Да пошли вы! В прошлое...

      — Кхе-кхе, — просыпается Тэхён, пытаясь сообразить, почему у него так сильно затекла шея?       Кто-то рядом поинтересовался:       — Проснулись? Как себя чувствуете? Господин, Вы вчера буквально отключились, я испугался и вызвал для Вас врача. Анализы показали несильное опьянение, но тяжёлое токсическое отравление алкоголем. У вас непереносимость спиртного?       — Не знаю, — садится Тэхён. — Я выпиваю крайне редко, обычно одну рюмку соджу — мне хватает. Никогда не думал, что у меня — непереносимость… А где Мин? Этот паршивец что, бросил меня?       Оглядевшись, Тэхён начинает понимать: он в каком-то рабочем кабинете, оснащённом крайне неудобной кушеткой, на которой он и провёл эту ночь! За столом сидит очень красивый молодой омега, с интересом изучающий бумаги.       — Сокджин? — растерянно спрашивает Тэхён.       — Что? Кто Вы? Мы знакомы? — поражается полицейский.       Тэ смеётся:       — Я — Ваш кузен. Правда, мы не виделись… лет семнадцать. Но я Вас помню, потому что из всех кузенов Вы… — вдруг замолкает младший.       — Был самым невыносимым? — смеётся Джин. — Тэхён, — прищуривается он. — Знакомое имя, но, честно говоря, я помню не всех своих кузенов. Тем более таких молодых.       Тэхён улыбается. Он и не надеялся встретить того, с кем в детстве мечтал подружиться. Да что там подружиться — ему хватило бы, если бы Сокджин просто запомнил его имя и иногда здоровался с ним! Джин в те дни был для младшего кумиром! Кузен тогда отлично учился, танцевал, даже пел какие-то народные песни, за что его любили все старшие. Мальчик умел приковать к себе внимание всех, не стеснялся, если ему делали заслуженные комплименты. Если кто-то поговорил с Джином хотя бы раз, то запоминал маленького красивого омежку навсегда!       Тэ до сих пор помнил тот момент, когда по-настоящему очаровался им. Он тогда приехал на день рождения к одному из дедушек папы с родителями. Там было множество детей постарше и помладше. Тэхён тогда не особо отличался от других малышей и с удовольствием проводил время: катался на качелях, прыгал через скакалку, играл в общие игры. Кого-то из ребят он тогда уже знал, с кем-то встретился впервые. И вот какой-то альфа вдруг начал толкать и отпихивать Тэ, когда до победы мальчику оставалось пара шажков. Тэхён не сразу понял, почему его кузен настроен к нему так агрессивно. Но вскоре подошёл Сокджин и сказал альфе:       — Не приставай к нему! Дела родителей нас не касаются. То, что твой отец не ладит с его отцом — не твои проблемы, и тем более не его! Волей случая вы — кузены, и ты, как альфа, обязан его защищать. Поэтому, ещё раз увижу, что ты так себя ведёшь, расскажу деду Киму, что это ты сломал его напольные часы!       — Но это был не я! — возмутился маленький альфа.       — И кто тебе поверит, если я перед этим расскажу ему, что ты, альфа, задирал маленького омежку только потому, что он тебя побеждал?       Альфочка тогда фыркнул и убежал, но больше к нему не приближался. Однако и Джин больше ни разу не обратил на Тэхёна внимания. А вскоре папа исчез, а вместе с ним из их с отцом жизни пропали и все его родственники.       И вот Тэ сидит прямо перед кумиром своего детства и от радости никак не может подобрать слов. Наконец, посмотрев в бумаги, Джин заговорил сухим официальным тоном сурового полицейского:       — Ким Тэхён, Вы подтверждаете, что Мин Юнги не совершал над Вами насильственных действий?       Глаза Тэхёна округляются:       — Кто? Юнги? Нет, конечно! Мы с ним… не в таких отношениях. Он не видит во мне омегу, — совсем смущается Тэ.       — Он — гей? — с интересом смотрит старший на покрасневшего юношу.       — Нет, что Вы! — возмущается Тэхён.       — Ты, что ли, по омегам? — даже немного пугается Джин.       — Ну, что Вы такое говорите? Почему это, по-Вашему, мы — такие?       Полицейский задумывается и выдаёт:       — Ты — очень красивый омега. Он — тоже довольно привлекательный альфа. Удивительно, что вы не заинтересованы друг в друге.       Тэхён понимает. Он сам частенько спрашивал себя, почему они, такие близкие, но не пара? Но ответ на поверхности:       — Мы с ним с детства дружим. Очень близко. Взрослели друг у друга на глазах. Вот так и стали почти братьями…       Джин, в принципе, тоже примерно в такой же ситуации с Хосоком: их дружба важнее какого-то секса! Поэтому он верит мальчику, которого когда-то, наверное, даже знал. Рассматривает, надеясь увидеть знакомые черты. И вдруг замечает удивительную родинку на носу, замирает.       — Тэтэ?       — Ага, — радостно кивает Тэхён.       Но улыбка сразу теряется в растерянности. Потому что Джин сурово поджимает губки. Говорит холодно:       — Очень хорошо. Вы можете ходить?       Тэхён только кивает. Полицейский быстро встаёт, делает жест следовать за ним, выводит в коридор, провожает к выходу, сухо просит подождать и удаляется. Вскоре приходит Мин Юнги: помятый, невыспавшийся, злющий. Уже готов начать отчитывать друга, но увидев растерянное выражение лица омеги, резко спрашивает:       — Что-то случилось? Тэтэ?       — Что? Почему ты меня так называешь? — резко вскидывается на Мина Тэхён.       Юнги даже в лице меняется:       — Ты с ума сошёл? Я так звал тебя с самого нашего знакомства!       Ким кивнул: да, в то время все его так звали: он был счастливым, любимым обоими родителями «Мишуткой». А буквально через год стал Тэхёном, потому что отец, оставшись с сыном наедине, словно забыл о том времени, когда со счастливым смехом хватал на руки мальчика, а потом, усадив его себе на локоть, обнимал другой рукой мужа и уверял:       — Вы — моё счастье! Два самых прекрасных омеги, способные своей красотой спасти не только этот мир, но целую Вселенную!       Тэхён тогда понимал далеко не всё, но радостно смеялся, ведь его родители объединялись, прижимая к себе и своего сынишку…       Словно понимая, что омега снова погрузился в воспоминания, Юнги берёт его под локоть и ведёт к остановке такси, потому что они безнадёжно опаздывают на работу. А им ещё нужно добраться до дома, привести себя в порядок. Тэхён живёт чуть ближе, поэтому его альфа выпихивает немного раньше, дав подробную инструкцию, что ему нужно сделать. Сам Юнги остаётся в автомобиле, не зная, что и подумать. Что-то случилось у омеги, а его при этом не было. И Тэ не поделился с ним своими переживаниями — это нечто новое, необычное для их отношений!       Дома Мин снимает с себя вещи и бросает в стирку, устанавливая самый высокий режим температуры. Понимает, что, скорее всего, потом эти вещи останется только отдать бездомным, но надеть их ещё раз, не прокипятив, он точно не решится! Быстро моется, бреется, чистит зубы, сушит волосы, надевает деловой костюм, вызывает такси для себя и Тэхёна, звонит другу и требует быть готовым через три минуты! В машину омега садится уже спокойным. Юнги спрашивает:       — Что случилось, Тэ?       — Встретил кузена в полиции. Когда-то я был от него без ума…       — Альфа мечты? — усмехается Мин.       — Омега, на которого я мечтал быть похожим, — уточняет юноша. — И пока он меня не признал, обращался со мной довольно приветливо. А потом… словно какое-то противное насекомое заползло к нему в кабинет.       — Даже не знаю, что сказать, — вздыхает Юнги, понимая, что тут он совершенно бессилен!       