В городе, который

***

Тени мелькали меж деревьями, вызывая у Хенджина беспокойство. Однако не приближались. Стычка с Феликсом их припугнула, потому подойти ближе чем на пару десятков метров они не решались. Но деревья со временем поредели, открыв вид на пестрящий неоновыми вывесками город. Увидев его, Хенджин испытал облегчение. Но ненадолго. Потому что внимательный взгляд быстро нашёл изменения в его облике. Никогда такого не бывало, чтобы горели вывески, но ни в одном из жилых домов не горел свет. Не важно, который час – на любое время суток найдётся неспящее исключение. Вывески работали на солнечных батареях, так что им бы не помешало выключение электричества. А вот отсутствие света в домах означало либо поломку на станции, либо очередную катастрофу. И второе, если учесть недавний грохот, оказалось наиболее вероятным. Дождь застилал глаза, размывая картинку в неоновых голубых и фиолетовых цветах. Но даже с сильным искажением бредущие по городским улицам фигуры не походили на человеческие. Заметив приближение одной из них, Хенджин прихватил Феликса за шиворот, отступая в тень. Как он и ожидал, тень была двухголовой. Вглядывалась пустыми белыми глазами в место, где они стояли, постепенно становясь ближе. Феликс вынырнул из пелены самокопания и выставил перед собой руку, собираясь убрать чудище силой катастроф, однако Хенджин требовательно опустил её вниз. Не снимая висящий на одном плече рюкзак, вытащил что-то из бокового кармана и бросил подальше. На мгновение Феликс увидел убегающих себя и Хенджина с Сынмином на спине – будто настоящих. Тень, как видно, повелась – поскользила следом, оставив их в покое. – Прости. Но нам лучше пока не шуметь, – мягко извинился Хенджин. – Ещё один квартал продержимся и перейдем на другой уровень. Там мы должны быть в безопасности. – Другой уровень? – непонимающе уточнил Феликс. – Бункер наш. Я уверен, что ребята сейчас там, – ответил Хенджин и, больше не пускаясь в объяснения, повёл их дальше, избегая открытых участков. Тут и там в лужах асфальта виднелись оторванные лапы собак-роботов с тянущимися от них проводами. Феликс заметил и голову с еще светящимся выпавшим глазом. – Чан работал, – коротко бросил Хенджин. – Жаль их, но всё же лучше, чем если бы валялись человеческие трупы. – Но они тоже как будто живые, – голос Феликса сквозил расстройством. – Их ещё можно починить? – Конечно. Важна только плата, находящаяся за левым ухом. Подберешь и соберем его заново. Только скорее. Небезопасно здесь. Феликс чувствовал ком в горле. Монстры, люди, собаки. Не страдают ли все сегодня лишь по его вине? Ему отчаянно хотелось сделать хоть что-то. Он забрал маленькую пластинку, о которой говорил Хенджин. Глаз погас, сделав голову обычным куском металла. Хенджин остановился у магазина, с витрины которого на них смотрело множество телевизионных экранов. Сейчас чёрных и отражающих только проливной дождь в неоне. Днём же транслирующих новости и рекламу. Хенджин даже не успел нормально ступить на порог, как его ухватила пара рук и затащила внутрь. Затем настала очередь Феликса, и дверь захлопнулась. Щелкнул фонарик, направляясь на них двоих (троих, с бессознательным Сынмином), словно осуждающая лампа полицейского. Взгляд Чана был суров. – Хенджин, у меня для тебя сейчас нет цензурных слов, одни маты. Так что постой секунду в сторонке, – проговорил он сквозь сжатые зубы и перевёл взгляд на Феликса. Тот