В Цзянху повсюду удивительно

Столкнувшись с очевидным кокетством Шэня Сяошоу, Цинь Шаоюй слегка приподнял уголки губ и задумчиво посмотрел на него. Что, чёрт возьми, за выражение у тебя на лице! Шэнь Цяньлин немного струсил, но продолжал сохранять невинный вид, а из его глаз буквально вырывались искры. — Это не невозможно, — Цинь Шаоюй потянул его за щёку. – Форт Цяньу находится далековато отсюда, но до долины Цюнхуа всего несколько дней пути. — И когда мы отправляемся? — радостно сказал Шэнь Цяньлин. — Это зависит от твоего поведения, — Цинь Шаоюй поднял брови. Ёбтвоюмать! И это тоже зависит от моего поведения?! Шэнь Цяньлин был в ярости — грёбанный торгаш! — Для начала зови меня "муж"[1], — Цинь Шаоюй так и напрашивался на побои. [1] Он говорит: сянгун相公 xiànggong вежл. Вы (обращение жены к мужу). — Не говори мне, что я не могу пойти один! — Шэнь Цяньлин пристально посмотрел на него. — Конечно, ты можешь попробовать, — неторопливо заговорил Цинь Шаоюй. – Хозяин долины Цюнхуа Е Цзинь — мой старый друг. С ним несложно общаться, вот только у него старая вражда с Цяньфэном… Шэнь Цяньлин:... — Как насчёт того, чтобы ты поцеловал меня? Так тоже сойдёт, — Цинь Шаоюй ущипнул его за подбородок, в его глазах была улыбка. Шэнь Цяньлин сердито оттолкнул его: — Не трогай меня! — Ты правда сердишься? — Цинь Шаоюй старался не смеяться. Шэнь Цяньлин обошёл его и пошёл обратно, явно не желая больше разговаривать. — Мы идём не в ту сторону, — сказал Цинь Шаоюй за его спиной, — впереди река. Шэнь Цяньлин проигнорировал его и продолжил идти вперёд, как будто собирался перейти реку вброд! — Хорошо, я тебя туда отвезу, — Цинь Шаоюй, наконец, сдался. Шэнь Цяньлин обернулся и посмотрел на него: — Если обманешь — ты евнух! Цинь Шаоюй кивнул: — Угу, если я тебя обману, я евнух. — Завтра и отправимся! — сказал Шэнь Цяньлин. — Хорошо, — Цинь Шаоюй очень сговорчив. — Ты обязательно поможешь мне достать бусину! — Шэнь Цяньлин сжал кулаки. — Я постараюсь сделать всё возможное. — Если не отдаст, просто отними её! — действительно, ужасно подло. — Отнять? — Цинь Шаоюй слегка нахмурился. — Молодой рыцарь, у тебя такие выдающиеся способности! — Шэнь Цяньлин смотрел на него сияющими глазами. … Цинь Шаоюй колебался. — Я помогу тебе размять ноги, когда мы вернёмся, — мне очень надо обратно в свой мир, и ради этого побыть немного твоей пожилой служанкой[2] мне уже по барабану! [2]老妈子 lǎomāzi уст. служанка (особенно в возрасте). — Хорошо, — Цинь Шаоюй подавил смех. — Хорошо? — Шэнь Цяньлин был не уверен. Хозяин дворца Цинь самоуверенно сказал: — Если Е Цзинь не отдаст её мне, я сожгу ради тебя долину Цюнхуа! "Ура, победа! " — мысленно крикнул Шэнь Цяньлин, затем подлетел к Цинь Шаоюю и влез на его спину: — Быстро возвращаемся в гостиницу, надо отдохнуть! Цинь Шаоюй использовал внутреннюю силу, чтобы набрать скорость, и направился к городу. Тёмный страж А вздохнул: — Впервые вижу, что кто-то использует хозяина дворца в качестве Так Сюэбая. Тёмный страж Б цокнул языком: — Причём хозяин дворца весьма охотно идёт на это. Тёмный страж В сделал жест "рука-лицо": — Прямо срам смотреть. Действительно, от такой супружеской любви просто ослепнуть можно! На следующее утро Шэнь Цяньлин открыл глаза, повернул голову и увидел, что человек рядом с ним всё ещё спит, поэтому он слегка приподнялся и ущипнул его за нос: — Просыпайся! Цинь Шаоюй нахмурился, слегка повернул голову, чтобы уклониться, и надул губы. Хе-хе, молодой рыцарь, оказывается, у тебя может быть такое милое выражение лица! Шэнь Цяньлин с воодушевлением подвинулся поближе, намереваясь рассмотреть его. В результате Цинь Шаоюй сгрёб его