raven and horse

      Упасть с лошади для обычного мальчишки было совершенно не совестно; первая охота со старшими братьями ни при каких условиях не прошла бы идеально, а уж после очередного ухудшения погоды триумфальное возвращение отошло на второй план.       Об этом и думал Давос Блэквуд, когда кубарем катился в овраг, не успев пришпорить Мара, старого и медлительного скакуна, который, оступившись по узкой, размытой тропе, отправил наездника в полёт. Ведь обычному мальчишке упасть не совестно, но Давоса обожгло жгучее разочарование в своих умениях. Ощущение, что он подвёл не сколько себя, а фамильный герб, великий род, заставило немедленно подняться с земли. Пусть сегодня никаких отличительных знаков Дома Блэквудов с ним не было, но более позориться отчаянно не хотелось.       Окинув беглым взглядом довольно крутой склон, по которому он только что скатился, Давос, поморщившись, почувствовал непривычное тепло на правой руке, от локтя до самого запястья. Кровь из довольно глубокой царапины стремительно пропитала рукав и срочное возвращение наверх, к тропе, явно прекратило быть основным.       Громко выругавшись, ровно так же, как часто делали старшие братья, Блэквуд резко закатал ткань рубашки, пытаясь осмотреть рану, но только сильнее её задел и, от внезапного головокружения, быстро опустился под ближайшее дерево, ошарашенно моргая и пытаясь вернуть самообладание.       — Ты бы ещё палкой проверил, глубока ли царапина, — внезапно раздался неподалёку тихий, спокойный голос, — Нельзя ж так.       Из-за деревьев вышла невысокая фигура в неприметном сером плаще с капюшоном и, скинув его, заставила Давоса невольно нахмуриться — перед девочками он ещё в грязь не падал. Перед настолько красивыми упасть было раза в два позорнее.       — Неужто показать хочешь, как надо? — вскинулся он, привычно уходя в колючую оборону, — Девчонкам одним в лесу не место, а ты, наверное, ещё и боишься каждого шороха.       В ответ раздался мягкий смешок:       — Девчонка? Ты ещё и головой приложился не слабо, — мягко обходя разделяющие их огромные корни вековых дубов, фигура приблизилась на расстояние пары метров и тогда Давос вознёс благодарность всем богам, что в тени не заметен пунцовый румянец, окрасивший щеки — много он ошибался сегодня, — Буду вежлив, ты же всё же ранен. Моё имя Эйрон. Позволишь помочь?       — Эйрон, — одними губами повторил Блэквуд, беззастенчиво блуждая взглядом, почти не замечая, как стекает по пальцам кровь, орошая примятую траву.       Да, спутать и правда было довольно легко: пшеничного оттенка волосы волнами ниспадали на плечи, обрамляли узкое лицо с аккуратными чертами. Лишь теперь некоторые ноты в голосе явили ощутимые отличия. Вероятно, они были даже ровесниками. Наткнувшись на ответный пристальный взгляд пронзительно-голубых глаз, Давос поспешно обратил внимание на основную проблему.       — Конечно, — пожал он плечами с деланым безразличием, — От помощи только дураки отказываются, но смеяться на до мной не смей. Поверь, одной руки достаточно будет, чтобы…       Он прервался, не договорив, потому что Эйрон без промедлений приступил к обработке, опустившись рядом. Бережно закатав чужой рукав до самого плеча, омыл из фляги рану, под недовольное шипение Давоса убрал мелкие занозы и под оглушительную брань прошёлся чистой тканью из сумки, смоченной лечебной настойкой, по краям рассечения.       — Чего ж ты такой громкий, — недовольно проворчал себе под нос мальчик, пытаясь приступить к перевязке, но пара непослушных прядей так и лезли в глаза, — В бою тоже голосить собрался?       — Может и собрался, — сквозь зубы процедил Давос, не смотря на легкость прикосновений новоявленного лекаря, чувствуя, как в руке будто повернули раскаленную кочергу, — Тихо в разгар битвы не повоюешь.       Ему порядком надоело, что они застыли на последней части «лечения», поэтому свободной рукой Блэквуд излишне быстро провёл по русым волосам Эйрона, заправляя непослушные пряди ему за ухо, отчего мальчик напротив заметно дернулся, но не отпрянул.       — Собрал бы их как-нибудь, — глухо попытался объяснить свой импульсивный порыв Давос, всё ещё чувствуя под пальцами призрачную мягкость, — Лентой, раз уж всё равно так на девчонку похож.       И сразу же чуть ли не возопил на весь лес, потому что Эйрон затянул перевязку сильнее у самого локтя.       — Ещё одно слово о моём виде и не видать тебе больше руки, понял? — раздражённо парировал мальчик, лукаво прищурившись, — Я, может быть, из Блэквудов и сейчас, как обращусь в ворона да выклюю тебе все глаза. Страшно?       — Бред, — твёрдо ответил Давос, возвращаясь к расслабленному состоянию, упираясь затылком в прохладную кору дерева, — Блэквуды не варги и не оборотни. Или что, Бракенам теперь скакать по полям в обличье лошадей? Хотя после того, как я укатился сюда из-за старого Мара, это имело бы смысл.       — С лошади упал? — уточнил Эйрон, в последний раз осматривая пострадавшую руку, удостоверившись, что кровотечения больше нет, вернул рукав на место, — Повезло, мог бы и шею свернуть. Но всё же незнакомцам грубить непорядок.       Он неторопливо встал и протянул руку. В рассеянном свете предзакатного солнца, пробивающегося сквозь массив листвы, мальчишка выглядел будто сам объят неяркими лучами, отчего Давос завороженно оцепенел, еле сбросив непрошенное наваждение. Именно так представлялись ему высшие создания, хранители лесов, особенно после сказок на ночь. Давно их рассказывали, но запомнились столь сильно, что воскресли в памяти мгновение ока, стоило увидеть лучики, золотящие копну чужих волос.       — Какой ты незнакомец-то, — поднявшись на ноги, ухмыльнулся Блэквуд, изо всех сил не выдавая вернувшегося головокружения, — После такой помощи могу и другом назвать, если согласен.       Пока Давос поднимался, опираясь на протянутую руку, сам не заметил, как держал её чуть сильнее, чем надо. Эйрон же вновь окинул его серьёзным взглядом, а затем спокойно кивнул, чуть сжимая ладонь в ответ. Нечто тяжёлое, но в этот раз приятными волнами, разлилось по всему телу, давая возможность почувствовать себя в безопасности.       — Надо возвращаться к тропе, безымянный друг, — с лёгким укором отметил мальчик, отчего Блэквуду больше не удалось спрятать смущение и он поспешно назвал своё имя, — Нам всё равно нечего делать ночью в лесу без оружия.       — Как без оружия, — пристыжено поторопился исправить положение Давос, опуская здоровую руку на рукоятку длинного кинжала, пристегнутого к поясу, — Я не раз тренировался с братьями, в будущем рыцарем стану. Защитить могу. А ты, наверняка, ученик мейстера, да? Быстро же сообразил, что делать.       Они пробирались через поваленные вчерашней непогодой огромные ветви, напоминавшие переломанные лапы гигантского паука, и Эйрон впервые сбился с темпа, стремительно побледнел, вновь притянув полный любопытства взгляд в свою сторону.       — Нет, я лишь пару раз, — он понизил голос до напряжённого громкого шепота, — подсмотрел, как перевязывают и лечат пострадавших. Никому не рассказывай, шуму будет, проблем не оберёшь. Мне велено с мечом научиться работать, так что тоже буду рыцарем.       — Значит вместе воевать будем, — горящие глаза Блэквуда слегка заразили энтузиазмом потерявшегося на мгновение Эйрона, — Представь только, полчища врагов, а мы вместе, плечом к плечу, да в самом пекле!       В вечернем лесу раздался звонкий мальчишечий смех. Совсем скоро они вышли к тропе, по которой тихим шагом брёл серый Мар, склонивший голову и не ступающий полностью правым задним копытом на землю.       — Вот животинка болезненная, — покачал головой Давос, совершенно нежелающий возвращаться домой, — Придется так вести.       Он на пробу повертел пострадавшей рукой, удивлённо ощущая лишь дополнительную ткань от перевязки и небольшой травяной аромат от настойки.       — Талант у тебя, — повернулся он с улыбкой к мальчику, протягивая флягу с водой, — Коль лечение легко осваиваешь, то и меч освоишь без проблемы. Спасибо, Эйрон. Возьми, свою воду ты на меня потратил.       А после передачи фляги сам вытянул руку вперёд; желание почувствовать ещё тепла перед разлукой пересилило необходимость сохранять беспристрастность. Эйрон улыбнулся в ответ. Аккуратное лицо будто озарилось, будто осветив заодно затянутую тенями дорогу, и Давос окончательно уверился в связи нового друга с магией. Не должно сердце биться быстрее, если человек рядом просто улыбнулся, точно магия. Рукопожатие окончательно развеяло все тревоги.       — Постарайся не быть грубой колючкой с незнакомцами, Давос, будущий доблестный рыцарь, — прозвучало напутствие и мальчишки, посмеиваясь, направились по домам.       Уже к ночи, выслушав гневные замечания от братьев, а после обнаружения раны и обеспокоенные восклицания от смотрительниц, он лёг под самое окошко, вглядываясь в полную луну. Её серебряный свет вгонял в легкую дрёму, а сознание тянулось к самым приятным воспоминаниям прошедшего дня. Словно наяву Давос видел перед собой золотистые пряди, внимательный взгляд голубых глаз и согревающую улыбку.