В городе, который

***

Вернувшись домой, ребята вверх дном перевернули все ранее установленные в городе и вокруг него сдерживающие барьеры, пособирали слухи за время своего отсутствия и пришли к выводу, что в Городе Катастроф действительно не произошло ничего страшного. Даже полиция могла позволить себе отдых – на постах было нечего делать, разве что наминать булочки и пялиться в телефон. Эта огромная удача пробегала у ребят мурашками по коже. Что-то тут явно было не так. Ну не может быть, чтобы в Городе Катастроф, в котором постоянно что-то случается, вдруг обойтись без происшествий. Но факт оставался фактом – все было спокойно. Ребятам ничего не оставалось кроме как вернуться к своим делам. Магазину и охране города, если вдруг все же что-то случится. Феликс занялся тем, на чем закончил в прошлый раз – продолжил собирать собаку-робота. Под его ловкими пальцами на столе выросло основание-скелет, которое он потихоньку обшивал. В полной тишине, хотя помимо него в магазине сидел еще Хенджин. Их (не) сумасшедший с момента возвращения почти не разговаривал, пребывая в постоянных раздумьях. И Феликс не тревожил его мысли, тихо находясь рядом. Возможно, Хенджин слишком впечатлился боем на Аквамарине и ему просто нужно время, чтобы прийти в себя. У самого Феликса в голове происходили взрывы петард и столкновения ракет. Ну почему же в Городе Катастроф ничего не случилось? Неужели, все же именно он, Бог Катастроф, причина его бесчисленных несчастий? Звонко ударились о косяк колокольчики над входной дверью. Залетел Джисон, порывом ветра и своей прыткостью снеся со стола Феликса инструкции по сборке, но увлеченный процессом Феликс даже не обратил внимание, продолжая работу. Джисон присел на край его стола. – Я долго размышлял, и пришел к новому предположению! – проговорил он с воодушевлением. – Валяй, – отзывается Феликс, прилаживая очередную деталь. – Может жителей держат под контролем? Заминировали город и сказали не показывать вида? – Джисон берет со стола отвертку и крутит ее в пальцах. – Или Катастрофы уже уничтожили, и мы сейчас в оптической иллюзии. Ну а что еще может быть? – У меня вообще такое впечатление, что у Города Катастроф проблемы только когда мы дома, - говорит уже Лино, протискиваясь в проход вслед за Джисоном. – Твои предположения имеют место быть, - заговорил неожиданно для всех сидевший за вторым столиком Хенджин. Да. Лино только что озвучил общие мысли. – Однако ничего не доказано, значит, не имеет смысла поддаваться паранойе, - пытается вывести ребят на позитивные мысли Джисон. Хенджин ухмыляется ему в ответ. И зачитывает с экрана телефона: – Внимание, всем постам. В центре города из магазина одежды совершил кражу манекен. У ребят повытягивались лица. Даже Феликс поднял глаза от работы. – Две минуты назад, - продолжил Хенджин, вставая и засовывая в карман лежащий на столе сложенный лук. – Я ответил на запрос, сказал полиции не вмешиваться. Божья помощь, поехали. Феликс подхватился, вспоминая, куда девал уже свой лук среди беспорядка сборки робота. Но подошедший Хенджин легко выудил его из-под листка чертежа, сунул Феликсу в руку, нахлобучил ему на голову кепку и ткнул пальцем в кончик носа. Феликс смешно его сморщил Хенджину на потеху и заулыбался. Вот это поведение уже больше походило на Хенджина, чем его «спящий режим» в предыдущие дни. Хенджин убрал подножку велосипеда, выкатил его за калитку. Феликс занял уже привычное место на багажнике. И они тронулись в путь под нещадно палящим солнцем. – Они точно еще не встречаются? – спрашивает Джисон, провожая отъезжающий от ворот велосипед. – Они зовут это «дружбой», - хихикает Лино. - А глаза как у обоих блестят, когда смотрят друг на друга. – Джисон так воодушевлен чужой влюбленностью, что даже слегка позабыл, что в Катастрофах вновь неприятности, и ребята не на свидание вообще-то отправились. – Чокнутые психи – два сапога пара, - в очередной раз шутит Лино. И, присев на пыльный пол, прислоняется лбом к свисающей со стола ноге Джисона. - Мы все. Скрипит