В городе, который

***

Делая вид, что следит за городом, Джисон наблюдал за горизонтом неба. Конечно, по рассчетам,высадка его "родных" на землю ожидалась не раньше чем через пять часов, но Джисон не мог перестать беспокоиться. Пять часов пролетят как пять минут, а ему ещё нужно будет улучить момент, чтобы незаметно исчезнуть. Мурашки страха уже буквально въелись под кожу. Лино чувствовал беспокойство Джисона без слов. И всё не мог понять его причины. Но, продолжив давить на Джисона расспросами, сделает только хуже. Лино оставалось только наблюдать. Бледное лицо, испуганные глаза. И молчание. Оно ранило. Почему Джисон не может разделить с ним свою боль? Раньше ведь они всегда всё делили пополам – и счастье и горе. Что изменилось? Лино взял ладонь Хана в свою. – Ханни, ты что замёрз? – ужаснулся Лино, почувствовав от неё холод. Хотя замёрзнуть было негде – несмотря на опустившиеся солнце, духота стояла страшная. – Чувствую себя неважно. Пойдём домой, а? – просит Джисон пододвигаясь к нему ближе, в прячущие от всех невзгод объятия. Домой. Вот бы дом был способен его защитить. Но это ему предстоит защищать. Тяжело. Больно. Лино проверяет ладонью температуру, целует его щеки. – Конечно. Конечно мы уходим. Гремит первый фейерверк. Разгорается в небе алыми искрами. Джисон вздрагивает, на мгновение приняв его за атаку с воздуха. Вцепляется в Лино, до боли сжимая пальцы на его одежде. Дыхание сбивается, окончательно выдавая признак паники. – Так, спокойно. Смотри на меня. – Лино заставляет Джисона сфокусироваться на своих глазах, но делает только хуже. Джисон на грани. Если он ещё хотя бы недолго пробудет так близко к небу в компании Лино, за которого безумно беспокоится, он точно сойдёт с ума и пополнит ряды сумасшедших Sandd. – Ладно, я понял. Мы уходим немедленно. – Лино подхватывает Джисона на руки. Оставляет на крыше бинокли и личные вещи – никто всё равно их не заберёт, а если такие и найдутся, куда важнее позаботиться о Джисоне. Лицо Лино размывается перед глазами Хана слезами. Всё же он не выдержал. Какой из него боец? Какая из него любовь? Если любит достаточно, должен терпеть, сцепив зубы. Ради Лино, ради ребят. Не умирай. Только не умирай.

