В городе, который

***

Ай Эн решил сбежать в восточное крыло подальше от шума и забрел в одну из комнат. В ней никогда никто не жил, и всем, что её наполняло был маленький столик для чаепитий, да несколько коллекционных мечей в запечатанных ножнах, подвешенных на стену. Ай Эн присел под ними. Схватить бы один и дать бой врагу, как в старые добрые. Но сил не было. В глазах плыло. Лиан, конечно же, нашёл его очень быстро. – Почему ты уходишь? Я ведь не шучу и только по доброте душевной еще не прикончил Сынмина. Если сейчас же не вернёшься, я больше не буду давать поблажек. Ай Эн стёр выступившую из разбитой губы кровь. К вчерашним ранениям прибавилось избиение. Ему едва удавалось сохранять сознание под контролем, чтобы в агонии не сорваться и не поубивать всех в зале и Лиана в том числе. Или чтобы не отключиться. Он не знал, какие будут последствия, если он всё же поддастся слабости. – Что ты сделал с ребятами? Чаном и Чанбином. – спросил Чонин разбито. – Я убил их, Ай Эн. Я же обещал. – Ответил Лиан. Чонина замутило. Врёт он. Или нет. Чан и Чанбин всего лишь обычные слабые люди. Как им выстоять против короля демонов? – Спрашиваешь про них. Самому не больно? Чонин чувствовал, как к горлу подкатывает истерика. Вылилась она криком: – А тебе?! Не больно быть таким отвратительным?! Ты сильнейший в мире демонов, скоро завоюешь и людской! Даже твой соперник у тебя под каблуком! Но тебе всё мало! Ты убиваешь невинных! Ай Эн закашлялся. Вдохи и выдохи давались с трудом. Но было плевать на себя. Куда важнее, что его близкие гибнут по его вине. А он, такой сильный, не способен этому противостоять. – Ты никогда не познаешь ни любви, ни дружбы. Мне жаль тебя, Лиан. А ещё, – Ай Эн ядовито усмехнулся. – Судя по твоему виду ребята тебя потрепали. Люди. Ужасный позор. Ты без меня только и можешь, что действовать чужими руками и использовать подлые трюки. Змея его слова сильно ударили по гордости. Лиан не помнил, почему чувствует себя так отвратительно, но, когда он пришёл к тюрьме, заложник уже сбежал. Отправился искать обоих нарушителей обратно к ущелью, но там уже никого не было. Возможно, Чан и Чанбин погибли. Но если нет, то, как и говорит Ай Эн, его обвели вокруг пальца простые смертные. Это настоящий позор. Но всё лучше положения, в котором сейчас находился Ай Эн. – Каждый использует свои сильные стороны. Ты сейчас можешь кричать на меня, но из-за страха смерти своих друзей и любви не предпримешь ничего другого. Выглядит жалко. Любовь так сильно изменила тебя. Я не хочу становиться таким же. И друг у меня был. Ты, Ай Эн. Но ты предал меня уже очень давно. В дружбе я тоже разочаровался. – Это не было дружбой. Ты всегда был сам за себя. – Отрезает Ай Эн. Судя по плотно сжавшимся губам его ответ Лиана уязвил. Ай Эну это понравилось. Ведь когда-то он правда хотел спасти эту тварь. Жалел его. Но все чувства оказались растраченными впустую. Кто-то просто не может быть добрым и не заслуживает прикладываемых стараний. Однако в одном Лиан был прав. В этой битве Ай Эн явно проигрывал. – Ты будешь подчиняться мне, пока у меня нить Сынмина. Но ты знаешь меня достаточно хорошо. Я люблю, когда другие страдают. Вот-вот захочется посмотреть как ты бьешься в агонии от смерти своей любви. За словами Лиана следует непонятный шум. Лиан настороженно оглядывается на дверь. Он чувствовал, что-то