В городе, который

***

– Уж не думал, что место окажется настолько оживленным, – комментирует Чонин, оглядываясь по стронам. Вокруг шумели существа всевозможных рас и народов, и в целом атмосфера напоминала его демонический мир. Только тут никто никого не пытался сожрать – разве что ему удалось узреть масштабную драку в закоулке. Заметив, что на него смотрят в ответ, Чонин перехватил Сынмина поудобней и прибавил шагу, оказываясь поближе к своей компании. Чан тоже бросал взгляды по сторонам, контролируя ситуацию. Вдруг им все же встретится кто-то агрессивный. Но пока на них действительно не обращали внимание. Пусть ребята и отличались, отличался каждый третий – количеством рук, носов и глаз. Они здесь не самые необычные. Громыхала музыка из колонок. Шипели краски, распыляя граффити. Мимо пронеслась стайка детишек, играя в какую-то игру. Один из них споткнулся о камешек и распластался на земле. Заметивший произошедшее Феликс мгновенно оказался рядом, поставил малыша на ноги и отряхнул его одежду. – Будь внимательным, смотри под ножки, – проговорил он с мягкой улыбкой. Личико ребенка засветилось улыбкой: – Спасибо, дядя! – выкрикнул он и убежал вслед за своими друзьями. – Очаровательно, – прокомментировал Феликс, – Несмотря на то, что все здесь пленные, они стараются жить обычной жизнью. – Наверняка семьи некоторых из пленных переселялись вслед за ними. Паршиво, зато вместе, – рассуждал Сынмин. – Да, я бы тоже так поступил, – кивнул Чан. – Кстати, я заметил, что они кое-чем отличаются от нас. Бин. Эй, Бин! – А!? –Чанбин будто проснулся и перевел на Чана испуганные глаза. – Да, с тобой разговариваю, – заулыбался ему Чан. – Взгляни вокруг. Видишь, метки. Чанбин, и вместе с ним и ребята, вгляделись в окружение внимательней. И вправду, на запястьях каждого жителя трущоб красовалась метка цепей. – Ого. Сойду за своего, – пошутил Сынмин, задирая рукав и демонстрируя очень похожую метку, но не такую. У местных цепей имелся яркий фиолетовый контур. Его же были просто черными. – Хенджин оставил метки на тебя, – сказал Чан Чанбину очевидное. – Чертëнок, – буркнул Чанбин в ответ. – Но ты любишь его, – добавил Чан с улыбкой. – Люблю, конечно, – вздохнул Чанбин. Взмахнул ладонью. И все ребята, опустив глаза на свои запястья, обнаружили очень похожие на настоящие подделки. Чан одобрительно кивнул. – Отлично справляешься. Ну как, ты уже придумал способ дурачить всех окружающих? – Еще думаю, – отвечает Чанбин хмуро. – Метки – мелочи по сравнению с тем, что предстоит проделать. – Тебе нужно взбодриться. А нам всем – поесть, – говорит Чан и примечает открытую забегаловку невдалеке. – Вот, туда и пойдем. – У нас нет местных денег, не будем же мы воровать, – возражает ему Сынмин. – Воровать, конечно, нет. Но всегда есть другой способ, – подмигивает Чан. Он вырывается вперёд и первым подходит к стойке. За прилавком стоит некий субъект с фиолетовой кожей, четырьмя глазами и торчащими ушами. Изрядно потертые фартук и косынка на лысой голове говорили о том, что он один из поваров. – Хозяин, у меня тут целая толпа ребят, но денег нет. Можно взамен на еду помочь вам по хозяйству? Существо оглядело компанию подозрительным взглядом – все в пылище и потрёпанные жизнью. Какие тут могут быть деньги. – Вам и вашему другу помощь не нужна? – неожиданно проскрежетало оно сухим голосом. Чан коснулся своей щеки и оглянулся на Сынмина. Отрицательно покачал головой. – Нет. С этим сами разберёмся. Существо махнуло ладонью, призывая рассаживаться. Феликс помог Чонину аккуратно посадить Сынмина. Дальше ребятам оставалось только ждать, разглядывая интерьер. Сухие цветочки неизвестной породы в вазочке на стойке – возможно с родины этого существа. Повидавшая жизнь открытая кухня с котлом, у которого сейчас инопланетное создание усердно кашеварило. За качество самой еды