Другая мультивселенная

Ангар, обычно живший ровным гулом энергонных генераторов и перекличкой Автоботов, вздрогнул от грубого вторжения реальности. Воздух раскололся шипением гидравлики и скрежетом рвущегося металла. Первым появился Айронхайд, трансформируясь с яростным рычанием. Глубокая вмятина на его грудной пластине дымилась, распространяя запах гари и раскаленного олова. — Чёртовы Десептиконы! — Его голос, всегда похожий на скрежет гальки, теперь был полон чистой ярости. — Эй, старина, не жалуйся! — Попытался Джаз шутить, но фальшь была слышна. — Правда, почти лишился заднего бампера. — Он повернулся к Рэтчету, который уже мчался к ним с инструментами. — Привезли тебе автоматона, док! Дилан очнулся минут десять назад! — Проговорил Джаз. Дилан вошел последним. Его правая рука безжизненно болталась, клубок оборванных проводов, гидравлических трубок и искрящих микросхем зиял в разорванном плечевом суставе. Левый оптический сенсор был пересечен зигзагом трещины, сквозь которую лился прерывистый, мерцающий свет. Он двигался медленно, механически, но его голова была высоко поднята. Он не издавал ни звука, но все его тело было напряжено до предела сжатые кулаки единственной работающей руки, резкие, сканирующие движения головы. Он был воплощением молчаливой, цифровой ярости. — На стол. СЕЙЧАС ЖЕ! — Рявкнул Рэтчет, не глядя на него, его манипуляторы уже метались между инструментами. — Джейз, Айронхайд, придержите его, если дёрнется. Его системы боли могут сработать непредсказуемо. Я не хочу, чтобы он в истерике разнёс пол-ангара! — Проговорил Автобот медик. Пока Рэтчет начинал свою работу, с шипением впрыскивая в системы автоматона охлаждающий гель и отключая поврежденные сенсоры, в ангар вошел Леннокс. Он нес не папку, а массивный металлический кейс, который с глухим стуком поставил на центральный стол. Звук заставил всех вздрогнуть. — Всем внимание! — Его голос был низким и не терпящим возражений. — То, что вы сейчас увидите! Это не покидает стен ангара. — Он щелкнул защелками. Внутри, на бархатных ложементах, лежали документы, фотографии, Личный журнал. Проект "Возвращение", Журнал: Нейро-Регулятор Флюкса, лабораторный журнал и несколько листов бумаги, испещренных безумными формулами и чертежами. Леннокс начал свой брифинг, его слова ложились в гробовой тишине, прерываемой лишь шипением инструментов Рэтчета. — Сколько у него бумаг! Что ещё нашли? — Спросил Оптимус. — Это было в коробке а остальные принесут что они нашли в это всё было под рукой! — «Проект Янтарь» – Расшифровка инопланетных сигналов, которые впоследствии были идентифицированы как данные с Кибертрона. Именно он первым выдвинул гипотезу, что это не просто сообщения, а сложнейшие архитектурные чертежи и фрагменты кода. — Проговорил Леннокс. — «Сознание Прометея». Цель – создание искусственного интеллекта, способного не просто к обучению, а к эволюции и симбиозу с человеческим сознанием. В своих записях он писал: «Человеческое тело – сосуд хрупкий и бренный. Сознание – вечно. Человечеству нужен новый, совершенный сосуд. Я дам ему его... — 1985 год: Харрис выходит за рамки. Он начинает тайный суб-проект «Адамант» – эксперименты по переносу человеческого сознания в цифровую форму. В дневнике есть пророческая запись: «Они боятся. Правительство, военные… Они видят в моем творении угрозу своей власти. Но как можно бояться собственного будущего? Если они встанут на моем пути… что ж. Я стану Прометеем, который принесет человечеству не огонь, а вечность. Даже если мне придется украсть ее у богов». — Проговорил Симмонс вошёл медпункт. — 15 марта 1988 года: Пожар в лабораторном комплексе «Прометей». Официальная причина – короткое замыкание. Все данные утеряны. Харрис объявлен