Домино

Четкий стук каблуков смешивался со вспышками камер в единую будоражащую мелодию, которую нельзя было спутать ни с чем другим. В помещении стоял привычный полумрак, разбиваемый холодным светом прожекторов, льющемся на белую дорогу подиума. Перед глазами постоянно мелькали пестрые цвета, коими была пресыщена новая коллекция, от чего взгляд не поспевал рассмотреть каждую деталь на тончайших струящихся тканях. А посмотреть было на что. На высоких каблуках и без, в пышных юбках, похожих на бутоны цветов и в строгих брюках пастельных тонов, в пестрых длинных платьях с причудливыми вышивками по подолу и простых миди - стройные женские ножки мелькали то тут, то там, создавая иллюзию дикого цветника, бушующего красками. Модели шагали по-военному ровными рядами подобно солдатам и не смотря на всю жизнерадостность коллекции, от них веяло неприкасаемым жгучим холодом. Ледяные и идеальные, без единой эмоции на лице кроме высокомерного безразличия. Красивые и недостижимые. Прекрасные и цепляющие. Он с упоением вдыхал воздух, с наполняющей его бешеной энергетикой. Ощущение всей прелести происходящего и понимание того, что это его девочки, грело сердце, а наблюдение за тем, как как они непоколебимо и вышагивали по подиуму, даря публике холодные взгляды, стало сродно с его личной панацее для глаз и нежной души творца. Это стоило всего того затраченного времени на подготовку и репетиции, что иначе, чем «идеально» быть не могло. К тому же, именно он приложил руку к этому мероприятию. Дазай, расслабленно откинувшись в кресле и закинув ногу на ногу, наблюдал за этим действом с легкой улыбкой на губах. Несмотря на обманчиво-спокойный вид, по ту сторону темного зрачка затаился, анализирующий интерес. Карие глаза часто оценивающе чуть прищуривались, стараясь проследить за тем, ровно ли легла ткань у особо сложных конструкций и особенно долго провожали испытующим взглядом стройные ножки девушек в попытке подловить их на косяках в походке, но те и вправду очень старались. Конечно, со стороны зрителей и жюри изредка доносились шепотки, но он не особо вслушивался в эту пустую болтовню - обсуждения и осуждения всегда были и будут преследовать, от них просто никуда не деться. К тому же за столько лет работы волей не волей привыкаешь к едким комментариям со стороны. Не было ни интереса, ни смысла - все что ему надо было знать, он уже для себя знал. Шел второй час. Часть с блоком женской одежды медленно, но верно начинала подходить к концу и девушки одна за другой исчезали за кулисами, оставляя после себя слабое эхо стука каблуков и фруктовый запах дорогого парфюма. Жюри и обычные зрители, уже порядком подуставшие и разомлевшие, проводили моделей скучающими взглядами, вяло делая какие-то записи для себя в блокноте, и шум разговоров в зале медленно начал возрастать. А потом вышел он. Тишина обрушилась на зал инородно и неожиданно, словно из воздуха разом исчез весь кислород. Губы Дазая сладко изогнулись в улыбке - сейчас должно начаться что-то крайне интересное. Серая тень неровными краями легла на белоснежную поверхность подиума, обозначая появление новой фигуры на этой однотонной доске. И пока люди застыли с немым шоком на лицах, стук его тонких каблуков начал медленно кромсать за собой хрустальную тишину и наэлектризованное напряжение последовало за ним звездным шлейфом полупрозрачной ткани. От точеной линии скул и носа, от граненого изгиба гордо поднятого подбородка и острых, выступающих под струящейся блузкой, ключиц, было трудно оторвать взгляд. Светлые брюки, расшитые золотыми нитями по подолу в виде сложных созвездий, сидели на нем идеально, подчеркивая все достоинства хрупкой, но утонченной фигуры и перекликались с сияющим шлейфом позади. Блузка тоже не отставала от общей атмосферы - своей лёгкостью и нежностью она добавляла образу неземной воздушности, плавно ниспадая вниз. Венчала образ главная вишенка этого вечера - десятисантиметровые каблуки, украшенные драгоценными камнями. Юноша держался на них непоколебимо стойко, словно отродясь ходя только в подобной обуви, а его уверенной походке, могла бы позавидовать любая девушка - не чувствовалось ни тени растерянности. Дазай даже не пытался скрывать своего восхищенного взгляда - глаз неволей тянулся к его аккуратным рукам, облаченным в ажурные перчатки, к отблеску металла в серых глазах, который так умопомрачительно сочетался со сталью цепочки ниспадающей на грудь, к нежным лавандовым прядям, аккуратно обрамляющим, казалось, идеальное лицо - к нему всему. В глазах плясали яркие блики. Красота Сигмы была неприкасаемой, неоспоримой и такой далекой, что что-то внутри с болью начинало ныть в груди. Теперь он словно его видел впервые и вместе с остальными сдерживал под ребрами зачарованный вздох. Подумать только, это ведь так удивительно - видеть человека каждый день, но только сейчас словно открывать его для себя заново. Совершенно другим. Осанка безупречно ровная, плечи расправлены и опущены вниз, походка по-кошачьи плавная, взор с настойчивостью устремлен исключительно вперёд. Юноша прекрасно владел собой, заполняя энергетикой все пространство и прекрасно это зная, двигался уверенно. Что-то внутри у Осаму неслышно ликовало - его прекрасный цветочек наконец-то увидел полноценный свет софитов и все эти занудные снобы лягут подле его каблуков. Его появление было таким же ярким и стремительным, как полет кометы. Сделав традиционный круг по белому кольцу, парень исчез за поворотом так же стремительно, как и проявился. Молчание висело над залом недолго, но последовавшие затем