этот город не приносит. Одни горести и разочарования. Он жизненную силу высасывает. В душе тяжесть порождает. Сеул — злокачественная опухоль. Разрастается в ней, метастазы пускает.             Если бы не родные, ничего бы Хван здесь не держало. Она бы упорхнула, как бабочка, в другой город или страну. Зажила бы новой жизнью где-то, где каждый глоток воздуха не отравляет нутро, а умиротворение дарует.                   — Вам сюда?             Голос таксиста выводит девушку из размышлений. Снова она потерялась в собственном лабиринте мыслей, позабыв о реальности.                   — Да, сюда.             Пожилого возраста таксист забирает предоставленные за поездку деньги и провожает девушку настороженным взглядом. Думает: что этой девчонке, кажущейся нормальной и порядочной, понадобилось в одном из самых криминальных районов, и как она не боится разгуливать в одиночку в этом жутком месте. Но не окликает бывшую пассажирку, трогается и покидает улицу.             Йеджи идёт без спешки. Времени у неё достаточно. Наслаждается прохладным воздухом, который в подобных местах кажется чище, лучше, свежее. Эти улицы не наполнены притворством, лживостью, лицемерием, как благородные районы. Никто хорошим не прикидывается, святого из себя не строит.             Зло есть зло. Иногда оно бывает безопаснее любого добра.             Туман поднимается к ночному небу, на котором, словно рассыпавшиеся бриллианты, поблескивают яркие звёзды. Город не спит. И не думает засыпать. Ночью открывается второе дыхание, начинается иная жизнь, что кипит и живёт, питаясь безудержным весельем, пороком, жестокостью, руководящими в этот час.             Особенно оживлён в этот час подпольный клуб «Obsession», к которому Йеджи и направляется.             В отражении его панорамных окон мрачные улицы кажутся красочнее. Дорогие автомобили, словно только из автосалона, не прекращают заполнять парковку. Глаза стоящих в очереди горят азартным блеском. Жаждой крови, пота, слёз и боли.             Настоящий Сеул просыпается, когда солнце садится. И зверь внутри Йеджи просыпается тоже, стоит переступить порог чёрного входа, оказавшись внутри.             Она сразу отправляется в тренажерный зал расположенный в подвальном помещении. Снимает чёрную бейсболку и такую же маску с лица, складывая всё в личном шкафчике. Пока не переодевается, натягивает на руки тренировочные старые потрёпанные перчатки и идёт на разминку.

***

            Управляющий застаёт Йеджи остервенело колотящей грушу.                   — Привет, Лиса.             Хван останавливается, приветствуя управляющего лёгким, почтительным поклоном.             — Здравствуйте, мистер Чан, — здоровается она, вытирая пот со лба полотенцем.             Если он пришёл, значит время поджимает и ей скоро на ринг выходить. Она липучки на перчатках зубами расстёгивает, когда замечает лихорадочно бегающие глаза и испарину на его лбу и обеспокоенно спрашивает:                   — Мистер Чан, с вами всё нормально?                   — Да, — вскрикивает он. — Нет, — быстро исправляется, узел галстука ослабляя. — Хозяйка здесь.                   — И что? — совсем не разделяя беспокойства по этому поводу, Хван неторопливо разбирает сумку.                   — Что? Что? Что? Это катастрофа! — мужчина руками в волосы зарывается, начинает по залу ходить. — Послушай… Я никогда тебя ни о чём не просил. Не спрашивал имени, возраста, почему ты здесь. Но сегодня хочу попросить… сделать бой запоминающимся. Показать настоящее шоу.                   — Я что в цирке?             Это Йеджи не нравится. Это её раздражает. Она не собирается быть цирковой зверюшкой — первое условие, которое она выдвинула мистеру Чану, оказавшись здесь.                   — Нет. Нет! Просто… Ладно. Сделай всё быстро и точно. Как ты умеешь. Но немного поиграй с соперницей. Плевать на публику, она и так от тебя без ума, главное — впечатлить её. От её решения зависит судьба клуба.             Йеджи с неохотой, но соглашается. А обещанный двойной гонорар за победу становится хорошим стимулом.

***

            Рюджин, закончив с бумагами, остаётся довольной. Она наливает полный стакан виски, залпом его осушает. Алкоголь приятно щекочет нёбо, расслабляет мышцы, веки прикрыть предлагает. Но внезапный громкий гул отрезвляет Шин.             Чертыхнувшись, Рюджин, прихватив сигареты, подходит к стеклу. Закуривает, затягивается, выдыхая горько-сладкий дым со вкусом вишни, смотрит вниз.             И забывает, как дышать правильно.             Сразу становится понятно, кто из этих двух соперниц та самая Лиса. Её трудно не заметить, а глаза отвести совсем невозможно.             У неё стройное, спортивное тело. Идеальная смуглая кожа. На выделяющихся кубиках пресса блестят бисеринки пота. Длинные волосы насыщенного рыжего цвета заплетены в косу, что подобно змее извивается за спиной. Взгляд холодный, расчётливый, серьёзный, хитро блуждает по телу соперницы в поиске уязвимой точки для удара.             «Вот так и выглядят богини», — истину глаголет Рюджин, неотрывно подмечая её малейшее движение.             Рыжеволосая кажется злой и агрессивной, но на самом деле — это всё маска. Роль, которую она играет. Но Шин не может понять: для кого играет? Зачем? Раскусить девушку не получается, и она досадливо раскатывает горечь во рту языком.             В ней чувствуется нечто родственное. Какая-то связь, объединяющая их. Её прочесть невозможно. Рюджин теряется в раздумьях и фантазиях.             Сладких, порочных, грязных фантазиях. Впервые криминальная персона испитывает настолько сильное влечение. Что хочется человека, не зная о нём ничего. Просвоить себе. На привязь возле ног посадить. В клетке запереть и ключ выбросить.             Рюджин тонет. Испить эту девушку хочет, до дна желательно. Кажется, лишь она способна её демонов укротить, накормить и обратно в спячку отправить.             Хочется кожу с неё живьём содрать. Посмотреть, что же внутри. Рассмотреть содержимое, исследование провести.             Виски пополняется в бокале. Она пытается спиртом бушующие эмоции перекрыть, да толку ноль. Эта лисичка глубоко засела в голове, что когтями не вырвешь. Спирт ей глаза не выжжет и по мановению волшебной палочки память не сотрётся             Такую жажду лишь голодными поцелуями, кровавыми укусами, касаниями остервенелыми, криками громкими и стонами пошлыми вытравливать из себя.             Бой к концу слишком быстро подходит, а голод в размерах разрастается, масштабы набирая. Душит, давит, кислород перекрывает, как Лиса только что сопернице. Рю хочет так же. Руки её на себе чувствовать. Тело под удары подставлять. Что угодно делать, лишь бы эта лисичка вблизи находилась и никуда не отходила.             Но она уходит с ринга, взгляда её не видит и не слышит, как Рюджин бокал в стену швыряет. Как её сердце разлетается, подобно стеклянным осколкам, собрать которые под силу объекту её влечения.