Да пошли вы! В прошлое...

      Юнги остервенело крошит лук, пока двое яростно шепчутся за дверью. Наконец Пак и Чон входят, и Мин спрашивает (потому что вдруг он предок Чимина?):       — Вы двое — просто пара или женаты?       Ребята удивлённо глядят друг на друга, потом на альфу, а затем начинают хохотать, словно услышали отличную шутку! Юнги хмурится, и когда в комнату заходит Намджун, он спрашивает:       — В вашем времени что, браки не приняты?       — Почему это? Очень даже приняты. Но…       — Что — «НО»? — взвивается Мин, потому что не желает выглядеть идиотом.       Намджун вздыхает и говорит:       — Дело в том, что в нашем времени семья — это не только муж альфа и муж омега. Ну, и их дети, само собой. Во-первых, завести детей могут позволить себе далеко не все, только очень богатые. Во-вторых, мужьями могут быть живые, программы, это могут быть смешанные браки, однополые и мужей может быть не двое, а больше. В общем, у нас там полная полигамия. То есть, Чимин может быть мужем Чонгука и ещё трёх альф и пяти омег, а так же сорока программ. Не запрещено, знаешь ли, были бы деньги.       Юнги приседает на краешек стола, совсем забыв про стряпню. Никто ему на вопрос отвечать не собирался, потому что Чимин уже закладывал рис в кастрюльку и устанавливал таймер. Чонгук с кривой усмешкой наблюдал за Юнги. Мин не выдержал:       — Вы — мужья?       — А вы? — в свою очередь хрипит Чонгук. — Я бы взял Тэтэ в мужья. Но в вашем времени придётся вначале забрать его у тебя.       Намджун, усмехнувшись, напомнил:       — В нашем времени вы не получите лицензию на живого ребёнка, только на программу…       — Я смогу создать для него документы, — уверяет Чимин. — Не так уж сложно, на самом деле, получить лицензию, были бы деньги!       — С программой проще, — вздыхает Намджун.       Тут же в разговор вступает Ной, которого забыли в гостиной:       — Не только проще, но и приятнее! — Намджун выходит и вскоре приносит в кухню шлем, который продолжает вещать: — С нами даже секс ярче и круче! Потому что мы знаем устройство своего партнёра и умеем воздействовать именно на те зоны мозга, которые отвечают за особое удовольствие!       Юнги с интересом глядит на шлем. Смущённо спрашивает:       — А можем мы с тобой попробовать?       Намджун равнодушно отхлебнул кофе из бокала и сделал Мину приглашающий жест. Однако тут заговорил Ной:       — Да, ещё неделю назад Нам-и ревновал меня к другим живым и программам. Но не теперь. Что ж, если мой жених не против, я согласен. Тебе нужно надеть шлем на голову, чтобы я смог синхронизироваться с твоим мозгом. На это понадобится некоторое время…       — Которого у нас нет, — резко подскакивает Чимин и выхватывает шлем из рук Юнги. — Ужин, знаешь ли, сам себя не приготовит! — тычет он в сторону шкварчащей сковороды и булькающей кастрюли. — К тому же, может, Намджун против, просто стесняется сказать?       — Я не про… Ай! — резко наклоняется альфа, получив от омеги локтем в ребро. — Да, я против, Мин. Не трогай мой шлем, вдруг у тебя перхоть…       Глядя на всё это Чонгук хмурится всё сильнее:       — Так что, у вас Тэхёном тоже свободные отношения?       — С чего ты взял? — быстро мешает мясо в сковороде Юнги. — Мы с Тэтэ… — зыркает на Чимина, который снова подносит Чону таблетки и воду, — очень даже верны друг другу! И никогда не позволим кому-то ещё втиснуться в наши отношения!       — Жаль, — бросает Чонгук. — Я решил, что заберу этого омегу себе. И если вы успели оформить ваши отношения, то будь готов к тому, чтобы пройти через… как это?       — Развод, — подсказывает Ной. — Вот только этот альфа врёт. Я не смог синхронизироваться с его мозгом, но могу сказать, что про верность он нам тут активно заливает: судя по его импульсам, в этой комнате есть тот, кого этот альфа вожделеет. Я пока не смог вычислить, на кого именно он так реагирует, но мне кажется, что это…       — Кха-кха! — громко кашляет Юнги, заглушая последние слова программы. — Я вот одного не могу понять — если в вашем времени все живут со всеми, то… как понять, чьи дети?       — Проще простого! — снова отвечает Ной. — Программы просто создают новую программу. Живой принимает от программы подарок: цифрового ребёнка. У живых с этим небольшие проблемы, но сейчас в нашем времени научились решать и эту задачу: омега дарит альфе свою яйцеклетку, альфа её оплодотворяет, а робот вынашивает. И альфа всегда знает, что это дитя — его, потому что омега практически не принимает в процессе рождения участия.       — Так что, в вашем времени омеги не рожают? — снова удивляется Юнги, поглядывая на Чимина: и как теперь выяснить, скольким альфам этот мальчишка уже подарил свои яйцеклетки?       