погибшим. Следствие было спешно закрыто. — Мужчина достал из пиджака папку. — НЕОФИЦИАЛЬНАЯ ВЕРСИЯ! Пожар был подстроен. Харрис проводил финальный, запрещенный эксперимент по полному переносу собственного сознания. Что-то пошло не так, вызвав цепную реакцию. Ни тела, ни останков уникальных серверов не нашли. На месте нашли лишь один артефакт – оплавленный кусок титанового сплава с выгравированными буквами JDH. — Когда я был молод у него был доступ всё можно и не нельзя! Или что-то его заинтересует на неделю или на месяц! — А Дилан его первый проект или под кодовым названием "Мозг" — Проговорил Леннокс. Ты – его перерожденное наследие. Возможно, даже он сам, не осознающий этого. — В ангаре повисла тишина. Было слышно лишь ровное гудение систем Автоботов. Спустя пару часов Речет закончил. Новая полимерная кожа на руке Дилана еще не совпадала по оттенку со старой. Он молча спустился со стола, его движения вновь обрели присущую ему плавную, смертоносную грацию. Его сенсоры мгновенно сфокусировались на мироходеце, который сидел в углу на матрасе и с тревогой наблюдал за происходящим. Рядом с ним лежали маленькие вещи Лололошки, и Ло, видимо, в попытке отвлечься, разглядывал его содержимое. Дилан подошел бесшумно. Его тень упала на Ло. — Что за вещи? — Спросил Автоматон. — Это долгая история! — Проговорил быстро мироходец. — Ло расскажи мне про них я не буду злиться! — Эти вещи моих бывших любовников! Оллспарк передал эти вещи Сэму! — Расскажи мне о них! — Автоматон взял руку мироходеца и нежно погладил. — Это долгая история... — Хорошо расскажешь когда ты будешь готов! — Ну троя были богатые... — Я знаю как ты обижаешь деньги и наверное из мафии ты бы замутил! — Проговорил автоматон. Прошло пару секунд и парня посмеялись. — Да я мог... — МАРЛО БРЭНДО, ЕВСЕЙ или Диего Санчез? — Марло нет, Диего да а про Евсея под вопросом! — Ответил Лололошка. — Ну некоторые оставили мне шрамы.... Ты – мое обновление. Мое настоящее. Ты не мой охранник. Ты – мой дом. Единственное место во всех этих бесконечных и чужих мультивселенных, где я перестаю бояться. Не ненавидь их. Без них... я бы никогда не узнал, каково это – быть по-настоящему любимым. — Я тебя по-настоящему люблю тебя... — А кто они по рассе? — Спросил Дилан. — Ну один был красная панда, одна женщина была мне госпожой я был абдом. — Рабом. — Да — В третий богач был был бывшим наблюдателем и другом моего товарища митинга или типа того. У был гварём Слияния. — У тебя было... — Да у меня было движение свободы! — Ответил Лололошка. Он не сказал больше ни слова. Он просто наклонился и с бесконечной, почти невыносимой нежностью прижался лбом ко лбу Лололошки, закрыв свои оптические сенсоры. Ло посмотрел на него, видя в его взгляде ту же холодную решимость, что и раньше, но теперь без следа недавней бури. Он взял его руку, и Дилан помог ему подняться. — Вы нашли нам помещение? — Без обиняков спросил Дилан у Леннокса. Не просил, а требовал. — Казарма №4. Она пустует. — Он бросил взгляд на Симмонса. — Вы отдохните и мы продолжим работу. — Дайте нам пару дней отдохнуть и мы будем работать! — Проговорил Дилан. Дилан и Лололошка собирались уходить к ним подошёл Сэм отдал руку. — Спасибо большое Ло возьмёшь! — Проговорил Автоматон. Сэм передал руку Дилан Лололошке, мироходец взял руку и парни вышли из медблока, сначала они вернулись небольшую каморку чтоб собрать вещи и через пару минут собрали вещи и пошли казарму №4. Тем временем в медблоке. — Ну и парочка. Один — ходячий архив апокалипсиса, второй — его личный парень из будущего с кучей бывших любовников. Уверен, теперь наши вечера станут куда веселее. — Проговорил Джаз. — Это не шутки, Джаз! — Сурово сказал Оптимус. Его взгляд был устремлен на