никто не беспокоился. Ребята и сами за жизнь "повидали видов", всё лучше, чем ходить голодными. – Что вообще из себя представляет твоя сила? – вдруг спрашивает Чан у Чанбина, у которого на данный момент была конкретная задача. От которой в принципе зависит выполнение планируемой операции. Говорить пришлось на полтона ниже, чтобы сильно не привлекать внимание. Неизвестно, конечно, что у существа со слухом, но шипение котла и расстояние им было на руку. – Я немножко могу воздействовать на мир. – Чанбин, на удивление, отвечает. Чан, получив каплю правды, вцепился в возможность узнать больше: – Как? Чанбин перевёл глаза на существо – оно всё ещё стояло спиной к ним. Затем протянул ладонь в направлении вазочки. Вазочка переместилась. Цветы стали потихоньку оживать, будто время вспять обернулось. Чан пораженно потянулся за веточкой с мелкими жёлтыми цветочками. Покрутил её в пальцах. – Это же иллюзия? Как вот это? – он указал на метку цепей. Чанбин подпер щеки и хитро на него воззрился. Несмотря на то, что его всё ещё беспокоил поиск решения проблемы иллюзий, видеть милое удивление Чана было приятно. – Нет. Так и останется. Хозяин вдруг обернулся, таща к ним тарелки с едой. Чанбин взмахом ресниц вернул цветы к прежнему состоянию. Дождался, пока существо расставит посуду, вместе со всеми сердечно поблагодарил и, когда повар снова отвлекся, продолжил: – Если я захочу. Рискованно менять что-то в больших количествах. – А почему? – продолжает допытываться Чан. Но Чанбин, отсыпав и дав поклевать ему горсть правды, приступает к еде. Каша была похожа на смесь каких-то фруктов с их земным рисом. На вкус очень даже сносно. Чан дальше не допытывается. Но и глаз с Чанбина не сводит. Дорога среди звёзд и Чанбин, не совсем похожий на того, кого он видит каждый день, и одновременно этот же – стоят перед взглядом. И потихоньку соединяются с новыми полученными данными. "Ты можешь начать сначала." Показанной Чанбином мелочи оказалось достаточно, чтобы вдруг осознать очевидное. Чан на секунду чувствует опустошение. В голове гудит. Перед прикрытыми глазами блестят вспышки воспоминаний из жизней, которые они прожили вместе. Чанбин не рассказывал ему правды всё это время. Но Чан, вновь открывая глаза и видя его, наполняется только большей любовью. Ведь каждый чёртов раз Чанбин выбирал лишь его одного. Чанбин же понятия не имел, какая катастрофа произошла у Чана в голове. Он был всё ещё занят вопросом успеха операции. Сильно баловаться с изменением мира нельзя, потому что его иллюзии – не совсем являются иллюзиями. Это скорее реально существующие изменения мира, которые он создаёт или отменяет в зависимости от желания и надобности. Но если использовать их слишком часто и много, вселенная может разрушиться от несостыковок и переделать заново он её не сможет. Да и у него самого без ключа миров столько сил нет. У Чанбина в голове вдруг щёлкает. Может сделать это своим козырем? Войдя в мир без ключа, он перестал быть его создателем и играет в ней лишь одного из героев. По идее он не может поломать всё своей крошечной силой. Только если не является в истории главным злодеем. Получается, ему нужно по максимуму вкладывать силы в изменение мира. В конкретном случае, воздействовать на сознание созданий, которых он должен обмануть. Потому что именно переделать и поддерживать кучу деталей настоящими в течение долгого времени "маны" не хватит. Однако у плана всё ещё была огромная недоработка. – Допустим, я могу попробовать поиграться с запудриванием мозгов. И это даже должно сработать. Но я никогда не делал подобного. Что если ситуация выйдет из-под контроля, и у кого-то от моих примочек крыша поедет?  