Лестница, спускающая с небес

      Аплодисменты. Громкие, долгие и знакомые. Но на этот раз — не для него. Он проиграл. Не только эту тупую X-геймиаду, но и вообще всё. Неудачник. Просто идиот, над которым все хохочут. Он был так близок к победе, он не мог, просто не мог… Нет, нет, нет!       Спор с первокурсником — полбеды. Быть на побегушках у Макса не так страшно, как ждать звонок родителей. Они наверняка уже узнали. Он подвёл их, снова подвёл. Его собственный и чужие голоса кажутся такими далёкими. В голове маячит лишь одна установка: «Ошибка. Грёбаная ошибка по имени Брэдли». Даже то, что Макс отказался от выигрыша в пари, звучало унизительно. Ох, как благородно с твоей стороны, Макси! Простил бедного, жалкого Брэда, как мило. Больше оставаться в компании этого глупого перваша он не намерен. Он больше не может делать вид, что умеет достойно проигрывать. — Сука! — дверь в личную комнату в корпусе Гаммы почти трескается от удара, но чудовищно-громкие ликования всё равно заслоняют собой этот грохот, напоминая, какое он сейчас позорище. Дверной замок щёлкает как раз вовремя: его бывшие дружки начинают долбить в дверь, желая «поговорить». Рука ложится на рот, помогая сдержать истерику, а сам Брэдли сползает на пол спиной к двери. Его колени дрожат, а он даже не уверен, от чего. То ли разгневанные возгласы бывших товарищей, то ли тотальный страх услышать собственный рингтон. Когда Танк и остальные уходят, он позволяет себе шумно ругнуться и ударить себя по щеке. Если бы не этот мелкий выскочка, ему бы не пришлось быть униженным абсолютно перед всеми. — Ненавижу, ненавижу! Чтоб ты провалился вместе со своими тупыми друзьями и с-своим папашей! Выблядок… — Брэд всегда вёл себя сдержанно, как ему и подобает, никогда не позволяя эмоциям брать верх над разумом, сосредоточенным на поддержании идеального образа. Кулак уже собирается любезно врезаться в стену, лишь бы выместить на чём-то свою обиду, но телефон в кармане вдруг начинает вибрировать. Брэд дрожащим пальцем нажимает «принять», не решаясь говорить и даже дышать первым. — Здравствуй, Брэдли. — Привет, пап. — Только не говори, что ты там нюни распустил. Мы с матерью и так уже по уши в дерьме из-за того, как ты нас сегодня опозорил. «Семейство Апперкраст не сумело нормально воспитать своего младшего сына!» Это уже во всех заголовках. Ты выставил нас и своего брата идиотами. Ты жалок, Брэдли. — Прости, я… — Снова оправдываешься, наглый избалованный гадёныш. Тебе бы только тратить наши деньги и наши нервы. — Нет, я- — Молчать! — он зажмурился и отодвинул телефон от уха. — Если ещё хоть один раз повторится что-то подобное, учёбу ты закончишь в спец. учреждении для таких же обнаглевших тунеядцев, как и ты. Это ясно? — Да, отец. — Впереди экзамены, я хочу увидеть лучший балл. В прошлом семестре ты отвратительно всё сдал. Только попробуй снова меня разочаровать, — последнее, что сказал ему отец, перед тем как бросить трубку. Воздух застрял где-то между глоткой и отвращением к самому себе. Он с минуту смотрел в пустоту, истерически усмехаясь, пока его синие глаза окончательно не застелила пелена слёз. Он сделал всё, что было в его силах, и всё равно проиграл. Это несправедливо! И всё из-за этого тупого Гуфа! Если бы не появился этот мелкий засранец, ему бы не пришлось краснеть перед своей семьёй. А у его заносчивого братца не появился бы новый повод для насмешек.

SMS от «Чарльз», — гласит уведомление на экране дорогого смартфона.

