В городе, который

***

– Когда обнаружил вашу пропажу, я так испугался! Вы же легко могли погибнуть там, о чем только думали! – отругал ребят Чанбин. Они временами и забывали, что он вообще-то тоже из числа старших. А все потому что почти никогда не повышал голоса. Джисон интуитивно закрыл Лино собой, и сам удивился своему поступку. Чанбин уведь просто переживает, потому и кричит, но вреда уж точно не причинит. Да и какой вред от Чанбина дьяволу? Расшатавшиеся нервы играли с ним злые шутки. Джисон неловко отступил от Лино и взял Чанбина за ладони. – Все хорошо, Бин. Мы дома. Это ведь самое главное? Вспыхнувшая злость отразилась на лице Чанбина усталостью. Как же он разволновался, когда увидел бездыханного Хенджина на руках у Феликса, едва не рухнул замертво! Не прячется ли под фиолетовым цветом волос седина? – Где Чан? – спросил он, и Лино с Джисоном переглянулись. – Его с нами не было. Наверное, у него дела. Вряд ли он влип в неприятности, это же Чан. Он будет осторожен, – соврал Лино, не моргнув и глазом. – Хорошо. Я уж было успел напридумывать всякого. Закипел Чайник. Чонин залил один из сборов, спасающих от нервов, и поставил чашку на столик перед Чанбином. Не дождавшись, когда тот заварится, он глотнул и поморщился – кипяток обжег язык. – Как вы это провернули? Неужели так легко добраться до ада и вернуться назад? Вот и попались. Чан сказал не распространяться про ключ, а какие другие варианты?Верно, Чан и Феликс как-то добрались, но вряд проблема в Чане. Если бы он мог самостоятельно добраться до ада, пришел бы за Лино сразу, как только тот сбежал. Значит, дело в Феликсе. – У Феликса есть замок из мира богов. С помощью него можно провалиться в ад. Назад всех привел я, - выдал Лино свои предположения за правду. И продолжил привирать. – Значит, Феликс растерял свои божественные силы? – спросил Чанбин. – Не похоже, – Лино отрицательно помотал головой. – Он сражался. Скорее всего, где-то в божественном мире его обманывали. Не зря он не хочет туда возвращаться. Тяжелый общий вздох. Феликс сейчас отказывался отходить от кровати Хенджина, хотя ему и сказали, что тот будет в порядке. Пережитый ужас никак его не отпускал. – Я схожу и ему чашечку отнесу, – сказал Чонин, заливая новую порцию успокоительного. – А где Сынмин? – вдруг всполошился Лино. – Твой приемный сын после твоей пропажи едва крышей не поехал – не хуже Джисона, – отрапортовал Чонин. – Сначала валялся в депрессии, а потом, как бы мы не пытались его отговаривать, стал вместо тебя отправляться к разломам и сражаться там с чудищами. Сегодня он снова применил навыки охотника и тихо сбежал, не дав мне за собой увязаться. Я позвоню ему, чтобы возвращался. – Я сам позвоню. С тебя он может и трубку не взять. Ты прав, с «мамой-Джисоном» у них есть общее. Лино набрал номер Сынмина. Гудки шли долго, и Лино даже успел забеспокоиться, что с ним что-то случилось. Но затем раздался щелчок подключения. – Лино? В ад провели связь? Ты в порядке? Куда мне подойти, чтобы забрать тебя? – Я в порядке. Домой дуй, и чтобы я ноги твоей не видел у разломов, она у тебя и так одна, скоро и ее монстры отгрызут. Совсем обалдел, мой хлеб отбирать? Чем я буду зарабатывать на жизнь? В трубке послышался всхлип. Лино и сам поджал губы. Ему хотелось скорей увидеться с Сынмином – как там он, бедный, со своей ногой? Он же едва держится и ему куда больней, чем он показывает. Тем более, после их приключений по галактике. И тут еще он со своей пропажей. – Не беги только, – просит Лино, но Сынмин бросает трубку. – Вот паршивец! Услышал ведь! Сынмин, как и ожидалось, вернулся очень быстро – не вбежал, а влетел в двери Sandd и безошибочно выбрав кухню, не сбавляя хода, врезался в Лино объятиями и расплакался. Лино осторожно поглаживал его по голове. И был благодарен Чану за то что отправил его домой. Он своим уходом причинил много боли. И, даже если ему вновь придется уйти, провести еще хотя бы немного времени со своей семьей не сравнится по цене ни с какой драгоценностью. – Прости. Я постараюсь больше не подводить.

