Лестница, спускающая с небес

      Макс полагал, что после аварии в коридоре с Брэдли сегодня больше не встретится. Но судьба или Ник, как там его, распорядились иначе. — Хули вылупились? — получается совсем не так, как хотелось. Осипший голос звучит вдвойне жалко. У него злости не хватает на весь этот момент! — Брэд, у тебя кровь рекой! — подрывается с места Макс. Ох, ну ещё сделай вид, что тебя это волнует. А его ведь, правда, пиздец, как это волнует! Брэд — неоспоримый ублюдок, это факт, но Макс меньше всего хотел, чтобы карма настигла его таким образом. — Да ну, не может быть! — грубо съязвил Апперкраст. Сейчас Максу снова казалось, что перед ним непременно котёнок, шипящий, как блядская кобра, что вот-вот забьётся в угол или вцепится в лицо. Его огромное сентиментальное сердце даёт трещину каждый раз, когда он видит такого Брэдли. И если говорить о морали, то это вполне заслужено. Но если говорить о субъективном мнении Гуфа, это абсолютно неприемлемо. — И-и-и, он снова огрызается. Может, просто свалим? — заключает всё ещё дующийся Бобби. — Эй, ало, ребя-… — он с искренним изумлением смотрит, как его друзья поднимают побитого на ноги, явно недоумевая, когда Пи-Джей перешёл на сторону Макса. Но стоит ему ещё раз посмотреть на еле стоящего без посторонней помощи старшекурсника, сочувствие берёт верх.       Тем временем, Брэдли кое-как встаёт, стараясь не слишком опираться на плечо Гуфа, дабы не выглядеть совсем слабаком. С губ срывается короткий негромкий стон, когда рука Макса небрежно хватает его под рёбрами. — Чёрт, извини, — тут же виновато бубнит он. Они с Пи-Джеем подводят Апперкраста к подоконнику, обеспечивая хоть какую-то опору. Макс тут же бросается искать у себя салфетки или что-то, чем можно вытереть кровь, вытряхивая всё из рюкзака. — Голову не запрокидывай. — Без тебя знаю, — и чего эта мелочь раскомандовалась? Его будто отчитывали, хуй пойми за что. Было ощущение, что он сейчас в своём самом кошмарном сне. Видимо, у рыжего, что всегда похож на торчка, тоже такое мнение.       Брэду, на самом деле, немного льстит то, как первокурсник за него переживает, но также он испытывает полнейший стыд. Что он за человек вообще, если без помощи какого-то мелкого засранца даже стоять не может? И почему из всех возможных засранцев здесь оказался именно этот? — Блять, — не найдя ничего под рукой, Макс шустро стягивает с себя футболку, прикладывая её к чужому кровоточащему носу, совершенно не обращая внимания, что все остальные смотрели на него, как на идиота. Но какое ему сейчас может быть до этого дело? Всё, о чём он позволял себе беспокоиться, это состояние Брэдли. Сам он изначально не видел ничего криминального в своём деянии, просто желая поскорее остановить кровь. В последнее время он зачастил с необдуманными поступками в его отношении. Значит ли это… — Вот это номер, — нарушает мозговой штурм друга Бобби, слегка присвистывая, заметив интимный пирсинг. — Ты когда успел, брат?       Кажется, теперь настало время Макса неловко таращиться на всех по очереди. Он совсем капельку колебался, не зная, что ответить, и перевёл взгляд на Брэда, чьи щеки были даже краснее, чем собственная футболка. Он только и мог в смущении пялиться куда-то вниз, не зная, куда себя деть. Это… Пожалуй, слишком говорящий жест. — Слышь, Пи-Джей, я, кажись, мобилу в кабинете оставил, — глазами указывая на дверь, намекает рыжик. А здоровяк только неловко прощается и вместе с другом оставляет этих недо-педиков наедине. Бобби хоть и не жалует Апперкраста, но друг он — просто ахуенный. — Кхм, ты в порядке? — робко спрашивает мини-Гуф, избегая прямого зрительного контакта. — Ты точно поехавший, — констатирует собеседник, пока его кровь впитывается в одноцветную ткань. Снова этот дурацкий запах чипсов и кофе. Его сигнатурный, что ли?       