Чан отмирает от оглушивших его мыслей. – Других не жалко, но Джисон... Придётся быть придельно осторожным. – признаёт Чан его правоту. Чанбин рад, что Чан понимает, к чему он ведёт. – Я боюсь навредить ему. Стоит ли наша идея того? – Если почувствуешь, что что-то идёт не так и здоровью Хана угрожает опасность, будем менять план. – Говорит Чан. – Как вариант, можно попробовать менять ему сознание не постоянно, а только когда он смотрит. – Звучит действенно. Но будет очень сложно. Придётся чётко контролировать ситуацию, следить за каждым его взглядом, жестом. При этом и другие цели не упускать из виду. – рассуждает Чанбин. Не то чтобы план кажется ему провальным, просто уже сейчас видно, что его выполнение требует подготовки, которой у него нет. – Я тебе в этом помогу. Не забывай, я кем только не работал. Роль военного шпиона к твоим услугам. Чанбин протягивает Чану ладонь и они дают друг другу "пять". Фоном выдыхают Чонин, Сынмин и Феликс. Наконец между "Чанами" установлены мир и прежняя тёплая связь. Атмосфера мгновенно разрядилась. – Все будем помогать. Нужно раздобыть что-то вроде передатчиков для связи, чтобы можно было контролировать ситуацию со всех сторон и передавать в центр исполения, к Чанбину, – рассуждает Феликс. Чан соглашается с ним. – Скажем Хенджину, он должен устроить. – Главное, чтобы никто не действовал в разрез плана. Лино сразу сбежал к Джисону, мы и пикнуть не успели, – Чанбин сильно беспокоился по этому поводу. – Мало кто на его месте смог бы мыслить рационально. Я – нет. – становится Чан на защиту Лино, – Чонин и Сынмин тоже нет. Ты, Чанбин – тоже вряд ли. Надежда на адекватность Феликса с Хенджином. – Вообще-то мы с ним два сапога пара – оба сумасшедшие, – Напоминает Чану Феликс. – Сложно сказать, кто из нас чокнутый или нормальный, – Чан тяжело взыхает. На кухню через заднюю дверь забежала девушка – очень похожая на землянку, если бы у нее было две руки, а не четыре – в таких же фартуке и косынке как у повара, и горячо заговорила: – Ходят слухи, что Хан Джисон вернулся. Говорят, сильно изменился. Ребята буквально ощутили, как хозяина лавки перемкнуло от ее слов. – Вряд ли достаточно, чтобы всё ему простить. Ох, попадись он мне в темном закоулке! – он угрожающе замахнулся сковородкой на воздух. Девушка выхватила сковородку из его лапы и поставила на плету. – И он наколет тебя на ствол своего оружия, как на шампур. А затем поджарит на угольках твоего догарающего мира. Если мы хотим отомстить, нужно поднять на восстание всех и каждого. – Вряд ли выйдет, – расстроенно говорят ей в ответ. – Если Джисону целая военная армия не чета, что говорить о жалких пленных бедняках. Займемся лучше своим делом. Нарезай тутабаты, я принесу зирит. – Я помогу, – крикнул Чан на кухню. Быстренько доев и пособирав посуду со стола, он шепнул Чанбину: – Переделай цветы. В благодарность. Уверен, он скучает. Ну, я побежал. Чан чмокнул Чанбина в щеку, забежал через задний вход, как девушка чуть раньше, надел свободный передник и поспешно объяснил девушке ситуацию. Та сочувственно взглянула на его лицо, тоже предложила помощь, но Чан покачал головой и принялся за нарезание заготовок. На день ожидалось много посетителей. Расслабленными действиями и улыбками Чан легко расположил незнакомцев к себе и уже спустя десяток минут они общались так, будто Чан работает в забегаловке по крайней мере год. Феликс пододвинулся к Чанбину и пихнул его плечом. Тот вдруг осознал, что все это время пялится на Чана, вместо того, чтобы придумывать стратегию. – А он хорош. Шутки про профессию шпиона точно шутки? – Да мне кажется, он даже находясь в Sandd за нами шпионит. Но даже так я люблю его, – отвечает Чанбин с улыбкой. Чан... Бог его разберет, что он такое. – Судя по услышанному, Хан Джисон – серьёзная проблема. – говорит Чонин, озвучивая общие мысли, воспринимающиеся пока несколько отдаленно. – Точнее, был ей когда-то, – дополняет их Сынмин. – Хан как будто не горел идеей вернуться к своим злодеяниям. Терроризировал