зеленый

— Прости, а нельзя чуть подробнее? — Кавех с сомнением взглянул на аль-Хайтама. — Мне кажется я не совсем понял…        Хайтам громко выдохнул и закатил глаза.        — Ты идиот? Я плачу, ты делаешь, что тут не ясно? У тебя же нет денег, ты сам сказал.        — Да, но… Ты точно хочешь платить мне за то, чтобы я тебя унижал?        — Я тебе уже три раза сказал, что да. Так ты согласен?        Кавех, мягко говоря, сомневался. Денег у него не было совершенно, жить было негде и, честно говоря, предложение, несмотря на всю свою эксцентричность поступило вовремя, но выглядело слишком сказочно. Он был уверен, что унижать аль-Хайтама многие готовы были совершенно безвозмездно.        — В чем подвох? Трахаться будем, да?        — Не обязательно. То, о чем я тебя прошу имеет явный сексуальный подтекст, но коитус не является основной целью, так что гениталии можно не задействовать. Либо через одежду, но если тебе противно…        — Все-все-все, я понял, не надо мне все это говорить. Напиши лучше на каком-нибудь листочке и я потом прочитаю. Один… — Кавех сморщился и тараторил, пытаясь переварить всю гамму чувств, которую сейчас испытывал: от стыда и желания скукожиться до легкого возбуждения. Мозг подкидывал разные картины: Хайтам на коленях, Хайтам лижет его ботинки, Хайтам с кляпом во рту… — Просто составь договор или что-то такое и решим, да.        — Хорошо, — Хайтам не изменился в лице ни на йоту. — Кстати, если тебе негде жить, то можешь жить у меня. В моем доме, там есть вторая комната и ты там как раз..        — В нашем доме?        — Да, в моем. За деньги, конечно.        — А что, вот это все не покроет эту аренду? — Кавех фыркнул.        — Вряд ли я захочу ползать на коленях перед тобой настолько часто, — невозмутимо парировал аль-Хайтам. — Согласен?        Кавех, чье раздражение после упоминания “не его” дома резко смело волной возбуждения, лишь нервно кивнул.               Его потряхивает, ладошки потеют. Перед ним Хайтам, спокойный и красивый, словно статуя. Он стоит, сложив на груди руки, и невозмутимо смотрит на него с легкой самодовольной ухмылкой.        — Так что я должен сделать? — он улыбается еще сильнее, в глазах плещется веселье.        — Н-на колени, — голос срывается, остатки уверенности улетучиваются. Это все не для него? Кавех мягкий и нервный, его попытки справиться с собой, кажется, провалены. Перед тем, как согласиться он думал три дня, бесконечно перечитывая договор. Практики, описанные там, сводили с ума, но больше всего пугало то, насколько это его возбуждало. Мысли о Хайтаме, его младшем, который неловко ошивался вокруг него, а потом вырос и превратился в красивого заносчивого говнюка, делающего все эти вещи и, главное, возбуждающегося от этого, преследовали его, не давая нормально функционировать. Присутствие самого объекта переживаний в одном с ним помещении и вовсе превратило Кавеха в озабоченного идиота, который не мог перестать думать о том, как Хайтам ползает перед ним на коленях. Желательно голый. Может с пробкой…        Кавех выдохнул.        Хайтам продолжал смотреть на него и улыбаться.        — Ты будешь меня слушаться, — Кавех смотрит ему в глаза, запрещая себе показывать признаки слабости. Тут как с собаками, получается? Главное не показывать страха, быть уверенным и спокойным.        — О, — Хайтам насмехается. — И что мне делать скажешь нормально? Даже заикаться не будешь?        — Раздевайся. Полностью.        Хайтам приподнимает брови и продолжает смотреть. Они, конечно, обговаривали, то, что он будет дерзить и упрямиться, описывали, если быть точнее, но то, что Кавех почти смог взять себя в руки его радует, поэтому он решает сжалиться и послушаться его. Пока что. Он снимает накидку, кучу своих побрякушек, стягивает майку через голову. Делает все это нарочито медленно, красуясь.        — Перчатки оставь, — встревает Кавех. Хайтам не удивляется такой просьбе, длинные перчатки много кому кажутся сексуальными. Когда он доходит до трусов, то на секунду смущается, но быстро перебарывает это и спокойно отбрасывает белье в сторону.        — Уже встал? — удивляется Кавех.        — Это нормальная реакция, я…        — Молчать. Я разве разрешал тебе говорить?        Хайтам запинается и замолкает, а Кавех пугается сам себя. Главное теперь не сбавлять темп.        — Развернись, расставь ноги и наклонись вперед.        Хайтам подчиняется. Он делает все медленно, кажется, слегка скованно, но когда он наклоняется Кавех замечает у него пробку и все становится на свои места. Она с изумрудным камнем, который поблескивает в свете солнца, и выглядит потрясающе, конечно, но они о таком не договаривались.        — Раздвинь ягодицы, — командует он и тянется потрогать ее. Осторожно касается, прокручивает, начинает вытягивать, наблюдая, как мышцы растягиваются вокруг, и резко вставляет обратно. Теперь все справедливо, ведь у него тоже встал.        — И кто разрешил тебе ее вставлять? Что молчишь? А, я же не разрешил тебе говорить… — Кавех чувствует, что начинает немного раздражаться. Он ведь, вот идиот, придумывал бережный сценарий для их первой сессии. Они договорились на час, максимум полтора, чтобы посмотреть как получится, притереться друг к другу и потом уже решить, будут ли продолжать. Он сломал себе голову, решая, какие именно практики использовать, для того, чтобы все прошло хорошо и деликатно, но Хайтам решил по своему.        — Какие-то еще сюрпризы меня ждут? Ты можешь ответить на вопрос.        — Она вибрирует, — Хайтам говорит хрипло и тут же прочищает горло. — Пульт у меня в брюках.        Кавех почти сходит с ума, но в голове тут же выстраивается новый план сессии. На пульте оказывается всего три кнопки, видимо для переключения режимов. Он нажимает на самую маленькую и видит как Хайтам дергается. Неплохо.        — Очень интересно, — он обходит его и присаживается на корточки, чтобы смотреть в глаза. Хайтам покраснел, на лбу выступила испарина, дыхание тяжелое, как у загнанной лошади, ноги слегка дрожат, с члена течет. Пробка все еще вибрирует. — Хорошее решение, — Кавех растягивает слова, как будто слегка насмехается. Прием, который он решил украсть у самого Хайтама. — Но жаль, что мы так не договаривались. Значит будет наказание. Не ожидал, что ты разочаруешь меня так быстро.        Он цокает, якобы с досадой, и снова уходит из зоны видимости, чтобы немного расслабиться. Кажется, ему все таки нравится доминировать, но нервозность, вызванная неопытностью и тем, что перед ним Хайтам, дает о себе знать. У него не было к нему великих чувств, но была влюбленность, давно, еще до их ссоры. Хайтам тогда был юным, неопытным и, кажется, тоже влюбленным, а Кавех старшим, на котором бы в случае чего лежала ответственность, которую он брать не хотел. После их ссоры, в которой Кавех повел себя эффектно, как он считал, но возможно излишне драматично, они виделись только мельком, случайно встретившись только через несколько лет. А теперь его младший, к которому он боялся лишний раз прикоснуться, стоит перед ним голый, с пробкой в заднице и ждет следующего приказа.        Немного успокоившись, Кавех тянется к своему блокноту, куда он, прячась в самом углу библиотеки и краснея, на скорую руку перерисовал позы эротического характера из одной сомнительной книги. Быстро пролистав его, он находит то, что искал и улыбается. У него под рукой уже готова свеча, которую он заранее заказал в одном монштадском магазинчике зелий и пара зажимов для сосков, соединенных цепочкой, на которю можно было повесить маленькие гирьки, инкрустированные небольшими зелеными камнями, подходящими под глаза Хайтама. Или под анальную пробку. Кавех ведь эстет. Осталась пара штрихов. Он выключает пробку и, наконец, разрешает себе посмотреть на Хайтама. Он выглядит прекрасно. Колени трясутся, болезненный румянец расползся по спине и ягодицам, которые он все еще сжимает, демонстрируя Кавеху себя. Спина идеально прямая. То что надо.        — Ты можешь пока сесть на колени, — он смотрит, как Хайтам медленно разгибается и меняет позу. Когда он поворачивается, Кавех замечает слезы в глазах и тут же становится серьезнее. Идиот! Запретил говорить, не уточнил, все ли в порядке! — Цвет, скажи мне, — он говорит быстро и звучит взволнованно.        — Зеленый, — голос у Хайтама ломается и Кавех замечает искусанные губы.        — Уверен?        — Зеленый, — повторяет слегка раздраженно и Кавех успокаивается. Надо перестать судить людей по себе, Хайтам — последний, кто будет терпеть то, что ему не нравится.        — Не надо сдерживать стоны, кстати, — Кавех подходит к нему и садится напротив. Достает зажимы и смотрит на чужую грудь. Убирает зажимы и тянется к ней руками. Он уверен, что выглядит как ребенок, получивший на праздник желанный подарок, но Хайтам вроде не против… Кавех гладит, сжимает ладонями грудные мышцы, смотрит зачарованно и слышит тихий смешок. Поднимает голову и глядя прямо в бесстыжие глаза выкручивает соски. Хайтама передергивает, он закрывает глаза и скулит. Архонты, все пошло вообще не так, как планировалось.        — Не закрывай глаза, — командует Кавех и все таки цепляет зажимы, отходит и смотрит на результат. Для начала он оставил всего одну небольшую гирьку, но Хайтам все равно выглядит разбитым и, несмотря на приказ, продолжает кусать губы и сдерживать стоны.        — Встань, расставь ноги и наклонись. Руки сложи за спиной.        Когда Хайтам начинает вставать Кавех включает вибрацию на максимум и наблюдает, как чужие ноги подкашиваются, а тишину разрезает громкий стон. Хайтам сгибается пополам, утыкаясь лбом в пол и пытается отдышаться. Из уголка его губ тянется небольшая ниточка слюны. Постояв в таком положении несколько секунд, он все таки привыкает к стимуляции и поднимается, принимая нужную позу. Спина правда уже не прямая, а слегка сгорбленная, что мешает замыслу Кавеха.        — Выпрямись, давай же, — он подходит ближе и не может удержаться от того, чтобы провести пальцами по чужой промежности, задевая пробку. Прокручивает, чувствуя ее вибрацию, проходит пальцами дальше, по шву между анусом и мошонкой, осторожно сжимает в руке яйца. Хайтам то ли стонет, то ли хнычет в ответ, а Кавех думает о том, что в договоре упомянута возможность использования клетки для члена.        Нужно сосредоточиться. Он ведет руками по ягодицам, потом по спине, массирует плечи и помогает Хайтаму распрямиться. Вряд ли это надолго, учитывая как он напряжен и как долго уже простоял в этой позе, но именно это ему и надо. Добившись идеального положения он зажигает свечу и ставит ее между лопаток. Свеча, безопасная, специально для таких игр и сделана, но Кавех все равно немного переживает.        Это красиво. По Хайтаму видно, что стоять ему тяжело, пробка вибрирует на самом сильном режиме, его бьет мелкой дрожью, с члена уже накапало, соски оттянуты и гирька на цепочке позвякивает всякий раз, как он хоть немного шевелится. По вспотевшему лицу текут слезы, он то зажмуривает глаза, то открывает их и смотрит на Кавеха.        — Видел бы ты себя, — Кавех собирает все свои силы, чтобы выглядеть спокойно, хотя внутри его трясет. Единственное, что он хочет сейчас — наброситься на Хайтама и вылизать его, сожрать, разодрать. Но нельзя. По крайней мере сегодня нет. — Такой измученный и нуждающийся, хотя мы начали пятнадцать минут назад. Но ты же этого заслужил?        Хайтам зажмуривается и кивает.        — Умничка, — Кавех улыбается. — А теперь встань на носочки.        Он испытывает легкое садистское наслаждение, когда слышит чужой скулеж и видит, как Хайтама начнет трясти еще сильнее, но он поднимается на носочки и осторожно переступает ногами, пытаясь удержать равновесие. Со свечи ему на спину начинает течь воск. Хайтам всхлипывает, кажется у него начинает течь из носа.        — Молодец, — Кавех нежно гладит его по влажным волосам. — Так и стой, контролируй, чтобы свеча не упала. Смотри прямо, не верти головой. Если свеча упадет — будет наказание.        