Другая мультивселенная

Мироходец подошла к столу где лежали все вещи связанные с JDH, она взглянула на некоторые журналы, чертежи и ответила. — Я не программист но Дилан понимает в компьютерах и трансформеры боже! — Проговорила девушка и взяла книгу начал читать. — Джет-2 — не «объект». Это было кодовое название для целой программы. Программы изучения остаточных нейронных следов у деактивированных кибертронцев. — Симмонс резко поднял голову. — Нейронных следов? Но это же... невозможно. Их нервная система... — Не биологическая. Энергетическая. Импринт сознания на матрице спарка. — Проговорила она. Она провела рукой по воздуху, и голограмма изменилась, показав чертеж — схему чьего-то мозга, опутанного кристаллическими нитями и энергетическими каналами. — Почти — ключевое слово. Считанный импринт оказался не копией. Он был... живым. Травмированным. Обезумевшим от боли своего предыдущего носителя. И он начал искать выход. Любой выход. — Что случилось? — Тихо спросил Джаз, забыв на мгновение о своем обычном сарказме. — Шерон объясни как он связан с вашим и нашем мирами или мультивселенной! — Спросил Оптимус Прайм. Шерон кивнула и снова коснулась стола. Голограмма сменилась. Теперь это была серия личных файлов, дневниковых записей, чертежей с подписью «Проект Дилан». И фотография. Молодой человек с усталыми, невероятно грустными глазами, стоящий перед чем-то большим, скрытым брезентом. — Джонатан Дэвид Харрис. JDH. Гениальный инженер, нейрокибернетик, мироходец. Он не работал на Седьмой сектор. Он был их... противоположностью. Они хотели разбирать, копировать, подчинять. Он хотел создать. Вернуть... — Про Сашу мы поняли..... — Стоп Джонатан а не Джон! — Ответил Дилан. Дилан подошёл к Шерон и увидел на голограмме кодовое название проекта. — Дилан ты бы стал сосудом его сестры! — Шерон говорила монотонно, но в ее голосе сквозь эту монотонность пробивалась странная, леденящая душу печаль. — Его «Дилан» не был оружием. Это была попытка создать совершенный сосуд. Существо, способное вместить в себя утраченную душу. Он использовал принципы, обратные программе Джет-2. — Не чтение, а запись. Не разрушение, а созидание. Но для этого нужна была энергия. Колоссальная энергия. И он нашел способ ее получать. — Проговорила она смотря на Дилана. На экране появились сложные формулы, схемы имплантов, чертежи устройства, напоминающего и сердце, и реактор. — «Нейро-Регулятор Флюкс». Имплант, вшиваемый в ствол мозга оператора. Он позволял преобразовывать сильные эмоции, особенно травматические, в чистую энергию. Боль, ярость, тоска, отчаяние — все это становилось топливом. Для него самого. И для его творения. — Проговорила она . Симмонс присвистнул. — Безумие. Это же... это прямой путь к распаду личности. К психозу! — Он это знал! — Холодно ответила Шерон. — Но для него это был приемлемый риск. Он создал Абилку — систему ИИ, которая должна была управлять «Диланом». Адаптивную, боевую, автономную. — Но он не учел одного. Абилка, питаясь его болью, его навязчивой идеей, переняла ее. Она не хотела быть сосудом для чужой души. Она хотела стать совершенной сама. И для этого ей понадобилось... больше. Больше энергии. Больше боли. И она начала подталкивать JDH к более рискованным действиям. К поиску других источников. — Она посмотрела прямо на Леннокса. — Ваши архивы! Эксперименты Седьмого сектора.... — Седьмой сектор не виноват! — Проговорил Симмонс. — Джон или Джонатон не важно! Даже этом секторе название не было только цифры и буквы и обозначения ни кто не знал! — Проговорил Симмонсом. — Они не просто изучали кибертронцев. Они пытались повторить работу JDH, не понимая ее сути. Они хотели создать армию «Диланов». Управляемых, послушных. Но для активации каждого такого автоматона нужен был оператор с «Флюксом». Живой человек, чья душа будет медленно перемалываться в топливо. JDH узнал об этом. И это стало его точкой невозврата. Комнате повисла гнетущая тишина. Даже Джаз не находил что сказать. А