Алина де Санджес

      Очнулась я оттого, что соседи сверху опять включили на полную громкость телевизор. С трудом разлепив глаза, я протянула руку к комоду и попыталась нащупать телефон. Удивительно, но его там не оказалось. Неужели опять засунула невесть куда и теперь придётся просить маму, чтобы она позвонила мне и идти на звук? Ну уж нет! Справлюсь сама. Она и так ворчит, что я вечно что-то теряю, а тут и вовсе нотацию читать начнёт, что всё из-за бардака в моей комнате.       Я резко поднялась и встала на ноги. Самый действенный способ. А то буду ещё десять минут в постели валяться. Так, что тут у нас? Телефон может быть на столе. Стоп, а стол где? Я потёрла глаза. Да нет, зрение в норме. Только вот где я? Пол какой-то странный. И я точно помню, что никогда не обшивала стены железными листами. У меня там обои были! Самые нормальные, с цветочками. А это что? И где вся мебель вообще? Только вот койка подвесная.       Странно всё это. Где я? Так, нужно собраться с мыслями и всё вспомнить по порядку. Вчера была суббота. Точно суббота. Мы с девчонками шли со школы и договорились пойти завтра вечерком в кафе. Мы всегда в него ходим на выходных. Мне там очень мороженое нравится. Клубничное.       Я проводила Лерку. Мы с ней рядом живём. Потом пошла к себе. Дома я пообедала, посидела в интернете до прихода мамы. Она у меня рано пришла, только шестой час пошёл. И сразу куда-то позвала идти. Кажется, к другу какому-то. Или товарищу по работе. Не помню точно.       А дальше в мыслях затмение. Белые стены, какой-то шум. Приборы пиликают. И чей-то голос: «Василий Иванович, вы уж с этим разберитесь! Риточка, подключайте!».       Так, Риточка — это моя мама. Только вот что подключать? И почему к ней обратились как к подружке? Нет, затмение в мозгах какое-то. Что же делать?       Я прошлась по периметру комнаты, пытаясь навести в своей голове порядок и расставить все мысли по местам. Но как я ни старалась, ничего не помогало. Даже более того — из памяти с молниеносной быстротой стало исчезать всё. Всё абсолютно. Только перед моими глазами стояла Лерка, и вот я уже забыла её лицо. Ужас! Как можно забыть лицо человека, с которым ты учился с первого класса? Уму не постижимо! Ну ладно ещё Лерка, я забыла, в каком я учусь классе! И мама… При воспоминании о ней в душе разлилось приятное тепло. Перебитое тут же неосознанным чувством тревоги. Я не помнила, как выглядела мама! Я не помнила её голос, никакой истории из жизни, связанной с ней не помнила.       Опёршись о стену, я закрыла лицо руками, и судорожно дыша, съехала вниз, на пол. В памяти был провал. Да ещё какой — ничего не осталось. Где я? Почему я здесь? И почему я до сих пор одна, и никто не подаёт признаков жизни, кроме шумящего где-то наверху телевизора? Скажите, что это какой-то кошмар и что я сплю!

***

      Следующее воспоминание — спустя несколько минут, часов — кто знает? — открывшаяся дверка в стене, скрывающая за собой поднос с тарелкой каши, вероятно ещё горячей, и стаканом чая. Брр, ненавижу чай! Да ещё и чёрный! Но урчащий от голода живот дал о себе знать, а потому, кривясь от отвращения, я утолила голод. С трудом дошла до кровати, держась рукой за стену. Такое ощущение, что в чай что-то подмешали. Голова всё тяжелее. Глаза слипаются. Я ложусь на кровать, засыпая ещё до того, как голова касается подушки.