Намджун решает вмешаться:       — Это — очень тяжело и болезненно, не каждый омега может это пережить, поэтому альфы обычно берут эту ответственность на себя. Но иногда природа даёт сбой, а альфа, к примеру, к такому не готов. Тогда омега рожает сам… И он может не пережить этого, потому что в нашем мире почти нет больниц, чтобы принимать живого от живого. Тогда дитя могут усыновить другие семьи, иногда это делают программы, хотя это тяжело.       Совсем расстроенный альфа из этого времени с тоской смотрит на омегу из будущего: да, это тело не предназначено вынашивать и рожать. Бегать и прятаться — в самый раз. Но сможет ли он, Юнги, подвергнуть мальчика такой опасности? Хотя в их времени уже есть возможность извлечь яйцеклетку и оплодотворить её. Потом можно заморозить и напрячь Тэ, чтобы он создал «искусственную матку»! Юнги даже начал улыбаться, размечтавшись. Но вдруг опять вспомнил, что Тэхён сейчас болтается по каким-то временным параллелям, и когда вернётся — вопрос!       В этот момент к дому подъезжает Хосок с господином Кимом.       — Где Джин? — набрасывается на полицейского учёный.       — Домой поехал. Мин, Джин — омега, ему нужно привести себя в порядок, тем более, как мы решили, этой ночью нам снова придётся кантоваться в этом доме? Джин сказал, что ему пригодятся какие-то вещи. К тому же, как он уверяет, тут имеется юноша, которому он так же привезёт какие-то свои шмотки.       Все уставились на Чимина, но тот с интересом рассматривал квадратные тарелки. Мин дёрнул подбородком и сказал:       — Пока Джин не вернётся, нам нужно чем-то заняться, потому что… я уверен, что кто-то из вас может вытащить Тэхёна из… этой поганой машины! Чёрт меня дёрнул помочь Тэ её собрать! — и сразу виновато глядит на Пака, который тем временем что-то шепчет на ухо Чону. Мин подходит к Намджуну и тихо спрашивает: — Можешь выяснить, женаты эти двое или нет?       — Я… — начинает Намджун, но Минджо громко говорит:       — Так, все за стол! Джин поест потом, а мы все слишком голодны, чтобы его ждать!       Начинается суета с сервировкой стола, рассаживанием, разделом приборов. И вдруг все понимают, что за столом после вчерашнего ужина образовалось три пустых места: Тэхёна, Джина и куда-то свалил Намджун!              Альфа быстро шёл по улице, которая неумолимо погружалась в вечерний сумрак. Нам периодически заглядывал в свою маленькую книжечку, хотя мог и не смотреть: он знал её наизусть! И адрес, по которому проживал тот, кто написал этот дневник, он тоже прекрасно помнил. Вот только волновался так сильно, что боялся что-то перепутать. Ещё вчера он внезапно понял, что прямо сейчас живёт со своим кумиром в одно время! Он не мог не сходить к его дому и хотя бы краешком глаза не посмотреть на него!       Альфа был так увлечён поиском нужного дома, что совершенно не заметил, что от дома господина Кима за ним двигается машина. Наконец он остановился около небольшого особнячка и стал всматриваться в освещённые окна. Если верить записям в дневнике, то сейчас эти двое выйдут на террасу, чтобы подышать свежим воздухом перед сном и совершить ежевечерний ритуал. Он уже двинулся к дому, как почувствовал, что в висок ему ткнулось что-то опасно-холодное.       — Стоять! — прозвучал у него над ухом строгий голос. — Что ты тут забыл?       Альфа поднимает руки, чтобы показать, что не будет сопротивляться. Дуло пистолета с виска быстро переставляется ему между лопаток, и его толкают в сторону от заветного домика.       — Джин! — умоляет он. — Подожди несколько минут! Мне очень нужно увидеть тех, кто живёт в этом доме. Это — мои предки.       — Что? — тормозит омега. — Но это — мой двоюродный дедушка. Омега, живущий в этом доме, родной братишка моего деда. То есть, мы с тобой ещё и родственники! — с отчаянием заключает он, глядя на альфу, словно пытаясь разглядеть в нём знакомые черты лица.       Альфа показывает заветный блокнотик:       — Вот, если мне не веришь — почитай сам. Это моё наследие. Несколько поколений в моей семье берегли эту тетрадку. Тут — целая история безграничной любви. Я читал и думал — правда ли это? И сейчас, минут через пять, я могу узнать — я верил в настоящего человека или в его выдумку?       Джин нервно сглатывает, но больше Намджуна не отталкивает, позволяя узнать правду самому. Минуты тянутся, на террасе никого нет. Джин уже сам начинает нервничать. Он не желает, чтобы его заметили из этого домика: хотя на улице уже достаточно стемнело, но включается освещение, и их парочку прекрасно видно.       — Ещё, Джин, давай постоим ещё немного…       В этот момент дверь, наконец, открывается, и выходит пожилой омега. Он распахивает настежь дверь, затем возвращается в дом, а потом появляется инвалидное кресло, в котором сидит пожилой альфа. В руках он держит небольшой поднос, на котором стоит маленькая бутылочка и два таких же миниатюрных бокальчика. Омега выталкивает кресло-каталку, ставит около стола, присаживается напротив. Альфа ставит подносик на стол, берёт бутылочку, откупоривает её и наливает в стаканчики жидкости чуть больше чайной ложечки. Закрывает бутылочку, ставит на поднос, передаёт бокальчик омеге. Берёт свой, салютует им супругу, получает в ответ улыбку, и два старичка с наслаждением смакуют микродозу напитка.       — Это их любимый ликёр из одуванчиков, Джин! Они каждый год готовят его вместе, чтобы вечером вот так провожать каждый день. Это правда, Джин!       — Я знаю, это же — мой дедушка, — с теплотой в голосе говорит омега. — В нашей семье он — объект зависти. Потому что больше ни одному омеге не повезло так с мужем.       Намджун оборачивается и смотрит на полицейского. Выражение лица стража порядка больше не строгое или надменное: его черты смягчились, загадочная полуулыбка мерцает не только на губах, но и в глазах юноши. Кажется, Джин сейчас погрузился в свою самую сокровенную мечту. И Намджун понимает, что и сам, наверное, сейчас выглядит так же.       Они простояли почти полчаса, наблюдая за семейной идиллией. Супруги о чём-то тихо говорили, и нежность на их лицах свидетельствовала больше слов, что эти двое наслаждаются обществом друг друга.       — Спустя сорок с лишним лет они всё ещё влюблены друг в друга, — тихо говорит Джин, словно боясь спугнуть свою мечту.       — Жаль, что это — их последняя совместная бутылочка солнечного ликёра, — вздыхает Нам, и тут же с испугом оборачивается к Джину.       Но тот, кажется, не удивлён. Он, сглотнув спрашивает:       — Они успеют её допить?       — Да, — обещает Намджун и берёт юношу за руку. Тот хватается за чужие пальцы, и альфа понимает, что для его омеги эта пара тоже является каким-то символом. Поэтому продолжает делиться: — Они допьют эту бутылочку до конца следующего месяца. — Омега всхлипывает и сжимает пальцы парня. — А потом твой дедушка сделает запись о том, что их любимый ликёр пришлось раздавать всем подряд, потому что без любимого супруга для него этот напиток потерял и вкус, и притягательность. Это была единственная запись омеги в этом дневнике. Он просит, чтобы супруг подождал его и не воплощался: он скоро будет с ним, чтобы возродиться в одно время и снова прожить счастливую жизнь вместе…       Джин уткнулся в грудь альфе и заплакал. Он шмыгал носом и тёр глаза, оправдываясь:       — Я знаю, что они оба скоро… У дедушки больное сердце, у его мужа рак крови. Они готовы сами, все понимают, что скоро их не станет. Их дети каждый день навещают их, переживая, что каждое посещение может стать последним. Я сам постоянно захожу в этот дом, чтобы напитаться верой в то, что любовь — это не вымысел авторов бульварных романчиков. Но как можно быть готовым к тому, чтобы потерять вот это?       Намджун понимает. Он счастлив, что увидел это, и то ему так жаль, что эта сказка обречена завершиться, как и всё в этом мире. А каково этому мальчику?       Намджун внезапно вспоминает:       — Там все тебя очень ждут. А ещё они приготовили ужин и сказали, что ты поешь потом. Но я решил, что хочу составить тебе компанию.       Джин кивает, и ребята идут в машину. Словно забывшись, омега не отпускает ладонь альфы, а тот прячет улыбку: это будет их первый совместный ужин с Сокджином…              Увидев Намджуна и зарёванного Джина все вначале удивились. Затем усадили опоздавших за стол, подали им приборы, встали вокруг и принялись следить, как неловко альфа ухаживал за юношей. Однако нарушить молчание этих двоих никто не осмеливался. Ребята без особой радости и аппетита поели, и Мин буквально завопил:       — А теперь все наверх — выручать моего Тэтэ!       — Твоего? — в один голос рычат Пак и Чон.       — Я чего-то не знаю про своего сына? — сурово интересуется господин Ким.       — Всё потом, — бубнит Юнги, хватая за руку Джина, а второй Чимина, чем вызывает недовольные взгляды от Намджуна и Чонгука. По пути в мансарду учёный продолжает вещать: — Я уже говорил, что машина работает от нашего с Тэ ДНК. Мы сделали это для того, чтобы кроме нас с ним никто не смог ей воспользоваться. Даже по отдельности мы не смогли бы её запустить. Но каким-то образом этот аппарат натащил сюда кучу народу. Я не знаю, как и чем мы связаны, но это что-то должно значить. Раз машина работает от ДНК, то, возможно, родственники Тэ смогут запустить её. Это, конечно же, Джин. Я не знаю, как это сработало, но стоило запустить эту машину, и вы с Тэтэ в этот же день пересеклись! Это может что-то значить. Во-вторых, конечно, господин Ким. Почему во-вторых? Как показали исследования, ДНК отца всегда слабее, чем ДНК папы. Даже ближайшие родственники омеги будут для наших детей более подходящими донорами, чем мы, родители-самцы. Ещё есть Ким Намджун. Конечно, у него только фамилия похожа, но почему-то он ввалился в наш мир, стоило Тэхёну коснуться аппарата. Наверняка это тоже что-то значит…       — Он нам родственник, — кивает Джин и снова печально вздыхает.       