Макс в ловушке неловкого молчания может лишь догадываться, как тупо сейчас смотрится со стороны. Очень тупо, вообще-то. Как и всегда рядом с ним. Это, случайно, не может быть одним из признаков любви? Слово-то какое… Какое-то совсем не такое. Чем-то оно напрягает. Начинает казаться, что он слишком спешит. В любом случае, каждый из них считает себя однозначным королём позора этого дня. Просто мистер и мистер Кринж. — Знаешь, а если бы не ты, ничего бы этого не было, — спокойный тон делает фразу только более острой. — Ни хуя бы не было… — с каждым словом голос поднимается на октаву выше, глубже проникая в самое сердце. — У меня чувство, будто ты специально всё это делаешь: постоянно вьёшься как шёлковый рядом со мной, будто хочешь выглядеть ещё лучше за мой счёт. Ты уже забрал у меня всё, что можно было, но даже так продолжаешь крутиться поблизости. Ради чего? Ты — единственная причина того, что всё это происходит! — это ощущается, как глубокий вдох, после долгого погружения под воду. Как будто бы не стоит говорить такое тому, кто только что стянул с себя ебучую футболку ради тебя… — Нет, Брэд, — пауза, — это всё твой долбаный мухлёж и блядовое отношение к окружающим, — вот тут уже у Брэдли в груди начало больно зудеть. Он не привык следить за своим языком, но всегда следил за чужими. Это чувство одновременно неприятное и волнующее. Ему редко перечат, но Макс, по сути, только это и делает. — Знать тебя не хочу, — презрительно, но не искренне. Жаль, что Макс настолько тупой, что в жизни не распознает фальш. Ну, по крайней мере, так считает Брэд. — Как скажешь, — в заключение говорит он, направляясь к выходу. Зря только разделся, причём дважды! Неужели так сложно просто не быть мразью? И тем не менее, Макс продолжает думать над тем, что, возможно, влюблён в него. Ну и за что? В нём нет того, что Гуф преимущественно ищет в людях. Именно поэтому тотчас он делает вывод, что хер там, а не любовь. Довольно молниеносно разрешилась дилемма. Как обычно, он на эмоциях загорается и на эмоциях перегорает. Ему так хотелось нормально во всём разобраться, но его запал вечно всё поганил. — Подожди, — подавляя злостную гордыню, зовёт его Брэд, — я сам не дойду.       Вот же, сука! Сначала посылает, а теперь скулит, как побитая псина. В этом весь Брэдли. Сплошное тщеславие и поганый ядовитый язык. — Эй, поаккуратнее! Не мешок картошки хватаешь, — честно, у Макса уже у самого кулаки чесались. К сожалению, в нём достаточно терпения и сострадания (и, возможно, романтических чувств), чтобы убить в себе желание врезать ублюдку. Он, само собой, сильно сердится на него, но на себя за все эти философские бредни про любовь — ещё сильнее. Зря только последовал совету Сильвии. И с чего он решил, что у него вообще что-то выйдет?       Всю дорогу до комнаты они молчали, коридоры были совсем пустыми, подфортило, что сказать. Гуфу пришлось нести сразу и свои, и чужие вещи, плюс еле идущий Брэд, который совсем не пёрышко. — Можешь идти, — говорит он, стоит только почувствовать под собой знакомый матрас. — И всё? — А чего ты ждёшь? Поцелуя? — Да ни хуя я от тебя не жду, — закатывает глаза Макс. Он будто стучится в пустую комнату. А может, комната просто хочет казаться пустой? — Но на мгновение показалось, что ты не такой уж и подонок, — последнее предложение получилось довольно тихим. — Но я, видимо, ошибся, — это было последней каплей. — Да пошёл ты! — в истерическом припадке сорвался Апперкраст. — Зато ты у нас долбанный герой, любимчик публики! Просто привязался ко мне, как утопленник к кирпичу, а теперь ещё и претензии предъявляешь, — он был груб, но в глазах скапливались слёзы. Держись, только не при нём. — Брэд, ты плачешь? — Закрой свой ёбаный рот! — красная футболка падает на пол, а пальцы крепко сжимают простынь. — Я ненавижу тебя! Хватит притворяться, что тебе есть дело до моих проблем! — он встаёт с кровати. — Хватит вести себя так, будто ты