Домино

-И…-изящные пальцы огладили верхушки карт, задерживая поверх них хитрый взгляд, - я все. Комбинация плавно ложится на стол, и время останавливается вместе с затаенным дыханием. Над ними виснет пустошь хрустальной тишины, клубясь под золотым куполом потолка. Настолько плотная и вязкая - хоть ножом кромсай. Игровой стол собрал вокруг себя немало народу. Все застывают в наэлектризованном воздухе подобно античным статуям: одетые в шелка, женщины в платьях с ниспадающими мягкими тканями, мужчины в костюмах идеальной вытачки и кроя с залоченными волосок к волоску прядями волос. На гранях бокалов с игристым вином переливаются блики от жемчужных бус, дорогих перстней и увесистых колье, под тяжестью которых, кажется, вот вот может и сломиться тонкая шея. Федор долго молчал. Он чувствовал на себе многочисленные взгляды ожидающие его хода, но это его едва ли беспокоило - взгляд железно примерзает к покоящимся на столе чужим картам. Флеш рояль. Люди подобно стервятникам в ожидании добычи ждут человеческого негатива, громких криков, скандалов, обвинений в фальши, но… Но тонкие брови лишь в удивлении чуть дергаются вверх и Достоевский молча раскрывает свои карты. Он никогда не смотрел на лицо соперника во время игры, не было смысла нагружать себя лишней информацией, но сейчас от него не укрылась острая улыбка, резанувшая боковое зрение. -Мм…Стрит флеш. Получается, я выиграл,- факт срывается с уст оппонента, словно ничего не стоя и словно по щелчку пальцев, окружающие отмирают. Зрители в недоумении переглядываются, словно очнувшись ото сна, неверяще смотря на, казалось бы, обычные карты. Проигрыш Достоевского никак не хочет укладываться в их головах. -Подумать только… -Столько лет победителем, а теперь… Ну надо же… -А может фальш? Вы следили куда он тогда клал карту?... -Говорят, новичкам везет… -Извините, а кто этот новый игрок?... Сперва раздаются несмелые шепотки, но вскоре поздравления с победой становятся все увереннее, и уже вскоре зал взрывается радостными овациями. Достоевский все же медленно поднимает глаза и сразу сталкивается с изучающим его взглядом. Это был высокий шатен с мягкими вьющимися волосами, перебинтованными по запястья руками и выразительными глазами, цвета крепкого виски. И обаятельный как дьявол. Зубы невольно сводило при взгляде на эти острые линии рук и лица. Из примечательного к вышеперечисленному можно было добавить совершенно наглую улыбку и ямочки на щеках. Но тут уже дело вкуса каждого. -Чудесная партия,- продолжает игрок сгребая фишки. Федор проводил взглядом ставку, задержавшись на его руках, - не так ли? -Несомненно. Напряжение ушло, и вернулась вновь, приятно расслабляющая, атмосфера вечера. Возвращается звон бокалов, подобно шампанскому льющиеся неторопливо с уст светские разговоры, глупый смех и прочий, и прочий, и прочий бессмысленный бред… Достоевский уже в ответ бесстыдно рассматривает оппонента. В глазах напротив пляшут смешливые огни, и Федор чувствует как от столь пристального внимания у него начинает подергиваться глаз. Хоть все уже потеряли к ним интерес, намагниченное между ними напряжение чувствуется почти физически. -Кто вы?- не церемонясь, первым прерывает тишину Достоевский. От такого вопроса в лоб, брови шатена в легком удивлении дергаются вверх. -Прошу прощения, не представился сразу. Очень невежливо с моей стороны,- естественно ни тени раскаяния на лице не мелькает,- Осаму. Дазай Осаму. Федор молчит, чувствуя, что память почему-то откликается на это имя, но выловить мысль ему никак не удавается. Расценив его молчание по своему, Дазай добавляет: -Вы возможно видели меня на страницах Vogue. А вы…- юноша подносит указательный палец к щеке и чуть щурится, словно копаясь в воспоминаниях, хотя отчетливо видно, что все это напускное,- Федор Достоевский - довольно влиятельная фигура в наших кругах. Огромная система банков по всей стране, большое количество связей с зарубежными компаниями,- глаза ещё больше прищуриваются, становясь ещё больше похожи на кошачьи,- к тому же отшельник и ведёте закрытый образ жизни, выбираясь только на подобные подпольные мероприятия, из-за чего ваша фигура приобретает в местный кругах некую таинственность. Вашу страсть к играм нельзя не заметить, так что было вдвойне приятно сыграть с вами. Очень благодарен. Федор сжал губы в тонкую линию. Нет, его не напрягала информация, которую сейчас так охотно изложил Дазай. Она вполне имелась