лопастями старый вентилятор в углу. Даже напару с кондиционером они справляются едва-едва, разнося по помещению больше затхлости, чем свежести. Мурлыкает и протискивается в магазин кот – Анж. Трется о ладонь Лино, прося ласки и негодуя, куда хозяин запропастился на такой долгий срок. Стыдно перед ним – еду и воду ему без проблем предоставляют кормушка и поилка, но вот внимание… А вскоре они и вовсе расстанутся. Джисон зарывает пальцы в волосы Лино. Лино щурится от тепла родных рук. Не хочется шевелиться. Хоть бы момент длился вечность. – Они сейчас постоянно вдвоем. Интересно, они сами замечают? – говорит Джисон. Конечно, не без подтекста. Нет, в близости Феликса и Хенджина не было совершенно ничего плохого. Но с момента возвращения домой Джисону пока так и не представилась возможность поговорить с Хенджином наедине. С тех пор как запечатал силу Аквамарина, Джисон носил ключ на шее. Не просто беспокоясь о его сохранности. Джисон единственный аквамаринец, который смог сохранить свою силу, потому что был теперь хранителем ключа своей родины. На других капитанах такого фокуса не сработало, – они были хранителями ключей других миров, и они просто не могли управлять чужой магией. Джисону повезло, но теперь его сила была буквально привязана к ключу – пока он есть, она работает. Стоит ключу перестать касаться кожи, и все, он лишался магии. Это не было такой уж большой проблемой, была бы воля Джисона, он бы выкинул ключ в канаву и прожил остаток жизни с обычными человеческими возможностями. Но в Городе Катастроф его сила ему еще пригодится. Как и его бессмертие. Если он расстанется с ключом, очень вряд ли проживет тысячу лет. А у него только появилась надежда, что они с бессмертным Лино смогут прожить по-настоящему долгую и счастливую жизнь вместе. Но ещё ключ напоминал Джисону о Хенджине, который тоже носил на шее ключ в компании с медальоном. Ему было интересно разузнать, зачем, все же, Хенджин это делает. Он может опустить историю медальона, но вот про ключ Джисон был не прочь послушать. У Лино же было еще больше беспокойств. Ведь «ближайшее время», о котором говорил ему Скелет, уже давно истекло, и демоны уже должны были заполонить мир в его поисках. Однако, когда Лино попытался разобраться, почему городу так повезло, он обнаружил тонкую пленку барьера, закрывающую проход между миром живых и мертвых. Он вот-вот рухнет. И Лино уже пора уходить. Но Лино решил тянуть до последней минуты. Хотел насладиться крохами еще доступной нежности. И, может быть, даже узнать, кто его благодетель, так любезно позаботившийся о Городе Катастроф в отсутствие команды Sandd. Это не может быть кто-то из демонов – магия сдерживания для них слишком чистая. Но ни с кем другим Лино не водился. Потому находился в огромном замешательстве. Успеет ли он разобраться, или это так и останется тайной?

***

Чан с момента прибытия и по сей день разбирался в устройстве корабля Хенджина, мотаясь между лесом и мастерской. Оставив в покое свою недостроенную ракету, он решил, что правильнее будет изучить способ конструирования Аквамарина – скорость у их кораблей выше и летают дальше. Если уж задирать для себя планку, то выше потолка. Чану пришлось хорошенько потрудиться над тем чтобы понять все тонкости, но... - Это прорыв, - Чан поднял с глаз рабочие очки и показал Чанбину большой палец. – Я смогу собрать еще один такой же. Если у нас все будет совсем плохо и мы не спасем наш мир, то сможем со всеми выжившими улететь к кому-то из наших друзей в галактике. – Насколько же ты крут! – восхитился Чанбин. – Сохранять знания и навыки из всех предыдущих жизней очень полезно. Ты единственный такой уникальный! Чан смутился и зашуршал бумагами на столе. – Да не такой уж я уникальный. За столько жизней так и не научился ставить себе тормоза. Либо активно бегаю, либо валяюсь в конвульсиях с перегрузом. Вроде и хорошо и плохо. Чанбин не мог с ним не согласиться – эта черта в Чане сквозь миры неизменна. Чанбин же и давал ему за это тумаки во всех жизнях. Но пришёл он в