Если бы этот кузен был альфой, Мин запросто разговорил бы того и узнал, в чём там проблема. Но омеги — это мир, который изучен на ноль целых хрен десятых процентов! Лезть туда с намерением что-то понять — гиблое дело! Альфа только пожимает другу руку, давая понять, что он — всегда рядом, если что.       Когда друзья входят в Исследовательский центр, Тэхёна сразу вызывает к себе профессор Чхвэ, уточняя, что желает видеть только его одного. Вздохнув, Мин отпускает друга, пытается погрузиться в работу, но в голове одна мысль: для чего это альфа вызвал к себе в кабинет омегу? Одного? Прекрасно зная, что Тэхён без него, Мина Юнги, практически не умеет общаться? Парень бросает свои дела и идёт к кабинету Чхвэ. Однако он закрыт, и тишина ясно говорит о том, что за дверью никого нет. Мин двигается в лабораторию. А вот тут картина совсем другая: Чхвэ с Тэхёном не наедине, но Сон — не тот человек, которому Юнги доверил бы своего друга! Эти двое явно давят на Кима, требуя:       — Ты же понимаешь, что если будешь заниматься разработками на дому, то очень скоро тебе начнут приходить штрафы. Исследования обязательно должны фиксироваться.       — Спасибо, профессор, я обязательно схожу в патентную палату и зарегистрируюсь, как вольный исследователь, — тихо говорит омежка.       Тут вступает Сон:       — Ким, если ты скажешь, что изобретаешь машину времени, то тебя, скорее всего, зарегистрируют в какой-нибудь психушке!       — Но я ведь не машину времени изобретаю, а реверсивное устройство для наблюдения за переменными временными потоками, — всё ещё сопротивляется Тэхён прерывающимся от волнения голосом.       Профессор только фыркает:       — Как это ни назови, но на выходе получится именно машина времени!       — Получается? То есть, профессор, Вы в это верите? Вы просчитали вероятности, профессор Чхвэ? — поражается Тэхён. — У меня может получиться?       Голос старшего альфы звучит вкрадчиво:       — А разве у тебя ещё не получилось?       Мин готов вбежать в лабораторию, чтобы вступиться за Тэхёна, но его мальчик вдруг говорит:       — А у Вас, профессор? Вы пригласили меня, чтобы понять, в чём накосячили? Судя по тому, что я вижу, Ваш проект полностью идентичен моему…       — Ты украл его у меня! — грозно звучит голос Сона.       Мин хватается за ручку двери, дёргает на себя и преодолевает несколько метров буквально за секунду, чтобы спрятать Тэхёна от гнева альфы. Он буквально ощутил волну подавления на себе! Но он — не омега! На него такие штучки не действуют, потому что Юнги сам из доминантов. Редко пользуется своей силой, но вот прямо сейчас давит на соперников так, что Сон сразу падает на правое колено, а Чхвэ, хватаясь за сердце, брякается на стоящий рядом стул. Но Мин уже отпустил себя: его клыки упёрлись в губы, глаза налились кровью, голос стал рокочущим, а его феромон маракуйи вязко забил пространство.       — Кто это у кого украл идеи, господин Сон? Покажите мне свои записи!       Сон Джонбин, рыча и сопротивляясь, достаёт свои папки и подаёт Мину. Тот быстро листает и смеётся:       — Полгода? Вы занимаетесь разработкой всего полгода? Смотрите сюда! И Вы тоже, профессор Чхвэ! — велит он старшему, который, почти посинев лицом, всё же сползает со стула и ковыляет к нему. — Вот записи Тэхёна. Это — электронный дневник, тут подстроить дату невозможно. Смотрим первую запись «Реверсивное устройство». Надо же! Мальчишка сделал первую запись, когда ему было четырнадцать! И с тех пор почти каждый день что-то туда добавлял. Пять лет назад проект был полностью готов! Думаю, если дело дойдёт до суда, этих доказательств хватит, чтобы обнаружить настоящего вора!       