Don't open me

— Гарри, остановись. — Нет. Здесь должно быть что-то еще, я наверняка что-то упустил. Ты сжимаешь его плечо. — Сколько ты не спал? — Это не важно. — Лейтенант. Сколько. Вы. Не. Спали. — Если я не буду смотреть на тебя, то бровь не подействует… — Не надейтесь, офицер. В помещении резко включается верхний свет, Гарри морщится и даже вскрикивает от боли, скорее всего, у него невыносимая головная боль. Ты видел на его столе две пустые пачки драумина. Не оборачиваясь на вошедшего понимаешь, что это Викмар. Гарри тоже это понимает. Встает с пола. — Какого хрена? Что вы тут делаете? Я же отправил вас спать! — Я спал, офицер, а вот Гарри нет — лучи солнца лениво раскрашивают лишь самый краешек неба, сейчас сумерки, до полноценного рассвета еще около часа. Ты спал несколько часов так и не доехав до дома, из-за боли в глазах ты не рискнул ехать домой и свернулся клубком на заднем сиденье купри. Викмар выглядит так, словно не спал всю ночь, возможно так и есть, бессонница частая гостья работников РГМ, а Жан страдает ей еще и из-за депрессии. В последнее время ему немного лучше, как тебе кажется, возможно потому что Гарри не пьет и пытается наладить их отношения. Пока с переменным успехом, судя по рассказам Гарри, но это лучше чем ничего. — Так, ясно, Киц, тебе партийное задание отвезти этого трудоголика домой, накормить и проследить, чтобы он проспал минимум пять часов, и чтобы вы не появлялись в участке или уж тем более на местах преступлений до завтрашнего утра. — Принято — вы игнорируете тот факт, что технически Гарри старше вас обоих по званию. Жана повысили до лейтенанта, он не может тебе приказывать, но это не важно, когда ты согласен. Шутливо отдаешь честь, Жан хлопает тебя по плечу, ты вздрагиваешь, Жан, скашивает глаза, но ничего не говорит по этому поводу, только кивает. Он хороший детектив и привык замечать детали, а ты наверняка не в первый раз так реагируешь на прикосновение. Жюдит тоже догадывается, она иногда тянется приобнять тебя за плечи, ты видел, как напрягаются ее мышцы в готовности, но она всегда сдерживает себя и только жмет тебе руку дольше обычного, иногда просто держит, даже не на в качестве приветствия или прощания. Тебе всегда тепло от ее сухих горячих рук, шершавых из-за частой работы с дешевым мылом и бумагой. Ты благодарен им, что они не поднимают эту тему вслух, но уважают твое личное пространство. Личное пространство, ха. Когда ты хотя-бы самому себе признаешься, что это даже не сильный страх, а полноценная фобия, пусть ты и держишь ее под контролем. В пятьдесят седьмом тоже работали хорошие детективы, но они использовали знания против тебя и распространяли слухи. Единственный, кто с уважением относился к твоим особенностям был Айз. Он был вспыльчив и даже пару раз дрался с особенно обнаглевшими экземплярами коллег, которые, пусть и в пьяном виде, но пытались в шутку тебя облапать или пощекотать. Сам за себя ты в те разы постоять не мог, потому что накатившая паническая атака не давала даже дышать нормально и ты хотел лишь сбежать из места опасности. — Ким? Ты очнулся от размышлений только когда Гарри тебя окликнул. Ты нервно отстукивал пальцами по рычагам, пока вы стояли на светофоре. — Прости, задумался, ты что-то говорил? — Нет, просто хотел узнать, что тебя тревожит. Мотаешь головой. Загорается зеленый. Тянешь рычаги на себя трогаясь с места. — Наоборот, подумал, что мне везет в последнее время. Много приятного случилось. Я не склонен к магическому мышлению, но тревожит, что в самый неудобный момент удача закончится. Гарри молчит, в зеркало видишь его задумчивое лицо, которое выражает светлую печаль и нежность. Встречаетесь взглядами через отражение. У тебя мурашки. Торопливо возвращаешь взгляд к