Утешительный приз - кофе от победителя

Глухо стучали колёса метро. Удивительно, но даже с редким участием в патрулях можно стать более гибкой в плане сна и бодрствования. Или это способности Иных? Ещё многое предстояло выяснить у старших, а может, расскажут на занятиях, но ни на Кирилла, ни на отца надежды не было. — Просыпайся, мы выходим. — Блондин встал, оглянулся назад, убедившись, что я не поехала до конечной, и мы вышли из вагона. Поднимаясь наверх, он был какой-то рассеянный, то ли сонный, то ли просто задумчивый, вот только не ясно, что могло его тревожить. Конечно, вся эта суета в Дозоре, обострение у низших Тёмных, отчего папа часто с ним ссорился в последнее время, ещё и его выход на «подтверждение квалификации»… Зато меня отпускали с ним в патрули (иногда!) и он мог больше учить меня на практике, что было интереснее лекций, на которые редко когда ходил кто-то из сверстников. Вообще очень хорошо получилось, что мы давно знакомы, они с отцом тоже, и живёт он в квартире напротив, так что Борису Игнатьевичу не приходится волноваться о влиянии Тьмы на только что инициированную Светлую. Как только удалось вырваться из пасти неуютного метро, телефон зазвонил в его кармане. Вспомнив первый совет старших товарищей (а именно: «не лезь, куда не просят»), я отказалась от мысли подслушивать, хотя на первый взгляд это не составило бы никакого труда, и только по дальнейшим событиям можно было понять, что разговор наверняка был зашифрован на высшем уровне. — М-м, — он даже не успел вставить банальные слова приветствия, как по его лицу сразу стало понятно, что идёт активная работа мозга. — Понял, да, но… мгм. До встречи. Кирилл посмотрел на часы, к слову, ужасно старые, протёр очки, взял меня за руку, и мы начали стремительно удаляться как от остановки с подошедшим последним автобусом до дома, так и от синей буквы метро. Тогда меня больше всего волновал вопрос, как много сил он тратит на поддержание горе-ходиков и почему до сих пор не исправит зрение, как дядя Саша, например. Тёмным, возможно, проще найти лазейку, но смириться с неудобным «человеческим» аксессуаром, когда давно не считаешь себя человеком… Он сам часто так говорил. Можно было бы ещё у Игоря спросить: его-то очки точно не красят, он какой-то старый в них, что ли… — А мы куда!.. — Юля, лучше молчи. Понятно… Когда наставник не в духе, можно ожидать чего угодно, но не поздней ночью, вдали от людей (мне уже перестало нравиться), если по одному звонку мы сломя голову несёмся не пойми куда. Пройдя с квартал под мигающими жёлтыми фонарями, мы свернули во двор, а сразу за углом нас ослепили фары, как оказалось, новой «девятки» Вадика, сидевшего за рулём. — Ты бы хоть что-нибудь ещё навёл, кроме отвода глаз, — садясь в машину, Кирилл, как всегда, ворчал, — Здравствуй, Антон. Тот лишь протянул руку с переднего сиденья и было выпрямился, как вдруг развернулся полностью, переводя недоумённый взгляд с меня на Кирилла. — Привет, Юль, а ты… — Я не мог поступить иначе. Мы ждём ещё кого-то? — Блондин часто перебивал в разговоре так, что после него висло молчание. Без напряжения или неловкости, просто, даже если он задал вопрос, всем почему-то хотелось замолчать, и вряд ли из уважения к прожитому им веку. Я только успела, следуя внезапному порыву, подвинуться ближе к Кириллу, как в машину заскочила Тигрёнок — порыв, видимо, был неосознанным чутьём Иных. — Едем! Привет, крошка, — она обняла меня и насильно пристегнула неудобным отечественным ремнём, как Вадим тронул. Он был тоже, как и Кирилл, в резерве Ночного Дозора, хотя слабее его, ступень пятая, но из-за узкого направления способностей при случае был очень полезен. Мы видели его сегодня в штабе, вроде, он тоже проходил «перепроверку на профпригодность» в этом месяце. Всё это наводило на не очень хорошие мысли. Ещё и ехали молча, даже без заунывных «наутилусов», хотя понятно, что пункт назначения — отнюдь не загородный дом Тигрёнка. Только напрягало, что от неё веяло странной силой, именно Силой, будто какой-то чужой и очень старой. Становилось тревожно: неужели никто не чувствует? Вдруг она расстегнула куртку и достала тканевый свёрток, что легко умещался в ладони. Антон повернулся сразу, так что ей не пришлось его звать, едва заметно кивнул, смотря ей в глаза, и забрал свёрток. Выпрямившись, он спрятал его за пазуху, а когда я взглянула на Кирилла, он опустил голову вниз, думая, наверно, о чём-то своём. Когда я смотрела на странный предмет, вместе с которым ушла от Тигрёнка к Антону необычная чужая Сила, было стойкое ощущение, будто Кирилл тоже не спускает с него глаз, притом словно контролирует передачу. Я представила, как он мог бы обуздать вырвавшуюся из свёртка энергию, создав желтоватое сияние вокруг него (этакий «щит наизнанку»), как тот будет сворачиваться, становясь всё меньше и меньше, пока не поместится обратно в ткань, а когда Тигрёнок и Антон облегчённо вздохнут, он только отвернётся к окну, будто не сделал ничего героического. Мне казалось, так всегда смотрят на опасность те, кто могут спасти от неё мир, но оставляют эту возможность младшим товарищам, ещё не успевшим получить боевые шрамы.