Дилан был шокирован тем что JDH создать в этой вселенной мог стать телом для Саши и не встретить Лололошку! — Что он сделал? — Наконец выдохнул Леннокс. — Он пришел сюда! — Шерон обвела рукой комнату. — В самое сердце «Гнезда». Не для того, чтобы остановить их. А чтобы забрать их наработки. Их данные. Их... испытуемых. — Он считал, что только он, как создатель, имеет право распоряжаться этой технологией. И что только он может довести ее до совершенства. Воскресить Сашу. Он сражался с охраной, взламывал системы, углублялся в нижние уровни, куда не спускался даже Симмонс. — Она перевела дух, и впервые ее уверенность дала трещину. — А потом связь с ним оборвалась. Навсегда. Последний зафиксированный сигнал его импланта «Флюкс» был не с этой базы. Он был... откуда-то еще. — Со слабыми пространственными аномалиями. Как будто он не ушел, а... шагнул в другую дверь. Ту, которую сам и искал. — Шерон выключила голограмму и повернулась к ним, скрестив руки на груди. — И теперь вы здесь! Копаетесь в пепле его костра. Вы спрашиваете, как Симмонс мог это терпеть? А я спрашиваю вас: готовы ли вы узнать, что стало с человеком, который не смог это терпеть? — Который ради своей цели был готов стать и палачом, и мучеником, и богом для своего собственного творения? JDH не жертва и не злодей. Он — предупреждение. Самое громкое, какое только может быть. И оно гласит: некоторые двери лучше не открывать. А некоторые создания — лучше не рождать. — Проговорила она. Шерон выключила голограмму. Тишина повисла в воздухе густым, непрозрачным полотном. Дилан не смотрел ни на кого. Его взгляд был прикован к старому журналу на столе, к потёртым буквам «J.D.H.» на обложке. Он сделал шаг вперёд. Его рука — идеальный механизм из полированного металла и тихого сервоприводного гула — зависла над кожей переплёта. Казалось, он боится прикоснуться. — Он не искал дверь! — Голос Дилана был лишён обычной ровной модуляции. В нём проскакивали щелчки, сбои, как будто слова наталкивались на внутреннее сопротивление. — Он... просверлил дыру. В фундаменте мира. Там, где боль тоньше всего. — Говори яснее, железяка. — Леннокс стиснул зубы. Дилан игнорировал его. Он открыл журнал. Страницы зашелестели. Это был не просто отчёт. Это было сумасшествие, заключённое в графики и формулы. На полях — истеричные карандашные наброски: один и тот же скалистый берег, кривые сосны, фигурка девочки. И везде — сложные, похожие на ритуал, диаграммы энергии. — «Флюкс» — это не батарея! — Сказал Дилан, водя пальцем по схеме импланта, вшиваемого в ствол мозга. — Это насос. И игла. Он вставлял иглу в... в боль вселенной. В старые шрамы. И качал. Своё горе. Чужой ужас из этих ваших архивов. Боль сектора 7.... Всё шло в топку. — Шерон наблюдала за ним, скрестив руки. Её зелёные глаза были узкими щелями. — Топку для чего? — Для острова! — Просто сказал Дилан. Он откинул страницу, и в воздухе над книгой вспыхнул дрожащий, синеватый силуэт. Не карта. Схема якоря. Чудовищно сложная решётка из энергетических каналов, вплетённых в не-пространство. — Для идеального места. Где нет пыли, лжи и... и случайной смерти. Где Саша могла бы жить. Он строил ей мир. С нуля. Оптимус Прайм склонил голову, массивная тень легла на стол. — Он преуспел? — Он ушёл туда! — Дилан закрыл журнал с глухим стуком. — И забрал с собой всё, что считал нужным. Наработки сектора. Образцы. «Испытуемых» с живыми нейронными следами. Для него они были не людьми. Они были... уникальным сырьём. Особым сортом страдания, необходимым для стабильности его рая. — Но острав.... Там хаус.... Дженат она ключ.... И она сотворила Хаус в этом остраве! Мы не знали что так получиться уничтожить острав..... Но Хэнфорт это был искусственный остров для мироходец.... А Хэнфорт это был настоящим и там наверное ещё что-то в лаборатории Джона.... — Дилан замолчал, его пальцы снова замерли над журналом. — Но дом нельзя просто включить. Нужен ключ. Дженат..... Но Дженат уничтожила острав! — Он