дороге, чтобы не устроить аварию по неаккуратности. — Давай приготовим что-нибудь вкусное? — спрашивает Гарри, когда вы вылезаете из мотокареты и синхронно смотрите на Фриттте, животы урчат. Ты не помнишь, когда в последний раз успевал приготовить себе поесть и перебивался чем-то получше, чем картонные сандвичи из кафетерия участка. — Согласен при условии, что ты не спалишь мне кухню. — ЭЙ! Обижаешь, я хорошо готовлю. Во всяком случае то, что у меня получается… Издаешь хмык сдерживая улыбку. — Логично. Ладно, пошли. В магазине вы закупаетесь овощами и небольшой тушкой курицы. Гарри уверенно кладет в корзину еще и приправы и кулек конфет. — Гарри, у меня есть дома соль. — Да, не эта, эта! — Что в ней такого особенного? Она не защищает от демонов, а призывает их? Твой напарник смеется и несмотря на холод от морозилки у тебя теплеет в груди. — Нет, она просто вкусная, — в корзину отправляется бутылка кефира — все, пошли на кассу. Платите пополам. Поднимаетесь на третий этаж, отпираешь дверь ключом. Он идет слишком хорошо, словно кто-то починил и смазал замок. Чтобы не разводить панику осматриваешь дом, но не находишь никаких следов посторонних. Даже пыль лежит на своем месте (нужно бы убраться, раз есть время). Облегченно выдыхаешь. Гарри снимает свои крокодиловые туфли и почти падает, но ты успеваешь его поймать и удержать. С трудом, Гарри наваливается всем своим немаленьким весом, хотя пытается ухватиться за стену, но от этого только сильнее порщится и заваливается на тебя. — Гроза будет. — Нога? — Гарри в последнее время хромал сильнее, чем обычно. Почти также, как и тогда, в Мартинезе, когда шел мелкий холодный дождь. — Не только. Пулевое в плече тоже дает о себе знать. И признается пристыженно. — Драумин уже не работает. Разве что от головы, если бахнуть тройную дозу. Раньше он бы взял что потяжелее, чтобы сбить боль, но теперь Гарри даже не курит, чтобы не соблазнять себя. Этот человек никогда ничего не делает наполовину. — Обопрись на меня, дойдем до дивана и приляжешь. — Ну нет, я хочу вместе готовить! — Гарри аж встает на обе ноги и сразу же болезненно шипит. Но не падает. Ты решаешь, что эффективнее будешь следить за ним, если Гарри будет в поле зрения. — Ладно. Но ты будешь сидеть. Гарри согласно мотает головой, как щенок хвостом. Помогаешь ему дойти до стула на кухне. Разделываешь курицу, а Гарри шаманит над маринадом и чистит овощи. Сидя это делать не слишком удобно, потому что руки у твоего напарника соответствуют росту и за кухонным высоким столом он то и дело стукается локтями. Но Гарри решает, что это лучше, чем лежать на диване, а ты, что это лучше, чем если бы он упал при попытке порезать картофель стоя. Курица оказалось невероятно вкусной. Гарри действительно умел готовить выдумывая рецепт на ходу. Ты сам готовишь исключительно по инструкциям и никогда не экспериментируешь, у тебя даже есть кухонные весы для измерения граммовок. Гарри все делает на глаз. Ты не знаешь, завидуешь ты или восхищен. В участок лучше вернуться утром, чтобы не пытаться искать Мадре в темноте. Спать ещё рано, хотя и ты, и Гарри вымотаны работой на износ. Нужно чем-то занять время до вечера. — Сыграем в настолки? — Гарри выглядит сытым и довольным, он откинулся на спинку стула и смотрит лукаво, со смешинкой в зелёных глазах — в этот раз я не позволю себя обыграть! {А тебе стыдно признаваться, что настолок у тебя нет, потому что играть в них было не с кем. Ты так и не обзавелся друзьями за все сорок лет. Единственный человек, которого ты подпустил на шаг ближе умер. Внутри черепной коробки скребется привычная мысль, что ты мог бы это предотвратить. Бесшумно выдыхаешь и протираешь очки краем футболки. В голове мелькает фраза «как будто чистые очки заменят тебе Айза».