в охапку, перевернул под себя и крепко прижался к нему. — Эй, отпусти! — Шэнь Цяньлин в крайнем изумлении боролся изо всех сил. Цинь Шаоюй даже не открыл глаза, и обнял его ещё крепче. На самом деле он был мастером боевых искусств с высоким уровнем бдительности, поэтому, когда Шэнь Цяньлин ещё только начал хмыкать и потягиваться, он уже полностью проснулся, и устроил эту сцену исключительно из-за... своих дурных пристрастий. — Я так умру! — Шэнь Цяньлин отталкивал его руками и ногами. — Не двигайся, — Цинь Шаоюй прошептал ему на ухо севшим голосом. Затем Шэнь Сяошоу ясно почувствовал, что к его ноге прижимается горячий, твёрдый предмет. … Пошёл ты нахуй, нахуй, нахуй! Шэнь Цяньлин молча задыхался: — Чтоб тебе стать евнухом! Если у тебя утренний [бип——] — просто реши проблему тихо, сам! — Кем, ты говоришь, мне стать? — Цинь Шаоюй натянуто улыбнулся, его тон слегка повысился. — Молодой рыцарь, ты такой грозный и мощный… — достоинство мужчины нельзя задевать походя, поэтому у Шэнь Цяньлина не было иного выбора, кроме как бесхребетно сказать: — …но ты не мог бы сначала слезть с меня? Ещё чуть-чуть, и он возбудиться до состояния зверя, и тогда всё, что останется — повеситься в рыданиях, а?! Ибо что может быть трагичнее насильственного раскрытия маленькой хризантемы! — Угу, — Цинь Шаоюй крепко прижал его руки к подушке, опустил голову и легонько поцеловал его в ухо. Блядь!!! У Шэнь Цяньлина чуть не выскочила душа. Ебтвоюмать!!!! Что за охуительная ситуация?! — Ты ублю... ах! — прежде чем он успел закончить фразу, в его губы впились глубоким поцелуем, заглушив все слова. Мягкий и горячий кончик языка вошёл в его рот. Шэнь Цяньлин собирался  безжалостно откусить его, но почувствовал онемение в шее, и все силы покинули его. Его нижнее бельё было мгновенно разорвано обеими руками, и его тщедушная грудь обнажилась. Цинь Шаоюй целовал его совершенно бесцеремонно, что очень отличалось от его прежнего поведения. Ужас заслонил небо и покрыл землю[3]. Глаза Шэнь Цяньлина покраснели, разум был пуст. Он понятия не имел, почему накануне вечером с ним было всё в порядке, но теперь он вдруг стал таким. [3]铺天盖地 pūtiān gàidì заслонять небо и покрывать землю: повсюду, везде и всюду, вездесущий, всеохватный, повсеместный. Цинь Шаоюй поцелуем осушил его слёзы, натянул на них обоих одеяло и, подхватив его ноги под коленями, поднял их так, что длинные белые ноги оказались снаружи. Слёзы текли по щекам Шэнь Цяньлина, он чуть не потерял сознание от страха. — Не бойся, я тебя не трону, — успокаивающе прошептал Цинь Шаоюй ему на ухо, затем приподнялся на одну руку, отодвинулся от него и стал делать телодвижения, похожее на те, что бывают при совокуплении. Шэнь Цяньлин непонимающе смотрел на него. — Покричишь немного, чтобы нас услышал кое-кто снаружи? — Цинь Шаоюй ущипнул его за щёчку[4]. [4]秦少宇捏捏他的脸蛋 Не спрашивайте, чем он умудрился ущипнуть его за щёчку, если скакал над ним, держа при этом его ноги на весу! Возможно, для китайцев такой оригинальный эквилибр в порядке вещей)) — ...Кое-кто? — у Шэнь Цяньлина мозги завязались в узел. — Угу, на крыше сидят злодеи, — Цинь Шаоюй ущипнул его за бок. — Будь умницей, покричи, чтобы они услышали. … Нахуй пошёл со своим "покричи"! Примерно поняв, что происходит, Шэнь Цяньлин вздохнул с облегчением. Его конечности были как парализованные и всё, что он мог — гневно смотреть на Цинь Шаоюя. Не думай, что уважаемый я простит тебя только потому, что ты на ходу выдумал предлог! Если на крыше злодеи, иди сражайся с ними! А ты устроил это представление, да ещё и adult content! Злодеи будут в восторге! — Не кричишь? — Цинь Шаоюй приподнял уголок