***

В окошке кухни Sandd уже горел свет. Видимо, кто-то ещё вернулся пораньше. Настроение после катастрофы у всех было не то чтобы рабочее, потому, стоило прозвенеть первому звоночку к окончанию празднования, все стали сбегаться обратно в родную нору. Так конечно не особенно можно. Но к ночи руководство города пьяное и счастливое, а сами ребята ругать друг друга за уход на пятнадцать минут раньше не будут. Увидев, что Лино заносит Джисона на руках, Чонин и Сынмин прекратили разговор и забеспокоились. Лино опустил Джисона на стул, а сам открыл ящик с сушенными травами и ягодами. – Чонин. Что у нас успокаивающее? И силы прибавляет. А то Джисон вообще в ноль. – Сбор номер пятнадцать – мята и ежевика. – мгновенно ответил Чонин и подскочил, чтобы помочь отыскать быстрее. – Ложку в чай добавь. И себе, Лино. Все переработали, столько бессонных ночей беготни за монстрами... Лино щелкнул кнопкой чайника. Сынмин поднялся, приложив силы – всё же, дозор ему не пошёл на пользу, нога слушалась тяжело – достал что-то с верха холодильника и положил перед Джисоном. Тот опустил глаза и увидел новые комиксы. – Должен был чуть позже отдать, но подумал, что сейчас тебе будет полезней, чтобы приободриться, – смущённо прокомментировал Сынмин. Джисон утащил комиксы в свои объятия. Это были выпуски, за которыми он гонялся уже долгое время, и вот сейчас, в последний его день... Быть счастливым – больно. Лино похлопал Сынмина по голове и тихо поблагодарил: – Спасибо. Честно говоря, это первый раз, когда Лино видел Джисона в настолько подавленном состоянии. Даже когда пропал Чонин, тот, пусть и сильно плакал, но всё ещё не терял надежду. Но сейчас Джисона будто подменили. Лино пугали такие перемены. – Хани, ну не грусти, – дёргает его за рукав Чонин. – Завтра дневник доделаем и отправимся на поиски новых приключений. Хочешь, змеюку навестим и зарисуем – так коряво как сможем? – Да мне уже получше! – пытается отыграть Джисон привычную яркость и даже улыбается как всегда. – Лёгкое недомогание, не надо меня хоронить. Спасибо за комиксы, Сынмин! И конечно завтра пойдём к гаду Лиану, законы нарушать проникновением в тюрьму. Может даже рядом сядем, и Чан придет нас вытаскивать. А мы, увидев его, скажем, что за решеткой безопасней. Только смотри, Чонин, ты обещал! Отличная такая мысль, кстати. Может нашествие инопланетян в тюремном бункере переждать? Джисон помотал головой, вытряхивая дурные мысли. Ерунда какая, защита бункера – не преграда для тех, кто его ищет. Лино ставит перед Джисоном чашку с тёплым чаем. Контролирует взглядом, чтобы тот выпил всё до капли. – Невовремя мне поплохело. Такой фейерверк пропустили! – тянет Джисон с сожалением. – Да ты их уже повидал их больше, чем некоторые люди пережили катастроф. – Смеется Чонин. Джисон упрямо качает головой. – Я слышал, что в Городе Катастроф люди считают не сколько катастроф пережили, а сколько видели фейерверков. Мне кажется это очень романтичным и значимым. Не хотелось пропускать ни одного. – Не жалей. Вот разрулим новую катастрофу, еще сделают. – говорит Лино. – Лучше конечно без катастроф. Но мы в Городе Катастроф, так что новая будет, без вариантов, – отзывается Сынмин скрывшись за листом газеты с дневными новостями. – Но если тебе это так важно, Хани, мы сами их купим и запустим на заднем дворе. – пожимает плечами Лино. – Так кроме дня окончания катастрофы они запрещены. Хочешь сесть рядом с нами в тюрьме? – Интересуется Чонин. Лино сладко ему улыбается. Сынмин, не поднимая глаз от строчек, комментирует: – Им будет слишком страшно его сажать. Как там у нас в Sandd говорят – "от героя до злодея один шаг"? – Ты только Чанбину это не повторяй, взбесится. Все же, лучше нам оставаться героями. – отвечает Сынмину Лино. – Всë, детский сад, – Лино стреляет глазами в Чонина. – И детский сад постарше, расходимся на боковую. А то все станем Хан Джисонами. Сынмин зашуршал газетой, с сожалением взглянул на трость и путь, который предстоит проделать. Чонин подставил ему руку, помогая встать. Лино снял с дивана одеяло, "поймал" в него Джисона, набросив сверху, и понес комочек в комнату. Когда Лино высвобождает Джисона – перед ним милейшее взъерошенное любимое нечто с надутыми щеками. Не комментирующее, а послушно остающееся в теплом коконе, который развернули только на половину. Лино всегда такой, непредсказуемый. Наверное даже для него загадка, что он выкинет в следующую минуту. Любимый. Заботливый. – Сегодня уже поздно. Давай спать, а завтра тебе точно будет лучше. Лино ложится первым. Не сразу, но Джисон ложится рядом. Хочется как всегда, в объятия. Но так он боялся действительно уснуть. Или что разбудит Лино, когда будет уходить. Для Лино же его поведение становится новым тревожным звоночком. Он не знает, чего ожидать. Джисон выровнял дыхание, имитируя засыпание. Сквозь прикрытые веки наблюдал, как Лино долго, с больше не скрываемой тревогой, смотрит на него. Как его ресницы все же смыкаются и он затихает. Тогда настала уже очередь Джисона смотреть на Лино. Считая минуты внутренним таймером. Вспоминая всё хорошее, что между ними было – никогда плохого. Время ускользало слишком быстро, Джисон не мог насмотреться вдоволь, пусть и давно знал каждую черточку Лино до последней. Им нельзя расставаться, они нужны друг другу как всему живому воздух и вода. Но и умирать Лино из-за него, Джисона, нельзя. Время заканчивалось. Джисон тихо встал, подхватил сумку, в которую заранее положил ноутбук и дневник. С ужасом почувствовал, что та стала легче. Заглянул внутрь – так и есть! Ребята снова стащили его записи! А он хотел забрать их на память... Ну и у кого их теперь искать? Да он половину дома шумом перебудит! Но и без дневника Джисон уходить отказывался. Как и без подаренных Сынмином комиксов. Как и без Лино. Его бы с собой взять. И остальных его друзей. И само здание. И вообще никуда не улетать. – Прости, но ты не