Боги смотрят

      Эйгон Сноу выглядел как Таргариен. У него были серебристые волосы, пурпурные глаза и тонкие черты лица, как и докладывал ей Ларис. Этот ребенок счастливо играл на улице с другими детьми и заливисто смеялся, когда Рейнира увидела его в первый раз. — Я рад, что он теперь смеется, — произнес Сэмвелл Блэквуд. — Когда этих детей только привели к нам, я был обеспокоен. — Почему? — нахмурилась Рейнира. — Дети… выглядели голодающими, Ваша Светлость, — неохотно сообщил мужчина, — У старшего, Эйгона, были синяки. — Их кто-то… бил? — в горле Рейниры пересохло. — Только старшего, я думаю. У Хелены и Эймонда никаких следов не было. Но Эйгон… у мальчика кошмары, и он боится… боится женщин, которые одеты как септы. Рейнира сжала руки. — Эта женщина… она его мать. Она… как она могла… — Некоторые люди просто злые, Ваша светлость, — философски заметил лорд Блэквуд. — Не пытайтесь их понять, вы слишком добры для этого. Рейнира прочистила горло. — А… какие они? Дети? Они чем-нибудь интересуются? Что им нравится? — Эймонд еще мал, ему нравится слушать сказки и истории про рыцарей, но я уже сейчас могу сказать, что он очень дисциплинированный и послушный. Ему никогда не приходится повторять два раза. — задумчиво начал лорд Блэквуд. — Хелена… необычная. Она часто бормочет себе что-то под нос, и она в восторге от насекомых. Видели бы вы ее, когда она впервые увидела бабочку. Она сейчас вон там, ищет жуков, наверное.       Мужчина указал в угол двора, где маленькая фигурка со светлой головой сидела на траве. Рейнира ее даже не заметила. — И Эйгон. Он… славный, Ваша светлость. Но первое время с ним было тяжело. Он знает, понимаете? Он знал уже, когда их сюда привезли. Полагаю, он подслушивал разговоры взрослых. Он знает о своем статусе, о том, кто он и кто вы. Он считает, что вы их казните. — ЧТО?! — воскликнула Рейнира. — Клевета той женщины, без сомнения, — поспешил заверить ее лорд Блэквуд. — Мы все ему сказали, что вы ни за что этого не сделаете, но ему говорили это всю жизнь, сами понимаете. Рейнира сжала пальцами переносицу: — Я хочу поговорить с ними, — решила она. — Все-таки я прибыла сюда только из-за них, не обижайтесь, лорд Блэквуд. Мне у вас нравится, но я бы подождала с туром, если бы не обстоятельства. — Могу даже понять почему, — усмехнулся лорд Блэквуд, бросив взгляд на выпирающий живот королевы. — Эйгон, Хелена, Эймонд, — лорд Блэквуд привел детей в комнату, где их ждала Рейнира. — Проходите, познакомьтесь с Ее Величеством.       Королева задержала дыхание. Они были такими крошечными. Эймонд цеплялся за штанину лорда Блэквуда, глядя на нее удивленными глазами, Хелена смотрела в свои сложенные руки, а Эйгон… Эйгон был в ужасе. Она могла сказать это по его испуганным, расширенным глазам и сбитому дыханию. Он боялся ее. Боги, ее боялся ребенок. Даже не ее дракона, ее. Рейнире стало дурно. — Привет, — постаралась улыбнуться Рейнира. — Ну же, — подтолкнул Эймонда лорд Блэквуд. — Поздоровайся, Эймонд. — Привет, — прошептал мальчик и спрятался за мужчину. — Ты хочешь увидеть гусеницу? — спросила Хелена и подошла к ней, протянув руку. — Хелена, я не думаю… — начал лорд Блэквуд. — Она станет бабочкой? — перебила его Рейнира. — Это возможно, — ответила ей девочка. — Если ей позволят дожить до этого.       Почему-то Рейнире кажется, что речь идет совсем не о гусенице, но не могла же девочка четырех лет понимать, что происходит? — Я уверена, что она доживет, — заверила Хелену Рейнира. — Она превратится в самую красивую бабочку на свете и проживет очень долгую, счастливую жизнь. — Мне это нравится, — просияла девочка.       