в открытом доступе. Настораживало скорее другое - с каким упоением он это все говорил. Какой ему смысл? Похвастаться знаниями? Нет, он точно не выглядел как человек, который будет направо и налево этим бахвалиться. -Отрадно слышать, что вы мною так заинтересовались,-холодно отозвался Достоевский, переводя взгляд на карты и спокойно собирая их в единую колоду. -Конечно, я же первый кто смог выиграл вас. Руки Федора дрогнули, он вновь поднимает взгляд на Дазая. В глазах напротив разливался трепещущий блеск и внутренности от него жгет холодом. -Что? -Я - ваш первый победитель. Растерянность тенью мелькнула на лице Достоевского, но тот сразу вернул себе самообладание и уже хотел ответить, как разговор прервал короткий гудок в кармане брюк шатена и тот отвлекся на сообщение. Какое то время ирисковый взгляд бегло скользил по строчкам на горящем экране, но вскоре он снова обратился к Федору с извиняющейся улыбкой. -С вами было приятно сыграть, но прошу меня простить - мне пора. Спасибо за игру. Федор замер, глядя на протянутую ему руку. Аккуратные кисти, выглядывающие из под рукавов черного пиджака, мягко обнимали белоснежные бинты, а на запястье выступала острая косточка. Поддавшись ситуации он касается теплой ладони. По рукам тут же словно моментально скользнул импульс тока - она была безумно мягкая и обжигающая. Он не сводил с оппонента равнодушного взгляда. Словно ничего и не случилось, словно он ничего и не говорил, словно он не проиграл сейчас первый раз в жизни. Отводить взгляд не хотелось, но и тонуть в вязком безумии по ту сторону темного зрачка не было никакого желания. Как там говорилось? «Если долго смотреть в бездну, то бездна начинает смотреть в ответ» Игрок вскоре удалился оставив после себя терпкий запах духов и повисшей в воздухе недосказанности. Лиловые глаза продолжали следить за ним до самого поворота в другой зал, но затем шатен растворился в пёстрой толпе. На руках Достоевского застыли карты, так и не собранные в целую колоду. Он равнодушно смотрел на них, а в мыслях клубилась пустота. Он уже представляя как будет прокручивать эту партию у себя в голове из ночи в ночь, пытаясь понять где Дазай успел сжульничать. О да, именно сжульничать. Эта милая симфония не была бы такой занимательной, если бы в ней не прозвучали ноты фальши, кривого звука, лишний ноты, а с ней…Негодование вперемешку с ледяным бешенством осели ядом на языке, медленно затмевая разум. Пустота мыслей вспыхнула кадрами действий словно на старом кинопроекторе, внешне никак не отразившись на лице. Кривая улыбка, театральные движения изящных рук, то, как он зажимал боковую карту между пальцев, постукивание туфель под столом, нервные удары костяшек по лакированному покрытию, гипнотизирующие медовые глаза в конце концов, которые отливали разным оттенком карего в зависимости от интонации фразы, и последующим за ней лёгким наклоном головы - было ясно как день, что все это не просто так. Достоевский покидает игорное место и ещё раз оценивающе оглядев стол, со скукой не обнаружив ни одной зацепки, направляется в сторону общего зала. Весь путь в висках в негодовании стучит кровь и голову кружит от приторного воздуха. Он сам не отдает себе отчета когда уголки губ слегка дергаются в нервной улыбке. В голове прокручиваются слова Дазая. «-Вашу страсть к играм нельзя не заметить, так что было вдвойне приятно сыграть с вами» Это же очевидно, что ему нравится играть, всем нравится играть в большей или меньшей мере. Играть в карты, покер, отношения, интриги, измены и тому прочее, ведь слишком просто, слишком скучно жить, не нося азарт под сердцем. Но из его уст это звучит так… необычно? Но почему? «-Я - ваш первый победитель» Странная вещь, а ведь он находит это приятным - сходить с ума от адреналина. Голову приятно кружит, руки мелко подрагивают и ни о чем другом задумываться не надо. Но не когда же эти чувства из-за проигрыша?... Похоже на новую грань помутнения рассудка. Множество…Множество вопросов оставила после себя эта партия, как ещё не оставляла после себя никакая другая. Вопросов, на которые он обязательно найдет ответы. А что касается Дазая?