you look so...

Было около часа ночи, когда дверь в общажную комнату с шумом отворилась и внутрь, на автомате перебирая ноги, вошел Сонхва, очевидно подвыпивший. Сан моментально подскочил с кресла, на котором сидел и писал текст очередной песни, чтобы подхватить своего шатающегося парня. Тот одарил его очаровательным взглядом из-под густых ресниц и чмокнул в нос. — Сан-и, а вот и ты-ы-ы, — он расплылся в счастливой улыбке. — Я так круто танцевал, ты бы видел! Сан покрепче обхватил талию своего ненаглядного, почти растекшегося в его руках, с теплом в глазах любуясь. Когда Сонхва был пьян, он становился до ужаса тактильным и любвеобильным. Не сказать, чтобы и в своем обычном трезвом состоянии он обделял его вниманием, но такой, с розовыми щеками и очаровательной улыбкой, старший был зрелищем чрезвычайно редким. Редким, потому что Сонхва обычно не пил. На праздниках ограничивался соками и газировками, предпочитая оставаться в сознании, когда остальные друзья были в состоянии где-то между хаотичными танцами на столе и опорожнением желудка над унитазом. Но сегодня Уён позвал Сонхва отпраздновать какую-то важную для них, как для давнишних лучших друзей, дату. Сан мог только гадать, что именно могло заставить его с таким размахом отмечать. Хотя, зная активного Уёна, это могло быть все что угодно, начиная от дня рождения его собачки, заканчивая днем, когда не любящий высоту Сонхва решил первый раз прокатиться с ним на аттракционах. Это было не только его первым, но и последним разом, кстати. — Ты хорошо отдохнул? — Сан оставил мягкий поцелуй на макушке прильнувшего к нему в ответном объятии возлюбленного. — Замеча-а-ательно, — протянул Сонхва, выпутываясь из рук Сана и пошатываясь направился в сторону ванны. — Я пойду приведу себя в порядок. Он еще несколько раз стукнулся обо что-то в коридоре, негромко ойкая, но Сан не торопился бежать на помощь — такое точно бы не понравилось, хоть и пьяному, но до ужаса самостоятельному Сонхва. По ощущениям прошло уже больше получаса, но взъерошенная макушка все еще не торопилась появляться, поэтому Сан, переживая, что возлюбленный мог попросту заснуть, разморенный струями горячей воды, поспешил к двери, аккуратно постучав. — Хва, ты в порядке? Никакого ответа. Даже звуков за дверью не было слышно. Сан постучал погромче и только после этого послышались какие-то негромкие звуки. Дверь резко распахнулась, и за ней обнаружился раскрасневшийся Сонхва, который едва успел накинуть на себя полотенце. Похоже, он не так давно закончил принимать душ: капли воды все еще струились по подтянутому телу, а мокрые пряди волос прилипли ко лбу. Он казался взбодренным и хорошо протрезвевшим после душа, нанося на лицо какой-то крем. В голове Сана что-то щелкнуло. Он был готов ко всему, но явно не к тому, чтобы лицезреть такого очаровательно краснеющего щеками парня в одном полотенце. Своего парня. — Хва, т-ты… — Он пробормотал, замерев в дверном проходе, позволив себе только любоваться мягкой кожей, по которой медленно стекали капли воды, и свободно свисающим с бедер полотенцем. — Я? — Сонхва хитро улыбнулся и, убрав баночку с кремом обратно на полку у зеркала, сел на край ванны, невинно хлопнув глазами. Аккуратные пальцы цепко схватились за гладкую керамику. Сан сглотнул и прислонился к дверному косяку, стараясь казаться беззаботным, несмотря на бешено колотящееся сердце и жар, появившийся внизу живота, когда он наблюдал, как Сонхва устраивается на краю ванны. Этот черт, очевидно не так уж и сильно выпил, потому что иначе он бы уже лежал в кровати, засыпая, а не устраивал здесь… Сан слегка прерывисто вздохнул. — Ты меня доведешь, ты это знаешь? Как я могу держать руки при себе, когда ты выглядишь буквально вот так? — Выгляжу как? — Сонхва совершенно беззаботно отбросил прилипшие ко лбу мокрые пряди волос и прикусил