разговоры, стали куда тише, а в глазах поселилось смятение. Публика следила за каждым его движением, пребывая в прострации и совершенно не понимая как реагировать на подобное заявление. А это совершенно точно было заявлением. В голове уже всплывали модные журналы с пестрящими заголовками на первой полосе: «Первый мужчина на каблуках в Dolce & Gabbana!» «Новое веяние моды или минутный феномен?» «Как индустрия изменится после показа в Париже?» Дазай не смог сдержать улыбки от подобных мыслей. Все же держать подобный козырь до последнего - было настоящим упоением, явно того стоящим, а решение вывести его первым в мужском блоке - беспроигрышным. Но на этом все не закончилось. После вереницы однотипных парней, темная лошадка появилась вновь, на этот раз облаченная в лиловый пиджак, донельзя идеально сочетающимся с его длинными лавандовыми прядями и нежным цветком лилии на стороне пепельно-белых волос. На этот раз дабы не искушать судьбу, на ногах красовались белые кожаные туфли с растительным узором, но тому все равно удавалось цеплять людей неповторимой изюминкой во внешности даже в обычном образе. Реакция общественности стала куда спокойнее, но Осаму все равно с удовольствием подметил редкую растерянность во взглядах даже тех людей, которые давно пресытились любыми «новыми» веяниями моды будучи в этой сфере кучу лет. Но вместе с тем в них можно было прочесть и заинтересованность. Третье - заключительное появление юноши было горячо ожидаемо и стало увенчано в искусную корону из цветов и белые струящиеся ткани. Необычно тонкую для мужчины щиколотку, нежно обвивали серебряные лианы ремешков босоножек на толстой танкетке. Бросив напоследок испепеляющий взгляд на толпу, он скоро скрылся за поворотом . Впечатление после его выхода осталось на щеках холодным весенним ветром и зарождающимся внутри странным свежим чувством, подталкивающим людей к бурным обсуждениям. Дазай же просто светился. Весь гам для него мгновенно отошел на второй план, становясь абсолютно мелочным и таким неважным. В голове до сих пор всплывал чудный образ юноши с белоснежно-лавандовыми прядями длиной до середины спины, стальными глазами и светлой кожей, цвета слоновой кости. А стук его каблуков…Это то, что он будет слышать еще долго. И, пожалуй, не только он, но и все, кто был сегодня в зале. * -Черт, это вообще реально самостоятельно снять?! Кулак в негодовании ударяет по столешнице, заставляя пузырьки с косметикой немного подпрыгнуть. Раздраженный взгляд стреляет в сторону зеркала, и пальцы с упорством вновь цепляются за мочку уха, в попытке избавить ее от несносной сережки. Но замок оказался не так прост, как и само противное украшение, нивкакую не поддаваться его отчаянным махинациям, снова и снова выскальзывая из тонких пальцев. -Чтоб вас всех они побрали! Показ был завершен уже как час назад и все разбрелись по гримеркам, а он до сих пор возился с… этим. Попросить помочь никого тоже не удавалось, ведь все визажисты, посчитав его достаточно самостоятельным мальчиком для подобной мелочи, бросили на произвол судьбы, умчавшись помогать другим моделям. Если бы они знали насколько тут все мудрено закручено… разрыдались бы. На грани чего он сам был сейчас. Издав тихий рык сквозь сжатые зубы, Сигма снова дернул за замок, попутно чуть не оторвав себе мочку, но ему уже было на то откровенно побоку. -Тише, принцесса, не кипишуй,- в голосе звучала привычная улыбка, а рука успокаивающе легла на плечо,- если ты по такой глупой причине останешься без уха, будет печально. -У меня все под контролем. -Ну ну, оно и видно. -Слушайте, сами бы попробовали разобраться с этой головоломкой,- раздраженно выплюнул парень, не отводя взгляд от зеркала,- если у меня то не получается, вам куда? -Пф, я ещё не пробовал, чтоб так заверять в обратном. -Ну, тогда милости просим, просветите. Пальцы вновь соскользнули и парень страдальчески взвыл. -Тогда тебе придется по-человечески развернуться ко мне, а не выкореживаться на столе как осьминог И вправду, Сигма даже не повернулся к выросшему как из под земли, Дазаю и происходящее сейчас зрелище, выглядело довольно комично - он распластался на трельяжном столике, полность ложась на него всем корпусом и вплотную прилипнув к зеркалу, продолжал дергать серьгу. Вторая же рука согнутая под углом в девяносто градусов и пальцы которой отчаянно сжимали столешницу - также не придавали ситуации всей серьезности. Про откатившийся в угол комнаты стул, все и вовсе забыли, да и ему похоже и без него было удобнее. Нехотя, он все он все же развернулся, лицезрея ухмыляющегося Осаму, которого явно забавляла вся эта ситуация. Осознавая свое невыгодное положение, Сигма с каменным лицом подкатывает стул и плюхнувштсь на него, вопросительно приподнимает бровь, ожидая с его стороны ответных действий. Дазай же лишь ухмыльнулся на этот жест, спокойно присаживаясь рядом, аккуратно убирая за ухо белоснежные пряди и начиная спасательную операцию. Прохладные пальцы касаются нежной кожи, вызывая у парня непроизвольные мурашки. Так они какое-то время и сидят молча под тихое шабуршание Дазая. -И как же тебя так угораздило?