…Чтож, похоже теперь у него есть новая головоломка, которую он не может себе позволить не разгадать, и сердце от этой мысли чуть ускоряет привычный такт. Тяжёлые дубовые двери главного зала распахиваются перед Достоевским. * Сигма заканчивает набирать сообщение, и телефон падает в сумку. Взгляд светлых глаз снова тонет в бокале шампанского с золотыми пузырьками, и он скучающе проводит по стеклянной грани, вглядываясь в свое мутное отражение. Его предупреждали, что мероприятие будет долгим, но по ощущениям оно действительно тянулось уже целую вечность, в очередной раз убеждая,что такие сборища не для него. Среди напудренные дам, ядовитых разговоров, неприлично дорогих украшений, удушающих ароматов духов, пьяных азартом глаз и шуршащих складок подъюбников ему не было места. От скуки в который раз поворачивается к панорамному окну. Сумерки уже полностью опустились на загородную виллу и окутывали цветущий сад по ту сторону стекла вечерней дымкой. На стеклах бликовали огни от уличных фонарей, и изредка доносился лёгкий хруст гравия под колесами проезжающих мимо машин. В воздухе витал медовый запах напитков с капелькой свежести, доносящейся с улицы. Дом медленно засыпал в мягком полумраке. Сигма поежился, поймав на себе очередной взгляд какой-то пышной дамы, которая выпучив на него глаза ,как рыба, тут же что-то горячо зашептала на ухо своему спутнику. От преследующего отовсюду внимания, по коже пробегали мурашки. И нет, повышенный интерес к своей персоне, был для него вполне привычным, но сегодня хотелось просто провалиться под землю от такого не скрываемого изучения. Да, люди по своей природе склонны к сплетням и перемыванию костей за спиной друг друга, но стоит именно знати увидеть что-то, что не вписывается в их привычную картину мира, рот им заткнуть уже не сможет уже никто, в отличие от простых людей, коих можно просто припугнуть. То и дело до слуха долетали удивленные шепотки, оценивание, обсуждения и взгляды,взгляды, взгляды… От едких речей за несколько часов, проведенных тут, уже тошнило, и шла кругом голова, затуманенная эти приторным воздухом. Парень оттягивает воротник, ослабляя галстук на расшитой камнями рубашке - в помещении было ещё и настолько душно, что хотелось лезть на стенку. Скорее бы это все закончилось… Со вздохом он в который раз тянется к сумке за телефоном, но мелко вздрагивает, когда на плечо внезапно ложится чья-то рука. -Ох,пришлось задержаться… Но там такое было! Сигма лишь мельком скользит взглядом по внезапно выросшему за спиной Дазаю, довольному и раскрасневшемуся. -Да что вы, могли и вовсе не торопится,- он чувствует как изнутри медленно начинает просачиваться все накопившееся недовольство. -Мм… Правда настолько нравится мероприятие?- парень продолжает нагло и мечтательно улыбаться, глядя на него. -Очень,- кисло отзывается Сигма, залпом осушая бокал. -Вижу что не очень,- усмехается Дазай вглядываясь в хмурое лицо напротив и на секунду оценивающе прищурившись, привычным жестом заправляет за ухо выбившуюся из его прически лавандовую прядь. Сигма же привычно не обращает на это внимание. -Так вот. Был уже пятый круг, и я хотел снова поменять карты, но вдруг чувствую,что что-то не так. Мельком смотрю на соперника, а он… Улыбка Осаму быстро вянет когда тот замечает чужой холод и отстраненность. Вздохнув, в ход в миг идёт отработанная схема, включающая из себя щенячий взгляд и выпаривание прощения, чтобы вновь потом все повторить. -Ладно, прошу прощения! Но это правда того стоило! Ну постоял здесь часик…Ну три часика.Ничего же случилось! Давай устроим перемирие и дружно сходим к банкетному столу. Идёт? Сигме не надо даже поворачиваться, чтобы понять, что за цирк сейчас тот как всегда устраивает. На этот его детский жест сложно сдержаться, не закатывая глаза. Он продолжает задумчиво гладить в руках бокал, чуть задумавшись и делая вид, что ничего не замечает, медленно уходя в свои мысли. Если так подумать, пристрастие к азартным играм у Осаму, он замечал и раньше, но давно не видел его настолько увлеченным. Если покопаться в воспоминаниях, мог только припомнить их поездку в Вегас год назад, где тот чуть не опоздал на рейс, засидевшись в казино. Потом еще светился как лампочка, каждому встречному хвастаясь, что смог смухлевать даже там. Сигму эти порывы всегда удивляли, ведь Дазая, которого он привык знать, интересовала только работа и ничего более. И вот на прошлой неделе приходит приглашение на ежегодный званый вечер. Позже, загадочно сверкая глазами, Дазай пояснил, что это лишь прикрытие для подпольных турниров в запрещённые карточные игры для тех, кому они по карману. Он иногда слышал о подобных встречах, но даже не думал, что это его когда-либо коснется. Ходили