«Ну ты и лузер, братишка! Хорошо, что у родителей есть хотя бы один ребёнок, который их не подводит. Уверен, терпение папы скоро лопнет, и он вышвырнет тебя из дома, как проблемную псину. Но ничего, можешь прийти посмотреть на мою игру в пятницу, может, научишься чему, придурок;)» 17:42

      Он едва сдерживается, чтобы не разбить экран. Его старший брат прав. Он лишь помеха для своей идеальной семьи, отец никогда не полюбит его так же, как Чарльза, а мать никогда не перестанет хвастаться своим элитарным друзьям о том, как гордится своим первенцем и его многочисленными спортивными кубками. Чарльз Апперкраст — настоящая звезда везде, где бы он ни появлялся. Даже популярность Брэда досталась ему «по наследству». Сам он был лишь красивым декором на фотографиях и, вероятно, ошибкой производителей средств контрацепции.       От давящей волны плохих мыслей в носу неприятно защипало, выдохи участились, а со вдохами начались проблемы. Брэдли было подумал, что он себя накручивает, но уже через несколько секунд бросился искать свой старый ингалятор. У него не было приступов с первого курса, этого ещё ему не хватало. Вдохнув лекарство, он облокотился головой о стену, стараясь нормализовать дыхание и прийти в себя.

***

      Проблем в усвоении материала у него никогда не было. Учёба давалась ему легко, но ведь до недавнего времени ему казалось, что и в скейтбординге ему нет равных. Так, нужно перестать думать об этом. Сосредоточься, болван. — Эй! — Благо преподаватель не обратил на возглас никакого внимания. Какие-то уёбки с задних рядов запустили в него комок бумаги, развернув который, он злостно сжимает челюсти, разрывая лист на мелкие кусочки. «Трусливая сучка» — гласила провокационная надпись.       Не успевает он успокоиться, как в спину прилетает ещё один сюрприз, на этот раз запись такая: «Глупый мажористый жулик — Лузерркраст!» На этот раз терпение дало сбой. Эти олухи совсем обнаглели! Неужели забыли, кому раньше ноги целовали?! — Слышьте, уроды, некоторые люди пытаются учиться! — получилось немного громче, чем он хотел. — Именно, мистер Апперкраст, поэтому, прошу, покиньте аудиторию, — старая профессорша с грозным взглядом ясно дала понять, что дважды повторять и разбираться, кто первый начал, не станет. Брэд нервно что-то прорычал, небрежно (что на него не похоже) кинул всё в портфель и под всеобщий смех вышел в коридор, напоследок презрительно глянув на кучку идиотов, которые только самоуверенно окидывали его короткими взглядами, одними губами говоря: «Лох».       Казалось, все взгляды были направлены на него, но ни один не излучал прежнего уважения или понимания. Да плевать он хотел! Жил раньше, не якшаясь с чужим мнением, и сейчас проживёт. Он остался один, но это не значит, что это делает его менее сильным. Его характер был и остаётся твёрдым и полным решимости, он готов любому придурку навалять, только вот руки марать неохота. Вовсе не всеобщая любовь делает Брэдли Брэдли, верно? Его так просто не сломать. Он ещё покажет им всем, особенно этому тупице — Гуфу.       Он всегда смотрел на всех свысока, но сейчас всё наоборот, у него просто бесцеремонно отняли это право, оставляя одного на высоченном пьедестале, откуда он ссытся слезть. Слишком высоко забрался, падать будет больно.       Напрочь поглощенный самоанализом, он совершенно не заметил, что один взгляд всегда смотрел на него прямо и никогда не стремился к превосходству. Вряд ли он вообще когда-нибудь это поймёт, ведь именно в эти глаза он больше всего боится взглянуть вновь.       Его образ был так безупречен, что он не сомневался, что именно его фиаско стало причиной того, что все эти неженки решили сделать его козлом отпущения. Один прокол — и ты уже изгой. Да уж, кто из них без греха, пусть первый бросит камень. Судя по всему, здесь все святые.

