В темноте светового дня

Хенджин облокачивается о спинку кровати. Тепло улыбается и зовет к себе. Феликс садится между его ног: они тысячу раз так делали на съемках, но сегодня почему-то смущается. Чувствует, как румянец пробивается к щекам и ближе прижимается спиной к груди Джинни, практически кутаясь в нём. Хёнджин смеется и легко целует в висок: – Ликси, – Хёнджин осторожно опустил руки на талию юноши. Следить за его реакцией уже вошло в привычку, но сегодня было спокойно. – Мм? – протяжное такое ммм. Еще и так близко. Почему-то стало жарко. – Хочешь, посмотрим фильм? – Хёнджин отчаянно вдыхал запах шампуня Феликса и пытался утихомирить своё сердечко. – Да, давай, – Феликс потянулся за ноутбуком, – давно хочу глянуть про жизнь Адель. – Ты ж мой французский мальчик, – Хёнджин погладил Феликса по волосам и легко поцеловал в макушку. Вернул руки на талию и крепко обнял. Феликс покраснел, побурчал, поёрзал, включил фильм и наконец затих в объятиях старшего. Хёнджин наслаждался временем, проведенным вместе, пока не понял, что настолько длительные сцены секса, Феликс, сидящий у него между ног и общая атмосфера расслабленного вечера полностью ломают его барьеры. Может, не заметит? – Джинни? – конечно же он заметил. И что сказать? – Ликси? – можно пойти в контратаку. – Поговорим о сексе? – Феликс повернулся, обнял его за шею и снова уселся между ног. Только на этот раз пах к паху. Слишком близко. – Ну, пестики, тычинки… – Хёнджин искренне пытался смотреть на экран, а не на Феликса. Он уже смирился с чисто платонической любовью. По крайней мере, пытался делать вид. Вживался в образ. Феликс закатил глаза и прижался ближе. – Я не фарфоровый, – голос звучал твердо. Руки Хёнджина как-то сами сжали ягодицы Феликса и слегка приподняли его, уничтожая остатки расстояния. Теперь Феликс чувствует, как Хёнджин возбуждён. Он разводит ноги шире и трётся, прячась носом в шее у Хвана. – Тогда позволишь? – Хёнджин аккуратно забрался пальцами под футболку, оглаживая кожу. Чуть-чуть. – Д-да, – лёгкий стон и зубы на шейке. Несильно. Ликси любит кусаться. Хёнджин забирается руками под футболку, гладит, осторожно поднимая ее наверх. Феликс спокойно даёт её снять. Тянется к футболке Хёнджина, но тот ловит его руку и легко целует тыльную сторону ладони. Феликс хмурится, и Хёнджин позволяет ему снять футболку. Ладно, пока не страшно. Пока он смотрит таким взглядом - не страшно. Хёнджин касается ремня юноши, не разрывая зрительный контакт. Феликс обнимает за плечи и позволяет. Осторожное касание члена Ликси поверх белья, и солнечный мальчик тут же прячется в шею. Хёнджин замирает. Он чувствует его возбуждение. Феликс прерывисто дышит и бегло кусает его за шею. Сжимает его лопатки. – Феликс? – Хёнджин все-таки решает спросить. Не убирает руку и чувствует, что к нему толкаются. Ликс тихо простонал, подавшись вперёд чуть смелее. – Всё хорошо, – сквозь тихие стоны и покусывания шеи. Хван сжал его член чуть сильнее и провел ладонью вниз. Сквозь ткань было неудобно, – Хёнджин, – Феликс оторвался от сжимания спины юноши и накрыл его руку своей. Увёл. Хёнджин почувствовал, как лавина боли начала скатываться вниз, норовив сокрушить его целиком, но Феликс успел растопить её до того, как Хван успевает понять, насколько сильно ему больно. Младший накрывает своей ладошкой член Хёнджина. Из его горла вырвался протяжный стон. И это всего лишь сквозь джинсы. Стало жарко, нестерпимо жарко. Феликс легко прошел барьер из пуговиц. А когда его рука коснулась кожи, внутри Хёнджина взорвался фейверк из чувств. Сдерживаться стало невозможно, как и держать