В городе, который

***

Чан действительно помнил все свои шестнадцать перерождений. Просто в своем шестнадцатой жизни он оказался в роли той еще мрази. Эта жизнь – единственная из всех прожитых, которую Чан предпочел бы не помнить. Если бы на смену темным временам не пришли ребята Sandd. И в особенности, Чанбин. С которого все и началось. Чан был ему благодарен. Но Чанбин сам-то знает, насколько вселенная перекрутилась по его вине? Мир города катастроф состоит из множества отдельных, которые перемешались между собой. И у Хенджина, к тому же, появился ключ ко всем ним. И тем, о которых Чан даже не подозревает. Есть ли шанс как-то с этим разобраться? Чан чувствовал давящую на веки тяжесть – закрыть глаза и никогда не видеть все навалившиеся проблемы. Но сейчас он, хотя бы, понимал, что происходит и был готов к сюрпризам. Он обещал Лино вернуться и надеялся сдержать свое обещание. Чан бережно кладет ключ в компании с медальоном в карман, и, знакомыми тропками, пробирается вглубь демонического мира, в поисках портала, ведущего на нижние круги ада. Как известно, кроме демонов в аду обитают души грешников. Так же были закованные в темницах поврежденные людские души, с которыми не могли управиться в раю, и они становились опасны для чистого верхнего мира. Их отправляли сюда умирать. Здесь, в аду, Дьявол управлялся только с демонами. Смерть же была выше по статусу. Именно она решала, когда какой жизни оборваться. Она утягивала в мир мертвых и вела умерших по дороге на тот свет. Даже дьявол ее боялся, потому что именно она его, когда-то еще человека, привела вниз. Один щелчок пальцев – и даже самый страшный демон развеется пеплом. Еще будучи на этом посту Чан, поигрывая судьбами, посмеивался и рассуждал о том, что хотел бы посмотреть на Жизнь, которой он строит козни, обрывая бережно сплетенные ей нити. Что же. Он ее нашел. Жизнью, создателем, вселенной, стоящим выше всех богов, являлся никто иной, как Со Чанбин. Было стыдно перед ним. Но с прошлым ничего не сделаешь. Чан мог только постараться быть лучше в настоящем, хотя, скорее всего, если Чанбин узнает, каким он был, он разочаруется. Чан бы предпочел, чтобы главная его тайна осталась нераскрытой. Он тихо унесет ее с собой, когда жизненный срок подойдет к концу. Интересно, какой бедолага занял место Смерти, когда он сбежал? Если ад все еще стоит, хотя Лино не было несколько лет, значит, начальник присутствует. Возможно, он и подтолкнул демонов к восстанию. Резиденция Смерти выглядела еще мрачнее, чем замок Дьявола. Огромное здание, тянущееся не ввысь, а вширь, извилистое, похожее на вросшиеся в землю корни огромного дерева. В его коридорах можно заблудиться. И встретить там невиданных монстров. Поговаривали, что это души, которые хотели пробраться к Смерти, чтобы попросить о помиловании, но потерялись. Чан им не завидовал. Сам, когда еще был на посту, бродил только знакомыми тропами, чтобы не встречать несчастных. Потому что, честно говоря, у него с ними было нечто общее. И сейчас, направляясь в гости к нынешней Смерти, Чан хотел надеяться, что не свернет в какой-нибудь новый, отросший в его отсутствие, коридор. И что новая Смерть сможет его выслушать и не оставит его гнить под землей – Чан со своими иссякающими силами был сильнее демонов, но куда слабее главы ада. Подстегиваемые хлыстами грешники таскали тяжелые камни, расчищая территорию для постройки нового здания – душ, видимо, падало в ад очень много, нужно было их где-то содержать. Самым отпетым грешникам, конечно, крыша над головой не полагалась, но, часто случалось так, что кого-то отправляли к ним по ошибке. И, до обжалования, нужно было душу где-то расположить, чтобы она не пропиталась местной гарью. Завидев Чана измученные грешники напару с Чертями падали ниц. Чану было ну очень неловко, и он постарался поскорее скрыться за дверями. И, не оборачиваясь на ожившие шедевры, написанные художественными классиками на полотнах, направился поскорее в кабинет