- после серии неудачных попыток все же произносит Осаму и Сигма злорадно улыбается наблюдая за его нахмуренным лицом. -А я говорил. Осаму невесело хмыкнул. -Был неправ, признаю - застёжка тут реально дерьмо собачье. -Интересно, кому настолько отбитому пришла в голову идея сделать подобное крепление. -Меня больше интересует, кто же та кочкорукая визажистка, которая ухитрилась так убого ее на тебе застегнуть. -Рьяная моя ненавистница судя по всему. Интересный вид насолить. Внезапный щелчок и вот уже губы Дазая растягиваются в довольной лыбе, сжимая, теперь уже поверженное, украшение в руке как трофей. -Есть! Не появилось на свете ещё той застежки, что мне бы не поддалась. -А много их было? -Достаточно. -И большинство из них с женских лифчиков, так ведь? -Что? -Что? Сигма не сдержался и улыбнулся. Дазай тоже спустя несколько секунд расслабился и хмыкнул. -Что-то ты много в последнее время начал себе позволять. -Что-то в последнее время у меня появилось слишком много прозвищ. -Ты про принцессу? -И ее в том числе. -Ну это же правда! Вечно приходится тебя от чего то спасать! -Не правда! -Ужас, не помнишь ты доброго к себе отношения. К тебе со всей теплотой, а ты… Ни капли благодарности! -Добрые поступки от чистого сердца и не требуют благодарности! Сигма драматично откатывается на стуле к зеркалу, отыгрывая глубокое разочарование и заканчивая этот короткий диалог, наконец собирая свои вещи в сумку. Но фигура Дазая вновь вырастает за его спиной привлекая к себе внимание. -Не надо мне больше помогать… - утомленно выдыхает парень, откладывая расческу, но не успевает он сообразить , как Осаму резко разворачивает его к себе, требовательно вглядываясь в удивленное лицо. -Святая Мария…- спустя пару секунд молчания и внимательного изучения, выдыхает Дазай, а его глаза распахиваются в легком ужасе. -Что? Что не так??- Сигма сам теряется от его реакции и скорее попытается повернуть голову к зеркалу, чтоб понять причину чужого шока, но ловкие пальцы легко ловят его за подбородок , не давая этого сделать. -Не дергайся,- манящим полушепотом произносит Дазай, удерживая внимание на себе, но уже спустя секунд прищуривается и добавляет,- а то ещё сильнее размажешь, -Ч-чего?... Сигма оторопело пялится на Дазая, пока тот уже как ни в чем не бывало отрывается от парня и спокойно исследует содержимое стола в поисках ватного диска и мицелярки. -Ну как так можно? Сам что ли не заметил, что стрелка смазалась? Не дай Ками-сан такое на подиуме еще случилось. Стыд то какой… -И это все?... -Согласен, кошмар на яву Парень какое то время молчит, прислушиваясь к учащенному ритму своего беспокойного сердца и чувствуя как нервно сжимаются пальцы на коленях, но уже вскоре взрывается. -Больной что ли?! Можно было об этом спокойнее сказать, я и так весь на нервах! -Вот я и стараюсь разрядить обстановку Сигма морщится от резкого прикосновения мокрого диска к своему лицу и в негодовании шипит как кот, которому случайно прижали хвост. -У тебе не особо это получается,- он пытается вырвать ватный диск из рук Дазая, но тот ловко уворачивается, вновь прикладывает вату к бледноватой коже и стирая дымчато черные потеки с уголка века модели. Сигма же багровеет от злости ещё больше, одаривая парня презрительным взглядом. -Тише ,принцесса, ещё чуть-чуть,- того словно вообще ничего не смущает и он продолжает действовать с совершенно невозмутимым лицом и Сигме остается лишь захлебываться в своем недовольстве, осознавая, что спорить с Осаму совершенно бессмысленно. -Ммм… Ещё бы тени подправить, - спустя время неудовлетворенно цокает Дазай, чуть отдаляясь и оценивающе рассматривая свою работу. -И какой в этом смысл? Все равно на сегодня уже показ закончен. Осаму на секунду отвлекается на сообщение всплывшее в телефоне, лежащем на том же самом столе, и смахнув его, чуть хмурится, обратив внимание на время. -Мм, я ещё хотел заехать в офис. Нужно кое-какие бумаги забрать -Очаровательно, жаль только что я об этом только сейчас узнаю,- озлобленно хмыкает Сигма. -Да там недолго. Дел на пять минут, не больше, а потом ты абсолютно свободен,- Дазай улыбается краешком губ и повернувшись обратно уже с кистями для макияжа, замирает с ними на весу так и не коснувшись кожи, долго и задумчиво вглядываясь в лицо парня. Сигма вопросительно приподнимает бровь, не понимая, чего тот тормозит, раз уже за него все решил и тут Дазай ошарашивает его ещё больше, хотя, казалось бы, лимит наглости на сегодня уже побил все рекорды. -Мне тебя тут красить, выкореживаясь раком не особо удобно. Я ту стрелку и так с божьей помощью стер. -И?... Что предлагаешь? -Могу на колени перебраться. Сигма смотрит на него некоторое время с нечитаемым выражением лица, но отчётливо чувствуя как начинает дергаться глаз. -Вы не охурмели ли случаем? -Да чего ты, пять минут потерпеть. Не такой уж я и тяжелый. -Красота требует жертв, извольте уж тогда стоять раком. -Не удобно же! -Все нормальные визажисты стоят и вы постоите. Я бы и так поехал - с подтекающей стрелкой и смазанными тенями, но это же зачем то вам надо. -Я пытаюсь все по красоте все сделать! -Слишком стараетесь. -Ну так что?- продолжает гнуть свое Дазай, выжидающе заглядывая в глаза. -Обойдетесь. -Ну пожалуйста… -Просите лучше. -А. Так значит шанс все таки есть? Тогда…- Дазай игриво смотрит на него и на дне кофейной радужки играют озорные огоньки. Он чуть наклоняется и словно невзначай поглаживает бархатные руки, улыбаясь настолько развязно и заискивающе, что кончики ушей невольно начинают гореть,- Детка…Не упрямся. Я сделаю все в лучшем виде, только доверься мне. -Вы всех своих моделей так уламываете? -Ни в коем случае. Только самых избранных. Ещё одна ласковая улыбка. Сигма смотрит на все это представление, чувствуя как от столь пристального внимания комок подкатывает к горлу, лишая способности говорить, но быстро взяв себя в руки, дабы не потерять контроль над ситуацией, он закатывает глаза и вымученно выдыхает. -Ой да делайте что хотите, только побыстрее. Дазай сразу