} — Гм, настолки… Боюсь, у меня нет ничего, во что можно было бы сыграть вместе. Ты не ждёшь, что Гарри сделает тебе больно. Ты уже привык, что он умело обходит все твои больные места, но сейчас его радар даёт сбой. — Я думал у тебя их много… В этой фразе нет ничего злого, но ты видишь за ней разочарование в тебе. Логикой ты успокаиваешь себя, что это глупость. Но ты чувствуешь, что Гарри ожидал от тебя другого. Встаёшь из-за стола. Слишком резко, стул противно скрипит. Относишь тарелки в раковину и сразу моешь. Вода холодная, горячую опять отключили. Снова придётся греть кастрюлю, чтобы помыться. Гарри тоже встаёт. Шипит от боли в ноге, недовольно материться задевая угол стола. — Холодная? Они хоть иногда включают горячую? Так, для разнообразия. Он теснит тебя в сторону. Отступаешь на шаг. — Я домою, мистер-я-не-мерзну. У тебя руки уже красные. Ты даже не сопротивляешься. Хмуро смотришь. Гарри невозмутимо намыливает ложку. Брызгается. Вздыхаешь и берешь в руки полотенце. Вытираешь только что помытую посуду. Это автоматическое действие пока ты пытаешься понять, как жить эту жизнь. Обычно, у тебя не было с этим проблем, но с появлением Гарри привычный мир пошатнулся и ты идешь под адреналиновым приходом по раскачивающемуся канату. Тебе страшно, но… Весело. Ты предвкушаешь то, что можешь найти на той стороне. Или как легко будет лететь вниз. « — Кажется, упоминание настолок его задело» « — Но сейчас он улыбается» Чуть не роняешь тарелку. Это точно не твоя мысль, она буквально имеет другой голос. Голоса. Словно кто-то ведет диалог внутри тебя. И о тебе. Бред. Это просто фантазия разыгралась от недосыпа и ты думаешь то, о чем мог бы подумать Гарри. Усилием воли откладываешь тарелку на столешницу и разминаешь пальцы, чтобы заземлиться. Пора отдыхать или вы сойдете с ума вместе с катящимся ко всем чертям миром и некому будет возвращать его обратно. Пока ты успокаивался, Гарри уже смылся в зал и теперь разглядывает твои книжные полки. Он уже проводил досмотр, когда помогал тебе собирать вещи для переезда, но тогда ты заранее спрятал упаковал в коробку все свои модельки. — Ким! — чувствуешь, как ощетиниваешься в ожидании нового укола, хотя голос Гарри пропитан восторгом. Он бережно берет в руки уменьшенную версию кинемы протягивает ее тебе, словно желая поделиться: — Это чудо! Ты сам ее сделал? — Можно и так сказать, — смущенно поправляешь очки — Я модернизировал игрушечную, чтобы она была более точной. Гарри с благоговением возвращает мотокарету на место. Нежно проводит пальцами крылу крохотного самолета. — Почему ты хотел быть пилотом именно аэростата? — Они больше похожи на космические корабли. Мне нравилось смотреть в небо и представлять, как мы сбежим с этой планеты. «…И Серость нас не догонит.» Кашляешь, смутившись собственной искренности. Гарри садится на диван и хлопает по месту рядом с собой. Ты качаешь головой. — Я еще приберусь немного, а ты отдыхай. — Да ладно тебе, Ким, когда еще нам выходной выпадет? Бери книжку и тащись сюда, посидим вместе. Замечаешь, что на столике рядом с диваном уже лежит подготовленная книга, которую Гарри подобрал для себя. Берешь с полки то, что читаешь сейчас и устраиваешься на диване касаясь плечом плеча. — Говори, если что-то интересное найдешь. Погружаешься в свою книгу и сам не замечаешь, как засыпаешь, привалившись к теплому боку. Просыпаешься от храпа рядом, когда за окном уже темно. Гарри уложил тебя себе на грудь и накинул на вас одеяло. Тебе тепло и уютно, даже привычный страх не сковывает мысли. Часы на руке вдруг взрываются звоном будильника больше похожем на вой сирены, а вместе с ними звонит телефон. С бешено колотящимся сердцем и плохим предчувствием поднимаешь трубку. — Кицураги слушает.