слухи, что на таких мероприятиях ставили на кон, не только кругленькие суммы, но и что-то более ужасающее. Все же, как известно, зажиточные люди пропивают за свои баснословные деньги, томясь в вечной скуке, не только мозги,но и собственное сердце с голосом разума. Сигма тогда не разделил его восторга, да и тема игр его так сильно не увлекала, относясь к ней всегда с долей скепсиса. Только спустя долгие уговоры, Дазаю таки удалось подкупить его тем, что будет возможность познакомится с влиятельными людьми из мира моды, а ему самому присмотреться к нарядам и стилю закрытой верхушки японского общества. Вот тогда он и согласился. Дазай, все это время внимательно следивший за задумчивым лицом Сигмы, расценивает его молчание по своему и поняв, что схема на сей раз не работает, решает действовать резче. -Ладно, не куксись, больше такого не повторится,- заверяет он и скользнув взглядом по пустому бокалу парня, добавляет,- Хочешь ещё шампанского? Сигма медленно кивает, возвращаясь в реальность, даже не запомнив, что Дазай говорил до этого и позволяет утянуть себя в глубь зала. -Так вот, знаешь Федора Достоевского?- воодушевляется его согласием Дазай и начинает свой длинный рассказ. Всю дорогу до банкетного столика Дазай в красках описывает игру с Достоевским. Меж слов сквозит восхищение, в глазах горит настоящий огонь, а речь сбивчива, быстро сменяющими друг друга мыслями. Он иногда становился похож на мальчишку в такие моменты - по настоящему горящий и искренний. Сигма же, осторожно огибая гостей, молча следовал за ним, не особо вслушиваясь - от духоты и алкоголя, прикрываясь которым, он спасался от навязчивого внимания, его совсем разморило. Но за всей этой болтовней, он наконец перестает замечать давящие взгляды из каждого угла - лица размываются, голоса сливаются в единое фоновое жужжание и приятный хаос накрывает с головой. Он украдкой смотрит на Осаму. С Дазаем почему то всегда было так - он вихрем врывался в спокойную жизнь, заставляя переключить внимание на что то другое. С ним было словно…Легче. И это удивительно, особенно учитывая то факт, что этот хаос он зачастую и устраивает. -Вот… Как то так Он наконец то выдыхает, выговорив все, что накопилось и на эмоциях залпом осушает стакан саке с банкетного стола. -Ну и страсти у вас там,- хмыкает Сигма, потирая шею. -Понимаешь, это было как…- Дазай замирает, но быстро находит нужное слово,-Как искра! Давно не испытывал таких чувств во время игры. Сигма чуть улыбается, даже не зная что добавить. Он рад видеть его таким счастливым и ради этого…Ладно, ради этого, пожалуй, и вправду можно было перетерпеть этот вечер. -Ты сам как? Какой то задумчивый сегодня. Парень чуть морщится от внезапно накативщей волны ноющей головной боли и равнодушно пожимает плечами. -Утомительно это все. Ничего интересного для обычных смертных, которые играми не увлекается, нет. -Мм, а что по одежде? Сигма на мгновение замирает, но уже в следующую секунду все спокойствие слетает с его лица, у тупая место давно удерживаемому возмущению. -Да вы видели ту женщину с бантом на юбке?! Это верх безвкусицы и у меня чуть глаза не вытекли! Как вообще можно было в таком виде выйти из дома, не говоря уже о банкете?! А то, что она пришла в так именно на банкет, доводит этот бред вообще до абсурда! Дазай успокаивающе кладет руку на плечо, но тот вовсе и не думает останавливаться. -Как можно сочетать этот крой юбки с таким размером банта?!- разгоряченно шепчет парень озираясь, а от потока льющегося негодования, бокал в тонких пальцах аж потряхивает,- это было актуально в году так восьмом, да и то, не долго, что уж говорить о настоящем! -Тише, тише, успокойся, нельзя так о людях говорить,- в осуждающей интонации сквозило еле сдерживаемое веселье,но Осаму старался держать лицо. Чуть помедлив, он противореча своим же словам, наклоняется и быстро шепчет ему на ухо,- это ты ещё не видел даму с розами на шляпе. Ммм…Глазовытекательное зрелище. Особенно эти коралловые цветы в сочетании с бирюзовой тканью… Лицо Сигмы немеет. Он молчит, чувствуя как у него медленно, но верно начинает дергаться глаз. Дабы скрыть новую лавину негодования, он невозмутимо прячет лицо за бокалом и укоризненно пихает Дазая под ребра. -Довольно, молчите. Дазай выпрямляется, с удовольствием лицезрея эффект своих слов. -А это ведь только вершина айсберга… Уголок губ нервно дергается. -Тут уже соглашусь. С тем джентльменом