лучше остальных, раз помогаешь бедному несчастному Брэдли! — слова превращаются в вопли, а первокурсник думает лишь о том, как долго нужно держать всё в себе, чтоб так истерить. Вот он, настоящий Брэдли. Лёд треснул, но Максу-то хотелось, чтобы он растаял. А теперь уже ничего не хочется. — Проваливай отсюда! Просто исчезни, я-я… Я не хочу тебя видеть! — ближе к концу голос окончательно ломается. Но в одном Гуф уверен точно: как бы сильно ни ранили сказанные в сердцах слова, уходить просто нельзя. — Потому что каждый раз, когда я вижу тебя, — перед ним падают на колени так, как никогда бы не упал тот заносчивый парень, которого он встретил в баре. Но Брэдли смотрит на него сейчас снизу вверх и судорожно продолжает: — Я всё сильнее хочу… — голос вновь дрогнул, — чтобы всё, что я сейчас сказал, оказалось пустым бредом. Но это ведь действительно, — он закусывает губу, испуская нервозный смешок, — полный бред.       Его начинает нехило потряхивать, ещё чуть-чуть, и он разрыдается у его ног, но Макс в силах только замертво застыть на месте, переваривая весь этот монолог. В тишине отчётливо слышен каждый вздох, и Брэдли это чертовски напрягает. Что он только что сделал? Лучше б те парни его добили. — Брэд, — тихо зовёт Макс, опускаясь с ним на один уровень, — тебе нужно лицо обработать, — он старается говорить медленно, чтобы не напугать ту сторону старшекурсника, что сейчас вышла в смиренной наготе и с поднятыми руками. — Скажи мне, где у тебя аптечка? — хочется, безумно хочется прикоснуться. Но ему никто не давал разрешения, а спросить в такой момент — величайшая степень эгоизма. Апперкрасту вовсе не это нужно. — Ты знаешь… Я такой трус. А ещё я совершенно не контролирую, что вообще несу, — Брэд сейчас такой разбитый, что тут только обнять и плакать, — аптечка на верхней полке в ванной, — между делом бросает он, вызывая лёгкую улыбку. Он боится даже смотреть в сторону мелкого засранца. — Я не ебу, что должен делать, я… — Для начала поднимись с пола и пойдём в ванную, — сохраняя невероятное спокойствие, говорит собеседник. И это работает безотказно. Брэд послушно делает всё, что ему скажут. Да, ему не привыкать. И когда он садится на бортик ванны, держась за края; только тогда синие радужки осмеливаются взглянуть на Макса. А тот лишь слегка улыбнулся, что-то разыскивая в аптечке. — Так, а спирта у тебя, судя по всему, нет? — Брэдли качает головой в ответ. — В холодильнике коньяк есть, — дважды повторять не было нужды, он максимум крикнул вслед: «И бокалы захвати!» — В душе не ебу, где у тебя бокалы, поэтому вот чашки, — по возвращению докладывает Гуф. Он безмолвно открывает бутылку, наполняя две забавные домашние кружки, после чего смачивает вату. — Сейчас будет чуточку больно.       Апперкраст лишь кивнул и сделал первый глоток, жмурясь, когда мелкий засранец небрежно (как ему показалось) коснулся кровоточащей брови. Не успел он опомниться, как вновь почувствовал жжение. Макс на секунду остановился, задерживая взор на чужих травмах, затем тоже немного отпил, морщась от крепкого вкуса. — Думаю, сначала тебе стоит умыться, — Апперкраст так и поступил, через минуту вновь подставляясь под чужие руки. — Да, так намного лучше. — С-сука! — шипит он от очередного соприкосновения со спиртосодержащим веществом. — Терпи, — Макс не позволяет ему увернуться и осторожно дует на рану, дабы хоть малёхонько ослабить боль. — Ауч! Откуда у тебя руки растут?! — Господи, да сиди ты уже спокойно! — Ну и как, блять, тут сидеть спокойно?! Ау-у, блядство! Неужели нельзя чуточку нежнее? — Конечно, Ваше Высочество, — саркастично выплёвывает Гуф. А после очередного недовольного стона решает, что лучшая тактика — игнорировать. И без зазрения совести продолжает обрабатывать хмурое лицо. В затишье сквозили одни причитания Брэда и звон кружек с принтами пацифика, скейта и каких-то неровных сердечек. Рука бережно опускается на щёку, чтобы слегка приподнять на себя. Алкоголь заставляет жутко краснеть из-за этого невинного жеста. — Ещё разок, и закончу.       