происходит. – Твои дружки явились за тобой? Чонин в ответ молчит. Он уже на грани. Ожоги и синяки саднило. Раненый бок не давал вдохнуть. Больно. Оставшиеся участники Sandd могли явиться сюда, потому что Хенджин знает дорогу. Но, пытаясь его спасти, они идут на смерть. Он никак не может их защитить. Всё, на что Ай Эна хватило – поднять руку и коснуться запястья Змея. Того, на котором в нитях бились драгоценные жизни. Змей не отстранился – рука Ай Эна была такой слабой, что не могла причинить вреда. – Я умоляю тебя. Если в тебе есть хотя бы капля сострадания, пощади их. У меня нет ничего кроме собственной жизни, чтобы предложить взамен. Змей посмотрел на него с приторной жалостью. – Как я и говорил. Любовь очень изменила тебя. Ты стал слабаком. Рука, за которую Ай Эн в очередной раз хватался с надеждой, выскользнула из пальцев. Пальцев, которые незаметно стянули с запястья Змея одну из нитей. Нить на его прикосновение отозвалась воспоминанием. В нём Хенджин плакал под дождём, обнимая кого-то очень дорогого. Покинувшего его навсегда. Ай Эн сжал нить крепко, но нежно, чтобы не повредить. Спасти Хотя бы Хенджина. Он за жизнь достаточно настрадался. Ай Эн не отдаст её. – Я буду сильным, Сынмин. До конца. Больно. Невыносимо. А Сынмин в этот трудный момент. Снова будто здесь. Рядом. Чонин тянется к нему, пытается его коснуться, чтобы ещё хотя бы раз ощутить тепло. И ему вдруг удается. Глаза Чонина распахиваются в ужасе. Ладонь отдергивается от щеки. Сынмин... Какого чёрта? Как? Но Сынмин правда был здесь, рядом. А легенда Ай Эна о том, что он его ненавидит, рассеялась вместе с наполненным отчаянием прикосновением. Чонин прикрывает змеиные укусы в перемешку следами любви на запястье рукавом. Но Сынмин уже успел увидеть. И очень недобро хмурится. Чонину становится очень стыдно. Хочется расплакаться. Сынмину вообще нельзя здесь быть. Но может, ещё можно попытаться отыграть злодея и спасти его. – Что? Противно? До нашей встречи я был совсем другим и вытворял вещи и похуже. – Говорит Чонин враждебно. – Он сделал тебе больно. – Разбито звучит в ответ. Сынмин снова потянулся к его ладони. Сжал её, хрупкую и израненную в своей. И прижал к своей щеке – Мне нужно было лучше приглядывать за тобой. На глаза Чонина наворачиваются слезы. Змей скоро услышит. И придет. Убьет Сынмина, обязательно убьет. Но у Чонина просто больше нет сил играть плохого. Не когда Сынмин говорит так искренне. Сынмин вернулся, несмотря на то, что он ему наговорил. Сынмин знает, что всё было обманом. Что Чонин любит его. Сынмин смотрит на него с самой сильной любовью, какая существует на земле и на небе. Эта любовь для Чонина – высшая награда за все страдания и наказание за все его грехи. Он счастлив с Сынмином. Но не может его защитить. – Однажды я сказал, что приму тебя любым. Но как принять тебя, если ты сбегаешь, решив, что я отказался от своих слов? – говорит Сынмин нежно. – Я теперь знаю о тебе многое. И все еще люблю тебя. Ай Эн. И Чонин. Ох, Сынмин. Чонин заключает его в объятия. И срывается на рыдания. Всё накопившееся за долгое время – боль, обида, страх – пролились слезами. Его могли услышать. Лиан придёт и обязательно отберёт у него Сынмина. Но он лучше умрёт рядом с ним, чем снова пробудет в разлуке хотя бы мгновение. Сынмин понимает его. Он чувствовал себя так же с момента ссоры, которая