Это не укрывается от зорких глаз Хосока, и он говорит, словно про себя:       — Рыболовные снасти…       Омега впереди тотчас выпрямляет спину и сурово говорит:       — Как только выручим Тэхёна, всех гостей из будущего отправим в их время, и нужно будет уничтожить эту адскую машину! Нельзя вот так вмешиваться в ход событий!       На это ему отвечает Чимин, чуть отклонившись назад, чтобы мощный торс Юнги не мешал ему смотреть на этого самодовольного омегу в форме:       — Уж извини, дорогой, но пока мы не сломаем все наработки на ИИ, хрен, кто запихнёт меня в наше время! Знаешь ли, вы тут живёте в раю и даже не подозреваете об этом! Воду пьёте и льёте без меры! Едите такую вкусную еду. Трахаетесь, с кем хотите, детей рожаете, когда вздумается! Я тоже хочу жить в таком мире!       Джин не смотрит на брызгающего на него слюнями омегу. Юноша думает, что отправив Намджуна в будущее, он перестанет искать любовь. Потому что он её нашёл, но вынужден отказаться, ведь так — правильно! А значит, не будет в его жизни «трахаетесь, с кем хотите, детей рожаете»… Может, реально, махнуть в монастырь?       От тяжких дум его отвлекает Хосок. Он смело подходит к аппарату.       — Работает только от вашего с Тэ ДНК? Ну, мы с ним точно не родня, — говорит альфа, кладет руку на аппарат.       Вспышка! Пока все приходят в себя под вопли Мина:       — Ничего не трогайте! Бля, кто её включил? Ким грёбаный Тэхён, что за уёбищную машину ты измыслил? Сука!       Проморгавшись, все понимают, что ещё на одного члена команды в их собрании стало меньше!       — Хосок! — всхлипывает Джин и бежит к машине.       Его перехватывает Юнги, который уже ни в чём не уверен, но омега дотягивается до прохладного стеклянного бока машины и… НИЧЕГО! Ничего не происходит, хотя омега в отчаянии прикладывает то одну ладонь, то другую, обещая:       — Хо, солнышко моё дорогое, вернись, я отдам тебе твой выигрыш! На фиг он мне нужен, если тебя не будет рядом?       Уже ничего не понимающий Мин то подсоединяет машину к электричеству, то снова выдёргивает штекер. Результата так и нет, хотя Хосока унесло куда-то в тот момент, когда аппарат был обесточен. И где теперь искать вот этого? Он же вообще никак ни с кем из них с Тэ не связан, это точно!       Господин Ким с болью смотрит на племянника своего мужа. Это нужно прекращать, мальчик в истерике. Он подходит к юноше берёт его за руку… Вспышка!       — Да чёрт бы тебя побрал! Теперь кого унесло? — рычит Юнги, одной рукой держа отсоединённый штекер, другой протирая глаза. — Пиздец, я, похоже, ослеп на хрен!       — Дядя Ким! — заливается рядом слезами Джин. — Он просто прикоснулся ко мне. Нет, Джун, не подходи сюда!       Вдруг машина повторно вспыхивает, и в комнату влетает Хосок! На нём больше нет полицейской формы, а сам альфа, обернувшись, снова бежит к машине, крича:       — Нет! Нет! Он не прошёл! Мне надо вернуться! Он не может! Почему?       Джин хватает напарника за руку и оттаскивает его подальше от машины. Только друг может заметить, что за эти несколько минут альфа сильно изменился.       — Что с тобой там было, Хо? Кто должен был пройти с тобой? Кого ты там нашёл?       — Виджина. Джин, я нашёл там свою любовь, понимаешь? Внешность Тэ, но характер — просто ураган! Мы с ним вместе почти два года. У нас там уже и детки-программки есть. Но он же мошенник, бомбит богачей. На его след кто-то вывел полицейских, и нам пришлось бежать. Я увидел свет и потащил его туда, уверенный, что это приведёт нас к вам. Но он почему-то не смог пройти…       Юнги схватился за голову:       — Что тут, блять, происходит? Какие дети, Хосок?       — Мы, — запищал вдруг шлем Намджуна, который сейчас висел у альфы на руке. — Отец, где папа?       — Маленькие мои, вы тут? — умильно запищал Хосок, падая на колени перед Намджуном и целуя его шлем.       — Эй, полегче! — возмущается Ной. — Кроме твоей мелкотни тут ещё и я, на минуточку! Господи, Хо! Никакой фантазии! Серьёзно? Ещё один ТЭ? Ты наляпал своему сыну-программе даже родинки, как у него? Что станет с твоим мужем, когда он поймёт, кого ты тут пытался изобразить?       — Это была его идея, — покраснев, оправдывается Хосок.       Но Ной не унимается:       — Ну, ты и псих! Молись, чтобы твой муж сюда никогда не пришёл, а остальные не увидели твоего второго сына!       — Муж в курсе! — цедит альфа. — И я скучал!       — Хрен с тобой, — заключает Ной. — Потом сами разберётесь. Нам, мне нужно ещё пространство. Этим непоседам тесно в нашем гнёздышке.       Намджун виновато смотрит на Джина, но тот словно словил столбняк: происходящее никак не укладывается в его голове. Хосок продолжает стоять на коленях и болтать со своими виртуальными малышами и называет их Джиджи и Тэтэ! В этот момент Пак тихо говорит:       — Виджин в беде, надо ему помочь! Иди, Чон. Если кто-то его и вытащит, то только ты.       И альфа смело отодвигает Мина и кладёт руку на сканер. И… ничего. Он растерянно смотрит на Чимина, тот кивает, подходит к машине, кладёт ладонь. Вспышка!              Стоило померкнуть свету в сумерках заката, как на крыльцо дворца взбежал император. Словно ополоумевший, он бегал по ступеням вверх-вниз и кричал:       — Тэтэ! О, Небеса! Я же оставил его, чтобы не подвергать опасности! О, Боги! Что с ним? Что это? Кровь? Где тот мерзавец, что посмел напасть на моего возлюбленного?       На крики повелителя сбежались слуги и стражники. Кто-то тихим голосом рассказывал, что их император и не думал оставлять своего жениха. Он всегда был рядом, проводя неподалёку от него почти всё своё свободное время. Однако повелитель держался на приличном расстоянии от Тэхёна, а враги дерзнули приблизиться! В ослепляющей вспышке исчез и омега, и его убийца.       Услышав это слово, император обернулся и обвёл тяжёлым взором всех присутствующих.       — Закрыть ворота! — приказал он стражам. — Призвать всех по спискам, чтобы выяснить, кто посмел?       Через час убитому горем правителю доложили: нет только придворного поэта. Кто-то припомнил, что тот совсем недавно сделал два очень странных заказа: вначале это был яд, якобы для мышей, которые наполнили его дом. А потом — стилет для разрезания писем, однако не из лёгкого металла, а из настоящей стали! Император схватился за голову: как наказать того, кто посмел убить его любовь и бесследно исчезнуть?       Тут перед ним упал Первый министр и завопил:       — Ваше величество! Не погубите! Я не мог представить, что мой сын настолько потеряет голову от своей любви к Вам! Умоляю Вас, накажите его забвением! Я тоже вымараю его имя из своего семейного реестра, чтобы даже памяти от него не осталось!       Но кто-то из стражей возразил:       — Не получится, Первый министр. Стихи Вашего сына знает вся страна!       — Не беда, — уверяет «несчастный отец», — мы можем сказать, что стихи принадлежат нашему повелителю: ведь Лиюнь не раз во всеуслышание говорил, что дарит свои творения императору! Можно объявить, что наш повелитель писал эти стихи под псевдонимом. И имя мерзавца канет в Лету!       Сам повелитель, разбитый горем, никак не реагировал на перепалку между министрами. Посчитав его молчание за согласие, министры так и порешили. Однако когда пришлось наводить порядок в записях дворца, оказалось, что Лиюнь так и не был вписан ни в какие списки! Просто жил при дворе, занимал отдельное помещение, шил себе одежду, изысканно питался, но при этом все издержки списывались на безымянного придворного поэта. Который теперь по прихоти министров превратился в императора, а значит, и все издержки быстро перенесли на повелителя. А вот Ким Тэхён в записях имелся. Однако нигде не было никаких намёков на то, кем он был при дворе, откуда взялся и куда делся? Писари, потерев носы, предложили слегка подправить иероглифы, и получилось коряво, но очень похоже на слово «другой».       Наступил день, который должен был стать для императора самым счастливым! За несколько дней, прошедшие после исчезновения Тэхёна, повелитель сблизился со своим сыном, Вторым принцем, который, как и он, не терял надежды отыскать «своего Тэтэ». Император стал называть его Химан . Вскоре весь двор решил, что маленькому принцу присвоили имя, и под его титулом появились два иероглифа. Но сегодня император не пожелал видеть даже своего сына. Он сидел в покоях с ровной спиной, держал в руке свиток с новыми стихами, которые написали для него министры, чтобы поддержать в народе славу императора-поэта. Повелитель просто кивнул на всё, и стихи ушли в народ. Поклонники Лиюня, которым оказался император, сразу заметили перемену в стихосложении, приписав это печали императора, который, вроде, собирался жениться, но вдруг все празднества отменились. Может, его любимый наложник умер? День торжества, которого ждало всё королевство, по негласной договорённости превратился во всенародный день скорби.       Император ничего этого не знал. Он просто сидел и вспоминал каждую секунду, которую ему довелось провести с любимым. Ему показалось, что он сходит с ума, потому что это произошло средь бела дня прямо у него на глазах: перед ним словно из тумана возникла фигура в длинном плаще и глубоком капюшоне. Альфа потёр глаза, но видение никуда не исчезло. Напротив, фигура двинулась к нему, опустилась перед его столом на колени, и две изящные ладони поднялись к капюшону, чтобы убрать его с лица. Император ахнул! На него смотрел Тэхён, только примерно его возраста, но всё такой же прекрасный!       — Здравствуй, мой любимый император! — сказал омега шелестящим голосом неведомого предсказателя. — Я пришёл к тебе в наш день. Прости, что так получилось. В этой жизни мы не должны были быть вместе. Но я решил облегчить твои страдания. Твоя вера в нашу любовь помогла тебе не стать жестоким. Ты ждал меня, поэтому сделал всё, чтобы страна, в которую я приду, была благоденствующей. Мы любили друг друга так долго, насколько нам позволила Судьба. И даже дольше, поверь. И твоя любовь не закончится этой жизнью, как и моя. Мой повелитель, ты проживёшь до глубокой старости…       — Нет, Тэхён! Как мне жить без тебя столько лет?       Но омега, улыбнувшись, кладёт свои пальцы на руку императора:       — Просто знай, что в следующей нашей жизни мы выполним все обещания, данные друг другу в этой: ты найдёшь меня, и мы станем друг для друга единственными! А сейчас просто будь счастлив своими детьми. Вырасти из них достойных правителей, мой император! От того, какими они станут, зависит и наше с тобой будущее. А теперь — прощай. Нет, до встречи в следующей жизни, мой любимый император! Только умоляю, не забудь меня…       — Как я могу забыть?.. — растерянно протягивает руку повелитель к истаявшему силуэту.       Словно очнувшись ото сна, правитель вскочил, хлопнул три раза, и в комнату вбежали стражи, которые уже отчаялись услышать призыв императора.       — Призовите ко мне сыновей! — потребовал он.       Если они с Тэхёном встретятся в будущей жизни, то ему есть, ради чего достойно дожить эту!              Стоило присутствующим проморгаться, как Чимин закричал:       — Срочно к врачу!       На его руках висел бледный Тэхён, а рядом с ним, озираясь, стоял омега в плаще. Но его рука была направлена в сторону Тэ, и там, где рука незнакомца прикасалась к его телу, торчал тонкий нож, а из раны сочилась кровь. Бледность Тэ была несопоставима с раной. Чонгук распихал омег, схватил раненого на руки и бросился с ним вниз! За ним помчался Мин, крича:       — Куда ты его тащишь? Его надо в больницу! В машину!       Альфы осторожно грузят Тэхёна на заднее сиденье, который так и не пришёл в себя. Около них бегают Джин с Чимином, прося взять их с собой. Но Юнги говорит:       — Джин, садись в свою тачку, включай мигалку и расчищай нам дорогу!       Омега кивает, садится в машину, а рядом с ним устраивается Чимин:       — Я его вытащил! — упрямо говорит омега.       Но Джин просто пристёгивает его и срывается с места, следя за тем, чтобы Мин от них не отставал! Через полчаса они уже все сидят в коридоре около операционной и ждут результатов. Джин интересуется:       — Хосок, а где… убийца?       Полицейский морщится: что, блять, за ситуёвина? Как они могут провести, как преступника, какого-то средневекового омегу, который уверяет, что это он должен был стать мужем императора, а не Тэхён? И врачи долго не верили, что кто-то проник в дом полный людей, а когда Тэ его случайно обнаружил, то он оставил в теле жертвы старинный отлично сохранившийся стилет и сбежал так, что никто его не увидел! Но нож пришлось оставить в ране, хотя это было их основной ошибкой: оказалось, что лезвие было пропитано ядом! Слабеньким, но он попал сразу в кровь. И сейчас врачи не только зашивают Тэ, но и делают ему полное переливание и очищение крови, чтобы убрать из организма яд!       Ещё раз мотнув головой, альфа говорит:       — Я его вырубил, связал и закинул в подвал!       — Как в средние века! — качает головой Юнги.       Он снова с укором глядит на Пака и Чона. Ясно же, что эти двое — вместе! Но при этом ведут себя так, словно бы не против, чтобы другой замутил с кем-то ещё. Может, в будущем это будет нормой, но вот прямо сейчас — нет! К такому Мин не готов! То, как Чимин нежно держит ладонь Чонгука в своих миниатюрных пальчиках, заставляет Юнги хрустеть своими. А Пак успокаивает Чона:       — Гук-и, не расстраивайся. Я покопался в интернете: в этом времени подобные операции — не проблема. Его заштопают, будет, как новенький! А того, кто его ранил, я лично собственными руками порву и выкину в лагающее киберпространство!       — Тут не получится, — хмурится альфа.       — Тогда заберу его в наше время, и там уничтожу, как личность!       Выходит врач. Он устало снимает маску и говорит:       — Операция прошла успешно, жизненно важные органы не задеты. Больше вреда нанёс яд, но и с ним мы уже почти справились. У нас не средние века, мы воду пьём практически такого же качества, как этот яд. Поэтому у омеги уже был к отраве иммунитет. Дело времени, и он вернётся к вам. Не переживайте, всё с вашим женихом будет в порядке, — легонько сжимает врач плечо Чонгука. — Только больше не оставляйте его без присмотра — видите, что творится?       — Не оставлю! — обещает Чон, пожимая руку доктору и низко кланяясь.       Пак с удивлением смотрит на него: чего это он? В их времени никто так не делает! Потом вспоминает, что так сделал Джин, приветствуя господина Кима. И решил, что ладно, пусть Чонгук поиграет в современного парня!       Через день Тэхёна перевели из реанимации в палату. Омега никак не желал приходить в себя, поэтому врачи предложили близким посидеть рядом с ним и поговорить: иногда это очень помогает больным. Первым остался Джин. Сначала он не знал, что нужно говорить кузену. Он только звал его:       — Тэхён… Тэхён… Тэ… Тэтэ… — и вдруг расплакался: — Я знаю, что был жутким эгоистом, но твой папа почему-то любил меня, поэтому когда я сказал ему, что мои родители выбрали его в качестве крёстного, он так обрадовался, Тэтэ! Пообещал, что будет забирать меня к вам домой, и мы сможем стать с тобой ближе! Я так ждал этого! Но твой папа… вы просто исчезли из моей жизни! Тэтэ! Я так и не сказал тебе, как хотел быть твоим другом, чтобы научиться тому, как быть нормальным омегой! О, Тэтэ! — рыдал юноша, пока Хосок не оттащил его от кровати, не вывел за дверь, не толкнул на грудь к Наму и не велел:       — Успокой его! Больному такой стресс сейчас будет вообще не на пользу! — сам возвращается к кровати больного и говорит: — Мы почти незнакомы, Ким Тэхён, но я тебе, как бы, не чужой. Потому что теперь я — муж твоего потомка, представляешь? Он — точная копия тебя, только родинок на лице нет. Но нашего сынишку программу мы сделали максимально похожим на тебя! Виджин такой… Да, вы с ним похожи, но только внешне. Мы с ним так интересно познакомились: когда меня унесло в их время, я не сразу понял, куда попал. Знаешь, фильмы про зомби Апокалипсис — что-то в них есть от того, что я увидел: людей очень мало, а если они встречаются тебе, то глядят, но ничего не видят! Я не знаю, сколько времени бегал по полупустым улицам, пока не наткнулся на омегу, который был так похож на тебя! Я обрадовался, что нашёл тебя, схватил за руку, попробовал обнять, но Виджин переключился в реальность моментально и отколошматил меня так, что я ничего не успел сделать! Господи! Сколько ярости и прыти! Потом он попробовал «пробить меня» по базам данных, но, как ты понимаешь, никаких данных на меня не было! Так я попал под его опеку. Он не сразу поверил мне, решил, что я — беглый преступник, у которого мозги заклинило. Он рассказал мне про свой мир. Я ему — про свой. Не знаю, как долго мы просто куда-то бежали, от кого-то скрывались, но однажды я заметил, что он хромает. Тогда я посадил его себе на спину и носил, пока его нога не поправилась. А потом Виджин стал моим мужем. Он сделал мне в том времени фальшивые документы, нам выдали лицензию, и теперь мы — родители двух очаровательных программок! Я так скучал о вас! Но когда нас обнаружили, нам снова пришлось бежать. И тут возник свет, в который я прошёл, наши малыши прошмыгнули, а вот Виджин остался там. Приходи в себя скорее, Тэхён! Помоги мне вернуться к любимому!       Но опять никаких эмоций не появилось на лице Тэ. Хосок вздохнул, вышел и подозвал Чимина:       — Ты его вытащил. Может, между вами какая-то связь? Иди, поболтай с ним.       Омега настороженно прошёл в палату, присел на стул. Потёр ладонями лицо и возмущённо сказал:       — Я не знаю, почему ты пришёл, когда я коснулся машины! Я хотел выручить Виджина, потому что я его отлично знаю! И понимаю, в какой он сейчас жопе! А ты лежишь тут и ничего не делаешь! Вставай уже! Мин сказал, что это ты — генератор великих идей этого времени! Только ты можешь обрушить ИИ! Если этого не сделать, то наш мир так и останется человеческой колонией для обслуживания программ!       Но и на эти слова Тэ не отреагировал. Вдруг Чимин обернулся к двери, потом наклонился над больным и сказал ему в самое ухо:       — Мне пришла в голову отличная идея: пока ты ничего не видишь, я отниму у тебя Мина! Мне он нужнее. И плевать, если ты его — законный муж!       И опять никакой реакции… Пак, покраснев, вскочил и выбежал из палаты. Не глядя на Юнги, он велел:       — Иди и приведи своего омегу в чувства! Нам нужны его мозги!       