автоматически вытянулся по струнке, словно в армии, но оказалось, незачем. Глядя на него, Чан ощутимо смягчился, а затем его лицо стало обеспокоенным. Он достал из кармана платок и, в мгновение оказавшись ближе, прижал к его виску. – Феликс, где вы были? – спросил он. – Черти где, – честно ответил Феликс и выдохнул, когда ранка зашипела от прикосновения. Видимо, платок был пропитан антисептиком. – Больно. – Ну ещё бы, – проворчал Чан, недовольно оглядывая его разодранные ладони, отмечая, каким оружием он сражался. Определил лук, потому что и у Хенджина не раз видел подобные травмы. Не до любопытства сейчас, конечно. Слишком много нерешённых вопросов. – Что ещё за местечко? – спросил Чан, озаботившись раной Сынмина и недобро хмурясь при её виде. – Родина нашего Чонина, – не таясь, отвечает Хенджин. Сам он стянул мокрую куртку и накинул на плечо. Со стороны казалось, что просто попытался избавиться от лишней влаги, чтобы меньше мерзнуть, но Феликс знал, что именно это плечо было раненым. А, Чан, видимо, ещё нет, потому что всё своё внимание он переключил на Сынмина. Видимо, таков план Хенджина и был. Феликс хотел возмутиться, но Хенджин приложил палец к губам в знак молчания. И посмотрел умоляюще – не шутливо, а серьезно. Будто на это есть свои причины, а не простая вредность. И Феликс обречённо решает ему подыграть. Уже заранее зная, что потом они за это отхватят. – Нужна помощь медиков, – говорит Чан, поднимая Сынмина теперь уже на свою спину – без какого-либо труда, будто тот совсем ничего не весил. – Если судить по общей картине мира, у врачей сейчас полно забот. Найдём свободного? У нас же правило "тринадцатое", – спросил Хенджин. – Я постараюсь, – пообещал Чан. Они двинулись вглубь магазина. Затем открылась тяжёлая металлическая дверь, щелкнул выключатель, заливая помещение и уходящую вниз лестницу зеленоватым светом. Чан набрал шестнадцатизначный код, запечатывая проход, и они продолжили путь. Хенджин шёл рядом с ним, Феликс же немного отстал, давая им пространство. Молчание ещё какое-то время висело в воздухе – Чан отходил от потрясения и возвращения своих драгоценностей, за которых так переживал, пусть и не в полном составе. Хенджин подождал, когда его настроение поднимется до приемлемой планки, и спросил: – Мы пока отступили? Чан кивнул. – Дело куда более серьёзное, чем небольшая армия летучих мышей-оборотней в наших краях. Отделяющий нас от другого мира барьер пал. Мира, о котором никто ничего не знал. Боюсь, даже бог не ведает, что нам стоит предпринять в такой ситуации. Хенджин искоса взглянул на Феликса, но тот, погружённый в свои мысли, не заметил этого. – Бог. Но не Бан Чан. Потому что, я вполне уверен, что ты сражался бы до последней движущейся шестеренки механизма в этом городе, – прокомментировал его слова Хенджин. – Но ты скрылся здесь, и не только из-за нас, потому что твоя цель в другом. Решил понаблюдать? – Хочу понять, что происходит и за что мы сражаемся, как и в каждую катастрофу, – подтверждает Чан. Хенджину очень не хочется расстраивать его, но правда такая, какая она есть, и рано или поздно она всплывёт, причинив ещё больше боли. – В нынешней катастрофе виноват излюбленный тобой ребёнок, Чонин. Я не знаю всех обстоятельств, но он прямо сказал, что никогда не был нам другом. Чан не то чтобы был удивлён открывшейся правде. Как и ожидал Хенджин, больше расстроился. До этих слов он ещё мог