чудищ только на предмет подружиться с ними. Вел дневник. – Да. Сейчас он доставляет проблемы только тем, что не позволил нам помочь. – соглашается Чанбин. – А так, никто из нас не святой. Жизнь каждого – своя катастрофа. Вступив в организацию, мы обещали нести ответственность не только за себя, но и друг за друга. Проблемы Джисона – наши проблемы. И мы от него не откажемся. Так я думаю. Какое мнение у вас? Чонин вздернул бровь. – А у меня есть право на мнение? Я тут катастрофу на днях устроил, могу ли я судить Джисона? Только помочь хочу. – Чан вообще готовить ушёл. Пофиг ему, галактику Джисон рушил или мироздание, – хмыкнул Сынмин. – Я бог катастроф. Создаю катастрофы в конкретный момент, пусть вы это отрицаете. Не думаю, что Джисон виноват больше, чем я, – поддержал ребят Феликс. Чанбин развел ладонями. Что и требовалось доказать. – Никто из нас не может судить Джисона. Да, он ублюдок. Но, простите, конечно, мы все не взбитые сливки. Сынмин же, кроме сказанного, понимает, что его катастрофа только впереди. И связана она будет с причинением боли ребятам своей смертью. – Знаете, я вдруг задумался, – подал голос Сынмин, старясь отвлечься от тяжелых мыслей. Правда, тоже не самыми легкими. – Мы, похоже, застряли на Аквамарине надолго. Что станет с Городом Катастроф в наше отсутствие? Чанбин ощутил, как у него волосы встают дыбом. Он спрятал лицо в ладонях. – Вернёмся врагами народа. Ведь если они пропустят еще что-то глобальнее пришельцев, с которыми они и отправились разбираться, из героев они станут злодеями. Истинными собой? – Всегда можно не возвращаться, – нервно приободряет Чанбина Чонин. – Даже не думайте. Вы не захотите жить здесь, – отвечает ему голос. Знакомый и нет одновременно. Ребята синхронно задирают головы. С крыши вниз головой, глядя на них, свешивался ну очень подозрительный субъект. Ребята напряглись. Даже Чан почувствовал общую атмосферу и подошел к прилавку. – Проблемы? – уточнил он с нотками угрозы. Неизвестный закатил глаза. Чан, узнав в этом жесте привычку Хенджина, закатил глаза в ответ. – Хенджин! Зачем же так пугать! Тебе так висеть вообще нормально? – Нормально, – отмахнулся тот, так и не меняя положения и перекидываясь взглядами с Феликсом. – Хенджин? – Феликс вгляделся внимательней и глазам своим не поверил. В образе этого парня Хенджин угадывался с большим трудом! Еще и маску напялил! – В общем, – начал Хенджин сквозь общее ошеломление. – Меня назначили следить за Хан Джисоном как его врага номер один. – Ты успел побыть его врагом еще до Города Катастроф? – хмыкает Сынмин, успевший застать сцены их с Джисоном раздора. – Я думаю, у него на меня просто аллергия. Он не знал, что это я, но ненависть не обманешь, – похихикал Хенджин. – Мне теперь предоставлять отчеты о том, что и когда он делает. С этим проблем быть не должно, живописно врать я умею. Дальше по списку из новостей: Лино у Хана, придёт завтра, и я во все его посвящу отдельно, а так же я подобрал для нас личности и уже отправил от их лиц анкеты на участие в отборе. Хенджин наконец спрыгнул вниз и достал из-за пазухи бумаги, раздавая их ребятом. – Эта шайка знакома с Джинхо, – Хенджин показал на четырех парней. – Остальные двое – не знакомы друг с другом и с остальными пятью. Они подойдут по характеру Лино и Сынмину. Потом нашей компании придется как-то обыграть момент с "подружиться". Думаю, сложностей с этим возникнуть не должно. Просто по началу придется действовать раздельно. Главная проблема – моя личность злодея в этой истории. Мне нужно будет "вставать на путь истинный" и показывать Джисону, что я достоин быть в его команде. Кстати, вас это тоже касается. Нужно взвесить свои сильные стороны и найти то, из-за чего Джисон сможет вас оставить. Чанбин тут же включился: – У Чана стрельба, программирование, конструирование... Чан