мастерскую Чана на этот раз не для того чтобы напомнить ему следить за здоровьем. Казалось Чанбину или нет, но с тех пор, как узнал тайну Чана, он видел проступающие на его лице шрамы. Он сам – создатель миров, для него нормально помнить обо всём, что было. Но у Чана другая ситуация. Если он внезапно вспомнил свои прошлые жизни, это может ему навредить. И, кроме того, это может значить, что Чан понял, кем Чанбин является на самом деле. А это может стать первым звоночком к разрушению их мира. Если они обсудят всё происходящее как есть, не рассыпется ли и так едва стоящий Город Катастроф? Ведь для мира существование их обоих – не нормально. Но пока что Город Катастроф еще стоял. Каким-то чудом. Можно попробовать осторожно ступить на лед и надеяться, что тот не треснет. – Прости за такой вопрос. Но, что именно ты помнишь? – решается Чанбин на первый шаг. И внимательно следит за реакцией Чана. Чан помнил много смертей. Побед и поражений. Удивлялся, как с таким количеством знаний в голове в нынешней жизни не сошел с ума. Хотя, не факт, что он в своем уме – в Городе Катастроф порой такая мура происходит, что в своей адекватности засомневаешься. Но Чан понимал, что именно хочет узнать от него Чанбин – помнит ли он, кто Чанбин такой на самом деле. Отвечать ему честно - очень опасно и может привести к серьезным последствиям. Чан заговорил осторожно, взвешивая каждое слово: – Множество приключений команды Sandd. Тебя - всегда одинаково любимого. Иногда мне кажется, что это не воспоминания, а я слишком сильно ударился головой на одном из наших заданий. Я вполне могу оказаться как наш Хенджин, сумасшедшим. – Тогда и я тоже сошёл с ума, потому что верю в твои рассказы, – неловко смеётся Чанбин. – Ну, мы же семья. Конечно, у нас есть схожие черты. – Чан ему улыбается. Говорить правду могут только сумасшедшие. Значит теперь и они оба будут двинутыми. Другой бы мог обвинить Чанбина, почему он делал миры именно такими, со всеми проблемами и катастрофами. Но Чан не мог хотя бы потому что не знал всех обстоятельств. Не похоже было, что у Чанбина в Катастрофах всё под контролем. Возможно что-то случалось и в других мирах. Чан надеялся, что Чанбин однажды расскажет, но понимал, почему тот молчит. Выживет ли после открывшейся тайны мир? Ведь во время первого и последнего его признания – пятнадцатой жизни Чана - мир рассыпался. Ещё не понятно, что именно стало тому виной – глобальная катастрофа или создатель миров, который выложил правду о себе. Чан рад даже небольшому сдвигу в раскрытии тайн между ним и Чанбином. Он будет проявлять любовь и нежность, давая понять, что всё в порядке. И не перестанет любить Чанбина ни при каких обстоятельствах. Чанбин тему с воспоминаниями о прошлых жизнях дальше развивать боится. Она действительно опасная. Можно только намекать, да говорить загадками. Будут двигаться маленькими шажками и надеяться, что хотя бы таким образом, проясняя правду по частицам, соберут общую картину. Они будто в пазлы с потерянным образцом изображения играют. Но, возможно, так их мир не рухнет. – И все же, кто справлялся с катастрофами, пока нас не было? – Чан задумчиво подпер щеку ладонью, переводя разговор в менее опасное, но такое же катастрофное русло. - Каким чудом Город Катастроф в котором мы каждый день расследуем дела, простоял мирно так долго? - У меня дурные предположения, что именно мы и приносим ему эти проблемы, - сказал Чанбин то же самое, что и Лино. Чан неловко почесал в затылке. Все же, он надеялся, что это не правда. Кто-то явно помог сохранить мир в их отсутствие. Но кто? Сумасшедшие предположения, конечно, были, и их предстояло проверить. Но только от мыслей об этом у Чана голова шла кругом. Чан просто не представлял, как Город Катастроф всё ещё стоит. И как они сами ещё живы. Чан притянул Чанбина к себе и оставил поцелуй на его щеке. На мгновение упёрся лбом о его лоб. – Ты самое дорогое, что у меня есть, – прошептал Чан. Добавляя к их картинке ещё одну деталь. И надеясь, что Чанбин правильно поймёт его слова.