***

День потихоньку клонился к закату. Общая нервозность по поводу пропажи Чана становилась сильнее. Лино занял место на лавочке у входа в его ожидании. В аду время идет по-другому, и он надеялся, что Чана до сих пор нет только по этой причине, а не потому что с ним что-то случилось. В голове никак не укладывалось – Чан, их солнце, оказался Смертью. Как такое вообще возможно? Не мог же он все это время притворяться, что не имеет фантастически-огромных сил? Чан признался, что может лечить, и у ребят было этому множество подтверждений. Лино не разбирался в том, как именно работают силы Смерти – убивать она была горазда, но как их можно использовать в лечении? Опять же, Чан справлялся. И это доказывало, что он был на светлой стороне. Об этом не стоит переживать. Сейчас главное, чтобы он вернулся. Джисон подсел к Лино. И Лино положил голову ему на плечо. – Ты пойдешь за ним, если он не явится? Знаю, ты можешь, – спросил Хан. – Могу. Но если ослушаюсь, Чан разозлится. Лучше пока подождать. Если за пару дней не объявится, я, конечно, направлюсь следом. С тобой. Без тебя больше никуда. – Спасибо за понимание, – у Джисона гора с плеч рухнула. – Мне и самому тяжело без тебя. Ты прекрасно об этом знаешь, – мурлычет Лино утыкаясь ему носом в шею. – Познакомишь меня со своими друзьями внизу, – хмыкнул Джисон. – Закатим вечиринку. – У меня там из друзей только Скелет. Он уже видел тебя, так что будет рад познакомиться. – А как ты сам познакомился с ним? – Это длинная история. Но дружба с ним у меня куда прочнее, чем с другими. Джисон недолго помолчал, прежде чем озвучить неудобный вопрос. – Лино. Ты никогда не рассказывал, но я хотел бы знать, что у тебя была за жизнь. И почему ты оказался совсем один на дне этого мира. За исключением Скелета, конечно. Лино знал, что однажды время для этого разговора наступит. И все равно правда царапала горло, не желая выходить наружу. Но деваться некуда. Потому Лино начал свой рассказ. – Жизнь моя была не так уж и плоха, если посудить. Купался в роскоши. Семья не самая богатая в мире, но денег было достаточно, чтобы обеспечить мне безбедное существование и крутую тачку. Можешь считать, что я был из золотой молодежи. Оба родителя были карьеристами – у отца фирма по строительству и продаже домов заграницей, там он и пропадал большую часть моей жизни. Мать владелица сети банков. Правда, красивой жизнь наша была только внешне. Когда эти двое наконец встречались после долгой разлуки, чаще ругались, чем были счастливы. Единственное, что их во мне интересовало, чье дело из них двоих я хочу унаследовать. После моего рождения мать не могла иметь второго ребенка, я и так дался ей с большим трудом, от чего ее здоровье сильно хромало. Потому для них двоих было важно, что я выберу, потому что управляться с обоими делами одновременно у меня не выйдет. Но, давая мне выбор, так же навязывали, чтобы я пораньше привел жену. Причем ни какую-нибудь, а из высшего сословия. Тогда оба дела не прогорят, если вдруг  здоровье матери подкачает. Ну а я что? Восемнадцатилетний пацан – ветер в голове и ни о каком бизнесе эта голова и думать не желает. Мне нравилось искусство. Меня интересовали кино и фотография. Я не хотел связываться со строительством и банками, а хотел стать актером. Когда меня отдали в самый дорогой университет на, как мне говорили, престижную профессию, я в тайне подал документы еще и на актерское – в самый обычный универ, где появлялся куда чаще, пока преподаватели думали, что я шляюсь по клубам, прогуливая «финансы». Именно там у меня