рта. — Тогда твоему мужу ничего не остаётся, кроме как покричать за тебя. Шэнь Цяньлин тут же мысленно представил себе лицо и стоны Цинь Шаоюя, если бы трахали его. Это так потрясающе, что просто валит с ног! Ёбтвоюмать! Где же тут моральные устои? — Хм... — Цинь Шаоюй уткнулся лицом ему в ухо и стал задыхаться и постанывать, слегка хрипловато и так соблазнительно, что в полной мере продемонстрировал удовольствие развратника, стремящегося к пику кайфа. Шэнь Цяньлин побагровел до корней волос и сказал: — Не так близко ко мне, а?! Ты кричишь так правдоподобно, ты, должно быть, профессионал! Поскольку он его действительно не трогал, Шэнь Цяньлин просто закрыл глаза, решив, что если чего—то не видишь, то кажется, что этого нет[5], и предоставив "королю экрана" Циню самому разыгрывать представление, отвечая только за то, чтобы трясти вытянутым ногами и попутно хейтить процесс: — При таком напоре страстей кровать вот-вот развалиться! [5]眼不见为净 yǎnbùjiàn wéi jìng если чего-то не видишь, то кажется, что этого нет; с глаз долой — из сердца вон. Неизвестно, сколько времени прошло, но Цинь Шаоюй, наконец, остановился, расслабил руки и упал на него. — Злодеи ушли? — настороженно спросил Шэнь Цяньлин. Цинь Шаоюй угукнул в ответ и, не выпуская его из объятий, потёрся об него: — Ты не слушаешься, от тебя никакой пользы. Семейку свою пользуй! Шэнь Цяньлин сердито сказал: — Быстро разблокируй мои акупунктурные точки! — Не, — Цинь Шаоюй ущипнул его за бок. — Если я их разблокирую, ты мне врежешь. Разве это не чушь! Шэнь Цяньлин взревел в своем сердце, а затем мягко и ласково сказал: — Как такое возможно, ты не нарочно. Очень лицемерно! — Правда? — Цинь Шаоюй отбросил одеяло в сторону. Наконец-то снова свежий воздух... Шэнь Цяньлин мягко продолжил: — Конечно, это правда. Цинь Шаоюй разблокировал ему акупунктурные точки. Шэнь Цяньлин сел и потянулся, а затем бросился на него с яростным рёвом: — Придурок, лао-цзы тебя прикончит! Хозяин дворца Цинь решил, что маленький дикий котик, не имеющей никакой боевой силы, бросился ему в объятия, и стал радостно щипать его. Шэнь Цяньлину было щекотно, его захлёстывал гнев, он не мог ни плакать, ни смеяться, а только очень темпераментно вскрикивал. Поднявшись наверх, Хуа Тан и другие потрясённо застыли у двери и стали обмениваться растерянными взглядами. Разве мы не договаривались отправиться пораньше? Что же происходит сейчас? — Ай!!! — Шэнь Цяньлин дико вскрикивал, Цинь Шаоюй смеялся низким голосом, и слышался весьма негармоничный скрип кровати. Фань Янь решительно потащил Хуа Тан вниз: — Девушкам не подобает слушать такое, а то вскочит ячмень на глазу, и никто не возьмёт замуж. Хуа Тан:... Лицо Яо Цяня потемнело. Он засучил рукава и собирался постучать в дверь, но Чжао У оттащил его. — Неужели мы просто позволим хозяину дворца продолжать в том же духе? — сердито спросил Яо Цянь. — Что ещё мы можем сделать? — Чжао У сказал с парализованным лицом: — Если мы сейчас ворвёмся, хозяин дворца будет в ярости. — Какой стыд! Это ни в какие ворота не лезет! — Яо Цянь был так зол, что задыхался. Его лицо становилось всё бледнее, и он выглядел крайне свирепо. В спальне измотанный Шэнь Цяньлин лежал на кровати и задыхался. — Больше не дерёмся? — Цинь Шаоюй потыкал его в живот. — Пошёл нахуй! —  ответил Шэнь Цяньлин слабым голосом и спросил: — Что это были за злодеи? — Догадайся, — Цинь Шаоюй поднял брови. — Как я могу догадаться! — Шэнь Цяньлин вяло лягнул его. — Говори быстрее! —  Это шпионы дома Концуе[6], — небрежно сказал Цинь Шаоюй. [6]孔雀 kǒngquè павлин. — Что за дом Концуе? — Шэнь Цяньлин был озадачен. — Это секта боевых искусств, не