в цилиндре еще никто не сравнился. Какое то время они молчат, заговорщицки переглядываясь, но в следующую же секунду их разрывает и парни начинают заливаться дружным гоготом. Дазай давится алкоголем, от чего Сигму накрывает новой волной неадекватного веселья, и тот сгибается от нового приступа смеха. Брызги шампанского, хохот, маячившая в конце зала шляпа с коралловыми цветами - все смешалось. Гости недоуменно на них заозирались, осуждающе перешептываясь, но в тот момент их это мало волновало. Наверное они бы и дальше так обменивались любезностями в адрес гостей, пока веселье не прервала дама, резко появившаяся на горизонте. Улыбка Сигмы начинает медленно сползать с лица, заметив ее приближающуюся фигуру и узнав в ней ту, кто пялилась на него весь этот вечер. Внутри что-то быстрой судорогой сжалось в нехорошем предчувствии. -Добрый вечер,- лучезарно улыбнулась женщина, достаточно приблизившись к ним. Поняв, что обращаются к нему, Дазай быстро смахивает выступившие от смеха слезы, и натянув на себя дежурное дружелюбие, поворачивается к ней. Сигма мимолётно в который раз удивляется его умению так быстро переключать настроение. -Добрый. Чем могу быть полезен? -Да ничего особенного. Просто хочу поинтересоваться как проводите вечер, все ли нравится,- взгляд женщины мельком скользит по Сигме, от чего тому сразу становится не по себе от сканирывания крошечных глаз-бусинок. По ту сторону затаился нескрываемый хищный интерес, которым она его прожигала все это время, до того как появился Осаму. Интуиция подсказывала, что разговор ничем хорошим не кончится и надо бежать. От былой радости не осталось и следа. Моментально почувствовав переменившееся настроение, Дазай незаметно чуть подвигает парня себе за спину, за что Сигма был ему искренне благодарен. -Да, все прекрасно, ни в чем не нуждаюсь. -Мм, вот оно как,- дама кокетливо поправляет блондинистую прядь, переводя внимание на Дазая,-Дазай Осаму же? Верно? Много наслышана о последней фотосессии Dior, в которой приняли участие ваши люди. Хочу признать, что очень впечатлена проделанной работой, выглядит чудно. -Рад слышать, что смог вам угодить, Миюки Кобаяси. Блондинка какое то время удивленно хлопает ресницами, но уже в следующую секунду радостно светится, довольная, что ее узнали. -Как замечательно что мы друг о друге наслышаны! Ну раз такое дело, договорится будет еще проще. Я хочу предложить вам сотрудничество. Дазай, все это время слушавший ее с застывшей на губах пластиковой улыбкой, удивленно моргнул. -Сотрудничество? -Да, скоро будет фотосессия для новой коллекции и я выступлю в роли фотографа от бренда. Если бы поучаствовали ваши модели, было бы замечательно. Особенно интересует Сигма,- маленькие глазки жадно скользнули по парню. Сигма напрягся и тонкие пальцы инстинктивно сжали предплечье Дазая,- с его….нестандартной внешностью, ему пойдет новое амплуа в рамках этой коллекции, да и с моим огромным опытом в этой сфере, я бы смогла раскрыть его для вас по новому. Если вы понимаете о чем я,- дама нахохлилась, подчеркнув последнее слово и загадочно улыбнулась,- Как на это смотрите? -Идея занятная, но боюсь мне придется вам отказать,-Дазай отвечает сразу же, даже не задумываясь и теперь выжидающе молчит, понимая, что сейчас с ее стороны будет ответная атака. Миюки какое то время растерянно продолжала смотреть на него, явно сбитая с толку отказом. -Но почему? -Извините, слишком забитый график. -Моделей у вас много, чего скупится? Это пошло бы ему только на пользу, а значит и вам тоже,-продолжала настаивать Кобаяси. -Нет, прошу прощения за зря потраченное время. Женщина продолжала хлопать ресницами, глядя на невозмутимое лицо напротив, но затем тонкие губы мгновенно обиженно скривились. Она явно не привыкла слышать слово «нет». Помолчав пару секунд и поняв,что продолжения не последует, ее тон мигом меняется с доброжелательного на пренебрежение. -Прискорбно, что вы не хотите развивать своих моделей, но опять же, дело ваше. По лицу Дазая наконец пробегает тень усталости, а вымученная улыбка стремительно вянет, расслабляя лицо. Он выдыхает, поправляя челку и смотря на Кобаяси сверху вниз, как на назойливую муху. -Развитие это конечно хорошо, но не в угрозу им, госпожа Кобаяси. -О чем это вы говорите?- маленькие глазки мгновенно угрожающе сверкают в его сторону. Эта легко брошенная фраза почему-то неожиданно задевает Миюки, словно он коснулся чего-то личного. -Не слышали про недавний конфликт с одной моделью?