***

— Да ладно вам, ребят, это становится похоже на массовую травлю, — Макс вместе с Пи-Джеем и Бобби зависал в компании новых знакомых (популярность не заставила себя долго ждать). Ему было непривычно от такого количества внимания, и он немного скучал по тем временам, когда их маленькая компания была против всего мира. Сейчас было ощущение, что у него хотят забрать всё то, что стало для их дружбы особенным. Кажется, что Макс боится подниматься по той же лестнице, откуда боится спуститься Брэд. — Чувак, тебе пора перестать носить розовые очки, — лениво тянет Бобби. — Брэдли Апперкраст Третий — эгоцентричный мажор с жаждой всеобщего внимания. Его пора спустить с небес на землю. Ну же, скажите, что я не один так думаю? — обратился рыжик к остальной компании. — Да, он прав! — И я с ним согласен. — Боб дело говорит! — А по-моему, — возразил Пи-Джей, — Макс тоже в чём-то прав. Нельзя же постоянно над ним издеваться. Человек — он дерьмо, но если мы станем плеваться кислотой, что тогда нас отличает от него? — Повисло молчание. Макс улыбнулся тому, что хоть кто-то его поддерживает. Пи-Джей каждый раз открывался ему с новой и удивительной стороны. В отличие от Бобби, который не мог так легко отпустить обиду, Пит младший умел мыслить непредвзято. — Хэй, а вот и наш Иуда! — послышалось откуда-то сзади. Это Танк с компашкой наконец поймали Брэда. — Ты думал, что мы забыли о том, как ты всех нас кинул? — Макс напрягся, наблюдая, как со всех сторон в его бывшего соперника летят смешки, однако тот лишь засовывает руки в карманы и идёт так, словно ничего не слышит. Да, за такое его можно зауважать. — Эй, ты оглох, Брэд?! — он даже отсюда чувствует, как сильно напрягся адресат, ебаное сокращение. — Пора бы ответить за свои действия, а? — Отвали, Танк, я не в настроении, — дверца одного шкафчика шумно звякнула, когда какой-то парень из «Гаммы» толкнул Апперкраста в плечо. — Ах, он не в настроении! Наш принц Брэдли не в настроении! — ну и злопамятные же ублюдки! — Нас твоё настроение вообще не ебёт. Так же, как и тебя состояние твоей команды. — Ну и что вы хотите? — вымученно проговорил Брэд. — Избить меня? Хорошо, только побыстрее, окей? — такое безразличие Макс встретил впервые. Людей с таким сложным характером — тоже. Он же явно хочет огрызнуться, но зачем-то себя сдерживает. Он понимает, что в любом случае одному с четверыми не справиться. Неужели он даже не попытается дать отпор? Ему совсем плевать? — Что ж, прекрасно, — расплылся в ухмылке один из бывших друзей. Его ладонь превратилась в кулак и была готова ударить старого друга. Но, кажется, Апперкраста это совсем не пугало. Словно он был так измотан, что был абсолютно безразличен перед неизбежной дракой.       Макс испытал странное чувство. Ему захотелось спасти Брэда, что сейчас напоминал беззащитного дикого котёнка. Но ему не было его жаль. Это было что-то другое.       Поскольку он пока не разобрался в природе своего желания, будет справедливо сказать, что сейчас, когда чужой кулак находился в сантиметре от лица Брэдли, «что-то другое» перехватило запястье, не давая удару произойти. Абсолютно все, наблюдающие за этой картиной, удивлённо ахнули. На секунду время остановилось. Макс и сам понятия не имел, во что только что влип. Ему всё ещё не было жаль Брэда. Он был на него зол. — Ему точно пиздец, — шепнул Бобби Пи-Джею. А тот только и мог, что с открытым ртом пялиться на этот акт милосердия или что это, блять, такое?! — Хо-хо, Макс, дружище, я тебя очень уважаю, но вынужден попросить тебя отойти, — голос Танка звучал так, словно это было недоразумение. — Нет. — Что, прости? — это был массовый перфоманс, не иначе. Реакция непредсказуема. — Я сказал: «Нет», — более