слишком большая и не слишком маленькая, а её глава славится своей назойливостью, — сказал Цинь Шаоюй. — Он всегда хотел выдать свою дочь за меня. На этот раз он послал сюда шпионов, вероятно, чтобы проверить, действительно ли у нас супружеская любовь. Шэнь Цяньлин внезапно почувствовал сложную смесь эмоций. — Поэтому я просто воспользовался ситуацией, чтобы устроить это представление и дать ему понять, как сильна наша супружеская любовь, чтобы он наконец отстал от меня, — Цинь Шаоюй погладил его по голове с совершенно невозмутимым видом. — Не переходи границ, — Шэнь Цяньлин не скрывал своего недоверия. — Прекрасно зная, что мы помолвлены, он всё равно хочет выдать свою дочь замуж. Он не боится, что мой отец явится, чтобы разобраться с ним? Цинь Шаоюй рассмеялся — на этот раз тот оказался умнее. — Над чем ты смеёшься? — недовольно спросил Шэнь Цяньлин. — Он хотел, чтобы я сделал её наложницей, и только, — сказал Цинь Шаоюй. — Никто не посмеет соперничать с тобой за место жены. Нахуй твоё соперничество... Шэнь Цяньлин скривился, неохотно принял это объяснение и упал ничком на кровать, не обращая на него внимания. Как только лао-цзы избавится от яда и соберёт все девять бусин, он больше никогда не увидит ни тебя, ни твоё Цзянху! — Я попрошу слуг принести горячей воды, — сказал Цинь Шаоюй. — Как только умоешься, спускайся поскорее. Сразу после завтрака отправимся в путь. — Сколько времени займёт дорога отсюда до долины Цюнхуа? — спросил Шэнь Цяньлин. — Всего десять дней, — сказал Цинь Шаоюй. — Не слишком далеко. Десять дней — не слишком далеко?! Да этого хватит, чтобы лао-цзы облетел всю Азию, Африку, Латинскую Америку и Европу, ясно?! Шэнь Цяньлин ворчал, надевая одежду. Я действительно ужасно хочу вернуться! Находящаяся внизу Хуа Тан, увидев спускающегося Цинь Шаоюя, сразу же встала и поприветствовала его. — Где остальные? — спросил Цинь Шаоюй. — Мастер Фань пошёл попросить братьев подготовить экипажи и лошадей. Сяо У и Правый страж должны быть на заднем дворе, — сказала Хуа Тан. — Только что, как и ожидал хозяин дворца, появились шпионы из демонической секты. — Если они будут появляться снова, не препятствуйте им уйти, — сказал Цинь Шаоюй. — Все тёмные стражи должны подчиняться Сяо У, а с ним я поговорю об этом с глазу на глаз. — Слушаюсь! — Хуа Тан налила ему чашку горячего чая. — Что Сяо У и Яо Цянь делают на заднем дворе? — спросил Цинь Шаоюй. Хуа Тан выглядела смущённой: — Утром хозяин дворца и молодой господин Шэнь... Правый страж был недоволен, и Сяо У, вероятно, пытается вразумить его. Услышав это, Цинь Шаоюй рассмеялся: — Ему действительно не нравится Лин Эр. — Правый страж так заботится о хозяине дворца, — сказала Хуа Тан. — Хозяин дворца знает, что он всегда утверждал, что может общаться с духами, и верит в реинкарнацию. Поскольку он вычислил, что отношения молодого господина Шэня и хозяина дворца обречены из-за плохой кармы, неудивительно, что он попытается помешать им. — Ты тоже думаешь, что Лин Эр — лиса-оборотень? — Цинь Шаоюй посмотрел на неё. Хуа Тан быстро ответила: — Конечно, нет. Хозяин дворца и молодой господин Шэнь созданы друг для друга. Они идеальная пара, и им нужно поскорее пожениться! Она не колебалась ни секунды и нисколько не опозорила свой статус! — Пфф! — Чжао У только что уговорил Яо Цяня вернуться со двора, но как только они вошли, тут же услышали эти слова. Яо Цянь высокомерно поднял подбородок и в гневе выскочил за дверь. Чжао У:... — Пусть себе, — Цинь Шаоюй покачал головой. — Скажи слугам, чтобы приготовили завтрак, мы уходим как можно скорее! Десятидневное путешествие хоть и недалёкое, но и отнюдь не