-издалека начинает Дазай, глядя на нее откровенно скучающе, словно объясняя что-то маленькому ребенку,- девочка была довольно талантливой и ей пророчили большое будущее за счет ее природных данных и харизмы. Да только чтоб пробиться в нашем нелёгком мире этого оказалось недостаточно, вот и с ней случилось то, что, увы, в нашем бизнесе не редкость,- он чуть наклоняется дабы быть с ней на одном уровне,- ее послали на фотосессию, в процессе которой фотограф попросил раздеться, а потом и вовсе начал приставать. Девушка отказалась и скорее покинула студию, но потом, спустя время, ее почему-то как котенка вышвыривают из родного агентства. А знаете почему? Бедняжка осмелилась подать голос о домогательствах со стороны фотографа, который оказался очень влиятельным. Как прискорбно, не находите? Миюки замирает. -К чему вы клоните? -Как это к чему, госпожа Кобаяси? Вы же были этим фотографом. Женщина с изумлением смотрит на него вперемешку с ужасом, но чуть отойдя от шока, ее круглое личико начинает багроветь от злости, а темные глаза метать уже не искры, а молнии. -Это бессовестная клевета, откуда вообще эта информация? -Этой печальной истории не придали огласку и лишь узкий круг людей знал о случившемся, но вы даже представить себе не можете, как легко можно купить правду,- он чуть наклоняется переходя на шепот,- как и купить ее сокрытие. Вы же об этом знаете не понаслышке, м? По трясущемуся бокалу в пухлых пальцах и сжатых в тонкую линию губах, было несложно догадаться, что женщина пришла в бешенство. -Ваш зверинец тут никому и не нужен,-цедит она каждое слово с такой ненавистью в голосе, что ее могло бы в полное хватить на убийство человека, причем не одного,- а приняв в свое агенство этого…-маленькие глазки опасно прищуриваться, сверкнув в сторону Сигмы и уже окончательно себя не сдерживая, выплевывает,- пидора, вы нанесли удар по репутации всего мира моды. Дазай никак не отреагировал на грязное слово и лишь пусто смотрел на Кобаяси как на низшую ступень эволюции, но на изгибе медовой радужки, в миг пролегает сокрытое бешенство. -Вот оно как… Однако быстро же вы переобулись. Если вам трудно держать свои инстинкты под контролем, людям в принципе опасно с вами находится. Любым. И гетеро нормативным и ,как вы удосужились выразиться, пидорам. -Вам это еще аукнется,- отрезает она развернувшись на каблуках, но Дазай упрямо хватает ее за руку, вновь притягивая. Пальцы жёстко вцепляются в кожу, оставляя на ней красноватые следы и женщина испуганно охает. Он еще не договорил. Миюки в шоке замирает, не в силах что-либо сделать. -Буду с нетерпением ждать и…-Осаму раздраженно выдыхает, и во взгляде на мгновение проступает скрытая угроза,- и так, совет на будущее, эти вопросы нужно обговаривать не только с представителями агентств , но и самими моделями. Мы не вправе распоряжаться ими как вздумается , а он ,вообще-то, стоял все это время здесь тоже,- и пока блондинка задыхалась от возмущения переводя взгляд то на Дазая, то на Сигму, кинул на прощание,- всего доброго. Пальцы наконец выскользнули из его ладони и Миюки, не сказав больше ни слова, стремительно удалилась, угрожающе стуча каблучками по мраморному паркету, словно стараясь проломить пол. Если так подумать, у нее бы при желании вполне могло получиться. Дазай наконец рвано выдыхает, выпрямляясь, а чуть подрагивающие руки быстро прячутся в карманы вновь делая вид словно ничего и не произошло. Взгляд мельком скользит по остолбеневшему Сигме. Быстро оценив обстановку, он аккуратно берет его под локоть и тихо произносит под воцарившуюся в зале тишину. Все все прекрасно слышали. -Детка, мне кажется нам здесь больше делать нечего. Сигма лишь заторможенно кивает, позволяя себя увести. То, с каким обращением к нему сейчас обратился Дазай - последнее что его волновало. Он просто не мог спокойно соображать в свете последних событий. Словно в тумане они пересекают зал под многочисленными пронзающими взглядами, но Дазая ведёт уверенно. Сигма лишь чувствует теплую ладонь Осаму под своей и это - его единственный ориентир в пошатнувшееся реальности. Взгляд расфокусирован и даже собственные ноги не хотят его нормально слушаться. Слишком много всего сегодня, слишком много всего. На секунду остановившись перед огромной дубовой дверью, Дазай оборачивается и уголок его губ нервно дергается, поймав в толпе ненавидящий взгляд Миюки. -А шляпа у нее действительно отвратительная. * -Ну что ты, дорогой, не стесняйся! Что ставить будешь? Все таки глаз или ногу? Мне не принципиально - все устроит,- изумрудный взгляд переметнулся вправо,-О, Феденька! Гоголь засиял счастливой улыбкой, завидя знакомую приближающуюся фигуру. Достоевский равнодушно осмотрев игральное место и трясущегося от страха игрока по ту сторону, закатил глаза. -Ты опять за свое? Улыбка Гоголя становится шире. -Ну разумеется, иначе же нет смысла!