глаза открытыми. Остались только чувства: яркие, красные, фиолетовые, золотые. Хотелось запомнить, написать картину, сочинить песню, показать эту эйфорию всему миру. Тело не слушалось, мысли разъезжались. Он бы позволил Феликсу трахнуть его прямо сейчас без всего, только бы он не останавливался. Джинни убрал руки за спину, так было проще. С каждым движением его ладони Хёнджин буквально таял. Феликс видел, что Хёнджину хорошо. Такой горячий. Желанный. Хотелось, чтобы это состояние продлилось как можно больше. Феликс не знал, правильно ли он делает, поэтому водил ладонью в такт стонам и движениям бедрами Хвана. Он сосредоточился на том, что Джинни хо-ро-шо, целовал его шею, слегка оттягивал кожу зубами. А когда накрыл ладонью головку, и из уст Хёнджина вырвался этот стон, Феликс не сдержался и поцеловал. Почувствовал, как горячая жидкость пульсирует в его ладони, а Джинни содрогается в поцелуе. Феликс тяжело, рвано дышал. Хёнджин переводил дыхание. Не получалось. И через секунду чувства нахлынули потопом: резко, сильно, молниеносно. Феликс уткнулся в шею Хёнджина и тихо заплакал. Тот испугался. Мысли отказываются формулироваться в слова, поэтому Хван просто обнимает. И замирает. Потому что, если причина он - то он не выдержит. Первым успокоился Ликси. – Я не знаю, что случилось. Прости, – сквозь всхлипы и отчаянные попытки вжаться в Хёнджина. Тот молчал. Не знал, что сказать и не был уверен, что сам не скатится в истерику, если откроет рот. – Кто бы это с тобой ни сделал, он полнейший урод, – Хёнджин вздохнул. Получилось как-то отстранённо-яростно. Было очевидно, что его котёнка обидели. И понятно, почему он не рассказывал. Что-то на католическом про чистоту и всё такое. Не важно, он не будет лезть. И так всё понятно. Хёнджин осторожно пересадил Ликса с себя на кровать. Убедился, что он не трясется в рыданиях, застегнул джинсы и встал. Ноги не слушались. Феликс встал следом и легко подхватил его за руку. – Прости, пожалуйста, – Феликсу было очень стыдно. Он же сам полез. Откуда это всё вообще? Что произошло? Чего он испугался? Еще и Хёнджини обидел. Чувство вины заполняло его целиком: от живота к ногам и сердечку. Это было заметно: он кусал губу, глаза на мокром месте, левая рука цепляется за плечо, а правая - дрожит. Кажется, Ликси даже не замечал собственного тремора. – Феликс, – Хёнджин попытался скрыть усталость в голосе, и поэтому снова прозвучало холодно. Черт, – ты не виноват. Всё в порядке. Мы всё решим, - к концу он даже улыбнулся. Мальчик жался к его плечу. Никакой реакции. – Феликс, солнышко, ты посидишь тут, пока я в душ схожу? – Хёнджин собрал все силы на то, чтобы звучать мягко. Феликс сел обратно на кровать. – Я после тебя тогда. Холодная вода помогла собраться. А теплая - согреться. Хван простоял под душем довольно долго: надо было привести мысли в порядок. Успокоиться. Выдохнуть. Побить стенку. Повинить себя. Посмотреть на лезвия, посмотреть на ноги. Отказаться от этой идеи, надеть чистые вещи и выйти. Феликс всё ещё сидел на кровати. Даже телефон не взял. Смотрел в одну точку на полу. Хёнджин сел перед ним на колени и положил подбородок между его ног. – Солнышко? – Хёнджин мурлыкнул и легонько пощекотал – А? – отстраненно. Феликс перевел взгляд на щеку Джинни. Такой красивый. – Если мы хотим избавляться от твоей травмы, то у меня есть идея. – Можно я сначала в душ схожу? Я.. – Феликс замялся, а Хёнджин убрал голову с его колен. – Я заварю тебе чай. Только оставь дверь открытой, пожалуйста. Феликс кивнул. А Хёнджин очень переживал, что тот увидит лезвия. Поэтому занимал себя бытовыми