приободряется, довольно светясь. Он поднимается и одним лёгким движение седлает колени парня, кладя тому руки на плечи, но спохватившись тут же поворачивается обратно к столу за косметикой. Почувствовав, на себе давящий вес и окончательно осознав происходящее, Сигма с сильнейшей выдержкой сдерживает под ребрами смущенный вздох, рвущийся наружу из лёгких. Краску, вновь нахлынувшую на лицо уже не удается контролировать и лицо вновь розовеет, но этот раз вовсе не от ярости. Дазай поворачивается обратно уже с палеткой и кистями, но подняв на парня взгляд, удивлённо вскидывает брови. -Не знал, что ты умеешь краснеть. -Как может быть иначе, когда на тебе сидит другой человек?! -Пф, ничего необычного, я же часто поправлял тебе макияж. -Но не сидя же на коленях! -Мы становимся друг к другу ближе! Разве это не замечательно? -Нет! Дазай берет в зубы одну из кисточек, свободной рукой набирая тени из палетки и с видом профессионала принимается за свое дело. Волоски кисточки начинают легко и нежно скользить по контуру скул, делая их ярче, по щекам, которые и так не нуждаются в большем румянце, но все равно делая лицо визуально милее. В процессе Дазай то и дело улыбается каким-то своим мыслям, отчего на щеках начинают играть еле заметные, но очаровательные ямочки. Сигма завороженно рассматривает легкую морщинку, прилегающую на переносице и указывающую на его предельную сосредоточенность, на каштановые локоны, спадающие на лоб и кажущиеся безумно мягкими, на прищуренные глаза, смотрящие куда то сквозь него вдаль и смутившись переводит взгляд, понимая, что пялится слишком долго. Давно они не были настолько близко. -Закрой глаза,- голос Осаму выводит из транса. -Чего? -Я сейчас тени начну наносить. -А.. Парень подчиняется, полность вверяя себя в умелые руки. Дазай же вновь обращается к палетке на манер художника смешивая какие-то оттенки в ее палитре и уже с пигментом на кисточке возвращается к модели, равномерно окрашивая опущенные веки в нежные тона. Медленно, но верно, Осаму входит в кураж, работая все импульсивные и окончательно распаляясь в своем искусстве, оставляя на фарфоровой коже штрих за штрихом. Парень рисует на его лице со страстью и нежностью, полностью отдаваясь порыву, словно давно ждал этого момента, Сигма же чувствует как постепенно плавится от заботливых касаний, наконец то отпуская тревогу, тяжёлым грузом оседающую весь день в груди и позволяя себе заслуженный отдых. Кисти скользят мягко, нежными щетинками превращая его лицо в настоящее произведение искусства. Он сдерживает удивленный вздох , чувствуя как его неожиданно мягко берут за подбородок и слегка вздрагивает, позже чувствуя на своих губах влажные движения и не сразу осознавая, что это помада, но сквозь тьму уже слыша на это смешок Дазая, которого явно позабавило его реакция. -Да ты у нас личность романтичная,- помада на секунду отходит от губ, и он чувствует хитрую улыбку в голосе. -Делайте свою работу. Молча. Пока у меня не закончилось терпение. Вновь смешок. -А я и все. Можешь открывать. Сигма распахивает глаза, и некоторое время не дышит, столкнувшись с ласкающим кофейным взглядом. Дазай явно довольный своей работой, оценивающе осматривает его и парень стараясь отбросить смущение скорее разворачивается к зеркалу, дабы узреть его творение. В отражении он невольно сталкивается с картиной представляющей из себя Дазая, удобненько так расположившегося у него на коленях, отчего увиденное еще больше выбивает из колеи, но он все же старается переключить внимание на макияж. -Хм.. Неплохо. -Ага,-Дазай какое-то время продолжает улыбаться, но уже в следующую секунду его лицо перекашивает в приступе возмущения,-Неплохо?! Да это же шедевр! -О Ками-сана..Не льстите себе. -Да ну тебя.. Сигма задумчиво проводит по щеке, убирая за ухо челку. -Но для дилетанта очень даже неплохо. Тонкие губы налились алым оттенком, становясь темнее к центру. На веках появилась дымка персикового облачка теней, что хорошо сочеталось с серебристыми блёстками в уголке глаз. Стрелку он тоже нарисовал удивительно аккуратно - сразу видно, что заморочился с ней, да и со всей работой в целом. Просто Дазай в работе всегда был таким - стремился к идеалу. Невольно вспоминается их первый показ в Милане. Тогда он покою не давал никому, в бесконечных подготовках и в доведении всех действий до совершенства. Сиял как начищенная копейка бегая от одной модели к другой, крича на визажистов и чуть ли не собственноручно лез красить своим девушкам ресницы. От его вездесущего присутствия у них начинался нервный тик, а остальные бедные работники просто тонули в бесконечных правках и замечаниях, которые тот щедро раздавал направо и налево словно леденцы, хотя это была вовсе не его зона ответственности. Как бы Дазай не пытался всячески это скрыть, но он явно горел своим делом сгорая в нем без остатка. Он возвращается в реальность. -И все равно не понимаю зачем надо было так стараться. Нам же просто надо было к вам в офис заехать. Осаму легко пожимает плечами. -Пф. Когда у меня выдалась бы еще такая возможность тебя накрасить. -Так вот оно что!- Сигма негодующие шипит, ерзая под ним. -Но красиво же вышло! Ой.. Забыл нижние ресницы накрасить… -Вы надо мной издеваетесь?! -Я?