уверенно, чем в первый раз, проговорил Гуф. — Дружок, мне бы правда не хотелось с тобой драться, — здоровяк всё ещё пытался исчерпать конфликт. — Тогда отстаньте от него. Вас четверо, а он один, — отступать намерений не было. Его не пугало ни количество противников, ни то, как Брэдли прожигает в нём дыру. — Слушай, придурок, прекращай строить из себя героя! — вмешался виновник перепалки. — Думаешь, самый крутой? Ох, гляньте, снизошел до помощи такому уёбку, как я?! — Брэда эта ситуация не на шутку взбесила. Хера с два он будет принимать подачки этой выскочки! — Что ты вообще несешь? — прикрикнул Макс уже на своего соперника. — Вот именно из-за твоего длинного языка тебя все и ненавидят! Ты вообще умеешь быть вежливым или всё, что ты можешь, это язвить тем, кто пытается тебе помочь?! — Нет, ну а хули? Этот павлин думает, что может просто так наезжать на него? Может, он и не поддерживает весь этот цирк, но это не значит, что он позволит ему так с собой разговаривать. — Я не помню, чтобы просил тебя о помощи, папенькин сынок, — прошипел Брэд сквозь зубы. — Я и сам могу справиться со своими проблемами. — Да пошёл ты, самовлюблённый кретин! — Макс притянул оппонента к себе за ворот рубашки, с яростью глядя в его голубые, как самый прочный лёд, глаза. Это очень странно, что он больше всего на свете хочет, чтобы этот айсберг по имени Брэдли Апперкраст III расплавился, как жжённый металл? — Что, побежишь жаловаться к папочке? — это переходит все границы. Он нагло его провоцирует. Его прежний забитый вид стал таким же, каким был до соревнований. Наглым. Враждебным. Влекущим. Вызывающим. — Ты нарываешься, Брэдли, — серьезно сказал Гуф-младший. Он больше не видел беззащитного котёнка, сейчас это скорее ядовитая кобра. — Что, больше не хочешь защитить меня? Оу, неужели сам решил преподать мне урок? — дьявольская ухмылка расплылась на его лице. Сука. Заводит. — Нравится, когда тебя пиздят, Брэд? — Не смей. Называть. Меня! БРЭД! — вспылил старшекурсник, набрасываясь на Гуфа с кулаками, похоже, в итоге на провокацию повёлся сам провокатор.       Макс мог испытывать только искреннее удовольствие. В его глазах был азарт. Когда Брэд прижал его к полу, когда он сел на него сверху, а у него в голове была лишь одна мысль: «Притянуть за галстук и поцеловать». И даже когда он сам разбил чужую губу, когда его противник оставил ему фингал (такой же, что у него самого уже второй день, туше), и когда он ловил его дыхание на своей коже… Тогда, когда их разняли те, кто изначально были зачинщиками спора… В груди пылал жар, а в глазах плясала армия чертей, которая хотела только одного: Брэдли.       Они сидели в полной тишине, дожидаясь медсестру. Оба были в ссадинах, но ничего смертельного. Губы Апперкраста были красными и опухшими из-за крови. А у Макса немного повредился симметричный прокол, отчего нижняя губа неприятно саднила. Но он был доволен, чертовски доволен. Взор мельком пал на Брэда, который почему-то не разделял его удовольствия. Он был явно чем-то омрачён, Гуф даже заметил, что его правая нога нервно дергалась, а сам Брэд ещё больше истязал свои губы, кусая и морщась от дискомфорта. Макс с ума сходил, помалу осознавая, каким сильным становится рвение примкнуть к ним прямо сейчас. Ясно как день, что он готов выдумать самую глупую причину только затем, дабы возобновить телесный контакт с Брэдом. Кажется, это уже клиника.       Он эгоист похуже Брэдли, если за милую душу продолжит предаваться такого рода грёзам, глядя на, очевидно, не от физической боли несчастного мажора. Как у него вообще хватает совести на что-то столь омерзительное. Может, стоит отвлечь его глупой болтовнёй? — Слушай, Брэд… — Не говори со мной, фрешмэн. Вот и поболтали.