Мин быстро оборачивается к Тэхёну. Мальчишка побледнел, но выглядел вполне спокойным. За время их дружбы Юнги приучил его стойко воспринимать его феромон, однако в особо серьёзных случаях Тэ всё же попадал под давление друга. И сейчас, очевидно, юноша вначале подвергся нападению, а потом не менее агрессивной защите. Но Мин понимает, что не приди он на помощь другу, эти двое, валяющиеся сейчас на полу, просто размазали бы его Тэтэ и сделали бы с ним, что хотели! И уговорить его отдать им свой проект — не самое страшное. Юнги выводит Тэхёна из лаборатории и решает следить за ним остаток дня. Но омега держится прекрасно. Он выбирает новый проект, чтобы предъявить его Совету. И вдруг по громкой связи звучит:       — Внимание всем, срочная информация: в связи с нападением на профессора Чхвэ и профессора Сона, Совет постановил исключить из состава коллектива профессора Кима Тэхёна и профессора Мина Юнги! Бывшие коллеги, просьба в течение пяти минут покинуть наш центр!       — Прекрасные новости! — заявляет Юнги. — Ким, мы, наконец, свободны!       Он сдёргивает с себя и друга бейджики и тянет Тэ на выход. Проходит за территорию Исследовательского центра, почти на руках вынося Тэхёна. Тот шепчет:       — За что? Юнги, почему выгнали именно нас?       — Успокойся, Тэ! Зато мы можем сами теперь решать, чем нам заниматься! Подумаешь, открыть своё бюро — делов-то!       Но омега понимает, что парень его просто успокаивает. Конечно, они найдут и спонсоров, и помещение, даже оборудование, но время… Оно им пока не подвластно. Вдруг Тэхён останавливается и говорит:       — Юнги, ты знаешь, что у меня настоящая беда?       — Какая? — пугается альфа, всматриваясь в личико друга.       — Мне, оказывается, нельзя бухать. Совсем, прикинь!       — Горе какое! — на полном серьёзе поддерживает друга Мин. — Осталось только трахаться тебе запретить! И всё, жизнь под откос!       Тэхён хихикает. Юнги всегда с ним на одной волне. Поэтому юноша смотрит в глаза другу:       — По хоппану ?       — Гулять — так гулять! — соглашается альфа, и друзья идут в любимое кафе, чтобы обсудить дальнейшие планы.              Как только Джин вернулся на службу, он сразу понял, что Хосок не собирается расставаться со своей премией, а желает ещё и у него оттяпать половину зарплаты! Однако юноша спокойно выдерживает напор ухаживаний от всех коллег, даже тех, что за несколько лет совместной службы ни разу не проявили к нему интереса! Ему делали комплименты все подряд: разносчики еды, задержанные до выяснения обстоятельств и даже водитель мусоровоза! Сокджин со всеми был вежлив, но флиртовать не решался, понимая, что Хо расставил по периметру тех, кто сливает начальнику каждое движение лица омеги!       Ближе к вечеру совершенно вымотанный постоянным контролем над собой Ким вбегает к начальнику и бухается в его кресло! Хосок стоит возле шкафа с бумагами и спрашивает:       — Всё нормально? Ты выглядишь слегка заёбанным!       — Спроси своих шпионов — никаких намёков! — ерепенится омега.       — Да, мне уже доложили. Но ведь сегодня — только первый день! А мы забились на месяц, вроде?       — Ты с ума сошёл, Хо? Скажи ещё — на год! Неделя, дорогой, — поправляет Ким друга, мечтательно закатив глаза. — Неделя моего равнодушия — и твоя прекрасная премия в моих лапках… — нежно тянет омега.       — Уверен, что уже завтра я смогу претендовать на половину твоей зарплаты, — ласково улыбается Хосок. Однако что-то есть ещё, и альфа это сразу считывает: — Что помимо потери своей зарплаты тебя тревожит? Выкладывай!       — Я сегодня встретил своего давно пропавшего родственника, — задумчиво начинает рассказывать Джин.       — Поздравляю, — широко улыбается Чон.       