Эйгон издал сдавленный звук. — Эйгон, — повернулась к нему Рейнира. — Как у тебя дела? — Я… — побледневший ребенок попытался выдавить из себя слова. — Я…       Рейнира сделала к нему шаг, но мальчик с криком отшатнулся. Девушка замерла. — Пожалуйста, — Эйгон упал на колени. — Вы… вы можете казнить меня, но не трогайте их, пожалуйста!       Если Рейнира думала, что ей до этого было дурно, то она ошибалась, по-настоящему дурно ей стало сейчас. Рот наполнился железным вкусом, и она осознала, что от шока прокусила себе губу. — Эйгон, — Рейнира села на пол прямо перед ребенком. — Ваша Светлость! — ахнул лорд Блэквуд.       Королева его проигнорировала. Если королева захотела сесть на пол, то она это сделает. — Эйгон, — Рейнира протянула руку и осторожно положила ее мальчику на плечо. — Я не буду вас казнить. Я не буду причинять вам вреда или обижать. Тот, кто сказал вам такое, солгал.       Эйгон всхлипнул. — Но я — вызов! Она сказала, что как только ты узнаешь о моем существовании, то ты сразу меня убьешь.       Рейнира едва сдержалась, чтобы не сплюнуть. Как же она ненавидела Алисенту Хайтауэр. — Эйгон, ты ребенок моей крови, — произнесла Рейнира. — А я никогда не стану убийцей родственников. — Но ты можешь приказа-а-а-ть, — уже не сдерживаясь, разрыдался Эйгон. — Я не буду приказывать, клянусь, Эйгон. Лорд Блэквуд будет свидетелем. Я клянусь, что вам не грозит никакой опасности от меня. Я никогда не отдам такой приказ. Клянусь.       Эйгон протянул к ней руку с оттопыренным мизинцем.       Рейнира посмотрела на нее с недоумением. — Это детское обещание на мизинчиках, — поспешил объяснить ей лорд Блэквуд. — С Севера. Если нарушишь клятву, то пальцы замерзнут и отвалятся. — Сурово, — оценила Рейнира и скопировала движение Эйгона, прихватив своим мизинцем его крохотный пальчик. — Обещаю на мизинчике, Эйгон. Я не причиню вам вреда сама и не никому никогда не прикажу, а если я нарушу клятву, то мои пальцы замерзнут и отвалятся.       Как ни странно, но детское обещание сработало, и ребенок начал успокаиваться. Лорд Блэквуд выдохнул с облегчением, Рейнира тоже. — Что мы будет делать дальше? — спросил Харвин, когда всех детей уложили спать.             Рейнира, полностью проигнорировав любые политические подтексты и контексты, запихнула младших братьев и сестру в выделенную для детской Джейхейриса комнату. Эймонда, который уже успел задремать, Харвин положил прямо рядом с сыном, ничуть не беспокоясь. Оставив няню присматривать за детьми, королевская чета тихонько направилась в свои комнаты. — Мы отправляемся в Винтерфелл, — мрачно отозвалась Рейнира. — Нам нужно разобраться с моим отцом, Отто и Алисентой раз и навсегда. И забрать малыша.       Эймонд обнимал живот Рейниры. Эйгон играл с Джейхерисом, показывая ему разноцветные кубики. — Эймонд будет защищать белого дракона, — сообщила ей почему-то улыбающаяся Хелена. — Даже сильнее, чем Эйгон будет беречь зеленого. — Белого дракона? Зеленого дракона? — не поняла Рейнира. — Ты о ком? — Ну, зеленый дракон! — Хелена указала на Джейса, а потом на живот Рейниры. — И белый!       Вермакс Джейхериса действительно был зеленым. Рейнира посмотрела на старшего из ее младших. Эйгон выглядел воодушевленным, слушая лепетание и отдельные фразы маленького Джейса. Эймонд же, Рейнира скосила взгляд, был очень тактильным ребенком. — Мы сможем увидеть нашего младшего брата? — неожиданно спросил Эйгон. — Я не успел даже подержать его в руках. Он должен быть того же возраста, что и принц Джейхерис сейчас. — Да, — кивнула Рейнира. — Я непременно заберу его. И мы, все вместе, отправимся в Королевскую гавань.       Как мало было нужно детям, чтобы быть счастливыми. В случае ее братьев и сестры, просто быть сытыми и в тепле. Эти дети видели так мало доброты, что бросались за каждой крупинкой. Эймонд прилип к ней, Эйгон цеплялся за Харвина, но больше всего ему нравилось быть с Джейсом. Хелена почти всегда восхищенно ходила за Лейной.       