перегнулся через стойку и закрыл ему рот ладонью: – Следующий! – неловко попросил он. – Стрельба, – твердо ответил Сынмин, – Но мы все помним, что есть существенная проблема. – Сделаем все, чтобы стрельба стала сильнее этой проблемы. – обещает Хенджин. – У остальных? – Мечом драться можно? – интересуется Чонин. Хенджин качает головой. – Классический меч здесь не раздобыть. Максимум лазерный, но это оружие высшего класса, которое тебе пока не дадут. За тебя я больше всех сейчас беспокоюсь, потому что ты никогда не стрелял. Хотя, – Хенджин стрельнул глазами в Чанбина. – Если гипноз будет достаточно силен, все получится. – К каким народом мы вообще относимся? Нужно учитывать индивидуальные навыки, чтобы не палиться? – пытается дополнить общую картинку понимания Феликс. – Вы все из разных, можете изучить в карточках, – отвечает Хенджин. – Но индивидуальные навыки в Аквамарине под запретом. Здесь, на низах, их сковывают цепями. На верхах просто словесный запрет, который если нарушишь, окажешься здесь. Хенджин сам сказал, а сам удивленно похлопал глазами. Поймал такой же ошеломленный взгляд Сынмина. Они поняли друг друга без слов. – Черт! Нужно будет обязательно постараться узнать природу этого заклинания! Вдруг поможет! Чем больше времени проходит, тем больше у нас целей, давайте постараемся! Феликс, ты следующий. – Боевых навыков в достатке. Всего по немногу, думаю, потяну. – уверенно отвечает он. Судя по всему впереди намечается что-то наподобие божественных испытаний. Однажды Феликс уже прошёл через них, знает, что такое трудности. Так что и в этот раз должен справиться. – Как и ожидалось от Бога. – Хенджин кивает одобрительно. Настала очередь Чанбина. За него Хенджин решает ответить сам, так как много времени провёл с ним бок о бок и знает, на что можно рассчитывать с его стороны. – Чанбин у нас тоже всего по немногу. Где нужно, компенсирует иллюзиями. Чанбин кивает. На самом деле он в стрельбе и боевых навыках хорош, просто никогда этого не показывал. И надеялся, что не придётся. – За Лино будем решать, в чем он у нас там силен? – Интересуется Чан скорее риторически. – За эту машину можно не переживать, – хмыкает Сынмин. – Он будет серьёзен даже несмотря на то, что вся история заварилась по вине его любви. Начнём? – Да. Начнем с того, что нужно куда-то деть вот этих, – Хенджин указал на бумаги. – Убить их? – подозрительно сощурился Чанбин. Хенджин порылся в сумке и положил на прилавок шприцы. – Там сильное снотворное. Не помрут, но в себя их приводить только другим лекарством. Наша задача уколоть жертв и перетащить на мой корабль. – У тебя есть корабль? – у Чана в глазах заблестели яркие искры. Хенджин развел руками. – Ну, в родном мире на права сдать не получилось, это ещё не значит, что... Чан, перегнувшись через прилавок еще сильнее, поймал его ладони в свои и почти взмолился: – Можно будет?... – Можно, конечно, без проблем, – пообещал Хенджин, даже не дослушав. И ему и ребятам нравилось видеть Чана таким счастливым. – Итак, сегодня мы выберемся в элитный уровень, нам нужно быть осторожней. Но я верю в наши силы. На самом деле эти ребята те еще идиоты, а не крутые бойцы, так что устранить их труда не представит. – Но если они не крутые бойцы, каким образом мы должны пропихнуть их в армию Джисона? – спрашивает Феликс. – Они новички, никто не видел их в деле. Хенджин уже разворачивается, чтобы повести ребят за собой, но Чанбин дергает его за край куртки. – Ты для начала Чана из рабства выкупи. Он у нас тут за еду продался. Хенджин без вопросов оставил на прилавке несколько монет – но намного больше, чем стоит здесь еда, проданная за один день. Он не боялся говорить здесь открыто, потому что знал – пусть его прекрасно слышат, здешние существа будут только рады, если в верхах вспыхнет восстание. Никто не проболтается.