***

      Прошло пару дней, синяки Макса начали по-тихоньку заживать, но его это даже слегка огорчало. А вот тот факт, что Брэдли где-то наполучал новых, ощущался как измена. Этот гордый дурак сам виноват. Отказался принять единственную протянутую руку и теперь медленно тонет, но, нужно отдать должное, не барахтается.       Макс прозевал, в какой момент его жизнь стала такой… классной? Не по ощущению, а по определению. Тусовки, знакомства, всё, что принадлежало Брэдли, теперь принадлежит ему. Он не был виноват, но порою ему казалось, что он самый настоящий преступник. Например, когда он видел, как мажор перетаскивает вещи в другой корпус, потому что больше не может оставаться у Гаммы по многим причинам, или когда он случайно толкал Брэда в коридоре, слыша, как тот шипит от боли; когда наблюдал на очередной тусе через окно напротив, как в приглушённом свете лампы его бывший враг (боже, они что, во вселенной DC?) в одиночестве зубрил конспекты с пакетом льда у щеки. Он был недоволен. Потому что смотреть, как Брэдли в приливах гнева сметает всё со стола и обессилено падает на кровать, было попросту больно. Либо он эмпат, либо у него синдром спасателя, либо… — Втюрился, что ли? — смеется Бобби, подходя сзади и приобнимая за шею. Пьяный. — Чува-ак, ты скоро в его окне дыру прожжёшь. Серьёзно, чел, чё ты прицепился к этому придурку? — Просто мне кажется, что это неправильно. — Дру-уг, этот чувак даже сейчас продолжает смотреть на всех с Эйфелевой башни. Он же никого, кроме себя, не замечает. Типа-э, это кайфово, что ты видишь в людях хорошее, но Брэдли — кусок самодура с бзиком на себе любимом. Он — уже затонувшее судно, Ма-акс. — А ну да, точно, так странно, что он не ходит вприпрыжку и не обнимает каждого встречного! — сарказм был очевиден, но напившийся друг просто на серьёзных щах бросил: «Вот именно!» — и продолжил кутить. Эх, Пи-Джей сейчас с мисс Мокачино, так что обсудить свои чувства ему больше не с кем. И торчать здесь нет никакого смысла.       На улице прохладно, по-своему свежо и пахнет штукатуркой — ремонтируют фасад. Макс даже не стал вставать на скейт, просто нёс в руке, настроения не было. Проходя мимо рампы, ему показалось, что наверху кто-то сидит. Брэд? Да, точно. — Никогда не видел, чтобы ты курил, — задирая голову на собеседника, говорит Макс. К слову, он выглядел как идеал романтизированной подростковой эстетики: с сигаретой в руке и дырой в душе. — Потому что я и не курил, — неохотно отвечает тот. Гуф разгоняется, запрыгивая на подъём, ловко подхватывая скейт, приземляясь точно на него. — Показушник. — Поделишься? — садясь рядом в позу лотоса, спросил первокурсник, испуская короткий смешок, видя, как тот неохотно закатывает глаза. — Тебе мало моего статуса, решил и сигарету отобрать? — вопреки своему ответу, ему протянули курево. — А новую не судьба дать? — Не наглей, Макс, — зрачки так заблестели, что он стал похож на торчка (или это не обычный табак). Брэд первый раз назвал его по имени. Он даже не думал, что его может осчастливить собственное имя, небрежно вкинутое без явной эмоциональной окраски. Держа в голове эту мысль, он затягивается, почему-то выделяя в круговороте дум тот факт, что сигарета была во рту у Брэдли. На пару секунд он зависает, словно пробуя уловить чужой вкус, но, как назло, у него забирают почти-бычок прямо из-под носа. — Почему ты здесь? — Ну извини, я больше не «селебрити», на вечеринки не зовут, — беззлобно усмехнулся он. — А ты чё тут забыл? — вопрос был аккуратным, словно адресант не хотел показаться заинтересованным в ответе. — Сам не знаю. Не нравятся мне эти тусовки. — Малыш Макси ещё не дорос до взрослых вечеринок? — язвит, гадёныш. Честно говоря, глупые попытки Апперкраста задеть его выглядят до смешного умилительно. — С каких пор взрослыми нас делает громкая попса и секс по пьяни? — Душнила. Не заморачивайся и трахайся, пока волна популярности не стала гладью.       