Он набрасывает на себя безразлично-непринужденный вид, берет в руки книжку и садится на диван. Теперь можно отдышаться. Член упирается в ширинку, ему хочется подрочить, возможно покричать, но сейчас он собирается делать отвратительную вещь — демонстративно игнорировать Хайтама. Кавех не может избавиться от тревоги, что Хайтам хотел от него чего-то другого, но он бы точно сказал, если бы что-то было не так, да ведь? Надо успокоиться. Он перелистывает страницы, словно и правда читает, хотя им обоим понятно, что это не так. Берет в руки пульт и снижает вибрацию, но только для того, чтобы секунд через тридцать опять выкрутить ее на полную. Хайтам наконец полноценно стонет, переступает с ноги на ногу, но свечу не роняет. Отлично. Теперь главное не упустить момент, когда он окончательно устанет или будет близко к оргазму.        Следующие минут пятнадцать проходят спокойно. Кавех делает вид, что занят мелкими повседневными делами: перекладывает бумажки, уличает минутку чтобы умыться холодной водой, заваривает чай, убирает на столе срач, оставленный Хайтамом. В следующий раз надо будет надеть на него ошейник и заставить самому убираться. С этой же пробкой… Он не забывает менять режимы вибрации и активно развивает косоглазие, проверяя в порядке ли Хайтам. Если это можно назвать порядком, конечно.        Он видел, как Хайтам занимался йогой и прямо у него перед носом демонстрировал чудеса своей физической подготовки, поэтому был уверен, что он продержится достаточно долго, но с каждой минутой его шатало все больше, он сильнее жмурился, всхлипывал, впивался ногтями в собственные локти. В какой-то момент Кавех понял, что пора заканчивать. Он начал последовательно разгонять режимы вибрации от слабого к сильному. Его опыт говорил, что такая последовательность доводит до оргазма довольно быстро, по крайней мере девушек. Хайтам, разумеется, не девушка и вряд ли кончит от одной пробки в заднице, но пора бы им уже подойти к последнему наказанию. Мысли улетают не туда и Кавех представляет, что было бы бы, если у Хайтама вместо члена была вагина, пухлая, мягкая и влажная, он бы тогда не отпускал его, трахая и вылизывая сутками… Ему кажется, он сходит с ума. Он испытывал раньше сексуальное влечение к Хайтаму, но сейчас будто всё оно умножилось на сто и пыталось выйти наружу принимая самые пугающие формы. Неизвестно, для кого эта сессия в итоге будет большим наказанием.        В ходе его манипуляций Хайтам достаточно быстро начинает скулить и в итоге не выдерживает. Он опускается на пятки и сгибается, свеча падает и тут же гаснет. По нему течет все еще теплый воск, на спине расплывается пятно из уже застывшего. Он поднимает на Кавеха глаза, испуганные и покрасневшие. Все лицо у него мокрое, влажная челка начала завиваться и теперь смешно торчит, придавая ему более очаровательный вид. Кавех на секунду теряет дар речи, но быстро берет себя в руки, придавая себе снисходительный вид.        — Ну вот, — он наклоняет голову и с ужасом чувствует, как уже по его лицу расползается румянец. — Ты меня разочаровываешь. Не можешь выдержать наказания. Придется опять тебя наказывать…        Хайтам в ответ скулит и падает на колени.        — И этого я тебе не разрешал, — Кавех с напускным расстройством подходит к нему, садится на корточки напротив и убирает с лица мокрые волосы. — Но ты так старался, — смотрит с жалостью и размазывает по чужому лицу все имеющиеся там выделения. — Поэтому я дам тебе возможность кончить.        Он засовывает грязные пальцы в чужой рот и проталкивает их сразу до горла. Хайтам давится, но втягивает щеки и начинает активно их сосать.        — Ты так благодарен мне за возможность кончить?        Хайтам гортанно стонет, поднимает на него взгляд и кивает, не прекращая усердно работать ртом. У Кавеха в голове что-то взрывается и он чудом не кончает себе в штаны в этот же момент. Вместо этого он вытаскивает свои пальцы, размазывая слюну по чужому лицу, после помогает встать и усаживает на диван. Хайтам выглядит измученным. Пробка все еще вибрирует, пусть и на самом слабом режиме, соски оттягивают зажимы.        — Раздвинь ноги, я хочу все видеть. Вытащи пробку и сними зажимы.        Хайтам устраивается на подушках и выставляет себя на показ. Осторожно вытаскивает пробку и стонет. Кавех видит, как мышца ануса сжимаются вокруг пустоты и оттуда вытекают остатки смазки и думает, что вот сейчас-то точно сойдет с ума, но потом Хайтам стягивает с сосков зажимы и издает такой долгий хныкающий стон, что Кавех понимает — это еще не предел. Член, красный и тяжелый лежит на чужом животе, мошонку Хайтам сгребает и поднимает, чтобы не закрывать вид на красную дырку.        