Утешительный приз - кофе от победителя

Повернуть налево, а дальше на юг, в глушь, такую, где обычно устраивает потасовки всякая нечисть. Не приходилось просчитывать вероятности на самом деле не существующей судьбы, потому что улицы и так были безлюдны: чувствовали человечки грядущую битву. К тому же, «семёрка» BMW была накрыта особой маскировкой с самого выезда с северо-востока Москвы, что уже служило гарантией прибытия. Необычно всё-таки ездить бездумно, хотя того требовали обстоятельства: самый малый сгусток силы, отправленный на ненужную попытку проверить судьбу, может понадобиться через час, если не меньше. Некстати вспомнилось, каково ездить на пассажирском. Катя, например, аккуратно выцепляет тонкими пальчиками нужную ниточку событий, в то время как Андрей, то ли из азарта, то ли действительно от недостатка средств (что для Тёмного странно), гонявший на байке, грубо и даже небрежно расшвыривал лапами сети вероятностей. Вряд ли оборотень смог бы достичь таких высот, если бы я собственноручно не усадил его за руль, и одна Тьма знает, как он вообще понял меня тогда. — Где тебе, лохматый? — девушка спрятала зеркало в сумочку, обернулась на оборотня. Я не удивился, зная, что темнота — не помеха поправить внешний вид, но с учётом нашего плана это казалось бессмысленным. — За универмагом. Катя фыркнула. — С твоей приверженностью традициям вам капканы будут ставить. Рыжий ничего не ответил. Я даже спиной мог почувствовать, как ему неуютно в низкой «акуле», тем более сзади, если ему вообще знакомо понятие уюта. Из-за своих габаритов, может, он и предпочитает мотоцикл мягкому круглому рулю, который может себе позволить любой Тёмный чуть выше среднего, а на худой конец и отечественный сойдёт. Видимо, дело действительно в просторе и хорошей переносимости низких температур зимой. Андрей зашуршал кожаной курткой, да так активно, что я через спинку сидения почувствовал это копчиком. Скосив глаза в зеркало заднего вида, увидел, как тот допивает флягу — неожиданно существенный подарок на одну из памятных дат, а после — маленький тёмный пузырёк. Поморщился от него, как нормальный человек от медицинского спирта, уткнув нос в предплечье, встряхнул кудрями и, почувствовав Силы, начал источать присущий ему настоящий запах. — Ну Андрей! Обязательно сейчас! — До скорого. Я остановил автомобиль за углом, и под визг Кати оборотень хлопнул дверью и исчез в темноте. Не исчез, конечно, а скорее появился в Сумраке буквально из ниоткуда. — Саша! Ты скажи, ему действительно плевать на нас? Ох, и не вовремя она начала заводиться. Стараясь сохранять спокойствие и рассудок, я говорил вещи, которые она знала и так: — Настолько же, насколько любому Тёмному. — Но ты возишься с ним хуже, чем с ребёнком! Такие слова, особенно последнее, вызывали в груди чувство, отличное от того, на которое было рассчитано. Сентиментальность любит вылезать тогда, когда не следует, а учитывая миссию… — Он друг и мне, и тебе, как бы близко мы ни были к Тьме. Да, он оборотень, ты не сделаешь его ни магом, ни человеком, и вести себя он по-другому не будет. Наверняка стайка низших, вампиров и других оборотней, уже почуяла дух крови, настоящей человеческой крови от назначенного свыше вожака, очевидно превосходящего их по силе и, получается, даже опыту. Хоть бы не агрессировали раньше времени. Но никто лучше него не угомонит низшую нечисть, которой сегодня суждено погибнуть, глупо или жестоко, от «добродетели» Светлых или от лапы бьющегося в агонии, голодного соплеменника, не различающего своих и чужих. — Вон туда, дальше «Волги», ну Шур… Времени разгуляться не оставалось, но поставить машину туда, где не нравилось Кате, было себе дороже. Мы вдвоём вышли в ночной ноябрьский двор, встали у капота, и, хоть она была почти на голову ниже, изумрудные, будто искрящиеся глаза ведьмы тогда, как и каждый раз, заглянули в душу. Она не сказала ничего, только сжала руку, чуть царапнув ногтями по тыльной стороне ладони, и амулет на груди на миг раскалился. Отпустив руку так же легко, как она прощалась с любой, не стоящей для неё ничего вещицей, она села в машину. Я накинул ещё одно, более сильное заклятие невидимости и ушёл быстрым шагом, зная, что выставлять напоказ безразличие ведьма станет только тогда, когда знает, что отпущенное всегда вернётся к ней.