Смерти. Скрип двери – что-то остается прежним, петли ее никогда не удавалось смазать, чтобы убрать этот отвратительный звук. Нынешняя Смерть, сидит за шахматным столиком. Как положено, замотанная в черный саван с низко опущенным на лицо капюшоном. Но рубящая жизни коса сейчас поблескивает лезвием у стены. Бледное запястье с длинными пальцами, похожее на паука, безразлично переставляет фигурки по доске. Второй Смерть подперла щеку. Чан понимал ее, здесь и правда нечем заняться – либо убивать, либо страдать от скуки. Чан отодвинул стул, присел напротив и стал собирать на свою сторону доски черные фигурки. – Здесь все так же тоскливо. Как работается? – произнес он с улыбкой. Компаньон по игре последовал его примеру, собрал свою белую армию и сделал ход. Чан чувствовал, что ему довольно ухмыляются. Смерть соскучилась по общению на равных, без мольбы и заискивания. – Все так же. В постоянстве есть свои плюсы. Я бы хотел избежать восстаний, – сказала Смерть. Или, точнее - сказал. – Хотел, но едва не натворил в Городе Катастроф бед, – Чан последовал его примеру, походив пешкой. – Каюсь-каюсь, но все шло по плану. Чтобы вернуть Лино назад не было другого выхода, кроме как разжечь восстание. Он ведь мог принести наверху бед еще больше, чем эта огромная армия. Но теперь ты, кажется, пришел за него торговаться. Что там произошло, что ты не желаешь запереть гнусного Дьявола там, где он и должен быть? Хочешь сам создать Городу Катастроф неприятности? – Лино изменился, Хенджин, – произносит Чан. Тянущаяся к ладье рука Смерти дрогнула. Но пальцы все уже ухватились за холодную фигурку и передвинули ее вперед на три клетки. Если есть два Чана, почему бы не быть и двух Хенджинов? Нынешняя Смерть стягивает с лица капюшон и улыбается ему острой, словно бритва, улыбкой. Пепел волос. Темная, словно сотканная из зла, аура – не полученная от должности смерти, а его собственная, являющаяся частью личности  еще в старой жизни. Он был очень похож на готовую к броску змею. И, в обнимку с несущей смертью косой, смотрелся очень органично – не удивительно, что занял пост Смерти в его отсутствие. В одной из жизней Чана этот Хенджин был злодеем. Странно встретить его именно здесь. Вот и еще один звоночек ненормальности их вселенной катастроф. Чану казалось, что он едет крышей. – Я удивлен, как это с тобой во главе наш земной Хенджин жив и ты не занял его место, – признается Чан. – Его нить жизни украдена, потому я отсюда ничего не могу ему сделать. Как, кстати, и ты. Ты же за этим и вышел когда-то в мир. Хотел вновь стать человеком. Но отступился. Его нить жизни была украдена уже тогда? – спросил Хенджин. – Тогда – нет. Ее конец, как и положено, был в хранилище богов, а второй тянулся сюда. Позже кто-то ее вытащил. Под силу это только богам, но мы и так уже выяснили, что кто-то на их стороне строит козни. В тот момент я отступил по другой причине - ко мне вернулись воспоминания, - рассказывает ему Чан. – Судя по тому, как ты со мной разговариваешь, ты помнишь меня, – Хенджин кивает. Поднимает глаза от фигурок. – Насколько много ты помнишь? – На шестнадцать перерождений, – ответил Чан честно. Хенджин присвистнул. – Больше, чем ожидалось. От меня чудес не жди, я всего лишь умер, попал в ад и подошел сюда, чтобы познакомиться с местной властью. Очень удивился, увидев тебя впервые, думал, ты тоже умер. Но все оказалось гораздо сложнее. Когда до меня стали доходить слухи из земного мира, они были похожи на бред – лица все те же, да история совсем другая. Видимо, я пока падал в ад, капельку заблудился. Думал, что уже и не повидаю никого знакомого, но ты – это все же ты. Так что, раз у меня появилась возможность, хочу извиниться – тогда, в нашу последнюю встречу, это уже был не я. Чан немного помолчал. Внутри скреблось и царапалось. Все уже, конечно, пережито, но не забыто. И все еще больно. – Никогда не знаешь, где пересечешься со старым другом. В обмен на прощение я заберу Лино с собой. Лино