близкое. Через пять дней у Шэнь Цяньлина случайно случилось расстройство желудка, поэтому кортежу приходилось постоянно останавливаться, чтобы он мог решить проблему. Небо постепенно темнело, и вот-вот должен был начаться дождь. При таком раскладе было очевидно, что они не успевают добраться до следующего города вовремя. Поэтому Цинь Шаоюй изменил маршрут на полпути, решив сделать передышку на почтовой станции объездной дороги, и продолжить путь после того, как гроза прекратится. — Это... почтовая станция? — через полчаса Цинь Шаоюй помог Шэнь Цяньлину выйти из кареты, и тот потрясённо замер. Ветхое деревянное здание заросло бурьяном, дверь висела криво, а слой пыли на земле составлял три пальца. Даже дом с привидениями был бы роскошнее этого места! Цинь Шаоюй беспомощно развёл руками: — Похоже, место, отмеченное на карте, уже давно заброшено. — По крайней мере, мы можем укрыться от дождя, — сказала Хуа Тан. — Поблизости нет других деревень, так что переждать дождь можно только здесь. — Принесите несколько одеял, — Цинь Шаоюй на руках отнёс Шэнь Цяньлина внутрь. Ночь выдалась холодная и дождливая, поэтому он мог только изо всех сил стараться уберечь его от простуды. — А-апчхи! – как только они вошли, Шэнь Цяньлин тут же стал чихать от пыли. — Одну ночь обойдёмся этим, — сказал Цинь Шаоюй. — Другого выхода нет. Шэнь Цяньлин кивнул и огляделся. Там были гнилые балки, паутина, продуваемые насквозь окна и невесть откуда взявшееся тряпьё. Дом был настолько обветшалым, что хуже уже некуда! Поэтому он решительно уткнулся лицом в грудь Цинь Шаоюя — в конце концов, чем вдыхать запах гнилья, лучше вдыхать слабый запах благовоний! Уголки губ Цинь Шаоюя самодовольно поползли вверх, а его глаза так и сочились любовью. Присутствующие поняли всё без слов, вздыхая в глубине души: "О-о-о"! — Пфф! — Яо Цянь отвернулся. — Что ты за человек, — Фань Янь был в недоумении. — А может ты влюблён в хозяина дворца? — Кхе-кхе, — Хуа Тан аж поперхнулась. Глаза Яо Цяня расширились: — Что за чушь ты несёшь! — Тогда почему ты постоянно фыркаешь на госпожу? — спросил Фань Янь. — Твоё какое дело? — Яо Цянь снова фыркнул. Фань Янь:… Что не так с этими образованными?.. На улице начался дождь, и подчинённые развели внутри костёр. Цинь Шаоюй завернул Шэнь Цяньлина в одеяло и держал его в своих объятиях. Шэнь Сяошоу выглядел смущённым. — В чём дело? — тихо спросил Цинь Шаоюй. Шэнь Цяньлин сконфузился: — Как-то неловко. Цинь Шаоюй рассмеялся: — Чего боятся? Ты моя госпожа. Шэнь Цяньлин:... Ладно, просто сделаем вид, что я ничего не говорил. — Тебе нельзя простудиться, иначе снова начнётся боль, — Цинь Шаоюй ущипнул его за щёку. — Хочешь что-нибудь съесть? На огне готовились лепёшки и говядина со специями. Когда Шэнь Цяньлин почуял этот запах, у него началась боль в желудке: — Я не хочу есть. Я не голоден. Цинь Шаоюй слегка нахмурился. Чжао У бросил лепёшку и встал: — Я пойду, поймаю фазана, сварим суп для госпожи. — Спасибо, не надо! — Шэнь Цяньлин был потрясён. Как можно отправить кого-то на улицу в такой ужасный дождь? — Тебе нужно поесть, — сказал Цинь Шаоюй. — Ты всю дорогу болел, твоё тело не выдержит. — ...