Гарри Поттер/Мародёры/ Harry Potter/Marauders 2 часть.

— Ты монстр, Теодор, — девушка выставила палочку перед собой — Ого, я уже стал Теодором, а не Тео, — холодно усмехнулся Нотт, стоявший напротив неё. — Тогда ты был другим. Ты был моим Тео, а сейчас превратился в чудовище, которое не знает пощады и сострадания, — она не боялась говорить всё это ему в глаза. Почему-то она не чувствовала страха перед ним, — я знать тебя больше не хочу, Нотт. Теодор прекрасно слышал ноты обиды, сочившиеся через голос, которые она старательно пыталась скрыть. — Жизнь толкает нас на ужасные поступки, Оберли, — его голос стал жёстким и ещё более отстранённым, — и порой нам приходится совершать ужасные поступки, чтобы спасти близких для нас людей, но, надеюсь, что тебе никогда не придётся испытать того, что испытал я. — Ты пообещал мне, что уничтожишь крестраж, который создашь по требованию ВоландеМорта, — Оберли наставила кончик палочки на свой висок, вытаскивая из сознания тонкую нить воспоминаний, — но солгал мне. И за это я ненавижу и презираю тебя одновременно, Нотт. На её заявление и плывущее рядом воспоминание Теодоро громко рассмеялся, схватившись за голову. Он сотрясался в нахлынувшем смехе, что Оберли опешила, не в состоянии проронить ни слова. Но резко он пришёл в себя и холодно продолжил: — Знаешь, убить себя не так просто, как может показаться на первый взгляд, — уголки его губ немного преподнялись, имитируя что-то наподобие улыбки, но улыбаться Нотту совсем не хотелось, — я пробовал много раз, но просто не могу поднять на себя руку. — Ты и есть крестраж? — на выдохе и с полной паникой в глазах произнесла Оберли. — Дошло наконец-то, — саркастически произнёс Теодор. — Но как? — её взгляд нервно бегал по нему, и он решил открыть все карты. Терять было уже нечего. Нотт убрал палочку в карман брюк и стянул с себя черный свитер. Перед девушкой открылась ужасная картина: тело её бывшего парня было изуродованно. Помимо маленьких шрамов на груди и руках, их ещё украшали какие-то надписи на латинском языке. Оберли прикрыла рот ладонью и позволила себе приблизиться к парню. Ладонь другой руки нежно каснулась тела в том районе, где было больше всего выжжено надписей. Теодор явно не одобрил этого и зашипел от боли, что пронзила его тело и заставила согнуться. Девушка в страхе одернула руку. — Прости, прости, — затараторила Оберли, наблюдая за тем, как Теодор пытается справиться с потоком боли. — Больше не прикасайся, — прошипел Нотт, — без последствий к ним может прикасаться только Тёмный Лорд, — пояснил Теодор и немного выпрямился. — Как это произошло? — Я расскажу тебе всё, если после этого ты пообещаешь убить меня, — холодно бросил ей в лицо Теодор. — Я... есть по-любому другой способ помочь тебе, — с уверенностью заявила девушка, которую моментально разрушил Нотт. — Другой способ? — издал смешок слизеринец. — Тео, я уверена, что есть выход из этой ситуации... На время Нотт замер. Впервые за долгое время она обратилась к нему «Тео». И слово это слетело с её губ так мягко и точно также ударило по его сердцу. Мерлин, она до сих пор любила его, хотя он совершил много ужасного. Он натворил таких дел, что за такое просто не прощают. — Оберли, единственный способ спасти меня — убить. С крестражами так и поступают — уничтожают. Запомни эти слова и передай их потом Поттеру. Было видно, что Нотту нелегко даются все эти слова про собственную смерть. Он не хотел умирать так рано, но от руки любимой принял бы смерть достойно. И пока девушка не начала перечить ему, слизеринец начал свой рассказ: — Помнишь зимний вечер, когда мы сидели возле камина в гостиной? — Конечно, тогда и зашёл наш разговор про метки... — Всё верно. Я рассказал тебе, что через два дня меня ждёт принятие тёмной метки. Так собственно и произошло. После чего я пропал на неделю, ведь отец приказал мне задержаться, потому что меня ждало кое-что особенное при следующей встрече с ВоландеМортом, — Теодор остановил свой рассказ и нервно спрятал лицо в ладонях, а потом обречённо признался, — ВоландеМорт вытащил из меня всю душу. Оберли почувствовала, как в горле образовался ком, а ноги резко стали ватными. Маленькими шажками и на трясущихся ногах она приблизилась к Теодору и опустила свои руки на его плечи. Парень убрал руки от лица и взял её ладонь, прислонив к своей щеке. Он потерся о неё, словно котенок, требующий ласки. Девушка нежно погладила его бледную щеку, а после чего прижала парня к себе. Некоторое время они стояли молча, наслаждаясь теплом друг друга, которого им сильно не хватало. Перед тем, как отстраниться Оберли уловила тихий всхлип. Она внутренне напряглась, а потом почувствовала, что плечи слизеринца задрожали. Сначала Оберли подумала, что ей это кажется, но услышала подавленные вздохи. Тео плакал. — Мне жаль, — горько произнесла девушка, запустив руку в его кудри. Они простояли так ещё