больше никому не причинит вреда. Разреши ему сюда не возвращаться, но и пост новый никому не отдавай – пусть они с Джисоном проживут долгую жизнь. Ты достаточно талантлив, чтобы в одиночку присмотреть за нижним миром. Уверяю, что он больше не опасен. И для Хенджина с Феликсом тоже. Хенджин смутился, Чан видел это. И легонько улыбнулся, переставляя пешку на одну клетку. – Ты же хотел защитить их, верно? Не в Городе Катастроф дело. – Этот Хенджин – еще большая заноза, чем прошлый. Никакого от него толка – Феликса не уберег и даже в демона не обратился. Какая жалость, я уж думал, у меня наконец появится достойная компания. Но Чан чувствовал, что это не правда – Хенджину они важны. И улыбался. – Ты не хотел, чтобы Хенджин страдал. И рад, что Феликс вновь вернулся. От меня правду не скроешь, у тебя на лице и так все написано. Я уже тебе говорил когда-то – ты не настолько плох, как думаешь. Даже провалившись в ад, все равно хранишь доброту в глубине души. – Он меня бесит, Собственными руками бы придушил, даже косу не используя. Никакая пропажа жизненной нити не спасет – смерть есть смерть, в какой бы драгоценной шкатулке она не была спрятана. Но Хенджин был бы только рад тому, что я приду потешить его сумасшествие. Мне просто хотелось бы, чтобы он прожил жизнь лучше. Но, кажется, в жизни Хенджина, кем бы он не был, вечно какая-то драма, – фыркнул Хенджин раздраженно. И перевел тему. – Сам-то когда планируешь вернуться? Твои силы уже на исходе. Если так и останешься наверху, долго не протянешь. Я посидел на твоем месте, улаживая беспорядки, но с удовольствием тебе его уступлю. Чан отмахнулся. – Лучше недолго, но наверху и с ними, чем здесь вечно. Ты и сам прекрасно это знаешь. Хенджин, как видно, пусть и понимал Чана, но совсем не одобрял его выбор. – По моим прикидкам, если не будешь тратить свою силу на лечение других, протянешь максимум лет двадцать. Потом твоя душа отправится не в ад и не в рай, а сразу в круг перерождений. Неизвестно, сколько ты будешь там плавать и когда ты вернешься снова. Может к тому моменту уже и Город Катастроф развалится. Если так и будешь помогать другим, твой срок очень быстро сократится. А я знаю, что ты будешь. Думаю, ты не задержишься надолго, но в этом весь ты. Так что, могу только пожелать удачи, герой. Но ты сам знаешь, как Чанбин отреагирует, когда ты умрешь. Советую потом уйти тихо, чтобы было меньше слез. Знаешь, как кошки уходят умирать – пропадают без вести. – Благодарю за совет, – Чан хлопнул себя по коленям, собираясь уходить. – Прости, доиграть не выйдет – два стратега в игре это надолго, а время здесь течет по-другому. Боюсь, как бы ребята не придумали способа кинуться на помощь. Уж очень они упертые. Чан напоследок обернулся, одарив Хенджина улыбкой. – Видел Феликса? Даже спустя столько жизней он все еще любит тебя. Хенджин тяжело вздохнул и прикрыл глаза. – Феликс-Феликс. Сама невинность и наивность. Нашел кого любить. У него наверняка будут проблемы – здесь много крыс, которые могут напакостить без моего ведома. Берегите его. Хенджин выглядел таким печальным, что Чан сожалел, что не может забрать его с собой. Если он так поступит, в Мире Катастроф станет еще больше беспорядков. – Мне жаль, что ты здесь, Хенджин. – Ой, ну, по крайней мере, я не камни таскаю. Считай, хорошо устроился, почти курорт. Спасибо, что навестил. И за игру. Надеюсь, никто из вас сюда больше не придет, место, все же, поганое, если не сидишь на троне. Навещать меня тоже не стоит. Я буду слушать рассказы о вас отсюда. Все в порядке. Но Чан знал, что это не так. И все же, пусть это и больно, не мог ему ничем помочь.

***

Чан возвращается домой. Сегодняшние проблемы – не последние для них. Они никогда не закончатся, пока Город Катастроф стоит. И Чан надеялся, что людской мир выдержит их. В этой истории Чан первый, кто уйдет, и не жалеет об этом. Главное, чтобы ребята жили счастливо. А с Чанбином они еще обязательно встретятся. В новой жизни.