Как и было обещано, на этом страдания Апперкраста подошли к финалу. Макс только аккуратно наклеил парочку пластырей и велел приложить к носу пока ещё холодную бутылку из-под коньяка, к слову, она практически опустела. Как и голова Брэдли после пары кружек алкоголя. Гуф выпил чуть меньше, но аналогично почувствовал расслабление. — Та-ак… — роясь в аптечке в поисках мази от ушибов, тянет он, — вроде нашёл. Задирай рубашку. — Чего? — Ты оглох? Или есть желание с синяками ходить? — собеседник нахмурился, но стянул с себя испорченный свитшот, а после рассеянно расстегнул каждую пуговку. Прикосновения прохладных пальцев вызывали маленькие волны мурашек, а когда Макс стал втирать лекарство в область чуть выше бедра, Брэд был уверен, что стыд спалит его в прах. Собственная рука неосознанно потянулась к чужой шее, вызывая немой вопрос. Когда ответа не последовало, младший ощутимо напрягся. — В чём…       Он не успевает увенчать свою мысль, потому что Брэдли Апперкраст III крайне бесцеремонно его поцеловал. Что же, этого вполне хватило, чтобы к хуям снести крышу. Даже в полной мере учитывая тот факт, что он чертовски пьян, Макс не может не радоваться. Ибо целуется Брэд, как ёбаный Бог! Малость досадно, что это лишь опьянение сейчас впивается в него, что есть силы сжимая волосы на затылке. Брэдли никак не стал бы воспринимать сопротивление, если бы оно было. Он вообще вёл себя так, словно полноправно владел ситуацией. В прочем, так оно и было. Одно его слово — и Макс хоть на колени встанет. Поэтому он отвечает ему так, чтобы было понятно, что он готов абсолютно на всё, чего захочет Апперкраст.       Потому что до ужаса трудно было просто смотреть на полуобнажённого Брэда, когда сам без футболки. Понятно, какие там приходят мысли. Понятно, что алкоголь их воспроизводит, осуществляя те хотелки, которые приличные люди никогда не озвучивают. — На кровать, — кратко говорит он, толкая Гуфа к выходу. Кое-как добравшись до постели, Апперкраст вновь втягивает его в поцелуй, рвано выдыхая в паре миллиметров от лица, заставляя хотеть себя ещё сильнее. — Ты уверен, что это хорошая идея? — спрашивает та часть Макса, которая сохранила остаток трезвости. — Заткнись и раздевайся, фрешмэн.       Очевидно, пьяное сознание старшекурсника не оценило попытки здраво мыслить, поэтому единственным выходом стало полное повиновение. Рукам хотелось беспардонно исследовать чужое рельефное тело, но благо, память ясно установила, что резкие движения могут причинить боль. Ёбаный ты хрустальный принц, только попробуй не оценить этот поступок! Сам-то за милу душу бродит наглыми ручонками по всем доступным местам. Рот изогнулся в усмешке, когда Брэд завис на проколотых сосках, с любопытством исследуя необычный для него пирсинг. — У тебя хоть презики есть? — отстраняясь от ненасытных губ, шёпотом спрашивает Макс. — Посмотри в тумбочке, — возбуждённый Апперкраст принялся стаскивать с себя мешающую рубашку, — быстрее. — Да у тебя здесь хуй, че найдёшь! — на самом деле, у него везде был идеальный порядок. — Ну наконец-то! — всего парочка, но этого достаточно. Макс, победно улыбаясь поворачивается в сторону партнёра, тут же тихо матерясь. Сукин ты сын! Как можно самолично всё начать и в самом разгаре просто заснуть?! — Серьёзно.? — с обречённым вздохом он плюхается рядом, укрывая Брэдли одеялом и отбрасывая в сторону ненужную одежду (ему бы точно влетело). Видимо, ему ничего не остаётся, кроме как заснуть. Макс снимает с себя джинсы и, не забыв кинуть их грязную одежду в стиралку, укладывается рядом с «мистером Облом». Он, кстати, намного приятнее в сонном состоянии. Никаких тебе закидонов, просто смазливенький паренёк, мирно посапывающий в плечо. Мечта.