***

Все правда оказалось легко и быстро. Один из тех, кого они искали – Домбэец – жил ближе всех к местным трущобам, потому его они отыскали и похитили первым. Сынмин при этом невесело посмеялся, что отыгрывать ему придется себя – и нездоровая нога с тростью на месте и сковавшие цепи. С тростью он на этот раз воссоединился с радостью. Еще одного пришлось выманивать из клуба фальшивыми смсками и возвращать в свою квартиру, чтобы затем обезвредить. Остальных четверых они застали спящими в своих домах, потому ничего не стоило прикоснуться поддельным пропуском Хенджина и украсть их из своих жилищ. Затем Хенджин лично по очереди перетащил всех замотанных в мешки жертв на свой корабль, предварительно переломав все окружающие его камеры чит-кодами. И так же виртуозно подменив записи, будто камеры вовсе не ломались. Перекантоваться решили в доме одного из несчастных, того, что пришлось оттаскивать из клуба и кого предстояло отыгрывать Лино. Жилище оказалось достаточно большим, чтобы комфортно разместиться. Сразу было видно, парень относился к разряду золотой молодежи. – Осталось только дождаться начала испытаний, – сказал Хенджин, устало валясь прямо на пол. – Если у кого-то еще возникнут вопросы и предложения, можем смело их обсудить. У ребят вопросов было миллион и сна ни в одном глазу от количества произошедшего за несколько часов. Однако никто больше не спешил донимать Хенджина, предпочтя расползтись по углам и если не поспать, то просто попытаться отдохнуть. Не известно, когда еще представится такой шанс. Феликс же отходить не собирался. Хенджин же взглянул на него, будто что-то вспомнив. – Кстати, нам нужно спрятать внешность Феликса. Гипноз в его случае не поможет. Ребята, почти успевшие разойтись, обернулись. Чанбин сложил руки на груди и кивнул. – Я понимаю, о чем ты. Феликс бог, и как бы мы не скрывали его ауру, он все равно бросается в глаза. Есть предложения, как все устроить? – Возможно, переключить внимание на что-то другое. Сделать вид, что проблема не в ауре. А, скажем, в волосах. Феликс? Как насчёт ночного салона красоты? – Ну, если это нужно для дела... – протянул Феликс озадаченно. Он и не подозревал, что так сильно бросается людям в глаза. В Хенджина будто вторую жизнь вселили. Он вскочил, унесся в неизвестном направлении и спустя минут десять вернулся с пакетом. Махнул Феликсу идти за собой, включил свет в комнате, обнаруживая ванную, вынул из пакета балончик, оставил его на краю раковины и умчался уже за стулом. Затем усадил на него Феликса и принялся за работу. Феликс наблюдал в отражении, как его "золото" поглощает голубой. И, честно говоря, не испытывал по этому поводу печали. Даже почувствовал некоторое облегчение. – Ты у нас как солнце сияешь. Наверное, чтобы люди знали, за кем им нужно следовать. Но пока придётся терпеть в своих последователях только нас, – сказал Хенджин, не отвлекаясь от работы. – Это не как земной спрэй, его только другой химией можно вывести. Я потом всё верну, как было. – Делай, что хочешь. Мне в любом случае нормально, – пожимает плечами Феликс. И Хенджин тоже чувствует облегчение от того, что не делает ничего против его воли. Вот так прикосаться к его волосам казалось чем-то личным. Да, они уже и пообниматься успели и за руки постоянно держались. Да, он трепал эти волосы на его макушке уже сотню раз. Но когда прикасался вот так – ощущения совсем другие. Другой Феликс невольно вспоминался. Но, к счастью, на поверхность не выходил. Хенджин чувствовал скорее нежность, чем печаль. О Феликсе хочется заботиться, беречь его, пусть он и Бог. Хочется быть с ним ближе. И Хенджин готов говорить с ним хотя бы о некоторых тайнах для этого. – Феликс. Ты не хочешь задать вопрос? – начинает Хенджин издалека, давая Феликсу шанс сделать первый шаг. – Почему ты капитан корабля на другой планете? – Феликс понимает Хенджина правильно. Ловит его глаза в отражении. И говорит, глядя в них, пока Хенджин не успевает их отвести. – Все хотят задать тебе этот вопрос, Хенджин. Но знают, что ответа не получат. Ты ещё не готов раскрыться. Как каждый из компании, сделаешь это в последний момент. Это плохо, Хёнджин. Но если ты считаешь, что так рационально, то тебе доверяют. Статус героя просто так не дают. Хенджин тоже смотрит Феликсу в глаза. Красивые, почти кукольные. "Вот за это я тебя и люблю." – говорит Хенджин внутренне, а снаружи только мягко улыбается под маской. – Ты неплохо приспосабливаешься к новым условиям. Почти совсем не переживаешь в стрессовых ситуациях. Это так здорово, – Хенджин искренне хвалит Феликса. Скажи это кто другой, Феликс просто бы смущённо поблагодарил и не стал углубляться в тему. Но, раз уж он с Хенджином обещал быть собой, он хотел искренне объяснить, почему похвалы его отвага не достойна. – У божественных испытаний были условия такие же жёсткие, – говорит он. Пальцы Хенджина испуганно замирают на очередной его