поместишься, – шепотом комментирует Джисон. «По частям, возможно? Но хоть сердце с собой возьми, для него, вон, кармашек сбоку пришили» – комментирует Лино, который на самом деле не спал. Он дождался, пока Джисон выйдет, дал ему время на отрыв и тихонько пошел следом. Он не знал, кто этот гений, укравший дневник, но большое ему спасибо. Видимо, не один Лино заметил за Джисоном странности. Ведь поводов для воровства дневника сегодня у ребят не было – последняя страница не завершена, читать особенно нечего. Да и некогда было. Сделать это могли разве что в короткий промежуток между сборами к уходу и по возвращению. Больше всего подозрений падало на… Джисон заметил в коридоре полоску света из-под двери. Кто-то не спал, сидя всё там же, на кухне, и это еще сильнее осложняло задачу – через неё шел путь на улицу и к лестнице наверх. Стоит ему создать немного шума, и его план пустят коту под хвост. Нужно было как-то проскользнуть. Но что, если дневник именно у этого человека? Дверь, на зло Джисону, распахивается. И на пороге оказывается Сынмин. С его дневником в руках. Джисон переводит недовольный взгляд с него, на свою вещь. Сынмин, без вопросов, вкладывает дневник Хану в руки и, неловко кашлянув, произносит. – Поговорить надо. Я не лучший рассказчик, но пару обещанных слов про Верлен в извинение за очередное воровство, нужно бы накинуть. Джисон решает, что пришельцы откладываются хотя бы на ближайшие пять минут. Желанное раскрытие тайны кусалось слишком сильно. Он незаметно сбрасывает сумку с ноутбуком с плеча и отпихивает её к стене. Недовольство пропадает с лица, Джисон присаживается под стенку, ожидая рассказа. Сынмин как можно быстрее присоединяется, садясь плечом к плечу – В Верлене, как и в Городе Катастроф водится множество монстров. Только испокон веков, а не из-за катастроф. Для борьбы с ними обучают магов-экзорцистов. У каждого такого мага есть учитель, который его воспитывает, а затем отправляет на аттестацию. Получив лицензию, маг подчинаяется общим правилам использования сил и исполняет долг перед народом. Но есть и обратная сторона лицензии – за тобой следят, и если вдруг ты совершишь ошибку и тебя посчитают опасным, то тут же спишут со счетов и выбросят. А твое место займет кто-то другой, более надежный. Сколько бы монстров не истребляли, с ними идет вечная борьба. Не нашелся еще достаточно сильный герой, который смог бы урезонить их. Я мог стать этим героем, но не сложилось. У Джисона от услышанного сжалось сердце. – Почему, Сынмин? Правда царапает Сынмину душу. Но он отвечает, пока не успел передумать: – Скажем так. Кто-то думает о долге экзорциста. А кто-то только о славе. Место того, кто мог спасти мир, занял тот, кто хочет получить только признание. История не редкая. Думаю, в комиксах, которые ты читаешь, много подобных. Возможно, я один из их героев, кто знает. Кто знает, что вообще такое этот Город Катастроф. Возможно его всё же не существует. Но Сынмину очень бы хотелось, чтобы он всё же был реален. – Если говорить о моем учителе – это был очень добрый человек, которому я добавил седых волос. Ты и сам знаешь, какой я. Я и младше был таким же. Да и лет мне не так много, чтобы успеть сильно измениться. А ты, Джисон, немного похож на одного из моих товарищей. Он тоже был постоянно счастливым, пел песни по вечерам у костра и даже когда совсем было невмоготу, все равно умел поднять настроение. Когда ты рядом, я чувствую, будто это он снова здесь. Все что я бы хотел, это чтобы ты был счастлив. Потому что ни его, ни учителя больше нет. Джисон слушает его рассказ. Хочет вытянуть из Сынмина побольше, но чувствует, что всё у него внутри покрыто незаживающими ранами. Не мудрено, что он так долго молчал. Его, Джисона, любопытство, наверное, сильно ранило Сынмина. Было так стыдно, что язык не поворачивался даже чтобы извиниться. – Хан. Ты же не собираешься уйти? – вдруг спрашивает Сынмин, меняя тему. И Джисон понимает, что ему до самой последней минуты в Sandd придётся врать. Дружеский удар в плечо Сынмина. И слова, от которых всё внутри неприятно переворачивается. – Нет конечно. Даже не думай о подобном. Как ты вообще пришёл к такому вывод? На кого я своего воспитанника оставлю, ты и так чуть без ноги не остался. Что будет если я уйду? Помрёшь ещё. Минуты утекали. И Джисону правда совсем пора. Но как же не хотелось разочаровывать Сынмина, когда он наконец начал раскрываться. Ему доверили эту тайну, предложив через записи донести до остальных. Как после такого вообще можно исчезнуть? Но придется. – Ты так переживал за меня, что не мог уснуть? Я всегда буду рядом, Сынмин, можешь не беспокоиться. Давай спать. Я тебя провожу. Джисон помогает Сынмину подняться и они медленно ковыляют к их с Чонином комнате. Джисон отпускает Сынмина у порога. Мельком видит спящего Лиса, и сердце в очередной раз замирает. – Спасибо за рассказ и доверие, – благодарит Джисон. – К кому, как не к вам. Больше у меня никого нет, – улыбается Сынмин. – Доброй ночи, Ханни. Сынмин скрывается за дверью. Джисон же отступает от запертой двери, словно спасаясь от врага, и старается не перейти на бег. Подхватывает спрятанную в темноте сумку, наскоро шнурует кроссовки и уходит в ночь. Сынмин приоткрывает дверь. Смотрит в темноту, на Лино, провожающего взглядом Джисона. – Я сделал всё, что мог, – говорит он. – Идём за ним. – Молодец, но ты остаёшься. Я сам. Мало ли. – отвечает ему Лино. – Всё же будет хорошо? – Сынмин знает, что у Лино нет на это ответа. Но он слишком сильно переживал и за Джисона и за него. Он ведь сам совсем недавно едва смог вернуть свою любовь. И теперь любые изменения в Sandd его пугали. – Не будет хорошо – сделаем, – обещает Лино. И, помолчав с пару секунд, добавляет. – Что бы не говорили о тебе в Вердене, я горжусь тобой. Звучало как прощание. Возможно, им оно и было. Лино с лёгкостью умрёт ещё раз, если это поможет ему спасти Джисона.