Лейна, кстати, была не в меньшем шоке, чем сама Рейнира. — Как он мог? — прошипела женщина. — Он вообще не соображает? — Нет, — честно ответила Рейнира. — Он самый тупой человек из всех, кто когда-либо существовал. — Вот поэтому Балерион и умер, — фыркнула Лейна. — Прокатил его разок, понял кого случайно выбрал и предпочел умереть, чем быть с таким всадником. Рейнира прыснула. — Ну, эта идея не хуже, чем какая-либо другая.       На Севере было холодно, кто бы мог подумать.       Весь путь до Винтерфелла был таков, что они не могли остаться у какого-нибудь лорда по пути. Рейнира уже смирилась, что им придется почти три недели пробыть в карете. По крайней мере, дорога, которую профинансировал Джейхерис, была хороша и сократила время пути примерно на полторы недели.       Неожиданно, для Рейниры и всех остальных, в районе Перешейка, к путешествующей колонне подошли люди со знаками Ридов на одежде. — Лорд Рид! — воскликнула королева. — Не ожидала, что увижу хоть одного северянина, пока не доберусь до замка Сервинов. — Однажды наш дом пропустил прием короля и королевы, — сиплым голосом отозвался невысокий, довольно невзрачный мужчина. Рейнира помнила его со времен своей коронации, он был одним из десяти лордов, которые не пытались вытащить меч. — Но в этом туре, Дозор-в-Сероводье с радостью поприветствует королеву Рейниру.       Это была магия. Безусловно. Не было никакой иной возможности, чтобы замок мог оставаться на поверхности воды. Да, он был небольшим и сделанный не полностью из камня, но все равно вес был значителен. — Как это возможно? — пораженно спросила Рейнира у лорда. — Этой очень древний замок, — ответил он. — Говорят, что сам Брандон Строитель приложил к этому руку, а он строил протрясающие замки. — Я ни в коем случае не собираюсь спорить, — согласилась королева, которая пребывала под огромным впечатлением.       Замок был слишком мал, чтобы там разместилась вся свита королевы, но место для ее семьи, сира Вестерлинга и еще нескольких охранников нашлось. Остальные разместились на берегу, опасаясь здоровенных комаров и умоляя королеву не задерживаться надолго. — Есть ли что-то на что вы или ваши вассалы хотели пожаловаться? Могу ли я чем-нибудь помочь? — спросила Рейнира. Лорд Рид сложил руки на столе и внимательно посмотрел на королеву. — Наше расположение — это наше благословение и проклятие. — начал он. — Мы очень защищены, но в то же время сильно оторваны ото всех. Дома Перешейка бедны и мало что могут предложить королевству, но нуждаются очень во многом. Мы хотим… мы нуждаемся… Нам нужна возможность, Ваша Светлость. — Возможность? — удивленно посмотрела на него Рейнира. — Мы хотим развиваться. — произнес лорд Рид. — Но… — Я думаю, я поняла, — сказала Лейна, послушав лорда. — Итак. У вас есть земли, и вы хотите начать делать что-то на продажу и бартер, но не знаете, с чего начать? — Все верно, леди Таргариен, — согласился лорд Рид. — Но земли — это громкое слово. Перешеек — заболоченная местность, у нас тут тяжело расти овощам или фруктам… Мы готовы работать, но не понимаем, с чего начать. Лейна посмотрела на Рейниру, королева кивнула. — Мы выясним, лорд Рид. — пообещала Лейна. — Я — член Совета по благополучию, это задача по мне.       