оказалась блефом. Как он и подозревал. Хорошо, что не верил глазам, а слушал своё сердце. – Тебе было одиноко все эти годы. Так больно. Я сожалею, что не смог быть рядом. Но надеюсь побыть еще хотя бы немного. Вместе до самого конца. – Прости меня, – выдавил Чонин сквозь слезы. – Пожалуйста, прости. Я не хотел. – Конечно ты не хотел. Всё хорошо, Чонин. Пошли домой. Давай, нам нужно вставать. Вот так, потихоньку. Сынмин помог Чонину подняться. Сам при этом хватался за стену, которую пришлось сменить менее надёжной трости. – Сынмин. Твоя нога... – Ужаснулся Чонин, представив, через какие испытания Сынмину придётся пройти, пока они смогут выбраться. – Переживем. – Обещает Сынмин с улыбкой, хотя сам кривится от боли. Но не успевают они сделать и пары шагов, со спины слышится тихое: – Эй, Чонин. Чонин, Сынмин, идите сюда. Чонин и Сынмин обернулись в сторону окна. Хан Джисон висел вверх ногами и приветливо махал им ладонью. Увидев, что его заметили, он счастливо заулыбался, спрыгнул вниз и быстренько поснимал петли с открывающейся части. – Салют! – тихо поздоровался он, когда морозный воздух со снегом пробежал по коже у Чонина и Сынмина. – Ребята, будем выбираться. Чонин, ты у нас краденая невеста, пора вернуть тебя домой. Уши, кстати, отпад! Ходи так чаще! Чонин улыбнулся в ответ сквозь слезы. Смущённо коснулся рыжих лисьих ушей. Хан как обычно – любые невзгоды ему ни по чем, всё равно весёлый. Тем временем Джисон продолжает: – Спасаться сначала от Чана. И Лино. А потом уже от змеюки. Я уже представляю, как нам дома попадёт. Лучше, по возвращению в Катастрофы, затусить где-нибудь в роботовских бараках на ближайшие пару месяцев. – Чан жив? А Чанбин? – переспрашивает Чонин, надеясь, что не ослышался. – Они ещё всех нас переживут, не беспокойся! – отмахивается Джисон. – Лучше сам держись, Чонин. Джисон помог сначала Сынмину, а потом они уже вдвоём помогли перелезть и Чонину. – Сынмин, ты, конечно, можешь возражать, но, – проговорил Хан, подхватывая совсем ослабевшего Чонина на свою спину. – Так дело всё же пойдёт быстрее. Чонин получил возможность сделать передышку, потому прикрыл глаза, чтобы постараться восстановить хотя бы немного сил. – Я наоборот благодарен. Спасибо, Хан. Если я когда-то смогу что-то для тебя сделать, то... Захрустел под ногами снег. Они удалялись от пугающего дома, полного несчастливых воспоминаний. – Например, рассказать, что такое этот твой Верлéн? Я буду не против. Но только попозже. Сейчас мне нужно довести вас до безопасного места, и вернуться к бою. Нельзя бросать ребят. – Здорово ты придумал, натравить монстров друг на друга, – похвалил Сынмин. – Мы конечно изначально хотели по-тихому, но наши планы вечно идут в разнос. – Видит бог Феликс, я не хотел. У меня не было выбора. В следующий раз постараюсь согласовать, если только Чан снова не будет обещать меня убить за побег. – Голос Хана был полон раскаяния. Их разговор прервал громкий взрыв. Это молния сорвалась с небес и ударила в крышу особняка Чонина. Дерево сразу занялось, снег заблестел от всполохов пламени. – Как ты там сказал? Наши планы вечно идут в разнос? – в шоке проговорил Хан. – Ребята ведь всё ещё внутри! Спрячьтесь где-нибудь, я за ними! Джисону снова приходится передать Чонина Сынмину. И он несётся к поместью, не чуя под собой ног. Внутри ведь Лино. Вся его жизнь.