Но Сокджин, крутанувшись на его кресле, говорит:       — Не с чем. Это не тот родственник, кого я искал всю жизнь или даже просто мечтал встретить. Скорее уж — забыть и не вспоминать!       — Ого! И что он такого натворил?       Ким подталкивает пальцем тележку с запряжённой в неё мухой…       …Папа всегда говорил ему, что на нём, Киме Сокджине, лежит огромная ответственность. Он — старший сын в семье, где уже несколько поколений первенцы служат Родине. Конечно, он омега, если у него появится братик-альфа, то можно будет расслабиться, но до той поры ему придётся быть во всём лучшим! И мальчик вынужден был изучить несколько видов боевых искусств, научился обращаться с любым оружием, отдавал все силы, чтобы запросто побеждать своих сверстников-альф в спортивных соревнованиях. Отец учил его вступать в конфронтацию со всеми подряд: альфами, омегами, старше себя, выше по положению, чтобы, как говорил взрослый альфа, выработать в себе качества лидера.       Вскоре мальчика заметили, стали приглашать во взрослые собрания. Особенно им гордился дед — отставной полицейский офицер высшего состава! И Сокджин был счастлив, когда его хвалили, упоминая о достижениях, которыми мог похвастаться не всякий альфа! И вдруг однажды он услышал, как один приятель дедушки сказал:       — Этот Тэтэ — просто услада для глаз, такой милый мальчик. Я сегодня весь день наблюдал за ним. Он не только милый, но ещё и добрый беспредельно.       — Да, — с неким апломбом сказал любимый дед Сокджина. — Тэтэ — наша гордость, образец того, каким должен быть омега. Он чувствует этот мир, знаешь ли. Ты видел грюнендаля , который играет только с ним?       — Да, очень красивый пёс! — восхищается приятель деда.       — Выбраковка, — усмехается дед. — Тэтэ выбрал его, потому что щенок не лаял, а мяукал. На разведение он не пригоден, но как друг — просто замечательный! Так привязан к нашему Тэтэ, что радуется каждому его приезду! К сожалению, так и не научился лаять, зато рычит, если кто-то пробует подойти к омежке.       Взрослые альфы совершенно не замечали, как больно каждое слово ранит сидящего рядом с ними Джина. Он прекрасно понимал, про что говорили эти двое. Однажды дед каждому внуку решил подарить по какому-то подарку, который останется в его доме — чтобы внуков тянуло сюда. Джин выбрал набор ножей для метания, и дед лично научил его пользоваться ими, а потом восхищался, когда Джин выбивал сто из ста! Другие выбирали игрушки, омеги постарше — украшения. Это всё просто лежало в детской комнате и ждало приезда ребят. А с этим щенком, которого выбрал Тэтэ, было так много возни: лицензии, ветеринары, кинологи, корма, выгулы. Дедушка часто ворчал, что это — самый неудачный выбор! Но дед уверял, что доволен омежкой — не побоялся попросить чего-то необычного, и ведь не ошибся, выбрал щенка, который со временем стал его преданным другом и защитником! Смущало одно — Тэтэ приезжал на выходные, да и то не всякий раз, собакой занимались другие люди, но любил он именно Тэхёна. И вот теперь суровый дед сидит с лучшим другом, и пожилые альфы в два голоса нахваливают мальчишку, у которого из заслуг — милашность и доброта!       Доброта, которая несколько раз чуть не привела маленького Кима к беде, Джин это знал и считал почти глупостью. Однажды Тэтэ нашёл в саду птенца, выпавшего из гнезда. Оглядевшись, мальчик увидел дерево, в кронах которого и было птичье сооружение из веточек. Замотав голого желторотика в лопух, омежка принялся карабкаться на дерево. Однако это был птенец дронго, и родители принялись нападать на маленького мальчика, осмелившегося приблизиться к их гнезду! Вскоре на руках, шее и ногах Тэтэ появились неглубокие, но очень болючие раны. Но несмотря ни на что, омежка добрался до гнезда, осторожно поместил в него спасённого птенца, слез с дерева и только после этого тихо заплакал. Джин видел его, понимая, что малыш допускает ошибку: скорее всего, птенца снова выкинут из гнезда, ведь он побывал в руках человека! Но вмешиваться не стал: каждый должен понять свои ошибки сам!       