Ладно, я съем это! — Шэнь Цяньлин указал на лепешку. Цинь Шаоюй улыбнулся и дал ему небольшой кусочек. Увидев, что ему трудно глотать, Хуа Тан вспомнила, что видела на обочине дороги какие—то дикорастущие съедобные растения, поэтому она взяла зонтик и вышла, чтобы собрать их для супа. На улице раздавались раскаты грома, а капли дождя были такими большими, что едва не пробивали зонтик. Прежде чем она добралась до овощного поля, она внезапно увидела вдалеке силуэт человека, который бежал, спотыкаясь, и наконец плюхнулся на землю. Он ранен? Хуа Тан слегка нахмурилась, приблизилась и пнула его ногой. Чувствовался сильный запах крови, и было очевидно, что рана серьёзная. Мелькнула ещё одна вспышка молнии, и в мимолетном свете Хуа Тан увидела, что человек на земле был одет как простолюдин[7], и его одежда была вся запятнана кровью, его глаза были закрыты, а на лице виднелась ужасная рана. [7]白衣 báiyī 1) простолюдин; человек без чинов и званий; 2) * одежда слуги (также обр.: прислужник, слуга); 3) будд. [люди] в белых одеждах (о брахманах); 4) будд. народ, миряне. Хуа Тан зажала ему несколько основных акупунктурных точек, отбросила зонтик, и понесла мужчину на почтовую станцию. — Ой! — Фань Янь вздрогнул от испуга, остальные оглянулись на него. — Что происходит? — Цинь Шаоюй нахмурился. — Не знаю, я подобрала его на обочине дороги, — Хуа Тан положила человека на пол и вытерла ему воду и лица. Её жёлтое платье промокло от дождя и облепило тело. Эффект был... шокирующим. Все молча отвернулись, чтобы Левый страж не выколола им глаза. — В чём дело? — Хуа Тан была озадачена. — Спасайте его, а?! — Гхм… — Шэнь Цяньлин кашлянул. — Да в чём дело? — спросила Хуа Тан. Шэнь Цяньлин со сложным выражением лица указал на свою грудь. Хуа Тан посмотрела на него, затем опустила взгляд на себя. Затем… — А-а-а!!! Подчиненные схватились за головы: мы ничего не видели! Чжао У бросил ей узел с платьем. Хуа Тан поймала его и бросилась наверх. Её уши были такими красными, что едва не кровоточили. В конце концов, она же ещё девушка... Все дружно вздохнули. — Я же говорил, что нужно было нанять ещё несколько девушек, — Фан Янь пожалел её. — Они хотя бы составили ей компанию. А то она целыми днями тусуется с мужиками, и посмотрите, что с ней стало! Цинь Шаоюй усадил Шэнь Цяньлина на землю, затем встал и подошёл к человеку, которого спасла Хуа Тан. — Похоже, это действие яда, — Чжао У раскрыл его одежду, и все увидели на его груди несколько ран от меча, которые уже посинели. — То, что он всё-таки был способен бежать, уже очень большая удача, — Цинь Шаоюй пощупал его пульс и сказал: — Его внутренняя сила неплоха, но сможет ли он выжить, зависит от того, захочет ли Хуа Тан его спасти. — Я думаю, это очень рискованно, — Фань Янь посмотрел на верх. — Уже неплохо, если она не забьёт его до смерти. — Даже если не забьёт до смерти, даже если Левый страж просто будет конфузиться наверху ещё некоторое время, дело плохо, — сказал Яо Цянь. — Его кровь и жизненные силы на исходе, можно просто не успеть. — Тогда иди и попроси её спуститься, — Фань Янь решил заняться подстрекательством. — Просто скажи ей, что братья ничего не видели! — Почему бы тебе самому не пойти? — Яо Цянь сердито посмотрел на него. — Ты тоже знаешь боевые искусства. Если я пойду, она просто сбросит меня с лестницы! — Я тоже не могу её победить! — с болью сказал Фань Янь. — Тогда предоставим всё судьбе, — Цинь Шаоюй сел у огня и продолжил кормить Шэнь Цяньлина. Никакой эмпатии! Шэнь Сяошоу очень добросердечен: — А что, если я пойду и позову Левого стража? — Ты? — Цинь Шаоюй рассмеялся. — Она ведь меня не ударит, правда? — Шэнь Цяньлин на всякий случай уточнил заранее. Чжао У встал, не говоря ни слова, и пошёл вверх по лестнице. Все тут же восторженно зааплодировали! Вот кто настоящий герой! Кто знает, не начнется ли драка! Ждём с нетерпением! — Левый страж, — Чжао У постучал в дверь. Внутри комнаты царила гробовая тишина. Чжао У некоторое время сосредоточенно слушал, затем его лицо внезапно изменилось, и он ногой распахнул дверь. Комната была пуста, только снятая одежда Хуа Тан была разбросана на полу.