Чай с облепихой

Марион сидел на обломке древней каменной плиты, испещренной непонятными полустершимися письменами, в центре заросшего сада, окруженный лабиринтом зеленых стен, образованных аккуратно подстриженными кустами колючего кустарника, и плакал навзрыд, как ребёнок. От обиды и невыносимого ощущения, что его предали. Здесь он был совершенно один и мог, не стесняясь, дать волю своим слезам. Его любовь, которую он так долго носил в себе, скрывая, словно драгоценность, оказалась для Астальда всего лишь неприятной проблемой, от которой тот решил сразу же избавиться самым очевидным и надёжным способом. Тогда, стоит ли и дальше бороться за это чувство, отвергнутое и обесцененное именно тем, для кого оно предназначалось в дар? Позволить ему остаться в сердце незаживающей, вечно ноющей раной? Марион уже знал ответ на этот вопрос: он должен порвать с этим прямо сейчас, резко и без колебаний. Юноша поднял голову и посмотрел наверх: огненный шар неторопливо опускался к горизонту, давая понять, что день потихоньку клонится к концу. Запах приближающейся осени уже витал в воздухе, как неизбежное напоминание о том, что все на свете имеет свое завершение. Терпкий, как то зелье, сваренное сегодня учителем для него. Утерев рукавом с лица остатки слез, Марион резко поднялся с земли и крепко прижал ладони к груди, пытаясь унять свое бешено колотящееся сердце. - Ну, что ж, так будет даже лучше, - мысленно озвучил свое решение юный маг. - Если моей любви и суждено умереть, то её убьёшь не ты, Астальд! Пусть жар, питающий ее, что пылает сейчас в моей груди, остудит ветер дальних странствий, прохладное дыхание осени, освежающие брызги дождя, холодное мерцание одиноких звёзд. В один из тихих задумчивых вечеров, где-нибудь на постоялом дворе под мелодичный перебор струн бардовской лютни, она незаметно перестанет дышать и растворится во тьме осенней ночи, оставив после себя только крохотный шрам на сердце, который уже не будет болеть. Укрепившись в своей решимости отправиться в путь сегодня же вечером, Марион быстрым шагом направился к выходу из сада. - Интересно, Астальду действительно будет все равно? - мельком подумал он.