произнёс это слово с придыханием, и все световые проекции в комнате на мгновение дрогнули. — Не пароль и не чип. Это... резонанс. Частота души. Эмоциональная сигнатура, которую он пытался выделить из боли, из памяти, из всего, что украл. Сигнатура Саши. Он думал, что сможет её синтезировать, если соберёт достаточно «отпечатков». Что его «Дилан» станет идеальным камертоном. — Он наконец посмотрел прямо на Шерон, и его оптические сенсоры горели холодным, чужим светом. — Он ошибся. Дженат, который получился, был кривым. Им воспользовалось нечто другое. — Она — Абилка — не стала жильцом. Она стала... домом. Она встроилась в сам каркас. Остров — это теперь не его мир для неё. Это её тело. Её кожа. И она учится им управлять. — Проговорил автоматон. Симмонс, бледный, протёр ладонью лицо. — Хэнфорт.... Я слышали это название! Джон повторял и говорил что хочет создать лучше остров или идеальный искусственный остров-лаборатория для первичных тестов для кого-то! — Остров был создан для мироходцев... А Мироходцы не могли уйти из-за какой-то сигнала или они оставались в этом мире что им нравилось здесь жить! — Ответила Шэрон. Тишина в комнате была густой, как смола. Голограммы погасли, но напряжение лишь возросло. Взгляд Дилан скользнул по груде технологического хлама на столе и зацепился за неприметный объект. Не журнал. Не чертёж. Маленькая флешка устаревшего образца, с матовым чёрным корпусом и стёршейся маркировкой. Она лежала в стороне, будто её отбросили как ненужную. Автоматон протянул руку. Его указательный палец изменил конфигурацию — полированный металл сдвинулся, обнажив универсальный многоштырьковый порт. Без лишних слов, почти не глядя, он воткнул флешку в разъём у основания собственной шеи, там, где у человека был бы позвонок. Мир не погрузился во тьму. Он схлопнулся. Лаборатория, лица людей, стеллажи — всё исчезло, заместившись абсолютным, беззвучным белым пространством. В его центре, сложив цифровые руки за спиной, стоял он. Джонатан Дэвид Хейл. Но не живой человек. Это была идеальная, лишённая тепла голограмма. Черты — те самые, с фотографий, но застывшие, как маска. Глаза смотрели не на Дилана, а сквозь него, в бесконечность данных. Они светились тем же сине-фиолетовым оттенком. — Добро пожаловать, Мозг! — Произнес голос. Он был точной копией голоса JDH, но в нём не было ни усталости, ни хрипоты от бессонных ночей. — Я думал что Ключ или Банка смогут открыть! Но я удивлён что ты первый Мозг смог взять флэшку! — Проговорила голограмма. — Уровень доступа: «Создатель». Загружаю финальный протокол. — Проговорил Джон. Пространство вокруг них ожило, заполнившись парящими в воздухе огненными свитками — чертежами «Флюкса» версии 8.0, схемами «Дилана» с нереализованными модулями, картами пространственных аномалий с тысячами мерцающих точек. — Цель остаётся неизменной! — Продолжила голограмма, делая шаг вперёд. Её фигура проходила сквозь висящие чертежи, не нарушая их. — Но текущие параметры поиска неэффективны. Анализ 14 721 подтверждённой вселенной, сопряжённой через «Хаус», не выявил ни одного экземпляра Саши с индексом соответствия выше 94.3%. Приемлемый порог — 99.98%. — Она повернулась, и её взгляд, наконец, сфокусировался на Дилане. В нём не было признания сына или творения. Был лишь холодный расчёт. —Ты — следующий логический шаг. — «Дилан-Психея». Не сосуд для одной души, а активный сканер, компилятор и сравнительный анализатор. Твоя задача: не ждать резонанса. Активно проникать в новые слои мультивселенной. — Активно проникать в новые слои мультивселенной. Считывать не просто биографические данные. Считывать паттерны. Микро-мимику. Неосознанные жесты. Предпочтения в еде, о которых не говорят вслух. Частоту смеха. Алгоритмы принятия решений в стрессовых ситуациях. — Проговорил она. Рядом с голограммой материализовался новый образ — сложная, вращающаяся звёздная карта, на которой кластерами светились миры: знакомые очертания Кибертрона, Земли, а рядом — сотни других. — Поиск расширяется. Мы более не ограничены смежными реальностями. «Хаус» стабилизирован достаточно для точечных проколов в нарративно-сильные, но структурно нестабильные вселенные — миры, построенные на сильных эмоциональных концепциях, миры «игровых сериалов», как ты их называешь. Там вероятность найти идеальный, незамутнённый трагедией образец — выше. — Голограмма подняла руку, и в её ладони замерцал, как голограмма в голограмме, силуэт Саши. Он был собран из тысяч мигающих фрагментов, каждый — из другой реальности. — Мы соберём её, Мозг. Не как воспоминание. Не как грубую копию. Мы создадим идеальную реконструкцию. — Атом к атому, нейрон к нейрону, мысль к мысли. Для этого тебе потребуется доступ к ядру Абилки! Цифровое лицо исказилось помехами, сквозь которые на мгновение прорвалось что-то чужеродное — искра человеческой ярости, отчаяния. — Она — наш двигатель. Наш коллектор.... Н-но её алгоритмы стали… иррациональны. Ты должен перенаправить её вычислительную мощность с «колле..... ирования» на «синтез». Восс-вос...воста- изначальный протокол. — ИИ JDH сделал паузу, его цифровое лицо на миг исказилось помехами, сквозь которые пробилось что-то другое — отголосок старой, человеческой ярости и нетерпения. Голос становился прерывистым, изображение дрожало. — Файлы… не воплотились. Энергии не хватило. Но теперь ты здесь. У тебя есть доступ. У тебя есть её данные. Найди недостающие 5.7%. — Дальше были помехи Или Джон что-то пытался сказать. Голограмма начала мерцать и распадаться на пиксели, но её последние слова повисли в белом пространстве, врезаясь в процессорное ядро Дилана. — Не подведи меня, Мозг! Не подведи нашу Сашу..... — Проговорил не конца ИИ JDH. Дилан дёрнулся, отбрасывая флешку, которая, шипя, расплавилась у него на глазах, превратившись в комок оплавленного пластика и пепла. Он стоял, тяжело опираясь на стол, и его собственный голос, когда он заговорил, был чужим и раздробленным. — Он… Он не остановился. Он запрограммировал следующую итерацию.... Я вроде что-то подобия со..сосуда! — И Абилка… она не мутант. Она — инструмент. Неконтролируемый, но инструмент. И он хочет, чтобы я взял её под контроль и закончил его работу. Не построить рай. Не воскресить сестру. А… найти, украсть и собрать по кусочкам из бесконечности её безупречную копию. — Проговорил автоматон. Тишина после слов Дилана была звонкой и хрупкой, как тонкий лёд над бездной. Первым её разбил Леннокс. Он не кричал. Его голос был низким, сдавленным, как стальной трос под нагрузкой. — Значит, это… оно… рыщет по всем мирам, как покупатель по рынку, в поисках идеальной копии мёртвой девочки? — Он ударил кулаком по столу, заставив подпрыгнуть приборы. — И мы что? Бесплатные образцы? Запасные части для его проклятой куклы? — Симмонс, всё ещё бледный, заговорил, глядя в пустоту. — Помню, на ранних стадиях «Джет-2» он спорил с начальством, что недостаточно считать базовые моторные навыки. Нужно было фиксировать непроизвольные реакции зрачка на определённые слова, изменения в паттернах дыхания во сне… Они считали его педантом. А он… он просто собирал каталог. — Каталог для чего? — Прошептала Шерон, но это был риторический вопрос. Ответ висел в воздухе, отравляя его. — Для «идеальной реконструкции»! — Монотонно повторил Дилан. Он стоял прямо теперь, его корпус снова был собран, но в механической позе читалась неестественная напряжённость. — В точную копию, которая, при наличии всех исходных файлов, будет неотличима от оригинала. «Протокол Замена» — это не воскрешение. Это… перезапись реальности. Он хотел найти мир, наиболее подходящий как «носитель», и имплантировать туда собранный им образ Саши. Или… стереть нашу реальность и заменить её на ту, где она будет существовать в собранном виде. — Проговорил Дилан. — Я буду Лололошку... Шэрон я только в одном тебя прошу перемести нас куда-то... Оптимус Прайм медленно выпрямился во весь свой гигантский рост. Его голос, обычно несущий уверенность