пряди. Хенджин понял, что говорить решил совсем не о том, о чем следовало. Но всё же прешил озвучить мысли, чтобы не было недопониманий. – Друзья умирали у тебя на глазах? – предположил Хенджин. – Да. Разговор на эту тему только слегка зацепился за крючок, а Феликс уже ощущал себя опустошенным. Хенджин правда не хотел бередить его раны. Но. Желание знать не давало покоя. Хенджин чувствовал боль Феликса и хотел знать, сможет ли помочь ему эту боль облегчить. Возможно, если он поговорит с ним, обнажив старую рану, яд из неё вытечет и она сможет зажить. Пусть и оставив шрам. – Не расскажешь об этом человеке? – спрашивает Хенджин, чувствуя себя так, будто в ту же секунду, что он спросит, его расстреляют. Феликс задирает голову, глядя уже не на Хенджина в зеркале, а на самого Хенджина. Совсем не похожего на себя. Но в то же время, в глубине его глаз блестел прежний знакомый грустный огонёк. А ещё... Феликс вдруг понял, что эти огоньки – это ещё и любовь. Не романтическая, но тёплая и искренняя. От этого Феликсу спокойнее. Он понимает – Хенджин не будет его осуждать – Он присоединился не сразу, а в середине испытаний. Стал центром для нас, совсем неопытных, сбившихся вместе просто чтобы выжить. Но он сделал из нас команду, показывая всё на своём примере, бросаясь в бой, не жалея ради нас жизни. Он отличался от нас. Он был действительно избранным. Львиная доля всего, что я умею – его заслуга. Но потом он героически погиб. Мы недолго были вместе, но его смерть зацепила меня куда сильнее остальных. Потому что он единственный до моего прибытия в Город Катастроф, с кем я смог сблизиться так сильно. Феликс прервался на мгновение. Но приложил усилие и договорил: – Этот парень погиб, защищая меня. Он был немного похож на тебя, Хенджин. Тот, о ком рассказывал Феликс, вполне мог бы быть Хенджином. Но сам Хенджин был уверен, что никогда не бывал в мире богов. Потому, как и сказал Феликс, этот человек только оказался на него похож. Но от этого за Феликса сердце болеть меньше не стало. – Я обещаю не умирать, Феликс. Только с тобой в один день, – говорит Хенджин, вкладывая всю искренность, на которую способен. – Не надо вот этого, Хенджин! Ты должен жить, даже если меня не станет! Цени свою жизнь! – осаждает его Феликс. – А ты что, умирать собрался? Попробуй только! Хенджин угрожающе потряс перед лицом Феликса пальцем. И, пока ситуация не стала ещё более неловкой, продолжил работу с его волосами. Хорошо хоть маска немного скрывала его истинные чувства. У Феликса же никакой маски не было. Он видел в зеркале, как покраснели щеки его отражения. Опустил глаза и проговорил тихо. – Спасибо за всё, Хенджин. Правда. – Ты тоже напоминаешь мне моего самого важного человека. Он тоже когда-то говорил подобные слова. Обещай не жертвовать за меня жизнью так же как он, – просит Хенджин. –Хоть мне и правда льстит твоя привязанность, я бы хотел, чтобы ты жил и был счастлив. – А ты сам можешь пообещать то же самое? – Феликс поднимает упрямый взгляд в зеркало. – Не уверен. – отвечает Хенджин честно. – Вот и я тоже Совсем не уверен. Хенджин заканчивает с окрашиванием. Бросает использованный балончик в мусорку, наблюдает за тем, как Феликс разглядывает результат его стараний. Ждёт, когда на него снова обратят взгляд и указывает на окно. – Там лестница есть. Давай воздухом подышим. Феликс и сам понимает, что хочет проветрить голову. Кажется, в помещении слишком душно, раз их искренняя дружба начинает казаться скрытой влюблённостью. Ох уж эти вечные семнадцать с подростковым максимализмом. Прояви в его сторону тепло, и он готов влюбиться. Но все ведь глубже, искренней и бескорыстней, чем внезапно вспыхнувшее чувство любви. Ему нужно их различать. Они поднялись на крышу, как несколько часов назад, в Городе Катастроф. Созвездия были слишком близко, даже немного давили своим ярким сиянием. Все же, земное небо было по своему родным и прекрасным, его вид Феликс не променял бы ни на это, ни на то, что открывал ему небесный пантеон. Но все же, дело в том, с кем на небо смотреть. С Хенджином можно и здешними видами с удовольствием любоваться. Особенно когда он вдруг перестал быть сумасшедшим. – Хенджин. Что будет с нами, если мы провалимся? – спрашивает Феликс то, что его отдалённо скребет. – Наверное, мы умрём. В этом мире. А где-то в другом продолжим существовать. – отвечает Хенджин очевидное. – Наверное. Давай просто постараемся прожить как можно дольше? Мы сильные. Мы справимся. Хенджин стягивает с лица маску. Пусть его лицо все ещё не похоже на его настоящее, так он хотя бы может показать Феликсу свою улыбку. – Да. Будем верить в лучшее. Ладонь невольно тянется к спрятанным под курткой ключу и медальону. Хенджину правда хочется быть достаточно сильным. И Феликс ему обязательно в этом поможет. Пальцы отпускают медальон и ключ. Переплетаются с пальцами стоящего рядом Феликса. Поможет Феликс, который стоит рядом.