делами: перестелить постель, заварить чай, слегка прибраться. Феликс выходит. Джинни осматривает его на предмет травм, но не видит. Осторожно касается плеча. Феликс останавливается, переводит взгляд на него, но не шарахается. – Прости, – глаза вновь наполняются слезами. – Не извиняйся, – Хёнджин резко и крепко обнимает его. Феликс начинает часто дышать. Касается двумя пальцами шеи Хёнджина, сверяет пульс. Два выдоха и шаг назад, а после - в кроватку. Прятаться под одеялко. Хёнджини приносит ему чай и садится рядом, поверх одеяла. – Родной, мы сделаем так, как ты хочешь. Если больше вообще не хочешь - ничего страшного. Если хочешь решить - решим, – Хёнджин осторожно касается его руки поверх кружки. Чтобы не пролил. – Я.. Я не знаю, – Феликс делает глоток и придвигает колени к себе. Ставит на них чай, не отпуская руку Хёнджина и прячется, – почему такая реакция. Я не… я люблю тебя, Хёнджин, – во взгляде тепло солнечной системы и какая-то детская обида. – Я тоже тебя люблю, Ликси, – он коснулся губами пальцев Ликса, – и я готов любить тебя, быть с тобой и чисто платонически. Я просто не понимаю твоей позиции, ты мне не отвечаешь.. – Я хочу этого, но… как будто оно навязано, а сам я не готов. Не знаю. Ты выглядел так… как будто переживаешь свой самый восхитительный момент в жизни. – Так и было, – еще один поцелуй. Безымянный палец. – И я хочу, чтобы ты испытывал такие моменты еще. Хочу делать тебя счастливым, – Феликсу тяжело не сорваться на всхлипы, поэтому он пьет чай. Маленькими глотками. Вкусно, – не хочу, чтобы я так реагировал на это. Не хочу делать тебе больно. – Хорошо. Тогда согласишься попробовать кое что? – мягкий взгляд. Я не причиню тебе боли. Никогда. Феликс сглотнул и тихо кивнул. – Помнишь, Чанбин активно читал фф про вас? Феликс снова сглотнул и снова кивнул. Еще тише. – Может.. напишем такой, но как бы вдвоем? Ты будешь контролировать. Без опасности. У Феликса было миллион вопросов. Но на самом деле это и вправду было безопасно: ему вообще-то нравились милые видосики стэй про него и кого-то еще. И не только милые. Он не соотносил образ с собой, поэтому.. идея и вправду была хорошей. – Хорошо. Но я не умею. – Я тоже. Но мы попробуем, ладно? – доверительный взгляд. – Конечно. Это и вправду звучит… комфортно, – Феликс отложил чай и потянул Хёнджина к себе под одеяло. Тот поцеловал своего ангела в нос и улыбнулся. – Спасибо, – одна из самых искренних благодарностей Хёнджина. Он прижался к своему ангелу. Всё. Всё будет хорошо. А теперь спать.

⊱─────⊱༻⚜︎༺⊰─────⊰

Феликс постучался в комнату Минхо. – Хён? Можно с тобой поговорить? Минхо снял наушники и кивнул. – Мне кажется, – Феликс мялся, правая рука согнута в локте и активно цепляется за левую, – я какой-то неправильный. Минхо усадил Феликса. Взял его руки в свои, а то от этих цепляний до царапаний - один шажочек. – Я готов тебя выслушать. Что случилось? – счастье младших же важно, да? а кто поговорит с ним? – Я… вчера полез к Хёнджину, подрочил ему и после того, как он кончил - расплакался. Я не понимаю, что со мной не так. Почему? Это же так тупо. Он никак меня не заставлял, ничего опасного не было, нам было приятно обоим. Почему? – у Феликса слезились глаза и дрожали запястья. Минхо аккуратно их согревал. – Феликс, ты пережил насилие. Это нормальная реакция на непроработанную травму, – Минхо не был в этом уверен, но кто-то же должен говорить уверенным голосом о том, что всё будет хорошо. – Но.. ничего такого же не было? Он не порвал меня, крови не было. Больно и мерзко, но не то, чтобы сильно больно, просто мерзко и грязно. Я даже не