надеяться, что они просто не нашли Чонина, потому вернулись без него. А тут оказалось, что они по разные стороны барикад. Любой бы огорчился, стань близкий друг врагом. – Бессмыслица какая. Не верится даже, – выдохнул он. Хенджин отвёл глаза. Тоже расстроенно. – Да, Чонин всегда был славным малым. Прости. Это я привёл его к нам. Ответственность за всё произошедшее на мне. – Не говори ерунды, Хенджин, – отрезал Чан. – Глаза поднял на меня и послушал: никто не застрахован от предательств. Ты не виноват. Хенджин грустно вздохнул, однако на его губах мелькнула легкая улыбка. Подумать только, ещё вчера в это же время он, такой же промокший до нитки, пил горячий чай, приготовленный Чонином, и думал, что главная его проблема – шалящая голова, подкидывающая ему бога в обличии погибшей любви. Вчера всё ещё было хорошо. И тут же в голову закрался резонный вопрос: если Чонин такой злодей, каким себя выставил, почему он, уходя, не убил их? С Сынмином ясно, ему он хотел разбить сердце. Но Чонин бы легко мог подсыпать яд во вчерашний чай. Учитывая то, как Хенджин его раздражал. Видимо, недостаточно сильно. – Нужно разобраться. Но сначала дождаться, пока Сынмин придёт в себя и расскажет свою версию событий, – сказал Хенджин. – Он знает Чонина лучше всех нас, если кому и судить о произошедшем, то ему. – Хорошо. Пока мы здесь, можно не спешить, – соглашается Чан. – Отправляйтесь к Лино и Хану, я позабочусь о Сынмине и присоединюсь к вам позже. На его словах закончилась казавшаяся бесконечной лестница. Второй шестнадцатизначный код – дверь отворяется, и Чан скрывается за ней. Хенджин было пустился следом, но оглянулся на порядком отставшего Феликса. Снова вздохнул, увидев его расстроенное лицо. Поднялся по ступенькам вверх и, схватив его за руку, потащил вслед за собой. Стараясь стереть хмурое выражение со своего лица, от которого сам отучал Феликса. – Сейчас ты увидишь кое-что невероятное, бог Феликс, – пообещал ему Хенджин. Феликс приподнял брови, думая, что за этот вечер вряд ли его уже сможет что-то поразить. Но оказался с треском неправ. Потому что стоило открыться двери, перед его глазами простерся подземный город – изнанка Города Катастроф. Порядком меньше по размеру и количеству этажей. Однако с площадки, на которой они находились, можно было разглядеть и светящиеся вывески, и роящихся на улицах людей. Они собирались в кучки, обсуждая произошедшее. Феликс видел бинты на раненых, хватающихся за их ладони перепуганных детей. Для них существование подземного города не было ново. Закончив разговор, они шли в уже отведённые им на время катастрофы квартиры и продолжали жить свою жизнь. Бог Катастроф Ли Феликс же не ведал ни о чем подобном. А узнав, очень надеялся, что когда он сам вредил этим людям, они так же прятались в подземелье. Наверное, ему должно было стать легче от этой мысли, но на деле оказалось –не особенно. Он облокотился о ржавые перила, разглядывая с высоты подземный город. Хенджин замер рядом, не торопя его. – Что за тринадцатое правило, о котором вы говорили? – спросил Феликс, не глядя на Хенджина. – Сначала помощь получают гражданские, а мы в последнюю очередь. Называясь героями Города Катастроф, приходится идти на жертвы. Но не переживай. Чан не пойдёт за врачом. Он сам вылечит Сынмина. – Чан – врач? – продолжил спрашивать Феликс. – Да. Но не совсем. Он скорее Хиллер, как в компьютерных играх. Феликс сложил руки на