***

– Чан. Ты не хочешь рассказать, зачем тебе была нужна ракета? Чан на другой стороне расстеленного на полу одеяла уже успел задремать и мог бы оправдать этим нежелание отвечать на неудобный вопрос. Но он переворачивается на другой бок и глазами ловит искры глаз Чанбина: – Мы, кажется, ещё не вернулись домой. Чан тяжело выдыхает. Правда расцарапывает в нем тщательно скрываемые шрамы. – Я начал собирать ее, потому что не уверен, как долго еще сможет простоять Город Катастроф. Боюсь, однажды может настать такой момент, что спасти нас сможет только бегство. Я понимаю, что каждый из нас обещал бороться до конца, но нет ничего плохого в том, чтобы хотеть спасти своих близких. У меня разработан целый план, как безопасно обезвредить всех вас, засунуть в ракету и отправить искать новый дом. Да, вот такой я жестокий. Но вы мне слишком дороги. – Единственное, что мне не нравится в этом плане – что ты сам собираешься остаться помирать, – недовольно бурчит Чанбин. – У тебя совесть вообще есть? Я без тебя как? Чан улыбается. "А ты... Ты обязательно найдешь другого меня". Сейчас-то Чан примерно понимал, кто такой Чанбин на самом деле. Потому видел в своем плане все меньше изъянов. – Бин. Почему ты с такой силой не стал злодеем? Мог бы весь мир под каблук поставить, никто и пикнуть бы не помел. – спрашивает у него Чан. – И не надо мне говорить "маны не хватит на такие пакости". Ты достаточно умный, чтобы воспользоваться силами как надо и закатать в асфальт кого угодно. Чанбин натягивает одеяло до глаз. И приглушенно из-за ткани отвечает вопросом на вопрос: – Оно мне надо? – А что тебе надо? – Ты и Sandd. И все. "В каждом из миров" – добавляет Чанбин в мыслях. – Тогда хорошо, что эта сила досталась именно тебе. Ты добрый, Бин. Пожалуйста, рассказывай мне побольше о ней, хорошо? И, желательно, о себе. У Чанбина перед глазами вновь ворохом кружатся воспоминания, в которых Чан умирает. Умирает раз за разом, оставляя его одного. Происходило ли это из-за его недосказанностей? Но, даже если так, сказать настоящую правду он все еще не в силах. Слишком страшно сломать все в последний раз, в своей последней жизни. Чанбин подвигается к Чану ближе. Чан укутывает его объятиями вместо одеяла. Между ними вновь мир. И нежность. Доброты было недостаточно, чтобы спасти их. Но Чанбин постарается. Правда, очень постарается. Чан оставляет поцелуй на макушке Чанбина. Он чувствует, что Чанбин сильнее их всех. Не потому что он какое-то чудесное существо. А потому что носит на себе множество шрамов. Но до сих пор продолжает бороться, зарабатывая новые. Чанбин. Почему ты остался именно в этой жизни, а не пошёл дальше? Здесь же тебе обязательно. Нанесут очень много незаживающих шрамов – смертей близких. Они – искалеченные жизнью злодеи, играющие героев. Правда неизвестно, сколько еще они продержатся. Чанбину бы идти дальше, оставив их позади. Но Чан знал, что будет несчастен, если он уйдёт. Пусть и к нему, но другому нему. Другие вселенные существовали. Погибший и вернувшийся Феликс тому доказательство. Еще он, Чан и его воспоминания. И ещё кое-кто. О ком, Чан надеялся, Чанбин никогда не узнает. Чан очень постарается уберечь Чанбина от новых шрамов. Они обязательно будут счастливы.