В городе, который

***

– Новенького взяли, а мне даже не рассказали, – пробубнил Джисон и легонько стукнул Лино по груди кулачком. – Совесть вообще есть? Остальные ладно – но ты-то! – Если бы сказал тебе, ты бы полетел коршуном на новую цель, мелкий исследователь, – Лино ткнул Джисона в нос и тот смешно его сморщил. – А парень был слишком напуган, чтобы мыслить здраво. Мог ранить, и у вас бы изначально сложились неправильные отношения с обидой и чувством вины. Оставил его пока в своей комнате. Завтра уже будем что-то придумывать. Руки наконец до подсобки дойдут – разберём, ремонт сделаем. Тебе же никогда не приходилось, вот, будет разнообразие и новый опыт. Не обижайся, мы все любим тебя, Джисон. Джисон задрал голову, ловя искорки взгляда Лино. Мягкие звёздочки, греющие его сердце. Хотя пытается казаться ледышкой, Джисон знал, насколько Лино заботливый. Тепло его любви трепетно оберегает каждого близкого ему человека. Злиться на него просто не получилось – Лино всегда хочет как лучше. Джисон тянется к нему с объятиями. Под кожей плещется тепло звёзд его собственной любви к Лино. Так бы и не отпускал его никогда. – Откуда он? – спрашивает Хан. Любопытство снова просыпается. Лино пожимает плечами. – Не говорит. Думаю, он потерялся. Как привыкнет к нам, может, что узнаем. Главное сильно на него не наседай. Джисон легонько надул губы. Но быстро расплылся в улыбке. – Лучше подоставать Хенджина вопросами, почему деревья попадали. Между прочим, в местной Красной Книге находятся! Расточительство! Лино хихикает и сжимает руки крепче, тиская Джисона объятиями. Джисон – его самая драгоценная жемчужина. Хан так и засыпает, окутанный теплом. В прошедшем к нему сне Лино всё так же обнимает его. Но нежные руки вдруг холодеют, а потом Лино рассыпается сияющими искрами, оставляя Джисона обниматься с пустотой. Джисон испуганно распахивает глаза, не чувствует объятий и мгновение паникует, но затем видит, что Лино спит рядом, и выдыхает. Дурацкие кошмары. Нужно поменьше думать о плохом и радоваться прямо сейчас, не думая, что будет дальше. Джисон снова проваливается в дрему. Лино не спит. Чувствует его беспокойство. Хан Джисон что-то скрывает, но имеет на это право. Ведь и у него, Лино, есть тайна. Чтобы допытываться и самому нужно быть полностью откровенным. Лино планировал как обычно проваляться до утра и начать новый день уже с пятью товарищами под боком. Но едва забрезжил рассвет, дверь тихонько скрипнула. Лино не услышал шагов, но почувствовал, что на него глядят чёрные глаза-бездны. – Тебе бы поспать. Раны нужно залечивать. Сынмин повёл головой в сторону выхода. Если бы хотел сбежать, не стал никого предупреждать. А это значит, что он просил Лино пойти с ним вместе. Кажется, завёл собачку – будь добр выгуливать. Но Лино было даже любопытно. Кажется, его дружбу приняли. Лино встал, укрыл Джисона одеялом, которое тот успел скинуть. Сынмин внимательно наблюдал за этой сценой, припоминая рассказ Дьявола про жемчужины. кажется, сейчас перед ним самая дорогая сердцу. Сынмин вышел из комнаты и направился к выходу, думая, что Лино идёт следом, но, когда обернулся, не обнаружил его и слегка растерялся. Вернулся обратно по маршруту – никого. Дьявол растворился в воздухе. Сынмин озадаченно почесал в затылке. А потом его схватили за шиворот и заволокли в соседнюю комнату, где ранее оставили на ночлег. – Запомни на будущее. Лино щелкнул кнопкой на настольной лампе, включив её. А затем щелкнул снова, выключая. И ещё раз включил. И выключил. На третий такой раз, когда Сынмин уже потерял смысл происходящего, одна из досок в стене автоматически сдвинулась в бок, показав электронную панель. – Первое – защищай себя, – Лино нажал цифру один. – Второе – не бросай слабых, – за единицей последовала двойка. – И третье. Не щади тех, кто причиняет боль твоим близким. На нажатой тройке отодвинулась вторая панель с подсвечивающимися диодной лентой полками. Несколько пистолетов новейших моделей и парочка классических, постепенно уходящих в далёкое прошлое. Но, опять же, для Сынмина, бывшего из совсем другого мира, более понятных и привычных. Лино оглядел Сынмина с головы до пят. Правильно прочитав его мысли, вложил ему в одну ладонь рукоятку старенького пистолета, а вторую перевернул и высыпал на неё патроны. – Таскаешь с собой свой огнемёт, но не будешь же использовать его как дубину. Для него позже что-нибудь подберем. Лучше конечно обратись с этим вопросом к Чану или Чанбину, они тут местные воротилы – разве что инопланетную тарелку тебе не достанут, слишком дорого. А пока перебьешься этим. В Городе Катастроф везде не безопасно. Кроме этого места. Логова бывших злодеев, ставших героями и оберегавших друг друга.