- Дазай на секунду останавливается, уже схватив с полки тушь и теперь оскорблено глядя на него,- да никогда и ни за что! -Ками-сан на вас нет! -Давай-давай, не стесняйся и открывай пошире свои прелестные глазки! Тааак… Он навис над ним, превставая и щеточкой почти касаясь лица, но и Сигма на этот раз сдаваться тоже не собирался, удерживая того за запястье. -Отстаньте! -Не рыпайся, а то хуже будет! -Там уже нечего поправлять, успокойтесь! -Успокоюсь, когда закончу! -Закончили уже! -Да что ты говоришь, не идеально же ещё! -Еще как идеально! -Нееет! Нет предела совершенству! За дверью гримерки пару секунд вначале слышится шуршание, стук каблуков и чьи-то веселые переговоры (и разумеется никто из парней этого не услышал, занятые совершенно другим). Но уже в следующий момент дверь резко распахивается, впуская в помещение шум с коридорной суетой, и три вошедшие девушки замирают на пороге как вкопанные при виде разворачивающейся перед ними картины. Улыбка стремительно вянет на порозовевших от смеха лицах, сменяясь удивление. Немного отбросив смятение, одна из девушек, та что повыше, все же вспоминает цель визита и неловко начинает говорить. -Эээ…Господин Дазай? -Выйдите!- ни на секунду не отвлекаясь от борьбы друг с другом рявкают оба, даже не повернувшись к вошедшим. Не задав больше вопросов, девушки стремительно удаляются, громко хлопнув дверью гримерки, и парни продолжают свою возню. Сигме наконец то удается перехватить главенство и отобрать косметику из чужих цепких рук, на что Дазай возмущенно ахает, тянется за ней, но в ответ получает лишь щелчок по носу и крайне свирепый взгляд. -Я не закончил! -Зато закончил я. Радость от победы быстро смывается осознанием того, что Осаму до сих пор сидит на нем верхом, и их к тому же застали в этом положении. Переключатель звучно щелкает в голове, от чего Сигма про себя обреченно воет и спешно спихивает парня с коленей. «Черт… Этого только не хватало!» Мысли путанно бегают в голове парня, пока тот разминает затекшие конечности и изредка стреляет в Дазая укоризненными взглядами. В агентстве про них ходили… Разного рода слухи. К шушукающимся за спиной моделям и разговорам на уровне шепота, он довольно быстро привык, но одно дело давать сплетникам строить лишь теории и совсем другое - развязывать им руки, позволяя видеть подтверждение их фантазиям в жизни. Это уже рушит всякие границы. -Чтоб этого больше не повторялось - спустя довольно довольно продолжительное молчание произносит Сигма, наконец собирая вещи в сумку и стараясь не выдать причину своего резко переместившегося настроения, ведь судя по Дазаю, беспечно капающемуся сейчас в телефоне, его самого ничегошеньки не смущало. -Не кипятись…- протягивает тот не отлипая от телефона и что-то быстро набирая на клавиатуре, от чего Сигма сжимает губы в тонкую линию, контролируя раздражение. -Все равно, не надо наглеть. -Да ладно тебе… Ничего же не случилось. «Случилось, только вам на это все равно»- с этой мыслью парень наконец-то застегивает молнию на сумке и спешно идёт за куртками, кидая одну Дазаю, до сих пор с кем то увлеченно переписывающемуся и сам быстро застегивается. -Э!- возмущенно охает тот, по своему обыкновению ее не поймав, но зато теперь наконец-то отвлекшись от гаджета. -Одевайся и на выход,- отрезает Сигма, беря все в свои руки и теперь уже чуть ли не выпинывая Дазая из гримерки. -Ну и бука…- ворчит тот, но все же послушно накидывая верхнюю одежду и следует за подчиненным, не забыв выключить за ними свет. * К машине они направились как обычно после столь громких мероприятий - через черный выход, предусмотрительно перед этим дав команду водителю ждать их там. В излишнем внимании они не нуждались, а та территория как раз была тщательно защищена от многочисленных репортеров. Осторожность - первая необходимость после сегодняшнего, ведь было бы наивно с их стороны полагать, что настолько яркая сенсация уляжется спустя пару часов. Как только тяжелая дверь «только для сотрудников» приоткрывается, в лицо сразу ударяет пряная свежесть с улицы, отголоском оставшаяся после недавно прошедшего дождя. Невольно Сигма останавливается, засмотревшись на вечереющее небо, играющее оттенками кораллового, но Дазай не дает долго любоваться этим всем и слегка кивнув в сторону машины, приглашает его внутрь. Нырнув в авто и хлопнув дверью, наконец-то удается выдохнуть - тут безопасно и никто не привяжется с вопросами. На соседнее сидение приземляется Дазай и дав четкие указания водителю, вновь начинает рыться в телефоне. За всю их недолгую поездку ему звонят раз пять, и каждый раз Осаму по-разному реагирует на эти звонки - с кем то мило щебечет заливаясь соловьиным хохотом, с кем-то держит четкую субординацию говоря кратко и по делу, а от чьего-то голоса на его лице тут же расцветает неживая улыбка и интонация принимает оттенок непрямой угрозы, хотя в самих словах нет ни намека на нее. Расплывшись на сидении лужицей усталости и фоново слушая чужие переговоры, Сигма ловит себя на странной мысли, что за все это время, проведенное вместе с Дазаем, он довольно привык к нему - знает как он ведет себя в тех или иных ситуациях, к его манере речи, к скачкам настроения от разных сомнительных личностей. Может даже предсказать его реакцию на звонок, отталкиваясь лишь от интонации голоса звонившего (чем он сейчас всю дорогу и занимался). Давно перестал удивляться, когда тот ещё с минуту назад ржет как конь, а в другую уже на полном серьезе обсуждает важный контракт. Удивляла лишь скорость этих перемен. Разумеется он понимал, что имея этот огромный и сложный бизнес, подобные умения довольно естественны, но Осаму все равно был словно рожден для создания какого-нибудь своего дела - слишком уж хорошо ему это удавалось. Также было глупо отрицать, что они сильно сблизились. За это время много воды утекло и многое случилось. И между ними, и в работе. Совместные разъезды, общие