выражал активного несогласия, хён, – тремор перешел на предплечья, а из глаз покатились слезинки. Минхо подумал, что тут есть что-то еще. Что-то, о чём сам Феликс возможно даже не помнит. – Насилие произошло. Ты ни в чем не виноват, – мягко, уверенно. – Думаешь, я расплакался, потому что вспомнил, что изменил Хёнджини? – А ты ему еще не рассказал? – Минхо не понял как сработала логика у Феликса, но решил плыть по течению. Феликс помотал головой. – Там же ничего такого не произошло, а я так реагирую. Это глупо. Неправильно. Столько проблем из-за меня, – голос перестал дрожать. Феликс был уверен в том, что говорит, и Минхо это поразило. Откуда младший вообще нахватался этого виктимблейдинга? – Почему, – Минхо подумал, о чем спросить. Феликс явно не готов хотя бы допустить мысль о том, что он тут жертва, а вот про измену было интересно, – ты. Он же сам тебе изменял. Со мной. Почему ему можно, а тебе нет? – Потому что он - всё. – Как и ты для него, – Минхо вдруг очень чётко понял, почему созависимые отношения - это нездоровые отношения. И порадовался, что у них с Ханом не так. Феликс замялся, смутился и покраснел. Хёнджин всегда выбирал его, а вот Феликс - нет. Выбор - важнее секса. Мысль об этой, его измене прошлась алым шрамом по груди. Он не должен был. Феликс резко сменил тему, потому что боялся додуматься: – Он предложил.. решать эту..изменить мое отношение, начав с фанфиков. Что думаешь? – Думаю, что если ты хочешь, – Минхо заметил, что Феликс избегает слово «проблема». На сколько же это глубоко в нём сидит, – то у вас всё получится. Можете поролевить. – Поролевить? – Феликс почувствовал себя нубом. Моргнул. – Я пришлю пример, – Минхо улыбнулся и сжал руки Феликса. – Спасибо. А у вас с Ханом как дела? – Феликс как будто бы успокоился. Как будто поддержка старшего была и вправду важна. Минхо почувствовал себя ценным. – Всё в порядке. Феликс искренне улыбнулся. Он был рад, что у минсонов всё хорошо. Осторожно обнял Минхо за шею и прижался. – А можно вопрос? – Конечно, – Минхо погладил Феликса. Как кота. Под подбородком, отчего тут заурчал. Он любил так делать, когда на них не смотрели камеры. – А..каково это? – Феликсу было интересно. Минхо с трудом сдержался, чтобы не пропеть какой-нибудь drive, потому что это всё бы испортило. – Приятно, – Минхо расплылся в улыбке как довольный кот, вспоминая. – Ты сверху? – Феликс жмётся к нему. – А что? Это важно? – Просто думаю как это работает. – Как захочешь. Можно меняться. Можно заниматься сексом без проникновения. Можно не заниматься сексом. Как захочешь, Феликс. – Ты не видел его. Он был таким.. он на сцене так не кайфует, как… ну, – Феликс замялся. Минхо вздохнул. Сейчас опять начнётся про неправильность. Он тихо фыркнул. Ну да, не видел. – Хёнджин любит погрубее, – Феликс уже понял, что всё Минхо прекрасно видел и заметно смутился. – Я не люблю, – прозвучало неуверенно, – наверное. – Ты не хочешь пробовать, да? Из-за веры? – Минхо погладил Феликса по волосам. – Я просто не хочу делать ему больно, – Феликс пожал плечами. Бог есть любовь, какие тут могут быть вопросы. – Тогда хотя бы попробуй, хорошо? Уверен, что он сможет быть с тобой и чисто платонически, но ты будешь чувствовать вину за это. Попытка - не пытка. Вдруг понравится? – Минхо абсолютно точно знал, что Хвану нужен секс и без него он будет страдать. Уже активно страдает. – Спасибо, ты очень помогаешь, – Феликс жался к нему, – Можно я к тебе еще приду? За советом? Тебя не напрягает? – Конечно приходи, kitty, – Минхо легко гладил по волосам. Как-нибудь переживёт. Книжки по психологии что ли почитать?