***

Рассветало. Сынмин вёл Лино по той же дороге, по которой всего несколькими часами ранее они возвращались в Sandd. Лино понятия не имел, зачем Сынмин ведет его на поле битвы. Это немного раздражало, но и он сам зачастую тащил кого-нибудь за собой, не объсняя, куда и зачем, так что сейчас он наконец смог лицезреть свое поведение, находясь в роли жертвы. Оказалось не то чтобы вкусно. Парень двигался на удивление легко, несмотря на ранение. Как ниндзя. Лино любовался на это зрелище – не часто встретишь подобное, и здорово, что они теперь товарищи. – Ты ниндзя и тебе отрезали язык, чтобы ничего не мог разболтать? – сладко протянул Лино, карабкаясь вслед за Сынмином по каменной (в народе называемой дьявольской из-за большого количества ступеней) лестнице. Сынмин закатил глаза, в очередной раз никак не комментируя. Каждое слово мага может быть началом заклинания. Сынмин молчал не только потому что не хотел, но и боясь, что цепи его придушат. Сынмин чувствовал – чем выше они поднимаются, тем мрачнее становится окружающая аура. Однако, стоило ей засечь Лино в компании Сынмина, она шустро рассосалась, спрятавшись в тёмные уголки, в которых обитала. И задрожала похлеще осиновых листьев в бурю. Сынмин ловко проползал меж переплетений переломанных ночной потасовкой веток, карабкался по стволам, раздирая пальцы о шершавую кору, выискивал непонятные Лино следы на земле. Лино был дьяволом, но не акробатом, да и комплекция у них с парнем сильно отличалась. Так что на сложных участках Лино порой приходилось потрудиться, чтобы протиснуться в крошечные зазоры и не потерять компаньона из виду. В какой-то момент парень перешёл на бег, заставив Лино занервничать и пуститься следом. Но, когда догнал Сынмина, тот нагнулся к земле. К скетчбуку с лилиями на обложке. Лино скрестил руки на груди. Ох уж этот Хенджин. Он специально или это случайность? Даже чëрт его не разберет. Когда поднимал скетчбук, Сынмин мельком разглядел один из рисунков. Крылья. Веснушки на щеках. Выразительные глаза. Хенджин действительно отлично рисовал. Сынмин хотел забрать его быстрее, чем он совсем намокнет от утренней росы. Хорошо, что успел.