перилах и устало положил на них голову. Что правда, что ложь? Мозг в очередной раз взрывался от этого вопроса. Хенджин встал рядом с ним, облокотился локтем о перила и подпер щеку ладонью. – Сам можешь проверить – царапина на твоём виске уже почти затянулась. Это был обычный платок. Феликс коснулся раны и обнаружил не только то, что кровь остановилась, но и то, что её края стянулись так, будто уже прошло несколько дней восстановления. – Он бы мог и подчистую убрать. Но, согласись, это было бы слишком подозрительно. А Чан скрывает свои силы. – Тогда почему и ты не разрешишь себе помочь? – поднимает Феликс на Хенджина взгляд. – Не хочу его смерти, – отвечает Хенджин. – Его сила имеет ограничения, а у нас в последнее время катастрофа за катастрофой. Он ещё вчера вечером казался очень уставшим, а сегодня, вот, снова происшествие. Однако и оставить возможность спасать жизни только врачам он не может. Потому что во время катастрофы он видит смерти людей – последствия, если он не сможет оказать им помощь. Чан слишком добрый, ему больно от этого. Но если так продолжится, он не проживёт долго. Как видишь, не только ты один в Городе Катастроф ведешь борьбу с собой, Бог Феликс. – Мне кажется, что своим появлением я навлёк на вас беду, – с трудом выдавливает из себя Феликс. Смотрит на Хенджина – как он отреагирует? Но Хенджин только улыбается и треплет его макушку. – Тут и без тебя проблем по горло. Как я и говорил, ты просто последняя капля. Не больше и не меньше. Но Феликса его ответ не смог успокоить. Хенджин ведь не знает всего. Было бы гораздо лучше, если бы он его винил, ведь правда имел на это право. Но признаться во всех своих грехах было слишком сложно. Было бы легче. Но в глубине души Феликс бы не хотел, чтобы Хенджин его ненавидел. – Пошли к Хану и Лино. Хан переживает за нас, – закрывает тему Хенджин, стараясь сильно не бередить раны Феликса, которые тот приоткрыл на его обозрение. Феликс вздохнул. – Только Хан? А Лино? – Чëрт знает этого чёрта. Даже я со всеми своими талантами не всегда могу понять, что у него на уме. По последней лестнице вниз. И в направлении, где согласно внутренней карте Феликса находилась база организации "Sandd". Видимо, ребята предпочитали ютиться в собственном подполье, а не переезжать каждую катастрофу на дальнее расстояние. Коридор, похожий на тот, через который Феликс и вчера попал в эту компанию. Льющийся в конце пути свет. Диван посередине комнаты. И валяющийся на полу Лино. – Ребята, мы вернулись! – кричит Хенджин с порога комнаты. В глубине помещения послышались торопливые шаги. – Ну наконец-то! Я испереживался весь! – вскрикивает Хан, влетая вслед за пришедшими. Лино же только по-кошачьи косит глаза в их сторону. Феликс, отсутствие Чонина и Сынмина. Хенджин. – О нет, – комментирует он. – О да, – парирует Хенджин и роняет свой рюкзак в угол. – Не дождёшься моей смерти, так и знай. – А я уж думал, хотя бы на этот раз прокатит. Уже позвонил в ад и назначил пирушку. – Свиданки со смертью не будет, она не в моём вкусе. Надеюсь, ты готов разочароваться в том, что впустую потратил деньги. Лино хмыкнул, заканчивая диалог. Хенджин моргнул в удивлении – как это Лино и не бьётся с ним в словесном поединке до сорванного голоса? Слишком много странностей творится. – Многих не хватает, – расстроенно комментирует Джисон. – Чан забрал Сынмина. Чонин же... – начинает Хенджин, но Джисон его