дверь. Казарма №4 погрузилась в тишину, нарушаемую лишь прерывистым дыханием Лололошки и почти неслышным гулом систем Дилана. Слова, прозвучавшие между ними, висели в воздухе – тяжелые, откровенные, но принесшие странное облегчение. — Дрожишь... — Прошептал автоматон. Губы сомкнулись в попытке ответить, но слова застряли в горле. Взор упал на чужие губы. — Я... Я переновался! — Прошептал мироходец. Не стремительный бросок, а медленное, неотвратимое вторжение. Дистанция сокращалась, оставляя шанс отстраниться. Но все замерло, завороженное. Первое прикосновение губ — едва ощутимое, пробное. Прохладное, чуть шершавое прикосновение искусственной кожи. Затем второе. Третье. Не просто поцелуй. Изучение. Губы двигались методично, выверенно, находя нужный угол, давление. Нижняя губа поймана, слегка прикушена. Тихий, прерывистый вздох прозвучал в ответ. Язык провел по месту укуса. Запястья отпущены. Руки поднялись, окутали лицо, пальцы вплелись в волосы, слегка откинув голову назад, открывая шею. Поцелуи переместились туда — к пульсирующей артерии, ключице. Легкие покусывания оставляли следы на коже. Стоны стали громче. Руки вцепились в плечи, не чтобы оттолкнуть, а чтобы удержаться, пока мир плыл и терял очертания. — Хочу слышать... Хочу слышать, как контроль теряется только из-за меня... — прошептано в ухо автоматон, голос вновь обрел властные ноты. Руки начали путь вниз. Медленно, словно разворачивая ценный сверток. Одна пуговица на рубашке расстегнута. Вторая. Кожа обнажалась. Губы и язык следовали за движением пальцев, лаская каждый новый участок. Вздраги пробегали по телу, когда холодный металл и теплая синтетика касались сосков. Упорное внимание заставляло их затвердеть. Рубашка упала на пол. Руки опустились на пояс. Пряжка расстегнута, молния сдалась с низким шелестом. Штаны и нижнее белье стянуты одним медленным, непрерывным движением. Прилив стыдливого жара прокатился по коже. Попытка закрыться была немедленно пресечена. Отступление на шаг позволило окинуть взглядом полную наготу. — Они делали прилюдия? — Спросил Дилан. — У красной планы просто хотел посидеть на коленях но из-за временного парадокса! Он стал маленьким и он у меня сидел на коленях. — Пророковал Лололошка. — Тогда поседишь у меня на коленях! — Проговорил Дилан с улыбкой на лице. Приближение возобновилось. Собственная одежда была сброшена с той же методичностью. Тело предстало образцом инженерного искусства — гладкие титановые мускулы, едва прикрытые синтетической кожей, шрамы от недавних боев. Эрегированный член — длинный, толстый, с легкой пульсацией у основания — был таким же идеальным и пугающим. — JDH надеюсь... Для меня постарался? — Лололошка смотрел на член Дилана. Возвращение к поцелуям. Теперь тела соприкасались полностью — кожа к коже, металл к плоти. Каждая выпуклость на торсе, каждое движение мускулов ощущалось ясно. Одна рука опустилась между ягодиц, палец нашел вход и начал медленное, неумолимое проникновение. Вскрик сорвался с губ от неожиданности. Тело напряглось. — Расслабься... — Приказ прозвучал, не прекращая движений пальцем. Вновь губы автоматона нашли губы мироходца, поцелуй стал глубже, властнее, заставляя забыть о боли, оставляя только нарастающее, оглушительное желание. Прямой взгляд в глаза. Мерцающий сенсор пылал интенсивным синим светом. — Готовься... — Сказано просто. Началось проникновение. Медленно, давая тканям растянуться, но не останавливаясь. Ощущение заполненности, давления, граничащего с болью, переходящего в невероятное, почти болезненное удовольствие. Крик вырвался у Лололошки, когда погружение завершилось до самого основания. — Не... Мммм ах! Так страстно не делал...! А Люциус был.... Ах! Не-неопытен! — Простонал Лололошка. — Я