ocean romance

Белоснежная моторная яхта класса "А" рассекала Тихий океан, неподалёку от островного государства Шри-Ланка. На корпусе роскошного судна красовалась извилистая надпись "August Holt". Сам же хозяин плавал недалеко от кринолина в солёной воде самого тёплого океана, оставляя за собой круги на бирюзовом, переливающемся лучистыми пятнами полотне. che vuole questa musica stasera, che mi riporta un poco del passato. Доносилась медленная итальянская музыка, которая создавала атмосферу полного умиротворения от безмятежности и бесконечности водной глади. la luna ci teneva compagnia, io ti sentivo mia, soltanto mia. На кокпите, где располагались диванчики с зоной для приёма пищи, Дмитрий грелся под солнцем на мягком матрасе. Полные жажды губы касались прохладного бокала с французским шампанским Andre Beaufort Ambonnay Grand Cru Demi-Sec Rose. Игристое розовое словно отражало нежность румянца от только-только проявившегося загара. Парень наблюдал сквозь стёкла солнечных очков. Наблюдал за тем, как поднимается из воды на главную палубу Август. Как с его Бельведерского торса стекали тонкие мокрые дорожки. Как он выжимал свои белые плавательные шорты, которые так удачно подчёркивали его загар цвета кофе с молоком. Diamond life, lover boy He move in space with minimum waste and maximum joy С сияющей улыбкой он направился к лежащему, параллельно взъерошив свои влажные волосы. Идеальная укладка бизнесмена сейчас была в другой степени идеальности. В той, которая нравилась Диме. Небрежной. Когда охлаждённое тело Хольта сверху накрыло нагретое солнцем другое, блондин поёжился от перепада температур, что вызвало у него мурашки. К слову, эти песчинки брюнет всегда старался поймать лёгкими касаниями, будь то горсть в ладонях или же маленький кусочек, но зато какой сладкий, если ловить его губами. His eyes are like angels but his heart is cold No need to ask He's a smooth operator Август любил каждую частичку Димы. Обожал, трогал, любовался, пробовал. Даже сейчас этот голубоглазый, розовенький, как зефир, парень возбуждал все рецепторы, его сладость с кислинкой была особенной для Хольта. — Darling, let's dance. С тянущейся, вкусной интонацией своего иностранного акцента Август утягивал за собой, хватая Дубина за запястье. Тот, в свою очередь, был и не против, вот только не танцор он вовсе. — Август, я не умею... — Тсс... Расслабься и двигайся со мной. Словно в ритме ламбады Хольт качал бёдрами. Дурачился, крутил Диму из стороны в сторону, от чего тот неуклюже топтался по мокрому от следов паркету. Кажется, вся присущая им серьёзность сейчас даже не давала малейшего намёка на существование. Они одни в открытом океаническом пространстве, под шёпот волн и звук винтажного проигрывателя с ретро песнями, танцевали то отдельно, то спотыкаясь друг об друга, заливаясь звонким, искренним смехом. You can dance, you can jive, having the time of your life See that girl, watch that scene, dig in the Dancing Queen Когда блондин поскользнулся на луже, Август подхватил его за спину, наклоняясь к нему, как в танго. — А говорил, что не умеешь. После этих слов он приземляет поцелуй в самую ямочку на подбородке Димы, затем поднимается к носу, который напоминал ему кошачий, такой круглый, маленький, иногда дрожащий, сопящий от недовольства или наоборот, когда очень приятно. Пока время доходит до полудня, когда солнце наиболее активно, а лучи разрушительны, стоит спрятаться в прохладную каюту и отдохнуть. Куда парочка и направилась. В помещении есть всё для удобства: большая двуспальная кровать кинг сайз с белоснежным постельным бельём, на которую с особой охотой упал Дубин, вбирая в себя прохладу ткани, плазменный телевизор с собственным онлайн кинотеатром, чтобы смотреть фильмы даже в тысячи километров от суши и цивилизации, встроенный санузел с душем, куда направился Август. Наконец-то можно было снять шорты, смыть всю морскую соль с тела, оставить кожу чистой и нежной, надеть