***

      Проснувшись рядом с Брэдом, Макс чутка подахуел. Пока пазл медленно складывался в картинку вчерашнего вечера, он прилагал все усилия, чтобы не разбудить бывшего лидера «Гаммы». Стоит только воссоздать момент, на котором вчера всё закончилось, он в мгновение ока закрывает лицо руками. И Гуф больше всего бесился от того, что его волнение было не столько по поводу их внезапного пьяного порыва, сколько по поводу того, что он так нелепо прервался. Боже, он совсем поехал! Если бы они вчера действительно это сделали, то сегодня выглядело бы примерно так: «Хэй, доброе утро, бро, прости, что трахнул». Или что?! Господи, да о чём он только думал! Даже хорошо, что всё обошлось. А вот сожаления о несбывшихся фантазиях лучше запихнуть поглубже в чертоги разума, запереть в маленький сейф и навсегда забыть примитивный четырёхзначный код.       На часах почти полвосьмого. Тридцать минут до занятий. Нужно будить Апперкраста, иначе он вновь опоздает. — Брэд… — рука мягко касается обнажённого плеча, слегка потряхивая. Выглядит он так себе. Лицо малость опухшее, волосы, как у пугало, и ко всему прочему, от него несло перегаром. — Твою мать, вставай! — Мх, — глаза поочерёдно открываются, пока мозг стремился понять происходящее. — Что… Что я здесь делаю? — Опаздываешь на пару. — Чего? — Совсем ничё не помнишь? — голубые глаза цепляются за небольшой красноватый след на шее у Макса, который шарился по его шкафам в поисках тайленола. Ох, ёпт… Неужели они? — Эй, — недовольно бурчит Брэдли, стоит Гуфу поднести таблетку к его рту, — почему ты вообще ещё здесь? Я же просил тебя уйти. — Ты до какой степени напился? — Макс продолжает диалог, параллельно доставая постиранные вещи и натаскивая на себя свою одежду. А Брэда — он просто кинул ему в лицо. Нужно ли говорить, что Апперкраст готов был в преисподню провалиться. Что вообще происходит? Последнее его воспоминание о том, как они вместе выпивали в ванной, и… Да, блять! Он вовсе позабыл о своём вчерашнем эмоциональном всплеске, господи, он ещё и приставать потом начал. Хотя Макс вроде не был против. Но Брэд, это же Гуф! Как можно было так оплошаться? Он наверняка всем об этом расскажет. А даже если не расскажет, по любому будет до конца жизни насмехаться над ним! — Прозрел?       Он уже смеётся! Теперь его мало того, что возненавидят, но ещё весь колледж узнает, какой он идиот. Брэдли сглатывает неприятный ком в горле, постепенно поднимаясь в ожидании начала действия таблетки. Бошка дико раскалывается. Наверное, именно поэтому он принимает столь глупое решение. Засуетившегося Гуфа хватают за локоть, а Апперкраст начинает что-то искать. Наконец в его руке появляется бумажник. — Это что? — глядя на протянутые двадцать баксов, серьёзно интересуется Макс. — Плата за молчание. — Ты издеваешься? — внутри у него сейчас сильнейший ураган. Как это понимать?! — Хорошо, вот тебе сотня, — а глазки-то опустил. Стыдно, видимо. Неужто богачи настолько отбитые? Он правда считает, что Макс стал бы кому-то трепаться о таких интимных вещах. Что ж, хочет поиграть в отсутствие обязательств? Пожалуйста! В эту игру могут играть и двое. — Другое дело, — забирая банкноты, он ощущает, как чужая рука вздрогнула. Неожиданно, Брэд? — Жаль только, что вчера всё обломалось, я бы с радостью тебя отымел, — тяжело было говорить такие вещи, строя из себя аморального урода. Но реакция оказалась бесценной. Собеседник явно подобного не ожидал, это становилось ясно по поджатым губам и скованной позе. Не выходя из образа, Макс направился прямиком к выходу, не забывая про свои вещи. Плохо ли он поступил? Да. Но он не собирается становиться жертвой тараканов Брэда. Пусть подумает прежде, чем играть на чужих чувствах.