нижнюю губу. Сан крепче вцепился в дверной косяк, когда его взгляд скользнул по каплям воды, стекающим по груди Сонхва и исчезающим под полотенцем. Он изо всех сил старался, чтобы его голос звучал ровно, когда он говорил. — Ты прекрасно знаешь, как ты выглядишь. Весь мокрый и практически голый, с этим совершенно невинным выражением на лице. Ходячее искушение, и ты это знаешь. Сонхва закатил глаза и хихикнул, закидывая ногу на ногу. Полотенце на бедрах дернулось, но не торопилось развязываться. — Угадал, милый. Конечно я знаю, какое впечатление произвожу на своего парня, который последние две недели чересчур мало времени уделял мне, предпочитая уделять его написанию новых песен ночами напролет. — Он обиженно надул губы. — И даже сейчас, когда перед ним открыты такие возможности, мой любимый парень стоит как истукан в дверном проеме. А я ведь чувствую себя так одиноко… Глаза Сана потемнели, в то время как сердца достиг легкий укол стыда. Он и правда настолько сильно заработался, желая подготовить самое лучшее выступление, что максимум целовал своего ненаглядного перед сном и по утрам, совершенно забыв про все остальное. Что ж, Сонхва придумал просто прекрасный план по моментальному привлечению его внимания. — Какой же я безответственный, заставил своего парня так себя чувствовать. — Сан оттолкнулся от дверного проема, в два шага пересекая разделяющее их расстояние. — Это настоящее преступление. Он остановился перед смотрящим на него снизу вверх Сонхва, не удерживаясь от порыва провести пальцем по каплям воды на его груди. Сонхва моментально вздрогнул от прикосновения к мягкой коже, немигающим взглядом смотря на Сана из-под полуприкрытых век. Напряжение между ними с каждым моментом беспрерывно возрастало. — А ты любишь дразниться, — Сонхва прошептал, притягивая его ближе за шлёвки на джинсах, заставляя встать между его ног. — И ты ничуть не лучше меня, — Сан процедил сквозь стиснутые зубы. Руки переместились на талию Сонхва и крепко сжали ее, наслаждаясь ощущением мягкости его кожи. Сан всегда был слаб к тем моментам, когда Сонхва использовал его шампунь или гель для душа, но сейчас он будто специально впитал в себя все его ароматы сразу. И если бы не нестерпимый жар, который излучали оба их тела, он бы унес его на кровать, обнимая и никуда не отпуская, пока не надышится его ароматом. Сонхва опустил ногу, раннее лежащую на другой его ноге, полотенце задралось вверх по бедру, обнажая еще больше нежной кожи. Он посмотрел на Сана с вызывающим блеском в глазах, наслаждаясь эффектом, который производил на него. Его руки медленно провели по животу младшего, ощущая мгновенно напрягшиеся мышцы под футболкой. — На тебе сейчас слишком много одежды, — Вкрадчивый шепот пробирал до мурашек. Сану казалось, что пьян сейчас именно он, потому что он попросту не мог, да и не хотел сопротивляться. Мысли туманились, а голос подрагивал. — Тогда сними ее, любовь моя, — пробормотал он. Собственный голос был едва громче шепота. Сонхва ухмыльнулся, без сомнений наслаждаясь тем, как Сан реагирует на него. Он схватил его за нижнюю часть футболки и медленно потянул ее вверх, поспешив поскорее избавиться. Взгляд Сонхва скользнул по обнаженной груди и прессу Сана, вновь, как и всегда восхищаясь замысловатыми татуировками, покрывавшими его кожу. Он провел руками по животу, чувствуя, как напрягаются мышцы под его прикосновениями. — Такой горячий, мм, — Он пробормотал, не отводя взгляда от обнаженной кожи Сана. — И весь мой. Тихий стон сорвался с губ Сана. Ощущение рук Сонхва на собственном теле, жар его кожи и взгляд его глаз сводили с ума. Он провел руками по бокам Сонхва, наслаждаясь ощущением его влажной, мягкой кожи и, наклонившись, горячо прошептал на ухо: — Ты не представляешь, Хва, что ты делаешь со мной. И что я хочу сделать с тобой прямо сейчас… Сонхва