махровый белый халат с именной вышивкой золотыми нитями "A.H." . — Дмитрий, а ты почему не присоединился? Стесняешься своих участков кожи, куда не попало солнце? — ухмыльнулся мужчина, разливая на двоих прохладное шампанское из мини-бара. Он прекрасно знал тело своего парня и знал о том, что тот имеет типичное для всех нормальных людей предпочтение не загорать голышом для равномерного распределения оттенка. Да и кто туда смотрит? Август смотрит. Тогда кого стесняться? Чаек или может дельфинов? — Во-первых, я не плавал, чтобы мыться. А, во-вторых, даже не знаю что теперь хуже: то, что у меня они есть, и ты каждый раз от этого смеёшься, или то, что у тебя их нет. Иностранец цокнул с недовольством и протянул бокал наступившемуся, у которого, конечно же, была своя правда насчёт своего тела. — Выпей, а то ты бредишь. В какой это такой момент я над тобой смеялся? — Август присел рядом, настраиваясь на серьёзный разговор. Но, всё же, чтобы не портить атмосферу нравоучениями, он временами поглаживал внутреннюю часть бедра собеседника, порой приподнимая ткань красочных плавок. За ней же скрывалось то, о чём он хотел поговорить. Такая ровная светлая линия, на которой не останется следов от касаний, как, например, на свежем солнечном румянце, когда активно его щупаешь. — Вспомни где мы. — В Тихом океане. Я не понимаю, твоих метафор, — блондин крутил в руках ножку фужера, стараясь отвлечься от глупого намёка. — Экспедиции Магеллана понадобилось более трех месяцев, чтобы пересечь самый большой океан планеты. Я знаю тебя явно больше такого временного промежутка. И ты наивно думаешь, что я не восхищаюсь тем, какой ты... другой? Изучать тебя, пересекать границы – моя зависимость, а что до меня касается, уж я-то могу позволить себе не быть обязанным морским обитателям за то, что они увидят меня обнажённым. Дубин задумался. Похоже, он немного погорячился с высказываниями и теперь чувствует стыд совсем не за то, что ведёт себя по привычке консервативно. Стыд за те редкие возможности почувствовать себя свободным во всех смыслах, которые так щедро даровал ему Хольт и даровал регулярно, определённо ел изнутри. Как это так? Чтобы сам лейтенант Дубин в своей комфортной зоне потерпел поправки? Да он лучше прыгнет к акулам, чем разрешит себе вольность выражения чувств и тела в естественной форме. Грёбаный упрямец. Сейчас, когда змей вился вокруг его шеи со своим острым языком, Дима горел. Пылал в очередной раз, когда рука накрывала ровно те места, от которых хотелось взвыть. К чёрту в омут броситься, когда этот чёрт так игриво, смешивая ласку с укусами, опускался ниже по крепкому торсу, влажно обводил очертания полулунной линии, задерживаясь у резинки этих проклятых шорт. — За всё это время не было ни одного шторма, Магеллан ошибочно назвал океан Тихим. Я знаю, что ты такой же, Дмитрий. Ошибочно скрываешь себя настоящего. И Дубин закатывает глаза, как ребёнок, но когда снимают его бельё, он помогает, приподнимаясь. Знает, что любят вредного, капризного, всегда стоящего на своём. Любят. Хольт это понял, когда вытащил того на свидание в ресторан с 5 раза. С тех пор это его счастливое число. Как 5 этапов принятия. С Димой всегда так. Если Август не уложится в это волшебное количество, значит придётся выдумывать дополнительный этап. Брюнет обхватывает всей пятернёй член, начиная делать поступательные, вытравливающие первые, но пока не критичные порывы жажды большего у Дубина. Кончиком языка слизывает предъэякулят, выводя какие-то неведомые узоры вокруг влажной, блестящей от слюны головки. То берёт глубоко, то резко отстраняется с пошлым чмоком, явно получая особое удовольствие от этой грязной игры. Август играет, мухлюя, специально выводит, но зачем? Раньше всё было быстро, чётко, ритмично, но сейчас не тот момент. Да и они не на работе для краткого "перепихона" в кабинете Хольта, прямо на бумагах с контрактами на миллионы, которые стоят дешевле, чем тот, кто на них обычно