***

Занимавший кладовку хлам растащили по другим углам. Пыль вымели, пауков прогнали щёткой, а пол застелили старыми пожелтевшими газетами. – Итак! Ремонт! – провозгласил довольный воцарившейся суетой Хенджин. Он возюкал краской по стенам и командовал, создавая хаос, пока другие разбирались, как пользоваться клеем и разводить белила. Потом Чан выловил Хенджина из общей кутерьмы – ссоры с Джисоном за цвет обоев – звёздочек или цветочков – и усадил на ящик, вручив булку с джемом. Джисона Лино оттащил в противоположный угол, оставив с каталогом этих самых обоев, обещая переделать всё в его комнате, как он пожелает. Воцарилась тишина, в которой все выдохнули. И решили сделать перерыв. Смеющиеся, с подвязанными банданами волосами, валяющиеся на устеленными газетами полу – они выглядели для Сынмина совершенно обычными и естественными. Как и то, что они не то чтобы знают, как делать ремонт, потому пускались в споры, предлогая разные методы, вычитанные в интернете. Голоса Лино и Чанбина перекликались особенно громко, Чан же морщился от лившихся на него децибелов, в какой-то момент закрыв им обоим рты ладонями. – Я несколько лет назад работал в агентстве, связанном с продажей материалов для ремонта и пару раз побывал в "полевых условиях". Опыт имеется, разберемся. Чанбин вытаращил на него свои яркие голубые глазищи и насильно стянул ладонь со своего рта. – Чего?! Разве ты несколько лет назад не был военным? Лино последовал его примеру. – Помнится, ты врач по образованию! – А разве ты не в подполе торговлей занимался? – отозвался Хан. – Бать! Какое именно несколько лет назад ты имеешь ввиду? Чан вновь скривился от криков. Моля Бога о пощаде. – А ещё была мафия. И клуб. – сказал Хенджин тихо, скорее для себя, чем для кого-то, но Сынмин услышал и удивлённо приподнял бровь. В общем шуме Хенджин затерялся среди кисточек и красок у стены. Весь в разноцветных пятнах рисовал что-то расплывчатое и текучее. Пока невозможно было понять, что именно он пытается изобразить. Сынмина Чан не подпускал к физической работе, строго наказав не тревожить рану, которая после сегодняшней прогулки открылась. Потому ему только и оставалось, что наблюдать. И подбирать нужный момент. Когда Хенджин отложил кисть, видимо, в очередной раз принимая решение о выборе цвета, Сынмин протянул ему скетчбук. Хенджин удивлённо похлопал ресницами. И расплылся в широкой улыбке. – Спасибо! Не ожидал. Если честно, он важен для меня! В обмен обещаю сделать для тебя особенный подарок. Вот, уже начал! Хенджин обнял вновь обретенное сокровище, радуясь встрече. Чувствуя тепло вложенное в хранящиеся под обложкой работы. И грусть тоже. Затем отложил, возвращаясь к картине на стене. Стоило же Хенджину отвлечься делом, а Лино ввязаться в спор, Джисон увидел в Сынмине потенциальную жертву для допроса. Он достал из кармана толстовки припасенные ручку и блокнот и оказался возле Сынмина. – Ты такой необычный. Расскажешь, откуда пришёл? Воцарилась тишина – это хëны осознали, что проворонили момент, когда было нужно заткнуться и следить за обстановкой. Лино извиняще улыбнулся и приобнял Джисона за плечи. – Ханни у нас бессмертный. Диапозон страха отсутствует, – сказал он Сынмину и на удивление получил от него мягкую понимающую улыбку. – Ханни, не приставай. – Я может хочу узнать, где он обучался. Он вчера не умер, хотя побывал в компании Хенджина, наверника у него выдающиеся боевые навыки! Лино скосил глаза на Чана. У того ожидаемо было выражение лица: что я тебе вчера говорил. Под общие взгляды Сынмин вытащил из ладони Джисона блокнот с ручкой, и, написав несколько слов, вернул ему