прерывает, собираясь к выходу. – Стоит поискать Йени получше, вы наверняка ещё не везде смотрели. Хенджин нервно закусывает губу и едва успевает схватить его уже на выходе. И снова приходится сказать правду – если будет скрывать, только хуже станет. – По правде сказать, Хан, именно из-за него всё это произошло. – Да не может этого быть. Чонин не мог врать нам всё это время, – возражает Джисон. – Не смей так шутить, Хенджин! Джисон попытался вырваться, но Хенджин держал крепко, а потом и вовсе насильно потащил его подальше от двери, чтобы он не убежал. На этом моменте и Лино уже почувствовал неладное – проскользнул под стеной, запер замок на ключ. И навострил уши – сказанное Хенджином – та ещё дрянь. Если это действительно правда, у организации "Sandd" реальные проблемы. А не только у него, Лино – Чонин – девятихвостый лис. Я пусть и двинутый, но не обманываю, – продолжил Хенджин. И по его голосу было слышно, что он не врёт. Хенджин, видя, что пути отступления для Джисона отрезаны, отпускает его. Хан замирает в нескольких шагах. Выглядит так, будто сейчас заплачет. А затем всё же убегает вглубь здания. Лино даёт ему немного времени, чтобы он успел оторваться. Тем временем глядит на потрепанных жизнью Хенджина и Феликса. – Чокнуться можно. Прививку от бешенства никому не надо, не покусал? – пытается пошутить Лино, но скорее на автомате, от шока. Какого чёрта кроме дьявола в их организацию затесался настоящий девятихвостый лис? От новостей буквально хочется на стенку лезть. Джисон еще со своим добрым сердцем... Ему будет очень тяжело пережить предательство. Лино отправляется его искать. Обнаруживает запертую дверь комнаты. Слышит всхлипы за ней, заглядывает в замочную скважину – в комнате темно, совсем ничего не видно. Но Лино чувствует: Джисон рядом, прямо за дверью, плачет, свернувшись в клубочек. Лино присаживается там же, но с другой стороны двери. Время. Нужно капельку времени. Потом Джисон отопрет дверь и впустит Лино. Если уснёт, Лино сам откроет и уложит его в кровать. Всё проходит. Пройдёт и это. Пройдёт. Не пройдёт лишь у Сынмина. Сынмин воспримет всё гораздо тяжелее. Лино стучит кулаком о пол, выпуская злость. Пусть зовущий его домой ад катится к чёрту. Пока его младшие не будут в порядке, он с места не сдвинется, пусть хоть Армагеддон устроят. Потому что если у дьявола Лино и были слабые места, то звали их Джисон и Сынмин. *** Джисон же думал о своём. У Чонина очень доброе сердце. Все дни, что прожил с ними, он был искреннен в своих намерениях. Их вечно фыркающий малыш Йени никак не мог оказаться предателем. Он любил каждого в организации, даже приставучего Джисона. Будучи таким чувствительным, страшно представить, что Чонин испытывает, вынужденно расставшись с ребятами. Хан знал, но доказать свои знания мог разве что признавшись, что он другой расы, для которой чувства окружающих как на ладони. В роли человека все его доводы – пустые слова. Хан плакал от обиды за Чонина. И невозможности найти достойный ответ на вопрос, почему он считает, что Чонин им не враг. Он найдёт его. Даже если придётся отправиться в самую гущу сражений. Даже если придётся отбивать Чонина у его собственных сомнений и страхов.

***

Лино всё же пришлось открывать дверь самому. Он завернул Джисона в одеяло, нежно поцеловал и свернулся рядом, на второй половине кровати. Глаза снова сияли алым, а свет из коридора выхватывал пугающие рога на голове.