Главное дышать.        — Подрочи себе. Не трогай член, только дырку и соски.        Кавех сам удивляется, как у него получается говорить не захлебнувшись собственной слюной. Хайтам выполняет его указания, но видно, как ему этого мало. Он засовывает в себя два пальца, сразу начиная массировать простату, терзает и без того чувствительные соски, стонет, мечется, но кончить так не может.        — Возьми член. Но не кончай, — Кавех упирается ногами в пол, стискивая в руках столешницу, на которой сидит. Еще немного и он уйдет в свою комнату и будет выть в подушку часа четыре, может, пять, без остановки прокручивая в голове эту картину. Хайтам осторожно берет в руку член и сжимает его у основания, почти не двигая рукой.        — Нет, так не пойдет, давай нормально.        Он скулит, сжимает пальцы ног, упираясь пятками в диван и начинает дрочить в среднем темпе, все равно стараясь не трогать голову. Взгляд у него остекленевший, видно, что он устал и держится из последних сил. Кавеху становится его жалко, он чувствует как сам эмоционально выдохся, поэтому командует:        — Кончай.        И Хайтам кончает. Несколько раз проводит по головке, содрогается всем телом и красиво протяжно стонет, выплескиваясь себе на живот. Он тут же обмякает, откидывая голову на спинку дивана, и Кавех решает дать ему передышку перед финалом и не трогает пару минут. За это время в голове проносится куча мыслей. Что никакие практики, который задействуют, как сказал бы Хайтам “гениталии”, у него на сегодня запланированы не были, но сессия с самого начала пошла не по плану. Что хорошо бы отшлепать Хайтама. Или засунуть свой каменный член ему в горло и оттрахать до блевоты, а потом долго жалеть и успокаивать.        Когда Хайтам подает признаки жизни, Кавех из последних сил набрасывает на себя насмешливо-строгую маску.        — Хороший мальчик, — он подходит к нему и нежно гладит по голове. — Теперь убери за собой.        Хайтам открывает глаза и, глядя на него, методично собирает рукой с живота собственное семя и отправляет его в рот. Часть, видимо специально, оставляет в уголках губ. Когда он заканчивает, то похабно улыбается, открывает рот и высовывает язык, показывая, что все проглотил. Кавех глядя на это тоже сглатывает, он решает оставить раунд за собой.        — Умница, но это не все. Вон там на полу кто-то накапал, пока стоял, тоже надо бы прибрать, — наигранно вздыхает он, указывая на лужицу предэякулята на полу. Хайтам смотрит туда, а потом выдыхает и кидает на него взгляд исподлобья.        — Цвет?        — Зеленый, — тихо говорит он, демонстративно сползает с дивана и на четвереньках ползет убирать за собой. Он красуется. Ползет медленно, потом выгибается, оставляя задницу и расставляя ноги, поворачивается так, чтобы Кавех все видел и тщательно и с усердием лижет пол. Перед их сессией Кавех вымыл каждый уголочек комнаты так тщательно, как только мог, но Хайтам этого не видел и все равно с наслаждением продолжает вылизывать уже чистый паркет.        Архонты, помогите Кавеху не сойти с ума.               Полчаса спустя Хайтам лежит в теплой ванне, а Кавех сидит рядом, на полу, положив голову на бортик.        — Ну и как тебе такое в голову пришло? Мы же не обсуждали даже.        — Я думал, что ты будешь бояться сделать мне неприятно, и решил тебя подразнить, – Хайтам улыбается, – Растормошить немного, чтобы не боялся.        — И как тебе? У меня получилось? — Кавех старается говорить безразлично, но у него не получается.        — Да. Хотелось бы побольше унижений, знаешь, словесных еще. Сценарий четче может. Ты тоже можешь кончить если что, знаешь?        — Хватит издеваться, — Кавех бурчит, — Это первый раз, я научусь.        — Научишься кончать? Кавех, ты знаешь, это очень просто, я тебе сегодня показал…        — Отстань, — он утыкается лицом в сложенные руки. — Скажи лучше, мы повторим?        — Да.