***

Чан и Чанбин оказались единственными загулявшимися до поздна. Они наблюдали за редеющими прохожими улицами, за постепенно гаснущим в витринах светом. Город Катастроф засыпал, а они убаюкивали его колыбельной своих шагов. За Sandd как за каменной стеной. Спи спокойно, уставший город. – Конкретно после обсуждения так ничего и не узнали. Каждый как запертая шкатулка. Драгоценности ли в ней или яды? – прокомментировал Чан их общий дневной разговор, пряча за щекой деревянную палочку от фруктового льда. – Почти каждый яд в малых дозах это лекарство. А лекарства – драгоценность, – отозвался Чанбин. – Главное не переборщить с пропорциями. В нашем случае – вовремя озвучивать тайны, чтобы они не принесли беды. А вот так, сразу, в общем составе и без большой нужды – страшно. – И тебе тоже? – старается подловить Чанбина Чан. – Как и тебе, мой дорогой. Прежде чем я сделаю шаг, тебе придётся самому шагнуть ко мне. – не ведётся Чанбин, видя его хитрый план насквозь. – Но пока что мы почему-то шагаем не друг к другу, а в обратных направлениях. И я до сих пор не могу понять, почему при первой встрече со мной ты упал на колени. Я вроде не божественно красивый. – В зеркало давно смотрел? Как будто нет, щетиной ещё не оброс. – Но причина явно не в этом! Может, всё же...! Чанбин прикладывает палец к его губам, заставляя замолчать. – Сначала твой шаг. Да дело ведь не в том, что Чан бросит его после открывшейся тайны! Ему просто нужно знать, чтобы защищать Чанбина. В своих чувствах он полностью искреннен, он любит Чанбина. И если от него нужен первый шаг, чтобы доказать свои чувств, Чан легко сделает это. Сейчас или никогда! Пальцы тянутся к карману, где прячется коробочка с заветным кольцом. Слова подбираются с трудом, кажутся смешными и приторными. Но такой он, Чан, не может по-другому. Только как есть. Чан набирает в лёгкие побольше воздуха, высказать всё, что на душе. И тут раздаётся телефонный звонок. Тревожный. Как любой ночной. Чан холодеет. Пальцы достают не кольцо, а телефон. Он поднимает трубку.

***

Кажется, правда не судьба?