появились друзья – громила и тощий очкарик. Не будем называть имен, но оба они были очень талантливыми ребятами. Вместе мы отучились. Вместе прошли через армию. И вместе планировали сняться в новой картине, куда начался набор – серьезных ролей нам не светило, но, для первого раза даже получить второстепенные было огромной радостью. Потому мы, конечно же подали заявки и получили удовлетворительный ответ. В тот день я был так счастлив, что даже осмелился рассказать правду матери. Как говорится, на свою голову. Со мной, в отличие от отца, она всегда была милой и нежной с самого моего детства, потому я подумал, что смогу с ней наконец объясниться – подростковую спесь сбила армия, хотелось быть предельно честным и говорить с родными открыто. Я никогда не видел ее такой взбешенной. Будто я не в кино собрался играть, а подпольное казино открыл и спускаю туда все свое наследство. Я не хотел портить отношения с родителями, но свою позицию пришлось высказать: они не в праве решать за меня, кем мне быть. Я и работой актера, даже если не приобрету большой популярности и так и буду перебиваться мелкими ролями, заработаю себе на кусок хлеба. Больше я так и не вернулся домой – ушел, хлопнув дверью. Пока не получил первую зарплату, пожил у друга-очкарика. В обычной семье, где кроме него еще жило двое младших братьев и сестра. Денег им всегда не хватало, и пусть они отнекивались, я продал свои дорогие часы, а вырученные деньги оставил им в благодарность, когда съезжал. Какое-то время, кроме актерского дела, приходилось подрабатывать, чтобы хватало на съем, но, в общем-то жизнь моя была сносной. Я был счастлив. И когда падал без сил на кровать, и когда мы, все взмыленные от усталости, курили в компании очкарика и громилы на балконе нашего пока еще неизвестного агентства по съемке фильмов. И вот, выход картины. И хороший отклик со стороны критиков. Популярности не набрали, снимали типичную дораму для школьников, но для первого опыта – отличное начало. Это даже осветили в новостях. И после этого со мной захотели заключить контракт сразу несколько компаний крупнее. Я мешкался, решая, что выбрать. Моим друзьям не предложили тех же мест, так что меня мучали сомнения по поводу того, как мне поступить. Хотелось остаться с ними, но в то же время это отличный шанс подняться. Пока я не мог выбрать, впервые за долгое время со мной связалась мать. Она выяснила мой номер и предложила встретиться. В простом ресторанчике, что меня удивило тогда. Но я не придал этому большого значения, решив, что она просто хочет повидаться со мной поскорее, а не мучиться с бронированием. В тот вечер мы обсудили многое. Она говорила, что сожалеет – поступала неправильно и, конечно, его мечта быть актером важнее. И я действительно был счастлив в тот вечер. Было бы прекрасно, если бы и отец его так же понял, его жизнь вообще была бы сказкой. Мать обещала, что поговорит с ним в удачный момент, а пока просила ему не рассказывать. Закончив с ужином, мы вместе сели в такси, и она предложила подвезти меня. В ту ночь я засыпал совершенно счастливым. Лино тяжело вздохнул, прежде чем продолжить. – Но на следующее утро так и не проснулся. Уже позже, когда умер, я узнал, что нездорова мать была в первую очередь психически. Она выяснила, где я живу, наняла шайку наркоманов, которые за дозу были готовы хоть пятки лизать, они меня убили, труп расчленили и выбросили на пустыре, на котором бывали лишь бешеные собаки. Когда полиция стала расследовать дело, им так и не удалось собрать все останки. Совершив преступление, моя