ёрзает. Распечает ещё. Попросит копию. А вот вспыльчивость в лейтенанте Август обожал. Сам же был той ещё истеричкой. Подобные эмоциональные всплески и последствия каждый раз заканчивались новой позой. Впрочем, спрашивал о причинах, привлёкших к взрыву железного терпения Дубина, он только после. Август на минуту другую отошёл, чтобы смазать пальцы и взять парочку блестящих упаковок японских полиуретановых Sagami. Дима приподнимается на локтях, любопытствуя над причиной, почему это его так нагло оставили. Хольт возвращается, приземляет любящий, безобидный поцелуй в лоб и хитро скалится. — Раздвинь ноги. И Дима послушно выполняет, слегка хмурясь, не от злости, а так, от острого внимания. Чувствует, как прохладным лубрикантом массируют кольцо мышц, медленно вводя первый палец. Он шипит, но не более. — А что такое? Неприятно? — Приятно, просто... — Просто ты не хочешь говорить об этом открыто? Август вздыхает как-то сдавленно, искрит сзади, с большой серьёзностью смотря в голубые, сейчас даже глубоко лазурные глаза. Добавляет второй и смотрит, как играют желваки блондина. — Дим, я буду медлить, если ты продолжишь так себя вести. Я хочу слышать твой личный ответ, губами. Язык твоего тела я уже выучил. — Ты грёбаный эмоциональный вампир. — Да? А так? И он нарочно давит на стенки, запуская третий палец. Нащупывает красные точки, волной двигает внутри, но с должным напором, для которого ещё рано просто потому что Дубин не привык к такому в одной только разработке. А тому лишь бы поиздеваться. — Да войди ты уже... Блять. — Чётче, дорогой. — Август... Я хочу почувствовать тебя в себе глубже и жёстче. — Так бы сразу. Август убирает руку и облизывает каждый палец, словно крем от торта. Берёт один из японских презервативов, выбирая которые специально ориентировался на качество и сохранность чувствительности. Сбрасывает халат и наконец подкладывает подушку под поясницу Димы. Он входит медленно, позволяя привыкнуть. Сам же ошпаривает лёгким напряжением сильные икры и лодыжки, когда целует их. У Августа явно была какая-то страсть к ногам и напыщенная покорность в постели, если выпадала возможность как-то с ними взаимодействовать. Закидывать к себе на плечи, когда возвышаешься над любовником, тереться щекой о ляшки, прося о том, чтобы в его лакированную укладку запустили руку, да даже просто снимать туфли, развязывая шнурки Димы после тяжёлого рабочего дня. Вероятно, это можно объяснить тем, что в его мире все ему прислуживают и за деньги готовы не только шнурочки развязать. Хозяин попросит развязать войну – сделают. А тут Август имел собственный вооружённый конфликт с тем, кто лежит сейчас под ним. Пусть ван дер Хольт имел больше власти и влияния, оружие всегда оставалось у Димы. Хольт двигался плавно и до самого основания, смакуя каждую секунду обладания парнем, когда не нужно никуда торопиться. Наклонившись, чтобы поцеловать, брюнет попал в ловушку. Как хитро Дубин сдерживался, не потому что стеснялся или чувствовал себя скованно. Его раздразнили окончательно, поэтому он перевернул Хольта, укладывая его под себя, а сам оседлал его бёдра так по-свойски, дерзко и, чёрт возьми, с этим хлопком. — Darling, I was waiting for your fire, — низко прорычал Август, с жадностью сминая зад, который уже во всю настраивал свой ритм. — Господи... Просто заткнись... Дима чуть ли не скулит, всё ещё упрямится, лишь бы не стонать в голос, а так хочется. Пытается поймать нужную скорость, но получается рвано и грязно, от чего Хольт в усмешке скалится. — Давай помогу. Когда я говорил показать мне шторм, не думал, что это будет твой очередной всплекс самостоятельности. Август кладёт свои руки на упругие ягодицы, чуть придерживает за талию и начинает направлять парня вверх и вниз, пока медленно, но стремительно наращивая темп. Прошу заметить, теперь он уже не даёт тому права руководства и всякий раз за нарушение громко шлёпает его по заднице, оставляя очертания ладошки. С раза так третьего