обратно. Джисон и Лино уставились на красиво введённые закорючки. Подоспели и Чанбин с Чаном, чтобы посмотреть. "Ким Сынмин. Верлéн" – Верлен? – приподнял брови Лино и вопросительно посмотрел на Чана. – Что это за место такое? – Не знаю, – Чан покачал головой. – Значит, Ким Сынмин. Будем знакомы. Не важно, что такое этот Верлен, будь у нас как дома. Захочешь рассказать подробнее – мы все внимание. Однако Чан, улыбаясь, уже видел, как после окончания ремонта прочесывает архивы в поисках оставшихся в живых городов, тюрем, учреждений. Да чего угодно, носящего название "Верлен". Джисон вернул блокнот и ручку в карман и сжал ладони Сынмина в своих, глядя на него сияющим взглядом. Чан и Чанбин, помня, как вёл себя Сынмин вчера, получили потемнение в глазах от пропустившего удара сердца. – Ханни, ты... – начал Чан. Да разве Джисона остановишь. Он как начал трещать: – Так интересно! Ты же покажешь мне пару приемчиков? Мы уже можем зваться друзьями, ведь твой старший – Лино. А мы с ним идем в комплекте. – Дал женатой парочке ребёнка на воспитание. – не сдержался Чанбин и хмыкнул. – У нас с тобой уже есть Хёнджин, так что теперь всё честно. Сынмин непонимающе заморгал. В какой момент они свернули не туда, и подобравшие его "монстры" сделались опекунами? Хенджин, делавший всё время их диалога вид очень занятого человека, обернулся в полоборота и посмотрел на Лино с притензией. – Дьявол, что-то твой ребёнок не разговаривает. Я над ним шучу уже почти сутки, и он даже иногда улыбается. Но так, что мне хочется заплакать. И ни слова не проронил. От этого "Дьявол" у Сынмина пробежались мурашки по коже. Разве Лино не говорил, что никто не знает его секрет? Но Лино встревоженным не выглядел. Видимо, Хенджин действительно был не совсем здоров, потому его слова другими не воспринимались за правду. Даже если и были ей. – Хенджин. Ему просто жаль сумасшедшего тебя, потому он и улыбается так грустно на твои попытки его развеселить. – Отвечает Лино в привычной манере. Чан закатывает глаза, желая вставить своё слово, но Джисон успевает быстрее: – Нет. Лино, я думаю, что у Сынмина депрессия. Есть шанс, что он с нами заговорит. – Да, он заговорит. – Соглашается с Ханом Хенджин. К всеобщему удивлению. И к их собственному. Возможно это путь к началу крепкой дружбы? Джисон и Хенджин переглядываются. Глаза встречаются – внезапно серьёзные, без злобы и обид. И вправду. Возможно пора завязывать. Хотя бы постепенно. Им не по пять лет, в конце концов. – Может он немой, а вы его говорить заставляете, – комментирует их игру в гляделки Лино. От него тоже не укрылось, что между Джисоном и Хенджином что-то изменилось. К лучшему. К лучшему оказалось появление Сынмина в их жизнях. Хенджин же немного знал Сынмина, потому точно знал, что он, до недавнего времени, прекрасно разговаривал. И вряд ли в молчании виновата травма. Скорее страх и осторожность. Но Хенджин никак не мог доказать, потому приходилось в очередной раз вытаскивать из общей картины самые важные детали, оставляя лишь размытые образы. – Мы найдём, как его развеселить. Вернём нашей русалочке ее голос. "Возможно даже когда-то победим и злобную ведьму, которая его украла" – добавил Хенджин про себя. Но до этого ещё очень далеко. К большим целям нужно двигаться маленькими шажками. Первый – уже сделан. Хенджин вернулся к рисованию. Если присмотреться как следует, то можно было разглядеть, что под его кистью проявляется силуэт лисы.

***

– Мы должны спасти всех обездоленных. – сказал Феликс. Когда-то. А Хенджин, полностью с ним согласный, спустя много лет дополнил его фразу уже своей. – И отомстить за всех обиженных.