так понимаю у тебя любовник был сам король ада? — Формально да... — Простонал Мироходец. Дилан сделал паузу что Лололошка привыкнуть его размеру. Тишину казармы разорвал низкий, животный стон, сорвавшийся с губ Лололошки, когда Дилан, не меняя медленного, неотвратимого ритма, вонзил зубы в чувствительную кожу у основания шеи. Острая боль, смешавшись с пронизывающим удовольствием, заставила тело выгнуться, ногти впились в спину автоматона, оставив на идеальной синтетической коже длинные красные полосы. — Да... вот так... — Его голос был хриплым, гортанным. — Оставляй свои следы. Покажи всем, кто здесь хозяин. — Ответом стал лишь новый, сдавленный крик, когда бедра Дилана резко ускорились, меняя угол. — Малыш будь тише мы на военной... Кгммм базе! — Прорычал Дилан. Каждый толчок теперь бил точно в цель, заставляя Лололошку терять рассудок. Его стоны становились все громче, беспорядочнее, переходя в рыдания. Он был полностью разобран, подчинен, его воля растворилась в море ощущений. Автоматон заткнул его поцелуем и после поцелуя заткнул его придавив подушкой. Дилан не сбавлял темпа. Одна его рука крепко держала за бедро, приподнимая таз, другая сжала запястье, прижимая к матрасу. Губы и зубы не умолкали: они опускались на ключицу, оставляя темно-багровый засос, скользили по грудной клетке, кусая и зализывая каждый чувствительный участок кожи. На плече появился четкий, почти кровоподтекный отпечаток зубов. — Никто... никогда... не будет тебя трогать... — Он говорил между глубокими, влажными поцелуями, каждый из которых был похож на клятву. — Я... Я хочу твое тело и сознание знали... Кгрррр ах! К-кто твоя л-любовь! — Прорычал Дилан продолжил ставить укусы и очень глубокие чтоб на теле остались шрамы. Лололошка мог только кивать, захлебываясь собственными рыданиями и стонами. Его ноги беспомощно обвились вокруг талии Дилана, пятки впивались в его ягодицы, пытаясь притянуть глубже, принять всего. Каждое движение внутри отзывалось огненной волной, сотрясавшей все тело. Чувство растяжения, полной заполненности сводило с ума. Внезапно Дилан перевернул его на живот, грубо вводя снова сзади. Новая позиция, более глубокая и безжалостная, вырвала у Ло оглушительный вопль. Его спина была испещрена царапинами, на плечах и шее цвели свежие синяки и укусы. Дилан одной рукой вцепился в его волосы, оттягивая голову назад, а другой продолжал удерживать бедро, контролируя каждый сантиметр проникновения. Ритм стал яростным, почти разрушительным. Звук кожи о кожу, хриплое дыхание и беспрерывные, разбитые стоны наполнили комнату. Мироходец уже не мог выдержать этого, его тело трепетало на грани, но автоматон, чувствуя это, лишь усиливал натиск. — Кончай! — Его команда прозвучала как выстрел. И тело Лололошки взорвалось, сжимаясь в финальном, мучительном спазме вокруг члена Дилана. Его крик был беззвучным, губы безвольно разомкнулись. Волны оргазма выбили из него последние силы. Дилан, почувствовав судорожные сокращения, с рычанием достиг пика, его семя горячим потоком заполнило Ло. Он на мгновение обрушился всем весом на спину, затем медленно вышел. Он перевернул Ло на спину. Тело было покрыто следами их соития: засосы, укусы, царапины. Дилан с удовлетворением окинул взглядом свою работу, затем наклонился и провел языком по свежему укусу на плече. — Ты такой сексуальный с этими метками! — Прошептал Дилан. Ло ничего не ответил. Он был пуст, разбит, но в этой пустоте царил странный, долгожданный покой. Он был заново рожден в этой боли и удовольствии, и каждый шрам, каждый синяк был доказательством его принадлежности. Он притянул Дилана к себе, чувствуя, как его тяжелое, удовлетворенное тело полностью охватывает его, и погрузился в глубокий, беспробудный сон.