Дубин взвыл, как щенок, чем только ублажил уши Августа. Наконец-то, это есть тот самый 6 этап принятия, который всё-таки пришлось осуществить. Месть. И Дима его сладкая начинка, если раскусить все 5 предыдущих. Хлопки тел становились всё тише, размеренней, мягче, пока Август не уткнулся носом сначала в гортань, потом в надключичную ямку, мыча имя возлюбленного с диким акцентом, не стараясь выговорить его чётко. Это было даже горячо, как считал сам Дмитрий. Но, безусловно, раскрывать все свои карты этому заморскому павлину он не будет. Дубин изливается себе на живот, пачкая чужой, буквально прижатый к нему, а дыхание уже настолько сбито, из-за чего тот так сладко стонет в неаккуратный, слабый поцелуй, что Август уже готов его заново расцеловать с головы до пят, повторить всё снова и снова, пока самого накрывает от этой приторной нежности. — Август.. — Yeah, what? — Прекрати переключаться между языками, иначе я сам тебя трахну. Возьми салфетки, пожалуйста. — Я не против, но после ужина. Захвачу тебе халат, — своим ответом он ни сколько не смутил Дубина, а лишь позабавил насколько легко Август относится к этим гендерным разделениям на актива и пассива. Для него это вообще экономические элементы для ведения бизнеса. И действительно, в ванной висел ещё один именной халат с инициалами гостя. Как продумано. А Дубин дома ходил в мягком таком, в цветочек, точно каких-то несочетаемых оттенков. На одной ночёвке Августа любезно просвятили в настощий шедевр среди киносериалов, который Дима обожал смотреть с Игорем временами. "Реальные пацаны". Иностранец никогда не забудет этот русский колорит после привычных Netflix и других известных студий. В один момент инициатору просмотра задали наводящий вопрос, не украл ли он этот халат у тёти Марины. За что Хольта одарили осуждающим, в шутку, конечно, взглядом. Зато вопросов больше не было. — Ну вот, ты больше не как та женщина из сериала, — съязвил мужчина, поправляя причёску объекту доброй насмешки. — Ну да, в таком только мидии в белом вине уплетать, – он заметил, как резко изменилось лицо напротив, выражая нотки растерянности, – Я угадал что ли? Господи, Август, почему на твоей яхте нет хотя бы пельменей. — Вам, русским, не угодишь. Грех обижаться. Лейтенант такое только на корпоративных мероприятиях видел, а тут такая возможность попробовать морские деликатесы, выловленные почти при нём. Да и Августу нравилась эта простота, которая порой приземляла его, потому что на широкую руку живёт лишь малая часть России. А его парень явно не оттуда. Каждый раз новые эмоции. На главной палубе был накрыт стол со всей присущей сервирочной эстетикой. Свечи в канделябрах, тканевые салфетки, алкоголь в ведре со льдом и лимонад в гранённом кувшине, который пропускал свет закатного солнца на блюда с ресторанной подачей. Между прочим, довольно сытный ужин, если учесть, что подавалось это всё с ломтиком чиабатты. — Знаешь, когда я смотрю на этот пейзаж, у меня рождается столько мыслей и чувств, что в итоге я не могу ничего из них выразить. Просто какое-то волнение внутри. — Не зря ты ассоциируешься у меня с океаном. Я знаю несколько языков, а порой и сказать тебе ничего могу. С тобой приятно молчать, а это так... непривычно. С океаном иногда это нужно. Молчать. Как будто и штиль, и шторм, и цунами стоит принять, как должное, остаётся только любоваться. — Это к тому, что ты осознал в наших отношениях? — Не камень меняет воду, а вода меняет камень. Я сегодня получил гораздо большее удовольствие в постели с тобой, чем когда-либо. Тебя нужно ждать, а не мутить воду. Дмитрий лишь смущённо отвёл взгляд в сторону, ловя последние лучи ныряющего солнца. Душевные откровения Августа бесценны, особенно когда возникают после его попыток спровоцировать нечто, что натолкнёт на них позже. А многозначительная немая реакция на его инсайты дорога брюнету, ведь только так он понимает, что есть вещи куда драгоценнее, скопленные в чуде, что сидит рядом.