***

Хенджин наскоро обернул рану бинтами, поискал глазами Феликса, оставленного им буквально на несколько минут. На поиски ушло ещё не меньше четверти часа, пока Хенджин не заметил Феликса сидящим в углу под лестничным пролётом. Его хандра, кажется, всё никак не утихала. Видимо, богу Феликсу, как и ему, Хенджину, нужно немного времени, чтобы прийти в себя. Хенджин отправляется в свою комнату, чтобы подготовить место для сна. А когда возвращается, обнаруживает Феликса уснувшим там же, под лестницей. Хенджину ничего не остаётся, кроме как присесть рядом. М-да. Дела. Жили себе не сказать, чтобы спокойно, и тут еще куча напастей навалилась за столь короткий срок. Феликс хоть и Бог, но спящим казался Хенджину совсем беззащитным перед неприятностями огромного злого мира. Феликса хочется согреть теплом. Теплом, которое дарили когда-то ему, Хенджину. И он готов сделать то же самое в ответ. Только теперь для совсем другого человека. Возможно, посланный ему другой Феликс – это его наказание. И искупление. Хенджин подсаживается ближе. Так близко, что может разглядеть каждую веснушку на щеках. Почувствовать дыхание. – Я спасу тебя, Феликс. Любой ценой, – шепчет Хенджин едва слышно. Спрятав Феликса в тёплых объятиях, он относит его в кровать. Сам не ложится. Дожидается прихода оставшихся ребят. Чанбин и Чан под утро привозят Сынмина. Их с Чонином комната превращается в лазарет с кучей лекарств. Чан, как и ожидалось, очень бледен и выглядит совсем нездорово. Чанбин подставляет ему руку, когда он едва не падает, отказываясь уходить, пока Сынмин не очнется. Чанбин как его только ни уговаривал, разве что не угрожал. Затем отошёл за стаканом воды, чтобы хотя бы немного помочь Чану прийти в себя. В этот момент Хенджин и проскользнул в импровизированную палату. Опустился рядом с Чаном. – Не рисковал бы ты так. Ведь реально помереть можешь. – От небольшого недосыпа умереть – это ещё постараться нужно, – возражает Чан с улыбкой. – Только это не недосып, – горько усмехается Хенджин. – Ты прекрасно знаешь, о чем я, Чан. – Почем мне знать, о чем ты думаешь, если ты не говоришь? Да, Чан отлично умел притворяться в этой игре. Если бы Хенджин сомневался в своей правоте, то сразу бы подумал, что ошибся. Но Хенджин ведь всё знал уже очень давно. – Если в наши ряды затесался девятихвостый лис, тогда почему бы здесь не быть и человеку с целительским даром? Чан, я могу болтать что угодно, и никто не воспримет мои слова всерьёз, я ведь простой сумасшедший. Если не хочешь, чтобы другие знали правду, продолжай врать им. Но не мне, я ведь всё знаю. И мне важно только чтобы ты выжил. Так что пожалуйста... Хенджин чувствовал, как старательно натягиваемая на губы улыбка трещит по швам. – Пожалуйста. Чанбин без тебя не сможет. И ребята тоже. Они ведь... Чанбин... И я... Черт! Честно говоря, Хенджин очень устал. Он зло стирал слезы со своих щёк, стараясь прекратить истерику. Пазл с недостающими деталями, который никому нельзя показывать полной картинкой, всплывает перед глазами. В нём Чанбин, наблюдавший гибель тысяч вселенных. Чан, помнящий о своих предыдущих жизнях. Не всегда счастливых. Джисон, сбежавший со своей планеты в поисках новой жизни. Лино, поднявшийся в людской мир из ада. Когда-то наверняка не бывший дьяволом. Сынмин, коротающий в их мире свой тюремный срок. И не знающий, где правда, а где обман. Чонин, девятихвостый лис, живший в горе сотни лет. Он, Хенджин, так старательно искавший свою потерянную любовь. Феликса. И Бог Феликс, упавший с неба. Спавший сейчас в его комнате. Совершенно разбитый и несчастный. На самом деле всё из-за него, Хенджина. Но он всегда старался сделать как лучше. Правда очень старался. – Только попробуй помереть! – в конце концов говорит Хенджин, всеми силами стараясь взять чувства под контроль. – Я не уйду, Хенджин. Не оставлю всех вас. И тебя, – обещает Чан. И Хенджин очень хочет ему верить.

***

Один бесконечный день, в который поместилась маленькая жизнь и сотни проблем. Бог Феликс действительно оказался последней каплей, сдвинувшей события с мёртвой точки. От этой капли разошлись круги. И имя первому – Лис Ай Эн. Чонин.