- и снова обратился к игроку,- так глаз или нога? Решайся! Мужчина напротив в нерешительности поджал губы, видимо только осознавая куда ввязался. А точнее с кем. Чуть приободрившись появлением постороннего человека, он с надеждой взглянул на Достоевского, надеясь заручится с его стороны какой-либо поддержкой, но тот лишь холодно усмехнулся на этот наивный жест, мол, разбирайся сам. Пальцы вновь нервно забарабанили по столу, но все же набравшись смелости, он неуверенно предложил. -Может все таки на деньги? Тут уже настала очередь Гоголя закатывать глаза. -Куда мир катится… В этом же нет никакого интереса! Дорогой мой, ты забыл куда попал? Если садишься за стол - нет пути назад, ведь это только твой выбор. Так уж и быть, на первый раз прощу, но…- зеленые глаза хищно прищурились и тон приобрел совершенно другой оттенок,- если попробуешь слинять вновь, придется отдать то, что изначально ставил,- оппонент чуть побледнев, замер, но Гоголь быстро, словно по щелчку пальцев, вернул шутливую манеру речи,- А так, если не нравиться - проваливай,- бледная кисть театрально взметнулась куда то вдаль и игрок, не поверив своему счастью и возможности все таки уйти живым со всеми частями тела, быстро собравшись и сверкая пятками, стремительно удалился из зала. Гоголь, проводив его взглядом полном недовольства, разочарованно цокнул. -Какой кошмар… Ничего святого в этом обществе - уже шестой отказывается. Федор хмыкнул. -Придется смириться, не все такие правильные как ты. -И не говори. Только ты меня и понимаешь,- протянул он и тут же,опомнившись, встрепенулся, резко поворачиваясь всем корпусом к Федору,- ты где так долго был?! Я обыскался! Сколько партий без меня сыграл? Что я пропустил?? Невольно вернувшись воспоминаниями в случившееся, Достоевский не смог удержаться от горького смешка и Гоголь с молчаливым вопросом приподнял светлую бровь, наблюдая за эмоцией, несвойственной другу. -Это было…Интересно,- все что смог выдавить из себя Федор, даже не зная как описать произошедшее и свое отношение к этому. К нему. Все его и так небогатое красноречие в миг улетучилось в бессилии от того, что не могло вместить случившееся в обычные слова. -Мм, что интересного? Какой-то ты задумчивый сегодня,- выжидающе протянул Гоголь, по птичьи склоняя голову вправо. Федора он не видел таким примерно…. Никогда? На безэмоциональном лице было что то совершенно несвойственное тому, чужеродное и противоестественное. Смятение? Растерянность? Волнение? Что-то, что не могло сложиться в голове. Некоторое время между ними висит вязкое молчание, по прошествии которого Достоевский все-таки сдается и выкидывает бомбу замедленного действия, сам пока того до конца не осознавая. -Меня обыграли в покер,- равнодушно бросает он, отчетливо чувствуя как от этой простой фразы, внутри что-то начинает скручиваться, а комната стремительно сжиматься. Он не смотрит на Гоголя, но уже чувствует его реакцию на эту ошеломительную новость. А происходило примерно следующее - светлые брови шокировано подлетают вверх и тот замирает, продолжая немигающие на него смотреть своими огромными зелеными глазищами. -Тебя…Что? -Выиграли,- отчеканивает Федор, уже жалея, что заикнулся об этом, но уже поздно, а Гоголю ,разумеется, теперь нужны подробности. -Кто он? Как это получ- -Не столь важно,- он чувствует, что медленно начинает закипать. Внутри и так боролись довольно противоречивые чувства, до этого сдерживаемые, но едва обретя форму в словах, медленно начали выходить из под контроля, отзываясь горечью,- это был правда занимательный игрок. -Насколько занимательный? -До раздражения занимательный, но мне понравилось. -Понравилось? Что в нем такого особенного, что аж тебе угодил ? -Понравился ход его мыслей и непредсказуемость. -Откуда он вообще взялся? -Говорит, что имеет модельное агентство, но я его до этого не видел, так что надо будет пробить эту информацию на достоверность. -Настолько тебя