какое-то время. После чего Нотт отстранился от неё, вытерев остатки солёных дорожек на щеках. — Когда он уничтожил мою душу, то мне пришлось прервать обучение в Хогвартсе. Первые две недели я только лежал в кровати, не в силах даже поднять головы. На третью смог встать и даже дойти до туалета самостоятельно, а на четвертую написал тебе письмо, в котором принял решение расстаться с тобой, объяснив это всё тем, что принял метку и могу быть опасен. Но настоящая опасность — моя душа, которой осталось совсем чуть-чуть прежде чем она навсегда покинет меня. — ВоландеМорт установил счётчик? — Можно сказать, да. Как только время истечёт, то меня полностью погладит тьма, я не буду помнить ни тебя, ни Блэйза, ни Драко, ни Пэнси. Вокруг меня будет только темнота и мысль о том, что я должен служить ему, — Нотт опустил взгляд на свою израненную руку, где помимо этого красовалась темная метка. Он ненавидел себя, — я не хочу ему служить, Оберли. Прошу, убей меня. В его голосе было столько мольбы и страданий, что от всего этого в глазах девушки встали слёзы. — Тео, я слишком люблю тебя, чтобы сделать это, — она всхлипнула, а по щекам градом полились слёзы. — Прошу тебя... Я не хочу забывать тебя и быть марионеткой в руках этого психа. Оберли, я молю тебя о смерти, — его колени подкасились и он опустился на пол, — добей меня. Она громко зарыдала и упала рядом. Её тело трясло, а дыхание стало рваным. Нотт прижал её к себе, в попытке унять её рыдания. Он прекрасно понимал, что просит совершить ужасный поступок — убить свою любовь. Но так будет лучше. Когда её тело перестало трястись, а глаза проливать слёзы, то Теодоро поднялся вместе с ней на ноги. — Хорошо, я сделаю это, — голос поддрагивал, но чувствовалась её решительность. Но Оберли не смотрела ему в глаза, ведь тогда бы вся её решительность рухнула. — Но я ни разу не произнесла Непростительные заклинания. — Скоро научишься, — усмехнулся Нотт, — но для меня тебе не потребуется Авада кедавра. Она удивлённо вскинула брови. — А что же? — Мечь Годрика Гриффиндора. Оберли усмехнулась, а потом и во все рассмеялась. — И где ты предлагаешь мне его достать? — она развела руки в стороны, оглядываясь по сторонам, имитируя поиски меча. — Я уже обо всём позаботился, — Теодор взмахнул древком и в воздухе появился мечь Гриффиндора. На мгновение девушка замерла. В голове было множество вопросов, которые ей хотелось задать, но Оберли взяла себя в руки и подавила это желание. На это не было времени. — Но мы слизеринцы, а не гриффиндорцы, — скептически бросила Оберли. — Я напомню, если ты забыла, что на первом курсе Распределяющая шляпа хотела отправить нас с тобой на Гриффиндор, а мы убедили её в обратном, — он взялся рукой за меч и протянул его ей, — если бы я не был гриффиндорцем, то не смог бы взяться за него. — Но не факт, что я являюсь настоящей гриффиндоркой. Оберли не хотела прикасаться к мечу, потому что тогда ей придется убить Теодора. Хоть сейчас она не рыдала, но по состоянию было видно, что морально ей тяжело. — Не проверишь — не узнаешь. Слизеринка обречённо вздохнула и всё же взяла в руки мечь. И ничего не произошло. Хотя она думала, что её сердце пронзит какой-нибудь удар, который будет значит о том, что она является настоящей гриффиндоркой, но ничего подобного не случилось. — Шляпа не ошиблась, — его губы расплылись в искренней улыбке. Оберли закивала головой, а после быстрым шагом подошла к парню и поцеловала его в губы. Он прижался к ней ближе, сильнее увлекая в их последний, наполненный любовью поцелуй. Отстранившись, Оберли почувствовала новые слёзы и старую боль в груди. Нотт же держался, не позволяя себе вновь разразиться слезами. Это бы её добило. Теодор ровно встал и прикрыл глаза, а после чего сказал: — Сделай это, прошу. — Я очень сильно люблю тебя, Тео, — дрожащим голосом произнесла Оберли и замахнулась с закрытыми глазами. — Я тоже очень люблю тебя, — и что-то в его голосе надломилось, а тело пронзил удар. Оберли почувствовала, как лезвие меча прошло через что-то мягкое и скользкое. Открыв глаза, она увидела, что мечь прошел в области живота слизеринца. Девушка посмотрела на его лицо, на котором застыл шок, а изо рта хлынула какая-то черная жидкость. — Ещё раз, — гортанно выдавил он. Оберли кивнула и вытащила лезвие, которое было тоже чёрным. — Прости меня. Она снова замахнулась и нанесла ещё один удар. А потом ещё один. И ещё. Нотт упал замертво, истекая непонятной субстанцией. Оберли опустилась рядом, дав свободную волю эмоциям. * * * Оберли не знала сколько просидела над телом любимого человека, но когда слёзы перестали течь, а дыхание вернулось в привычный ритм, она встала с колен и одним взамахом убрала всё то, что кричало об убийстве на этом месте. В последний раз оглянувшись и убедившись, что ни где нет следов, Оберли испарилась в гробовой тишине. И только в воздухе остался запах Тео.