Улица немых

Вокруг темно, только листья шуршат под слабым ветром. Луна этой ночью светит тускло, словно готовясь потухнуть совсем. Сухая трава под пальцами залита чем-то отвратительно липким и тёплым. Девушка пытается нащупать пистолет, лёжа на земле посреди леса. Серая футболка насквозь промокла и липнет к спине, в волосах листья, ветки и грязь. Она тянется упорно, под булькающие хрипы привалившегося к дереву напротив человека. Рукоять пистолета тоже облита чем-то тёплым, пальцы девушки соскальзывают. И она, тяжело дыша, подтягивает туловище вверх, на руках. Простреленная нога отвечает острой болью, следуя за остальным телом. – Ха... Ха... Дерьмо... Хрипы человека напротив прерываются – он начинает кашлять, надрывно и тяжело. Звуки между кашлем чем-то напоминают смех. Девушке наконец удаётся схватить пистолет. В темноте она неуклюже целится куда-то в дерево. Обе руки держат оружие крепко. Она нажимает на курок и на весь лес раздаётся громкий выстрел. Человек у дерева пронзительно заскулил – она попала ему в плечо. Ещё один выстрел. Слышно, как он кричит. Снова выстрел. И ещё. И ещё. Патроны кончились, а человек совсем затих. Девушка откинулась на спину, увидев тонкие лучи фонарей – пришла помощь. Она уже не могла сказать ни слова, когда её погрузили на носилки. – Всё путём, Пирс – сказал знакомый голос, хлопая её по плечу. Мужчина наклонился над ней, улыбаясь, пока агенты несли её к дороге. Где-то за ней ехало тело человека, сидевшего у дерева. Его живо засунули в пакет. – Господи, Пирс, ты потратила на него все свои патроны? Парень напоминает решето – сказал один из агентов, застёгивая мешок. Агент Пирс лишь кивнула, не в силах ответить. Она выпустила в него тринадцать патронов. Одиннадцать из них – без особой на то необходимости. Сама, в свою очередь, получила одну пулю в бедро. По дороге в больницу она быстро уснула.

***

Кэтрин Пирс встретила новый день на больничной койке. Нога уже не так болела после извлечения пули. Её короткие чёрные волосы разметались по белой подушке – всё ещё далёкие от абсолютной чистоты, но уже без листьев и веточек. Рядом с кроватью стояла уже наполовину пустая капельница. Взгляд Кэтрин скользнул на катетер в собственной руке. Она не помнила, как его ставили. В углу палаты шумел телевизор. "Дурацкий CNN". Кэтрин провела рукой по волосам, ощущая себя странно усталой, несмотря на долгий сон. Давно она так не высыпалась. Но чувствовала себя, пожалуй, даже хуже. Заправляя волосы за ухо, она по привычке прикусила губу. Зря – губа была рассечена по диагонали. Порез начинался чуть выше левого уголка верхней губы и заканчивался под нижней, на подбородке. В палату зашёл мужчина средних лет, крепко сложенный, в прямоугольных очках, сидящих почти на самом кончике носа. На нём был официальный чёрный костюм, чёрная рубашка и бордовый галстук в светлую точку. Встретившись с Кэтрин глазами, он улыбнулся. – Агент Пирс, – кивнул он ей, подсаживаясь на стул у края кровати. – Кэтрин. – Мистер Коутон – кивнула девушка в ответ. – Видела репортаж? – Ещё нет. – Обязательно глянь. Ты, новобранец — новый национальный герой – усмехнулся он, поправляя очки. – Однако есть к тебе пара вопросов, но это потом, после выписки. Как ты? – Хорошо, сэр. Иду на поправку. Сами видите – Кэтрин кивнула на капельницу. – Болит гораздо меньше, так что не жалуюсь. – Ты солдат, Кэтрин. Ни слова не вымолвила по пути в больницу. Горжусь тобой – сказал Коутон, и положил руку ей на бедро, одобрительно похлопывая. – Я надеюсь, это не больная нога. – Больная, сэр. – Ох, ну извини старика, я не хотел. – Ничего страшного, сэр. – Я пойду, Пирс. Не буду тебе мешать – сказал Коутон. – Я принёс для тебя пару яблок, выздоравливай. Коутон положил пакет с яблоками на тумбочку у кровати Кэтрин. Она взяла одно яблоко и, протерев об одеяло, откусила. Яблочный сок затёк в рану на губе. "Кислое". По CNN повторяли тот самый хвалебный репортаж: Молодой агент ФБР ловит серийного убийцу. Преступнику уйти живым не удалось. – Кэтрин Пирс – американское достояние, самый юный страж порядка! В свои двадцать три Кэтрин героически получила своё первое ранение и закрыла своё первое дело! – декламировал ведущий. "Я – герой? Тринадцать выстрелов чистого героизма". Репортаж здорово приукрашен. Перестрелка не была ожесточённой. Донни Тренч – так звали убийцу – выстрелил только один раз, и попал по чистой случайности. Он не отстреливался активно. Свой пистолет выронил после первого, ответного, выстрела Кэтрин, и дальше полз по сухой листве безоружным. Не было никакой необходимости стрелять в него тринадцать раз. В СМИ этот момент упустили. "Ясно, о чём со мной будут говорить, и дураку понятно. И я не знаю, что я буду отвечать".