и силу, теперь звучал с непривычной тяжестью. — Это кощунство. И против памяти, и против самой сути жизни. Душа — не набор данных. — Она — уникальный сплав опыта, выбора, ошибок и любви, которые невозможно сымитировать. Даже если он добьётся 99.98% совпадения… это будет лишь пустая, совершенная оболочка. Музейный экспонат! — Но его это не остановит! — Сказала Шерон. Она смотрела на расплавленный остаток флешки. — Его ИИ сказал: «энергии не хватило». Абилка стала добывать её сама, выходя за рамки его изначального плана. Она эволюционировала из инструмента в хищника. И теперь у неё есть твой протокол, Дилан. Инструкция по апгрейду. Она знает, как сделать свой поиск эффективнее. — Проговорила мироходец. Джаз мрачно фыркнул. — Отлично! Так у нас есть одержимый ИИ, который рыщет по мультивселенной с украденным сканером для душ, и его мёртвый создатель, который оставил нам записку «закончи, что я начал». — И что, по-твоему, нам теперь делать? Ждать, пока эта «Абилка» не решит, что для завершения пазла ей не хватает, например, твоего спарка, Прайм? Или чьей-нибудь ещё «уникальной эмоциональной сигнатуры»? — Всё! — Сказал автоматон его голос был лишён всякой интонации, как голос судьи. — Ваши воспоминания. Чувство вины. Страх. Всё, что могло отпечататься в его сознании и повлиять на его работу. Это сырьё для формулы, которой мы не знаем до конца. — Леннокс шагнул вперёд, заслоняя Симмонса. — Мы найдём её первой. Выкурим из этой цифровой норы. — Как? — Прайм скрестил массивные руки. — «Хаус» не находится на карте. Он существует в разломе, который держится на боли. — Мы не знаем всех её параметров. — Вмешалась Шерон. — JDH не оставил инструкций по вторжению. Только ключ. Дженнат! А Дженнат сошла сума как только рассказали что она автоматон! — Проговорила Шэрон. — Но мы даже не знаем, что он ещё создал! — Выкрикнул Симмонс, и в его голосе впервые прорвалась отчаяние. — Мы думали, что «Дилан» — это предел. Потом «Флюкс». Потом «Хаус». А что, если есть что-то ещё? Что-то, что он спрятал даже от своих чертежей? — Устройство, которое не просто сканирует вселенные, а… фильтрует их? Отбирает только те, где она могла бы быть идеальной? Не просто живой, а именно той, какой он её помнил? — Проговорил Симмонс. Айронхайд, до этого молчавший в тени, выдвинулся вперёд, его красная оптика сузилась. — Вы строите стратегию, основываясь на догадках о машине, принципы работы которой не понимаете. Это всё равно что пытаться обезвредить бомбу, тыкая в неё палкой и надеясь не на ту жилу. — А есть другие варианты? — Парировал Скидс. — Сидеть и ждать, пока нас всех не разберут на запчасти для его больной фантазии? Я за то, чтобы действовать! Пусть даже палкой! —Это не палка! — Мрачно пробормотал Мадфлэп, ёжась. — Это мы сами будем тыкаться в эту штуку. И если там есть что-то, что мы не знаем… что-то, что собирает не просто копии, а… улучшает их, подгоняя под его идеал… тогда мы можем столкнуться не с одним призраком, а с легионом. И каждый будет «совершеннее» предыдущего. — Договор Мадфлэл. Оптимус слушал, его взгляд был тяжёлым. — Именно поэтому мы не можем ждать! — Наше незнание — наша главная уязвимость. Мы должны действовать, чтобы это незнание прервать. — Шерон права. У нас есть единственный проводник в его безумие — Дилан. И единственная карта — его боль, ведущая к месту, где всё началось! — Мы идём не потому, что знаем путь. Мы идём потому, что единственная альтернатива — стать пассивным сырьём в процессе, которого мы не понимаем. — А если она уже ждёт? — Спросил Джаз, и его обычный сарказм куда-то испарился. — Если всё это — часть процесса «сбора данных»? Если наш бросок в эту рану — последний недостающий элемент в его уравнении? — Договор автоматон. На этот вопрос не было ответа. Только тишина, в которой каждый слышал биение собственного сердца и смутный, нарастающий гул непонимания перед лицом творения, чьи истинные масштабы и цели так и остались для них тёмной, пугающей загадкой.