заинтересовал? -Коля, хватит. Гоголь сталкивается холодным взглядом лиловых глаз и на пару секунд пристыженно замолкает, понимая что вот вот мог пересечь черту. На его лице пробегает тень смятения и он старается не смотреть Федору в глаза, ведь почти физически чувствует как мёрзнет и покрывается мурашками кожа от его мороза. Быстро взяв себя в руки, на лицо возвращается былая маска беспечности. -Умеешь ты удивлять. Как это произошло? Федор наконец переключает внимание куда то вдаль. -Похоже на наваждение… Все произошло быстро и как в тумане, до сих пор не могу понять, как никто из присутствующих и тем более я, не смогли заметить шулерство- -Он жульничал?! Вспышка, короткое замыкание, искра электрического тока и вот Гоголь все же вспыхивает как керосиновая лампа от малейшего огня. -Федя, только скажи и мы найдем его, заставим за все ответить. Такое оставлять нельзя! Выбьем из наглого подонка всю дурь и не важно насколько он там влиятельный не влиятельный. Он обязан понести ответственность Какое то время Достоевский смотрит на него задумчиво и даже чуть удивлённо. Смотрит на объятые пламенем глаза, на сжатые в решительности кулаки, на взъерошенные белоснежные пряди волос и понимает, что устал. Хватит с него на сегодня эмоций. И чужих и своих. -Мы не будем ничего делать. -Но почему?! -Не пойман, не вор, да и по факту игры, победа честная. -Но ты же знаешь правду! -Но и значит мне решать, что с ней делать. -Но- -Никах «но». Я поеду домой, хватит с меня. Гоголь в отчаянье смотрит на то, как Федор медленно разворачивается и его сердце стремительно делает кульбит. -Стой! Поддавшись нездоровому импульсу, тонкие пальцы в отчаянии ловят чужие. Касание. Краткие мгновения летят быстро под бешеный ритм сердца, несмотря на замедляющееся для него с каждой секундой время. Гоголь переводит оторопевший взгляд на покоящуюся в его руке теперь ладонь. Теплые, чуть грубые ладони плавит прикосновение к нежному льду. Николая словно обливает ледяной водой осознание того, что он сейчас натворил, ведь Достоевский разворачивается и уже нещадно жжет льдом своих лиловых глаз, плавя кожу,и ,кажется, за ней еще и душу. Нет, он не вырывает руку, не кричит, не упрекает, но когда до слуха долетает еле слышное «Отпусти» это действует отрезвляюще, любой другой реакции. Парень дергается, разжимая ослабшие пальцы. Уже вскоре Федор разворачивается и молча уходит, не проронив больше ни слова, но оно и к лучшему, ведь ноги блондина бессильно подкашиваются и он падает обратно в кресло, полностью теряясь в пространстве. Черный склок мыслей разом накрывает с головой и лишь собственное обезумевшие сердце судорожно колотиться, отдаваяст стуком в висках. В помещении словно становится на пару сотен градусов жарче. Николай судорожно сжимает рубашку в области сердца, словно ему разом перекрыли весь доступ к кислороду. Дыхание сбивчиво, взгляд мечется перед собой не в силах сконцентрироваться на чем-то одном. Тьма наступает со всех углов, подкрадываясь и туманы зрение. Его зарождающуюся панику прерывает резко накрывшая зал тишина. Все вокруг замолкают и Гоголь, с усилием подняв затуманенный взгляд, ловит две фигуры, стремительно пересекающих комнату. Чуть проморгавшись и наконец сфокусировались, ему удается разглядеть в них высокого брюнета, ведущего с собой за руку длинноволосого парня. Остановившись на мгновение перед большой дубовой дверью, незнакомец мельком обводит толпу весёлым и ,кажется, довольным взглядом, от чего у Гоголя ненормально ёкает сердце. Как только дверь наконец-то гулко хлопает за этими двоими, среди людей начинают ползти шепотки. -Это ведь Дазай Осаму? -Какой? -Ну который владеет модельным агентством. -Ааа… Припоминаю такого. Боже… -Не знала, что с Кобаяси есть подобный скандал. А ведь она всегда мне казалась гнилым человеком! -Вот вот! Дальше третьей фразы Николай не слушает и лишь горько усмехается, глядя вниз, на свою обувь. Дазай Осаму, вот оно значит как. Владелец модельного агентства,превосходный игрок и тот первый, кто сумел обыграть Федора и… Он не отдает себе отчёт, когда мысли разом пустеют, а ладони судорожно сжимаются на коленях. И тот, кто заинтересовал его. Непозволительно заинтересовать. Уголок губ дёргается в ломаной, больной усмешке, а взгляд начинает метать разряды тока. Чтож, раз он так любит игры, нужно устроить ему подходящую. В сознании, все больше поглощающемуся во мрак, медленно начинают вставать дощечки домино.