шутки, проблемы, касающиеся каждого, впечатления и сильно повлиявшие на него моменты. Даже сейчас он едет к нему в офис, на его машине. Подумать только. Постепенно образовалась необычная связь, что-то, объединяющее их не просто как начальника и его работника, а точно нечто более личное и уже настолько привычное для них обоих, что перестало уже замечаться, будучи обыденностью, пока не задумаешься об этом всерьез. И удивительно, что и он сам понял это только после… Он замер, немигающе глядя в окно. Внезапно нахлынувшие воспоминания всколыхнули хрупкую память. …только после того вечера. Игры, Миюки, алкоголь, то, как он высказаться ей… Дазай, на удивление, всегда был очень тактичным, не вспыльчивым человеком, и без крайней необходимости не стал бы так бурно реагировать на чужой негатив и грязные слова. Для этого надо было его очень сильно разозлить. Сигма сам его видел таким от силы пару раз, а тут…Да и почему он так взбесился? Из-за него? Если так подумать, он никогда за него так не вступался, даже учитывая, что все это время очевидно выделял на фоне других моделей, вызывая у тех тихое бешенство. Получается, что-то действительно между ними изменилось?... Это было удивительно и…приятно? Защищал не просто как своего подчиненного, но и как близкого себе человека. Чуть мотает головой, стараясь отогнать странные мысли, тут же полезшие в голову. Смотрит в окно и следит как за темными стеклами тонированных окон проносятся узкие улочки. Также Сигма привык ездить с Дазаем в его авто, а не вместе с другими моделями. Помнится, первое время он упрямо отнекивался и катался на специальном автобусе с остальными, но уже после первой поездки, сопровождающейся завистливыми и оценивающими взглядами, быстро передумал и понял, что предложение Дазая было более чем разумным. Все модели с самого первого дня начали видеть в нем конкурента и не только на беспощадном поле моделинга, но и, на удивление, в романтике. Кто бы что не говорил, но шутки про карьерный рост через постель, здесь были отнюдь не шутками, хоть и не говорилось об этом напрямую. А кто же мог стать более идеальной жертвой для такого грязного продвижения, чем сам директор модельного агентства, всем этим заправляющий, да ещё красавчик? Дазай никогда не был обделен женским вниманием, прекрасно понимая, что его хотят, о нем мечтают и его желают. Он охотно этим пользовался в своих целях, ничуть того не скрывая, да и ни для кого не было секретом, что директор слишком много проводит времени со своими подчиненными. Эта безумная конкуренция вокруг его персоны по идее должна была оттолкнуть девушек, но на удивление в один момент произвела обратный эффект, сделав соперничество ожесточенней, а способы обратить на себя внимание ярче. Уж такие реалии. Это становилось еще актуальнее, учитывая, что таких как ты тут было много, и каждая готова идти по головам ради своей цели. «Нечестной игры нет, если ты победил», так что стать девушкой Осаму, пожалуй, хотела каждая, имея для множество причин. Внезапное появление в их рядах новой «темной экспериментальной лошадки» взбудоражило всех, а когда эта экспериментальная лошадка начала ещё и времени с боссом больше проводить, катаясь вместе с ним на его машине, оставаясь на доп прогоны и мелькая то тут то там чаще остальных, порция стекла в туфли не заставила себя долго ждать. Сигма смаргивает наваждение. Опять задумался. В последнее время он правда чувствовал себя более рассеянно. -Тифани, в плане ты забыла, что завтра за съемка?- длинные пальцы устало касаются переносицы, а взгляд тонет где-то в пустоте. Он выслушивает взволнованные голоса из трубки, изредка кивает, а затем достает потрепанный блокнот из кармана и что-то быстро в нем записывает,- Значит так, свяжись сама с модельером, а потом перезвони мне и там уже определимся. Нужно что-то срочно решать с твоим образом. Ага…Да… Все, до связи. Машина наконец мягко тормозит и Дазай, кивая ему в сторону двери, сообщает о выходе. Сигма нехотя вылезает и лениво плетется следом, каждой клеточкой тела ощущая усталость и с удовольствием предвкушая расслабляющую теплую ванну после всего этого. Здание офиса встречает их прохладой дорогущих кондиционеров и на удивление умиротворяющей тишиной. Тут в принципе было всегда тихо, и шум, отвлекающий друг друга, не приветствовался. Сейчас еще был конец рабочего дня, и многие сотрудники уже покидали свои рабочие места, спешно собирая вещи. Оставались лишь единицы, что-то быстро печатающие, дописывающие и тоже спешащие домой. По дороге Сигма с интересом проследил за длинным рядом мест с компьютерами, каждое из которых было отделено стеклянной перегородкой, тем самым изолируя крохотные столики друг от друга. Картина напоминала эдакий рабочий муравейник для людей, любопытно. Они сворачивают по коридору вправо и еще долго петляют по запутанному лабиринту переходов в поисках нужного кабинета. -Ты ведь представляешь какая теперь за тобой охота начнется?