Повисло молчание. Макс лениво рассматривал созвездия, а Брэд пыль на асфальте. Что полностью определяло контраст всей картины. Гуф упивался этим красивым моментом, а Апперкраст собственной незначительностью. — Пойдём, Брэд, — сказал Макс, совсем не думая о том, как это звучит. — Провожу тебя, — тут же неловко поясняет он. — Ты тронулся? — в ахуе вылупился на него старший. — Считай, что да, — какая же у него сейчас глупая улыбка. — Я не нуждаюсь в твоей компании, — недовольно пробурчал Брэд, чувствуя, что в одной лишь майке становится холодно. К слову о ней, Макс забыл полюбоваться чужими руками. Похвалиться тут есть чем. Походу, он раньше занимался в качалке, но, видимо, забросил. Макс помнил, каким красивым было его тело, когда он увидел его впервые. В руках особо нет мускулов, но выглядят они даже так очень эстетично, если забыть про синяки. — И хер ли ты на меня пялишься?! — Кто это сделал? — серьёзно спросил Макс, пропуская вопрос мимо ушей. — Проще спросить, кто не сделал, — горько усмехнулся Брэдли, слегка поёжившись, стало неловко. Он надеется лишь на то, что его мешки под глазами не видно. Он не спал уже двое суток. В его состоянии крайне тяжело учиться. — Почему ты просто терпишь эту хуйню? Почему не даёшь отпор? — Не знаю, наверное, это просто… Как вы там это называете? Справедливость? — пожал плечами тот, кто недавно казался лишь заносчивым богатеньким засранцем. И это прозвучало так обречённо, что у Гуфа сердце сжалось. Нет, нихуя это не справедливость. — Я… Я пойду обратно. Сделай одолжение, не ходи за мной. — Хэй, подожди! — Макс поймал его за холодное запястье, совершенно не подумав, как это по-дурацки. Но времени на размышления никто не давал, и он ловко снимает с себя кожаный бомбер, протягивая его Брэдли. — Ты вроде как замёрз, — а тот постоял в шоке секунд десять и молча взял предложенную вещь, оставляя эту ужасно неловкую ситуацию без комментариев, а после спрыгнул вниз, подавляя желание рассмеяться. Вскоре Апперкраст удаляется из поля зрения, а Макс бьёт себя по лбу, проклиная этот бессмысленный и, наверняка, очень глупый жест. Они же, блять, не в ром коме, Господи! Какой же он дебил…

***

Брэд при всём своём желании не смог бы заставить сердце успокоиться. Что он творит? Ему нужно сосредоточиться на учебниках и самосовершенствовании. Он не может вновь всё испортить из-за него, но… В чужой куртке так тепло, что он практически тает, как в мечтах Гуфа, будто наивный влюблённый мальчишка. У Макса руки очень согревающие, не то, что его ледышки. Но эй! Ты же Брэдли Апперкраст III, мать его! Неужели ты забыл, что сделал это мелкий выродок? Сука, неужели Гуф считает, что всё так просто? Пальцем его поманит — и тут как тут! Чёртов самоуверенный шкет!       Брэдли — не дурак. Он понимает, что всё, что с ним происходит, не появилось на пустом месте. В этом виноват лишь он, но голос разума твердит о том, что Макс Гуф был единственным катализатором его падения в глазах окружающих. И он верит. Верит, поэтому тут же сбрасывает с себя чужую одежду, кидая её на идеально заправленную кровать. Как же бесит! Если бы этот пиздюк не появился здесь, он бы не стал посмешищем…       Тем не менее, он продолжал внушать себе, что кем бы его ни считали другие, он оставался собой. Но… Без славы, статуса и уважения… Кто такой Брэдли? Пустое место.       