точно знал, какой эффект производит на Сана его тело и его слова. О, конечно он знал, он всегда использовал это знание, как свое лучшее орижие. В попытке свести его с ума еще больше, Сонхва опустил руку ниже, проведя по поясу его джинс. — Так сделай, то что хочешь, — Он посмотрел на Сана из-под полуприкрытых век, выражение его лица было исполнено неприкрытым соблазнением. — Вот же он я, перед тобой, любимый. По телу Сана пробежал электрический разряд. Он крепче сжал бедра Сонхва, отчаянно пытаясь взять себя в руки. Его парень прекрасно знал, что он не любил торопиться, наоборот растягивая удовольствие как можно дольше, но сейчас, с каждой секундой, он все больше и больше терял рассудок. — Ты не знаешь во что ввязываешься, дорогой, — Сан пробормотал хриплым от желания голосом, снова наклоняясь, чтобы запечатлеть влажный поцелуй на губах Сонхва. Сонхва с готовностью, будто только этого и ждал, ответил на поцелуй, его губы приоткрылись, позволяя языку Сана мягко скользнуть внутрь, переплетаясь с его языком в страстном танце. Сонхва обвил руками его шею, притягивая его ближе. Полотенце всё-таки развязалось из-за рук Сана, блуждающих по его бедрам, открывая его перед ним полностью. — Конечно я точно знаю, во что ввязываюсь, детка, — заискивающе прошептал Сонхва между поцелуями. — Что насчет того, чтобы переместиться в место поудобнее? — Сан прикусил его губу, прежде чем отстраниться, чтобы просунуть руки под бедра Сонхва и с легкостью приподнять, прижав к себе вплотную. Сонхва только ахнул, оказавшись в хватке сильных и надежных рук. Сану понадобилось не больше половины минуты, чтобы добраться до комнаты и осторожно опустить возлюбленного на мягкие простыни своей кровати. Его глаза жадно блуждали по обнаженному телу Сонхва и волосам, темными шелковистыми волнами раскинувшимися по белоснежным простыням. — Нравится то, что ты видишь? — Сонхва со смешком взял его за плечи, ловко меняя их местами, теперь сам сидя на нём, лежащем на кровати. Сан выдохнул от такой резкости, пытаясь успокоить резко забившееся в груди сердце. Вид Сонхва, так грациозно расположившегося на его бедрах, совершенно не обращая внимания на собственную обнаженность, сводил его с ума в самом лучшем смысле. Сан молча наблюдал, как руки Сонхва потянулись к джинсам, медленно расстегивая их неторопливым движением. — Ты так любишь дразнить меня, Хва-я, — Сан положил свои руки на его бедра, мягко сжимая. Сонхва медленно опустился губами к его коже, покрывая поцелуями живот, стараясь не оставлять следов. Его руки скользили по груди Сана, пальцы обводили линии его мышц и татуировки, чувствуя, как тело под ним реагирует на каждое его прикосновение. Он проехался задницей по все еще не снятым джинсам Сана, со смешком подразнивая: — Уже готов готов вставить мне, любимый? Или мне нужно раздразнить тебя еще лучше? Это стало последней каплей для уже давно сгорающего изнутри Сана. Этот дразнящий шепот, так и пробирающийся в самое нутро его желаний, блестящие от возбуждения глаза и раскрасневшиеся опухшие от поцелуев губы. Он приподнял Сонхва, прижимая к своей груди, чтобы легче было второпях стянуть с себя джинсы вместе с боксерами, выкидывая куда-то в сторону. — Что ж, ты добился своего, милый, — Он почти прорычал, на ощупь шарясь рукой в тумбочке рядом с кроватью. Сонхва почти проскулил в его руках, когда Сан, неаккуратно и роняя капли на чистые простыни, вскрывает тюбик смазки. Ощущение холодных пальцев в разгоряченном теле прошибают током все тело, заставляя Сонхва резко прогнуться в спине. — А ты уже подготовился? — Сан мурлычет, все еще крепко прижимая дрожащее от желания тело к себе. Сонхва протяжно стонет — а что, думаешь я в ванной так долго сидел просто так? — Он оставляет влажные поцелуи в основании шеи Сана, теперь уже совершенно не скупясь на засосы и укусы, сделав