⊱─────⊱༻⚜︎༺⊰─────⊰

Минхо скинул Ликси пример. Тот открыл, закрыл, снова открыл, покраснел, пробежался глазками и судорожно закрыл. И выключил телефон. Секси-концепты на сцене были проще, чем это. Пройтись по комнате, выдохнуть, включить телефон и, не глядя, переслать Хёнджину. Осознать и приписать «Не ревнуй.» Феликс понял, что щас выбросит телефон, поэтому снова его выключил. Тренировка. Вот, чем он займётся. Пресс подкачает. Или в бассейн сходит. К вечеру Феликс успокоился достаточно для того, чтобы суметь зайти в комнату без тремора и румянца на щеках. А Хёнджин, получив пересылку сообщений от Минхо, не понял и решил спросить у самого хёна, что за дела. Тот поставил смайлик-фейспалм и приказал устроить Феликсу романтический ужин. Хёнджин постарался. Тёплый полумрак, рассеянный желтый свет из лампы, длинные свечи, цветы. Корзина фруктов, сыр, вино. Любимая Феликсом джазовая французская музыка с нотками фортепьяно и чарующим мужским вокалом. Сам Хёнджин в черной рубушке и узких черных брюках. Рукава расстегнуты, выгодно подчёркивая запястья. Верхние пуговицы тоже - видны ключицы. Волосы уложены так, что кажется, будто Хёнджин - принц из сказки. Ему безумно идет. Феликс сглотнул. – Вау, – вся собранность Феликса куда-то пропала. Никто никогда для него такого не делал. Он смутился. Сжал правой рукой запястье левой и опустил взгляд. – Всё самое лучшее, – хотелось сказать «для моей принцессы», но Хёнджин понятия не имел, не будет ли это триггером. Вряд ли, но лучше перестраховаться, – для моего солнышка. Джинни подошел и приобнял. Заглянул в глаза. Осторожно взял его правую руку и положил себе на талию. – Потанцуем? Как будто они не посвящают танцам двадцать часов в сутках. Как будто есть только они, только сейчас, только здесь. А за комнатой - космическая пустота. Феликс прильнул. Положил голову на плечо и приобнял юношу за талию. Шаг вперед, шаг вбок, потаптывание на месте. Медленный танец. Феликс успокоился. И тепло улыбнулся: – Спасибо. Хёнджин галантно поклонился, взял его за ручку и поцеловал тыльную сторону ладони. Отодвинул стул, открыл вино и налил Феликсу. Чуть-чуть. Себе - побольше. Хёнджин очень боялся ещё раз налажать. Ещё раз стать причиной слёз. Уверенность ему не помешает. Он взял свой бокал и легко коснулся им бокалом Ликса. Стекольный перезвон приятным эхом наложился на джазовые аккорды. – За нас? – он слегка приподнял уголок губ. Феликс взял бокал и кивнул. Уже не смущался и, кажется, начинал ловить кайф. Но отпил чуть-чуть. – Сладко. Вкусно, – Феликс любил сладкое, но оно обычно крепленое, а значит, надо закусить. Эти мысли можно было прочитать у него на лице: вкусно, но страшно остаться без контроля. Поэтому Хёнджин оторвал виноградинку и поднёс её к губам Феликса. Коснулся их большим пальцем. Ликс съел виноградинку и улыбнулся. Расслабился. Встал, обошел вокруг стола и уселся к Хёнджину на колени. – Попробуем? Хёнджин приобнял Феликса за талию. Почему это ощущается настолько по-другому? Как будто есть только они. Как будто это - самый ценный миг. Он прижал котёнка к себе и уткнулся носом в шею. Поцеловал. – Ты самое лучшее, что было в моей жизни, – пьяный выдох. Хёнджин допил то, что было в бокале и перевел мутнеющий взгляд на юношу. Феликс поцеловал его. Сам, в губы, с языком. Хёнджин чувствовал, как он отдаётся, но нельзя было. Нельзя было переходить черту. Поэтому - аккуратно встать с ним на руках. Два шага до кровати и упасть в его объятия. Услышать теплый смех и опустить руки на его талию: слегка пощекотать, чтобы продлить эти мгновения. Быть побежденным, обезоруженным и абсолютно счастливым. Усадить его в свои объятия и достать планшет. – Будем сразу творить или сначала почитаем? Феликс расслабился в объятиях хёна. Он чувствовал себя защищённым. – А ты как хочешь? – Давай сразу попробуем, – Хёнджин взял стилус и быстро набросал рисунок: как один мальчик целует в шею другого. Феликс рисовать не умел, поэтому диктовал продолжения словами. Это даже не смущало и воспринималось как игра. Хёнджин иногда касался его так, как Феликс рассказывал: живот, шея, соски. Никакого напряжения и никакого давления. И ничего страшного не произошло. Мальчики их истории получили своё удовольствие, а Феликса чуть-чуть отпустило. Дальше будет проще и лучше, он уверен. – Понравилось? – Хёнджин отложил планшет в сторону и заглянул своему ангелу в глаза. Его возбуждение было заметно, но Джинни было плевать. Феликс и его чувство безопасности были важнее. – Да, – мягкий поцелуй в уголок губ, – думаю, в следующий раз получится лучше. Хёнджин буквально выдохнул. Ура. Шаг вперёд. – Спасибо, – искренне, – я пойду в душ. Погасишь свечи? – Да, конечно. Не за что. Люблю тебя, – Феликс встал и легко шлёпнул Хёнджина по попе, – думай там обо мне. – Всегда, – Джинни обернулся и поклонился, прижав руку к груди. Не дал ему времени смутиться: ускользнул в душ.