Мин с готовностью бросился за дверь. Он видит друга очень бледным. Зачем-то трогает его лоб, а потом сурово говорит:       — Жара нет! Хватит филонить, вставай! Нам нужно разобраться с тво… с нашим аппаратом! Он творит какую-то дичь! Вот скажи мне, почему ты не отозвался на мой призыв? Почему не пришёл к Джину? Что это у тебя за связь с каким-то Паком Чимином? Кто он вообще такой? Ты в курсе, что в их времени вообще плевать, сколько у тебя мужей, какого они пола и вида? Вот представляешь, кого мы притащили в наш мир? Может, у него куча детей уже, прикинь? И мне тоже нужно придумать, как… Ну, то есть, это очень интересная тема, когда омеги просто выращивают яйцеклетку, а потом дарят её своим возлюбленным, а те уже делают всё остальное, чтобы появился ребёнок. В общем, в их мире самое сложное — заставить как-то омегу отдать свою яйцеклетку, остальное дорого, но не трудно. А вот в нашем мире всё наоборот: ну, подарит он мне яйцеклетку, и что я с ней буду делать? Поэтому, Тэхён, приходи в себя! Мне пиздец, как нужен твой совет!       Тишина была ему ответом. Он вышел и покачал головой. Намджун аккуратно отстранил успокоившегося Джина и вошёл в палату. Сел рядом с кроватью и раскрыл заветный дневничок. Полистал его, улыбнулся и сказал:       — Я хочу прочитать тебе одну историю, которая случилась с очень хорошими людьми. К сожалению, их скоро не станет, а я так хочу познакомиться с ними лично и представить им своего… ну, тебя и ещё кое-кого, потому что они — мои предки. И я смогу познакомиться с ними благодаря тебе, Тэ. Вот, послушай, какое приключение с ними однажды произошло! Тут их очень много, я думаю, что дневников было несколько, но мне достался самый последний. Итак, одна из их историй.       «Сегодня Лисёнок не в духе: с самого утра он просит меня объяснить, что за странный сон ему приснился? Не значит ли он, что я охладел к нему? Я понимаю, что ему просто хочется услышать в миллионный раз, как сильно я его люблю, поэтому уверяю, что у него нет никаких причин сомневаться в моих чувствах: тридцать лет я не вижу никого, красивее него, умнее и добрее! Лисёнок утешается, но вдруг предлагает сходить с ним в парк, покататься на лодочке, как когда-то, когда он ещё был лёгким и нежным, как мотылёк, а я сильным и могучим, как лев! Меня это, мягко сказать, задело: почему это мы — «были»? Да мы и сейчас — ого-го! Лисёнок всегда умел поднять во мне дух. И сразу после завтрака мы пошли в парк. Там арендовали лодочку, я вспомнил, что в первый раз внёс на борт «своего корабля» любимого на руках, решил «тряхнуть стариной», подхватил мужа на руки и, делая вид, что моя спина сейчас не развалится, ноги не сломаются, а руки не оторвутся, ступил на палубу маленького судёнышка. Когда Лисёнок уселся, я бодро подхватил вёсла и принялся грести, чтобы показать ему, что «были» — это не про нас! Однако уже на середине озера он вдруг предложил помочь мне и взять на себя другое весло. Честно говоря, я уже отмахал себе все плечи, поэтому поинтересовался: не желает ли он под таким предлогом подсесть ко мне поближе, чтобы пристать? Рассмеявшись, Лисёнок согласился. Однако когда он начал пересаживаться, то встал в полный рост, и я ничего не успел сделать, как мой Лисёнок, округлив глаза и взмахнув руками, бултыхнулся в воду! О чём я думал, старый дурак, ныряя за ним? Вот уже почти десять лет любой холодок сводит мои мышцы судорогой! И стоило мне оказаться в ледяной воде, как у меня сразу свело и руки, и ноги, и шею, и мозги, и потащило на дно! Очнулся я на берегу, потому что Лисёнок интенсивно делал мне искусственное дыхание. Рот в рот. Я не постеснялся и поблагодарил мужа за спасение глубоким поцелуем, хотя в парке было много народу, и большинство подбежали посмотреть, что приключилось? Домой нас доставили полицейские, попросив не забывать, что нам уже давно не по двадцать лет! Глупые мальчишки! Может, моё тело меня иногда подводит, напоминая, что я немного старше, но душа уверяет: шестнадцать! Не больше, потому что только в этом возрасте можно так безгранично любить!»       Вот такая история. Ничего особенного, да? Но из таких происшествий состоит вся их жизнь, понимаешь? Они женаты больше сорока лет, но до конца своих дней смогли сохранить чувство любви. И благодаря тебе я знаю, что всё это — не вымысел. Тэ, приходи в себя, у нас мало времени на то, чтобы познакомиться и попрощаться с этими удивительными людьми.       Приборы не показали, что Тэхён его услышал. Намджун вышел из палаты и снова покачал головой. Чонгук с каким-то отчаянием посмотрел на Чимина. Тот улыбнулся подбадривающе, и альфа зашёл в светлое помещение. На кровати лежит бледный Тэхён. Чон понимает, что не имеет права его сравнивать с другим юношей, который раздражал его своей гиперактивностью! Но вот этот был таким уютным, каким-то… родным. И эти родинки, которые хотелось потрогать губами! Чонгук протянул руку, чтобы коснуться той, что нежной точкой сияла на губе. И в этот момент омега распахнул глаза, посмотрел на него, улыбнулся сухими губами и тихо произнёс:       — Мой возлюбленный император! Ты снова рядом со мной…