вид, что забыл о том, что его парню завтра нужно выступать перед толпой в клубе. Сана, признаться, это тоже волнует сейчас в последнюю очередь. — Я представлял как ты грубо хватаешь меня за бедра, пока держишь жёсткий и резкий ритм, прямо как я люблю, Сан-и. Я представлял как ты делаешь мне хорошо, прямо как любишь ты. Этот вкрадчивый шепот, прерывающийся на вздохи и полустоны, наконец убивает в нём всю медлительность. Если уж его Сонхва так просит. Сан устраивает дрожащее в своих руках тело поудобнее, а Сонхва только ухмыляется хитро и проезжается задницей по уже вставшему под ним члену, устраиваясь поудобнее, чтобы одним медленным движением насадиться до основания. Протяжные стоны сливаются в один, когда Сан впивается пальцами в мягкие бедра, а Сонхва начинает медленно двигаться. Боги, как же невероятно он выглядит, со взлохмаченными волосами, закушенной губой и выгибающейся в удовольствии спиной. Его стоны — музыка для ушей, и никакая песня, написанная Саном в ночи не сравнится с тем, как понимать насколько хорошо сейчас Сонхва в его руках. Дав немного времени привыкнуть, он начинает чуть подмахивать бедрами, вколачиваясь в податливое тело сильнее и резче. Сонхва опускается к его сильной груди, глуша стоны во влажных поцелуях, которые Сан перехватывает губами, наклоняясь ближе. Языки страстно сплетаются, они ловят ртом воздух в унисон, перехватывая его друг у друга. — Тебе хорошо, Хва? Я делаю достаточно для тебя? Сан ловит губами пульсирующую на шее Сонхва венку, чтобы аккуратно прикусить её, наконец достигая членом простаты. Сонхва в его руках скуляще стонет, царапая ногтями его плечи, в которые до побеления костяшек вцепился пальцами. — Да, Сан-и, да, хорошо-о… — Он прерывисто выдыхает. — Сильнее, пожалуйста! Сан приподнимает уголки губ и набирает ритм: медленнее, но резче и точнее, попадая в нужное место, с каждым разом заставляя Сонхва видеть искры перед глазами, срывая голос в беспамятстве. Они оба уже на грани, ощущения усиливаются, а кровь пульсирует в висках все ощутимее, и Сан торопится поменять их местами, укладывая податливого Сонхва на белоснежные простыни. Толчок. Ещё. Ещё один. Сонхва всхлипывает, прогибаясь в спине ему навстречу, цепляясь и цепляясь за спину, плечи, шею. В беспамятстве царапает кожу, тянет ближе к себе, чтобы захватить в плен уже опухшие от поцелуев губы и терзать их снова и снова. Сан и не думает возражать, то и дело перехватывая инициативу, сплетаясь языками в жарком танце, прикусывая нижнюю губу и спускается поцелуями по линии челюсти. Сонхва протяжно стонет, когда сквозь пелену беспамятства чувствует, что уже на грани. Ему хватает еще пары толчков, одного поцелуя и сильных рук, все это время крепко державших за талию, чтобы, наконец, вскрикнув, кончить, моментально обмякая без сил. Сан следует его примеру, чувствуя, что этот вскрик стал его последней каплей. — Боже — Он падает рядом с Сонхва, моментально сгребая его в объятия, совершенно не обращая внимания, что они оба потные и грязные. — О да, — Сонхва хрипло соглашается, хотя в ушах все еще звенит, а ноги все еще дрожат. Но тело становится таким легким, а на душе так теплеет, что он расплывается в нежной улыбке, поворачиваясь к Сану. Улыбка того не менее теплая, и это греет душу Сонхва настолько, что, кажется, он бы даже заплакал сейчас, не будь только таким уставшим. — Выходи за меня, а? — Сан ляпает совершено невпопад, завороженный своим парнем, который будто снизойдя с картины предстал перед ним, как самое настоящее произведение искусства. Его хочется оберегать, как самое ценное, невероятное, что есть у него, как самое дорогое сокровище. Сонхва создан для любви: большой, настоящей, всем сердцем и всей душой. Сонхва только хрипло смеется. Но вопреки всему, только подаётся вперед, чтобы шепнуть мягко: — А знаешь, я согласен.