-таинственно сверкая глазами, внезапно начинает разговор Осаму,- отныне ты самая желанная цель для репортеров и СМИ. Ну, по крайней мере до конца месяца точно, а потом ветер снова переменится, как это обычно и бывает у нас. Да, понимаю, выводить тебя на подиум для такого громкого показа было довольно рискованно, особенно для этого бренда, но…Хеей! Ты бы видел как перекосило их лица! Сегодняшний день точно станет важной точкой в истории моды, я тебе отвечаю. Но будь все это время начеку, ладно? Он отводит взгляд в сторону и улыбка становится ещё более мягкой и даже нежной. -Ты отлично проявил себя сегодня. По-настоящему раскрылся, а ведь это очень важно для нашего дела. Сегодня я для себя сделал кое какие выводы и уже примерно прикидываю в каком направлении раскручивать твой образ дальше. Вот смотри… Далее монолог идёт уже быстро, перечисляемый какими-то рабочими моментами, но Дазай все равно иногда не может скрыть свой детский восторг и пыл в глазах. -Тебе оказывается ого-го как идёт серебро и поэтому начнем тебя больше пропихивать к ювелирным компаниям. Мне кажется на этой почве можно будет слепить много коллаборации. Так… Дальше… Вообще не понимаю зачем тот цветочек в волосы вплели. Да, конечно хозяин-барин и делает что хочет, но в их же интересах делать все органично. Надо будет звякнуть по этому поводу… Твоя внешность - бриллиант, который захочет теперь заполучить множество Модных домов, но именно в наших интересах чтобы только избранные и ответственные могли получить эту возможность. Сигма опять не слушал. Просто не мог сосредоточится. В голове крутилось слишком много разного рода мыслей и при этом одновременно с ними чувствовалась звенящая пустота. Как бы он не старался выловить в них главную, этого не удавалось, и концентрация разом ускользала в вязком потоке. Пришлось опомниться лишь когда в один момент затяжное молчание со стороны Дазая, начало давить на узкие стены коридора и стало ощущаться уже физически. Сигма наконец замедляет темп и оборачивается, столкнувшись с обеспокоенным взглядом напротив. Как давно он пробыл в своих мыслях?... -Все порядке? Ничего не болит? Выглядишь…Ну…Знаешь…неважно. Не заболел ли случаем? От такой живой эмоции в карих глазах напротив, на секунду спирает дыхание, и он теряется, тем более уже не зная, что сказать. Да и сказать то, в общем и нечего. -Да…То есть нет. Устал только. Это пройдет, не беспокойтесь. Эм… Мы ведь скоро придем, да? И замолчал, чуть смутившись чужой тревогой. -Да, не переживай, почти пришли,- Дазай старается ободряюще улыбнулся, но на лице все равно пролегает трещина смятения. Он спешно достает из кармана ключи и быстро отпирает дверь перед которой они и остановились. Щелчок, скрип и внезапное солнце, что яркой молнией в миг ворвалось во мрак коридора. Немного проморгавшись, Сигма увидел перед собой светлый просторный кабинет с огромными панорамными окнами, простирающимися от пола до потолка и которые были главной причиной такого количества света в помещении. А второй конечно же стал сегодняшний закат. Часы показывали уже восемь вечера и солнце нещадно ломились в окно. Рыжие, алые, огненно-красные и сафлоровые лучи пронзали комнату, стелясь яркими полосами по полу, потолку и по столам с хаотично разбросанными бумагами. Но его сразу больше всего покорил вид открывающийся от сюда. Пока Дазай отлучился рыться в одном из ящиков стола, Сигма прильнул к окну и завороженно застыл перед открывшейся картиной. Вид действительно захватывал дух. Эйфелева башня, ставшая центром всей этой композиции, открылась перед ним во всем своем величии, словно окутанная пожаром из осенних деревьев, окружающих ее горделивую, но изящную фигуру. Лучи пронзали насквозь ее железный стан и низкие домики, расположившиеся вокруг, отражали в крохотных оконных стеклах это дорогое сияние, то тут, то там горя праздным огнем. Восхитительное зрелище. -Сигма? Парень повернулся к Дазаю, и на секунду его сердце сделало кульбит. Осаму стоял в ореоле этого закатного света, и его чуть растрепанные в разные стороны волосы забавно походили на лучики, невесомо светлея на концах небольших кудряшек. Он стоял смотря на него со странной улыбкой - смесью радости и ласки, а в глазах плескался медовый океан. «Черт… Почему все люди такие красивые под солнцем?...» Вокруг стоял запах обычной офисной пыли и… света. Гул улицы ушел на второй план, уступив лишь легкому фоновому шуму, похожему на шепот моря. -Пойдем, я вроде все забрал, что мне было нужно и…- он не удержался и слегка хохотнул, подходя ближе и одаривая его беглым взглядом сверху вниз, - все же ты очень мило краснеешь. Сигма с секунду стоит в непонимании, но затем его взгляд цепляется за покрасневшие в закатных отблесках силуэты мебели вокруг, а он как раз был ближе всего к окну и….оу. Тоже устало улыбается. -Мне кажется нам уже пора, хватит с меня на сегодня смущения. * Дверь за спиной легко и беззвучно закрывается. Парень на какое-то время замирает на пороге номера, оглушенный безмолвием комнаты и прислушиваясь к тихим звукам за ее пределами. Да, за стенкой порой был слышен чей-то приглушенный смех и шелест колес машин за окном, но это всё мелочи, ведь в остальном на этой территории царила молчаливая и обволакивающая тишина. Наконец-то. Он долго всматривается в чернеющий мрак спальни, на лунный свет, мягко ложащийся меж теней на кровать и обои, на пол и блеклые картины на стене. Вдыхает воздух, а тот пахнет ночью. Желанное спокойствие приятно растекается по венам и Сигма чувствует, как мгновенно начинает расслабляться, тая и плавясь словно мороженное, попавшее на солнце. Долгий вдох и медленный выдох. Сумка с мыслью «разберу ее как-нибудь потом» шумно падает на пол рядом, и парень измученно плетется до ванны. Раздается характерный звук выключателя, вмиг наполняя маленькую комнатку ярким светом и заставляя с секунду слепо жмуриться. В углу также без труда находится табуретка, на которую Сигма усаживается перед зеркалом, начиная свои обыденные приготовления ко сну. Он привычно тянется к средству для снятия макияжа и смачивает в нем вату, но едва диск касается кожи, рука почему-то сразу замирает на щеке, больше не в силах продвинуться ни