Зависть. Она пожирала его с костями, заставляя хотеть отмщения. Он так жаждал вновь испытать тот кайф, который заполнил собой сознание, когда он бил Макса или когда Макс бил его. Ему так хотелось снова навалять этому зазнайке. Брэд хотел оказаться в преступной близости (потому что ненавидит, да?). Его ненависть росла с каждой их встречей. Но, кажется, что это только сфабрикованные убеждения. Он пытался заставить себя ненавидеть. Ведь то, что он на самом деле чувствовал к Гуфу — это… Это не делало его жалким, но делало уязвимым. И то, что происходит сейчас — всего-навсего защитная реакция. Нельзя показывать, что он сдался. Нельзя выглядеть поверженным. Нельзя позволять себе прямо сейчас сидеть, уткнувшись носом в чужой бомбер. — Чёртов кретин, — вымученно стонет он, зарываясь глубже в предмет гардероба. Он пах чипсами, дезодорантом и чем-то вроде кофе. Ничего необычного, так пахнут все среднего и ниже среднего класса. Ему всегда казалось, что он ненавидит такие простые запахи, что он ненавидит всё «не элитарное». Это принцип, а не предпочтение. Вряд ли его дорогой брендовый парфюм расскажет о нём столько же, сколько может рассказать ему куртка Макса. Он снова глубоко вдохнул чужой аромат, падая на спину, недовольно мыча. Христос на палке, какая же он тряпка.       Стоя под горячей струёй, он благодарил завхоза за то, что ему не приходится посещать общественный душ. Его новая комната была в разы меньше, чем старая, но наличие собственной ванной компенсировало отсутствие пары квадратных метров. Он так устал. Учёба почему-то перестала даваться так легко, как раньше. У него уже сутки мигрень. Мозг кипит, почему всё так сложно? Брэдли медленно слетал с катушек. Наверное, именно поэтому в его голове сейчас один лишь темноволосый скейтер с глупой улыбкой и наивными детскими глазами. Как же он его ненавидит.       Он бы всё отдал, чтобы прижать первокурсника к этой самой стене. Чтобы заставить его испытывать стыд, который сейчас испытывает Брэдли. Чтобы сжимать его талию до хруста рёбер, пока он не начнет умолять его остановиться, а Апперкраст лишь сдавит крепче запястья, с каждым касанием спускаясь всё ниже. Сука, он был уверен, что хотел бы доминировать, но мысли почему-то двигались не в том направлении. Пускай он снова заденет его эго, пускай изводит, дразнит и вынудит принять поражение. Он бы никому в целой вселенной не позволил так с собой обращаться. И в этот момент сладкий дурман, выделяющий Макса среди всех прочих, нашептывает исключительно о том, как этот настырный мелюзга вновь берёт верх над ним, над Брэдли Апперкрастом III. Как Макс творит с ним такие вещи, за которые другие бы давно лишились рук. Вот бы его ладонь небрежно сжала собственную шею, заставив задыхаться, но уже не от тревоги, а от предоргазменных судорог. Брэд задумался, как мог бы сминать его губы, как они даже здесь бы соперничали за возможность быть впереди и… Может, он позволил бы Максу… Или он бы опустился на колени перед ним, Боже, сколько рознящихся фантазий! Он не должен представлять, как проводит губами по его члену и… Блять, Брэдли, остановись! Но эти руки, что так сильно сжимали бы его волосы, Господи. Он бы хотел, чтобы Макс кончил ему на… — Бля-ять… Хамх, ёбаный Макс… — он чувствовал себя так глупо сейчас, его голос звучал слишком нелепо. Стало противно от самого себя, а от Макса в своих грязных мыслишках — ещё противнее. В его жизни всё откровенно несётся по наклонной, но зато он только что передёрнул на человека, которого, кажется, всей душой презирал! Браво, Брэдли! Какое же ты позорище.