мать плакала громче всех по своему сыну. А пока проливала липовые слезы, подкидывала деньги моим бывшим друзьям, чтобы помалкивали обо всем, что им кажется подозрительным. Те и против не были. После моей смерти с этими деньгами они получили достойные роли и снялись в известных на тот момент картинах. Друзья продали меня, не желая разобраться с судьбой маленького несчастного призрака, который наблюдал за всем этим со стороны. И даже позже дали ненастоящие показания, что я действительно имел дружеские связи с наркоманами. И даже преподнесли доказательства. Тоже липовые. Убийство повесили на тех, кто был готов признать вину за щедрое вознаграждение. Никто бы не стал подозревать такую уважаемую леди, как моя мать – на нее даже взгляда не бросили за все время ведения дела. Чтобы мать так сильно не горевала, отец приволок ребенка из детского дома. Рос он умненьким и таким, как мои родители хотели. Настоящим наследником. Ну а я, насмотревшись на это все, несчастный и разбитый, должен был отправляться на небеса, чтобы наконец отдохнуть. Помню как приветливо светилась моя дорожка в рай. Но я так и не ступил на ее ступени. Я не мог простить их. Я хотел, чтобы они все страдали. Но мне нужно было стать сильнее. Я провалился в самые глубины ада, где низшие демоны тушили о мое тело сигареты и били, пока я не потеряю сознание. Но все они позже оказались мертвы. Я так хотел отомстить, что с самых низов поднялся к главе демонов. Но опоздал и не смог отомстить тем, кто меня обидел. Когда я пришел в Город Катастроф, все уже давно умерли. Прошло очень много лет, пока я смог стать сильным. Все старания оказались впустую. К концу рассказа блестевшие на глазах Джисона слезы покатились градом. Лино нежно стер их с его щек и крепко обнял. – Вот такая история у Ли Минхо. Дальше уже начинается история Лино. Несмотря на то, что не смог совершить месть, если бы я не проторчал в аду столько времени, то никогда не встретил бы тебя. Мою первую и единственную любовь. И у нас обоих есть теперь настоящие друзья, узы с которыми – скорее семейные, нежели чем дружеские. Не нужно плакать, все хорошо. – Но ты так страдал, – Джисон не мог успокоиться. – Лино, как же тебе было тяжело! – Сейчас меня принимают таким, какой я есть. И этого мне достаточно. Если говорить о Скелете, его история немного похожа на мою – тоже с семейным предательством и трагичной гибелью. Спросишь у него, он любит эту байку и приукрашивает ее каждый раз сильнее. Джисон сквозь слезы легонько стукнул Лино кулачком по груди. – Ты обязан показать мне ту дораму! Я хочу посмотреть, как ты сыграл! Джисон не сомкнул глаз до самого утра, смотря старенький дешевый фильм на шесть серий про то, как школьник влюбился в свою одноклассницу, а на фоне таскаются его друзья – Лино с тогда еще товарищами и говорят главному герою, что это не лучший выбор, а сами тоже имеют к ней чувства. Лино рассказывал Джисону, что происходило на съемочной площадке. Как они переснимали одну и ту же сцену с падением в воду много раз, потому что Лино боялся и не умел плавать. После фильма они еще долго болтали, как когда-то прежде, до того, как выяснилось, что Джисон инопланетянин, а он дьявол, когда у них было достаточно времени на разговоры о фильмах, которые им доводилось смотреть. Джисон уверял Лино, что то, что они тогда сняли, не стало популярно просто потому что спрос был слишком мал, а предложений в избытке. Выпусти эту слезливую драму в эпоху катастроф, подростки накинулись бы как на горячие пирожки. Лино ему не перечил. Джисону знать лучше.