А потом была история с ящеркой, испугавшая даже Джина! Снова был очередной праздник, собравший в одном месте кучу родственников и их детей. Тэтэ бегал с ребятишками, забавляя своими поступками взрослых. Но вот маленькие альфы внезапно образовали собственный кружок. Они что-то швыряли в середину, смеялись и повизгивали, иногда отскакивая в сторону. Джин хотел уже пойти, разобраться, в чём там дело, как вдруг в кружок влетела фиолетовая фигурка и кого-то прикрыла собой. Джин понял, что Тэтэ прижимает к себе кого-то живого, потому что кричал:       — Перестаньте! Ему же больно!       Мальчишка убежал, и вскоре про него забыли. Когда все стали разъезжаться, обнаружили, что после того случая маленького Кима больше никто не видел! Поднялся переполох, по двору и дому забегали слуги и охранники, папа и отец Тэтэ, ом их родственники. Вскоре кто-то заметил, что в саду приоткрыта калитка. За ней начиналась оживлённая дорога, через которую можно было перейти в небольшой лесок. Папа Тэхёна бросился за сыном, уверенный, что тот в огромной опасности! Мальчика нашли в лесу. Он не отходил далеко от дороги, а рядом с ним лежала ящерка, которую маленькие альфы настолько избили камнями, что было ясно — она не жилец! Вытирая слёзки, Тэхён рассказывал, что у его нового друга распорот животик, и спинка разбита камнем. Он пожертвовал свой носовой платочек и галстук, чтобы перевязать раны ящерке. Но та всё равно не шевелится и не бежит к себе домой. Родители уговорили мальчика забрать ящерицу с собой. Они отвезли несчастное животное в ветеринарную службу, но там предложили ящерку усыпить, чтобы сократить её страдания. Узнав подробности этой истории, Джин тогда впервые понял, насколько жестокими могут быть альфы! И это привело его к решению: использовать их на полную, чтобы хоть немного отомстить негодяям за остальных несчастных!       Про своё последнее умозаключение Джин не говорил никому, никогда! Хосок не стал исключением. Он подошёл к другу, вытер ему слёзы и сделал самое распространённое заключение:       — Ты ему завидовал?       Джин с досадой покачал головой:       — Я очень хотел с ним дружить, но он же младше! А потом… его папа опозорил нашу семью, и Тэтэ исчез из моего поля зрения. Когда я спрашивал у остальных, куда он пропал, мне все говорили, что его имя в нашем доме теперь под запретом, потому что он — сын омеги, чьё имя вычеркнуто из реестра! А сегодня я встретил его и не сразу узнал. А когда вспомнил, то не знал, куда девать глаза от стыда: за все эти годы я ни разу не поинтересовался тем, кем когда-то восхищался. Хосок, что такого можно сделать, чтобы все родственники отреклись не только от омеги, но и от его сына, которого буквально боготворили ещё совсем недавно?       Альфа только качает головой: мало ли? В таких семьях, где традиции важнее желания членов семьи, чего только не может случиться…              Всю дорогу из кафе до дома Тэхён молчал. Мин привык к его таким погружениям в себя: у гениев свои причуды. А у омег, которые пережили в детстве подобные травмы, и вовсе нет повода периодически не впадать в отчаяние. К тому же Юнги был уверен, что его Тэтэ — не совсем в порядке. Обычно тихий и молчаливый, даже пугливый омега мог в один миг превратиться в сурового юношу, который двумя-тремя словами ставил всех на место, и снова замолкал. Иногда на него нападала «говорилка», и тогда Мин с трудом отыскивал рациональное зерно, ради которого был изложен весь этот бред.       