Мужчина, кажется, растерялся от энтузиазма Лейны, Рейнира только беспомощно улыбнулась. Лейна обожала такие задачи. Королева уверена, что Лейна перероет всю библиотеку на тему использования болот, а если не найдет информацию, то отправится в Цитадель, переворачивать с ног на голову ее. В своей должности Лейна была как рыба в воде или как дракон в небе и наслаждалась каждой секундой своей жизни. Счастливо замужем, с прелестными дочерями, пользующаяся уважением, Лейна процветала, и Рейнира была очень за нее рада. Лорд Рид был увлечен идеями развития и процветания из-за того, что за последние несколько лет между Севером и другими королевствами началась активная торговля. По королевскому тракту как минимум раз в неделю отправлялись телеги с товарами, и также двигались обратно. Рейнира еле сдержалась, чтобы не захлопать в ладоши. Их работу стали замечать! Бесконечные часы, когда они с Советом королевств просиживали, пытаясь определить, в чем нуждаются королевство и какой дом в другом королевстве может это предложить, куча споров и торгов, и вот он. Результат. Север сам захотел развиваться. Рейнира их ни к чему не подталкивала. Все оставшееся пребывание в Дозоре-в-Сероводье, Рейнира была в приподнятом настроении, которое омрачилось только в самом конце, когда лорд Рид на прощание сказал ей: — Ваши ноты звучит красиво и правильно, Ваша Светлость. Не давайте своему отцу петь, он испортит все, и песнь не будет спета. — Песнь? — моргнула Рейнира. — Песнь Льда и Пламени, — ответил ей лорд Рид.       Две с половиной недели Королевский тур двигался в сторону Винтерфелла. Они заночевали в замке Сервинов, где юный лорд Сервин, очень нервничая, принимал их у себя. — Его отец погиб в прошлом году в стычке с Одичалыми, — шепнула ей Лейна. — Ему всего пять и десять, и у него шесть младших братьев и сестер. — Все в порядке, лорд Сервин, — попыталась успокоить молодого человека королева. — Мы очень благодарны, что у вас есть возможность принимать нас у себя. Мальчик почти побелел. — Ваша Светлость… как я могу отказать королеве? То есть… я хотел сказать, что это огромная честь… — Я сама стала королевой в четыре и десять, — сказала ему Рейнира. — Я знаю, что вы сейчас чувствуете. Все вокруг смотрят на вас и ждут, когда вы ошибетесь, а спросить не у кого. И кажется, что если бы ваш прад… отец был жив, то он точно бы знал, что делать. Эдвил Сервин кивнул, едва не всхлипнув. — Вы так правы, Ваша Светлость. — прошептал он. — Матушка умерла, родив Фели, а отца не стало в прошлом году… У отца не было братьев и только одна сестра, но она замужем за лордом Гловером, и… Лорд Старк направил ко мне кастеляна, но я… — Все равно один. — понимающе кивнула ему королева. — Я могла бы направить к вам еще людей. Я знаю, что на Севере очень насторожено относятся к мейстерам, но они не септоны и не несут Веру в Семерых. Они — ученые мужи и могут помочь знаниями. Я могла бы попросить направить к вам того, кто бы вам помог. Скажем, того, кто разбирается в экономике и в истории. Попрошу поискать выходца с Севера.       Глаза паренька стали огромными. — Вы бы сделали это, Ваша Светлость? — ошеломленно пробормотал молодой человек. — Конечно, — кивнула Рейнира.       Марис Баратеон, теперь уже пяти и десяти лет, остроумная и преданная Рейнире, сопровождающая свою королеву везде, как и Эльмо Талли, внезапно вытянувшийся почти до пяти футов восьми дюймов, уже начала составлять письмо в Цитадель. — Это сработает, если Цитадель еще будет стоять к моменту нашего возращения, — заметил Харвин, который в эти дни был няней четверых детей. Братья и сестра Рейниры, преодолев первую настороженность, с восторгом повисли на добром мужчине, который с удовольствием подбрасывал их в воздух и носил на весу. «Харвин — отличный отец». — в очередной раз подумала Рейнира, погладив живот. Ее второй ребенок был крайне послушен, не причиняя матери почти никаких проблем в пути. — Деймон не настолько безумен, чтобы сжечь Цитадель, — покачала головой Рейнира. — Мы говорим о Деймоне, — усмехнулся Харвин.