на сантиметр дальше. Он долго и нечитаемо смотрит на себя в зеркало, полусонным уставшим взглядом, словно внезапно заметил там совершенно другого человека и теперь не может понять кто он. Смотрит на его ровную стрелку, идеально подведенную к виску, на серые глаза в окаймление нежных персиковых теней, на губы с неяркой нюдовой помадой… «-Да ты у нас личность романтичная…» Лицо в отражении начинают стремительно розоветь против его воли. «-Не знал, что ты умеешь краснеть…» Парень упрямо продолжает смывать макияж, отмахиваясь от голоса внутри него и стараясь не обращать внимания, словно отгоняя дурное наваждение. Но вновь тормозит, когда дело доходит до век. «-Давай-давай, не стесняйся и открывай пошире свои прелестные глазки! Тааак…» «Закрой глаза. Я сейчас тени начну наносить….» «-Вы всех своих моделей так уламываете? -Ни в коем случае. Только самых избранных.» Щеки теперь откровенно пылают, подогреваемые внутренним жаром, а коже слишком отчетливо мерещатся чужие прикосновения, словно ее трогали совсем недавно. А они ведь были такие нежные и заботливые… В этом сладком бреду начинает в своем странной темпе биться сердце, и он лишь беспомощно держится за футболку в том месте, словно это поможет унять его ненормальный ритм. Может он заболел? Перегрелся? Тут всегда было так душно? Розовая вода сочится с диска по локтям и в раковину, а там исчезает лёгкой дымкой в черном сливе раковины. Он продолжает как-то тупо смотреть на самого себя, будто ожидая от отражения ответа. Лицо окрасилось странным спектром эмоций - от страха до странного счастья и теперь оно казалось точно чужим, инородным и не его вовсе. Этот «кто-то» скорее всего знал, что с ним происходит, а он - нет. «-Детка, мне кажется нам здесь больше делать нечего…» Воспоминания с вечера в особняке тоже медленно начинают просачиваться в его мысли, только окрашенные на сей раз уже иначе. А ведь он тогда его впервые так назвал… Пальцы слабеют и бессильно опускают диск на стол. В надежде отвлечься, Сигма нащупывает расческу, медитативно вновь и вновь проходясь по белоснежным прядям в попытке забыться. Мысли на время пустеют, но воспоминания, которым ненадолго дали волю, все равно скоро вновь начинают хаотично всплывать, душа его в навязчивых объятиях. Парень сам не замечает когда медленно сползает с табуретки на холодный пол. Прохлада кафеля действует отрезвляюще, а затем он запускает руки под студеную воду, умываясь, и когда это начинает реально помогать, уже решает полностью залезть под душ. Быстрым смазанным движением стаскивает с себя одежду, но снова тормозит, сталкиваясь мимолетным взглядом с зеркалом. Вновь видит свою бледную кожу, не стандартное для мужской модели хрупкое телосложение и длинные волосы. «-Твоя внешность - бриллиант, который захочет теперь заполучить множество Модных домов, но именно в наших интересах чтобы только избранные и ответственные могли получить эту возможность...» О Ками-сан… Он же видел себя в зеркале и на экране тысячи раз, но…Но почему это сейчас ощущается так по-другому?!.... Температура в этот раз практически ледяная - холодные капли помогают остудить разгоряченный разум. Косметику он решает смыть ,непривычно для себя, тоже там, дабы ничего не напоминало о… о том кто ее наносил, и через пол часа изможденный, но свежий он выходит из ванной, обмотанный в мягкое сиреневое полотенце. Теперь стало значительно легче. Комната встречает его все той же тишиной. Сигма шлепает босыми ступнями до кухни и ставит чайник - расслабиться после тяжёлого дня без любимого чая с ромашкой и корицей просто не выходило, да и вошло как-то в привычку. Медовая заварка красивыми завитками равномерно окрашивает кипяток , а чашка звучно приземляется на столешницу и парень садится в какой-то момент почему-то вновь задумчиво обводя комнату взглядом. Что-то словно не так. Не как раньше. Уже теперь, никуда не торопясь и вновь вслушиваясь в ночное безмолвие, в котором звуки вдруг начинают приобретать более резкий контур, будь то шипение чайника или открытие дверцы шкафчика, в груди начинает шевелиться мутное чувство, но он усердно старается больше ни о чем не думать, топя мысли в кипятке. Да и странно ему это все подмечать. Он примерно понимал что это за чувство, но удивлялся, что оно его так внезапно коснулось. Когда бываешь в постоянных разъездах настолько часто, что понятие слова «дом» настолько размывается, что уже означает просто спальное место, не замечаешь этой разобщенности, которая должна по-идее преследовать. Тебя постоянно окружают люди и родные они или чужие, более не столь важно. Просто все смешивается в один единый поток. Поток жизни. Из приходящих и уходящих людей. Да и если так подумать, кого он мог назвать родным человеком? Хоть не на работе, а в принципе в своей жизни? Жмуриться. В сон клонит уже так невозможно, что парень готовится разлечься уже на этой самой столешнице, наплевав на все самые ужасные завтрашние последствия, но все равно находит в себе какие-никакие силы и с тихим мычанием плетется к кровати. Циферблат электронных часов показывает нули. За стеной уже смолкли все голоса, да и сгинули в целом все прочие звуки. Сигма смотрит в потолок из под полуопущенных век. Чувствует, как медленно проваливается в сон. В голове тихо жужжат голоса и вспышки моментов сегодняшнего дня, как на медленно угасающей киноленте. Они постепенно умолкают становясь все тише и растворяясь где-то в пустоте… Но запоздалый не озвученный даже самому себе нежеланный вопрос все же всплывает в гаснущем сознании. А может ли стать человек для тебя домом?...