Сейчас они ехали в дом отца Тэ: там стоял собранный аппарат, который мог привести к проблемам, поэтому ребята спешат, чтобы разобрать его, пока добрые дяди из Совета не заявили, что они незаконно разрабатывают опасное оборудование. Однако двери в дом оказались открытыми, и Тэхён напрягся. В гостиной точно был погром!       Со всех ног Тэхён несётся в мансарду, но, как ни странно, там всё лежит на своих местах. Вбежавший следом за ним Юнги, пристально смотрит вокруг: что-то его напрягает! К примеру, не могут остаточные импульсы держаться в предохранителях машины почти сутки!       — Разбираем её, на хер! Тэхён, если искали её, то на нас уже началась охота!       Омега с грустью протягивает руку к мечте своей жизни. Придётся смириться с тем, что он никогда не сможет исправить то, что случилось тогда… Тэ протягивает руку, касается прозрачного бока, гладит клавиатуру. И вдруг прямо на него из столба света вываливается огромное существо с круглой головой, говорящий милым голосом омеги:       — Нам, это уже реальный мир, потому что вот это — настоящий красивый омега. А это — его живой сердитый альфа! И воздух тут опасный, дыши неглубоко, а то схлопочешь кислородное отравление! О, а тут в цифровом пространстве, кроме меня, почти никого нет… Мы опять их прошляпили, Джун!       — Да заткнись ты! — рычит существо и… снимает шлем, который продолжает возмущаться:       — И не надо на меня ругаться! Я при чём? Разве я не предупреждал тебя, что эта воронка — нечто неопознанное, не надо в неё лезть! Но когда это ты меня слушал? О, машина времени? Кто же её подпортил? Ах, какая жалость, что она попала в дурные руки! Вот так и случаются проблемы!       — Заткнись! — просит прибывший альфа. Он протягивает оторопевшим хозяевам руку и представляется: — Ким Намджун, инспектор полиции, гнался за «бродягами», попал в световую воронку. Потом, кажется, в цифровом мире я оказался в каком-то большом здании, где было очень много людей, а за окнами — очень красивый пейзаж. Отличная локация! И люди такие… натуральные. А вы не видели тут двоих: альфу и омегу?       Юнги пришёл в себя, затолкал себе за спину Тэхёна и прорычал:       — Мы — альфа и омега! Нас ищешь?       — Нет, сердитый альфа, о котором я пока не обнаружил никаких сведений! Наши «бродяги» — своего рода знаменитости! Поэтому это точно не вы, — вещает шлем, который альфа так и не выпускает из рук.       Тэхён выглядывает из-за спины друга и интересуется:       — То место, куда вы попали до того, как очутились тут, как выглядело?       — Большое здание, много людей, за окном очень правдоподобный пейзаж, — снова отвечает чудо-шапка.       — Заткнись, а? — снова просит пришелец. — Ну, в общем, да. Всё, как сказал Ной, только в локациях обычно люди… условные, поэтому я удивился подобной детализации. Даже ребёнка плачущего видел…       — Как выглядел тот ребёнок? Кто был с ним рядом? — кидается Тэхён к Намджуну.       Но в этот момент Юнги с размаху лупит пришлого в висок, и тот, хрипло ойкнув, свалился на бок, а только потом прикрыл глаза.       — Временное повреждение восприимчивости живого, — констатировал шлем. — Варварский метод, господа! Со мной так не сработает!       — Да что ты такое? — выхватывает Юнги шлем из рук Намджуна.       — Я — программа Ной, злой ты питекантроп! И ты только что вырубил моего живого напарника и жениха по совместительству! Что за дикие нравы? В какие трущобы нас занесло? Где ваши цифровые порталы? Почему я никого не вижу?       Тэхён, едва не плачет: у него получилось!       — Никто мне не верил, даже я сам, а вот они — люди из будущего! Юнги, ты хоть понимаешь, что произошло? Он был вначале в том времени, которое мы назначили: большое здание, много людей, красивый пейзаж за окном…       — Тэ, соберись, — рычит Мин, связывая Намджуна старыми трико господина Кима под вопли Ноя о правах живых и цифровых мыслящих. — Ты услышал только то, что захотел, а у нас тут, возможно, ещё двое каких-то «бродяг».       — Что значит — каких-то? — возмущается Ной. — Да мы с Намом за ними почти два цикла охотимся! Нам их слили, а они, как вирусы в портале, извернулись и выскочили в другое киберпространство! Они — легенды, ради которых мы с Нам-и отложили свадьбу!       Тэхён с помесью восторга и ужаса слушает лежащую около него сферу. Не сумев сдержать любопытства, Ким осторожно трогает шлем пальчиком:       — А как вы… Это, ну… Поженитесь, а потом? Как жить-то?       — Что значит — как? Как все. Нам будет приходить ко мне в киберпространство. Через три больших цикла получим лицензию, заведём детку-программку… — мечтает Ной, пока его не сталкивает со стола Юнги.       — Тэ, нужно быть готовыми ко всему, — упрямо твердит Мин. — Если за «бродягами» гонялись в другом времени, то это может быть опасно! Нужно срочно разобрать эту машину!       — Нет! — почти кричит Тэхён, хватая альфу за руки. — Нужно вернуть всех, кто сюда пришёл, туда, откуда они прибыли! Может, у меня получится, Юнги! А пока… Я не знаю, Джина, что ли, вызвать?              — Я больше не могу, — стонет Чонгук. — Солнце слепит, столько людей вокруг, ещё это, — зеленеет он в очередной раз и бежит к кустам. Там снова, выгибаясь спиной, пытается вывернуть пустой желудок.       Чимин, походя, стащил у какого-то пацана старинное устройство, о котором в их времени было немного сведений: люди использовали его для связи с цифровым миром. Устройство оказалось под метрической защитой, которую Пак сломал в течение трёх секунд. Он уселся на скамейку рядом с кустами, в которых блевал Чонгук, и принялся изучать мир, в который они попали.       — Чон! — почти кричит он. — Знаешь, куда нас занесло?       — Э-э? — давится альфа.       — ИИ только начал своё существование! Картинки, тексты, коротенькие видео и ещё какие-то фишки, которые пока в стадии разработки и ещё требуют контроля живых! Ты понял? Мы — в начале начал.       — Э-э… — вяло реагирует Чонгук, падая на скамейку. — Как тут можно выжить?       — Да запросто! Тут ещё и работу найти реально, и продукты… как это… настоящие! Оказывается, ты съел грибы, которые нужно было отварить, поэтому тебя так полощет. Эх, отличное время, оказывается! И, Чонгук, самый смак — ИИ разрабатывается всего несколькими системами: сломаем их, и всё! Наше время будет совсем другим!       Альфа из зелёного становится жёлтым, потом бледным, но новый приступ — и он опять в кустах. Чимин с жалостью смотрит на сжимающего живот парня.       — Идём назад! — хватает он альфу. — Там, откуда мы вышли в этот мир, есть живой. И он может нам помочь сориентироваться в этом времени. Так что, идём.       Ребята привыкли запоминать маршруты, двигаясь параллельно в нескольких пространствах, поэтому запросто находят дом. Чонгук неуверенно притормаживает:       — Думаешь, он захочет нам помочь? Мы же его связали, заткнули ему рот и в подвал оттащили! Я бы на его месте послал нас на хер!       — Будешь на его месте — пошлёшь. А пока — идём просить помощи! Давно мы этого не делали…       Чимин смело шагает вперёд, распахивает дверь входит в дом. Визг омеги прерывается, словно Чимину заткнули рот ладонью. Из последних сил Чонгук делает рывок, перебегает через порог и успевает подумать, что нелепо умереть в таком прекрасном времени, получив в голову предметом, на котором можно было приготовить еду…