***

      Руку жжёт. И как я раньше этого не замечала?       Сколько я уже здесь? И где это «здесь»? Телевизор больше не шумит и вокруг царит такая тишина, что я начинаю различать то, чего никогда не слышала раньше или слышала очень редко. Например, биение сердца, хотя оно стучит в совершенно нормальном ритме. Это ужасно изматывает и абсолютно дезориентирует. И сижу на полу, не слыша ничего вокруг и начиная слышать что-то внутри себя. Ужасно!       Кто-нибудь, помогите мне. Пожалуйста.       Звук исчезает спустя несколько минут. Понять, сколько времени прошло на самом деле, я не могу, не имея при себе часов.       Никогда не знала, что одиночество настолько тяжело переносить. Совершенно нечем заняться — одна эта кровать на весь периметр. От скуки я начинаю высчитывать, сколько моих шагов у самой длинной стены, а сколько — у короткой. Но это занятие надоедает очень быстро, ибо, вычислив периметр и площадь комнаты, люка в стене и, уже успевшей стать олицетворением одиночества, кровати, я поняла, что сидеть без дела больше не могу. И стоять тоже. А потому сделала то, что сделал бы с самого начала любой нормальный человек — начала колотить в дверь с криками: «Откройте! Выпустите меня!». Вскоре, дверь отворилась. Да ещё и настолько неожиданно, что я едва не свалилась в проход.             От удивления я замерла на несколько секунд на месте, а после бросилась вперёд. Где бы я ни была, и кто бы ни отворил эту дверь — оставаться в том замкнутом пространстве я не находила ни единой причины.       Коридоры узкие, белые стены, лампы на высоких потолках. Я бегу до конца коридора мимо каких-то комнат и замечаю лифт. Что ж, это куда меньший риск. Кто знает, сколько тут этажей?       В лифте значатся четыре этажа. Я нахожусь на нижнем минус втором, над землёй поднимаются ещё два. Интересно, куда же мне?       Раздумывать долго времени нет, и я жму на единицу. Ведь все нормальные выходы находятся на первых этажах?       Первый этаж удивляет меня тянущейся стеклянной стеной едва ли не на весь этаж и множеством лабораторий за ней. А как иначе назвать те помещения, где толпятся люди в белых халатах, марлевых повязках и с колбами в руках? Не иначе, как лабораториями. Только что здесь делаю я? Как отношусь к этому зданию?       Ждать, пока меня заметят, я не стала и схватила с крючка рядом с дверью такой же белый халат. Теперь я невидимка. И да, нужен пропуск. Вдруг спросят, кто я? На моё удивление, в кармане нащупался квадратный пластик. Незаметно вытащив его, я прочла «Джесси Грей». На фотографии она была блондинкой, эта Джесси. Что ж, скажу, что покрасилась. Теперь точно можно идти, я и так тут долго стою на одном месте.       Я шагала по середине того самого коридора, вертя головой из стороны в сторону и стараясь найти выход. Ох, сколько же тут различных коридоров, ведущих вглубь лабораторий! И почему никто не догадался повесить табличку и расставить повсюду указатели? Это бы значительно облегчило мой труд.       Надо сказать, в том коридоре я была не одна. Охрана, много охранников у стен. Куча каких-то ученых, то и дело выбегающих из комнат с планшетами в руках и спешащих показать другим свои достижения. Кто-то просто прогуливался в перерыве между работой, общаясь с коллегами и хлебая из стаканчиков кофе. Здесь повсюду стоят автоматы с едой, кулеры, мусорки. Цивилизованно тут у них! Пройдя весь этаж от и до, я повернула назад, так и не найдя выход. Где же он? Стоило бы у кого-то спросить, но как это сделать, не выглядя слишком подозрительно? Всё решается за меня. Из очередной лаборатории выносится какой-то парень и подлетает ко мне.       — Ты — новая уборщица? — смотрит он на меня с видом «скажи, что это так, иначе начальник испепелит меня взглядом на месте». Охранник в чёрном недобро поглядывает на меня из-за двери.       — Нет… То есть да… Не совсем. А что случилось? — на ходу пытаясь прикинуть, что в этой ситуации для меня выгоднее, отвечаю я.       — Небольшой взрыв, — нервно грызя ноготь, сообщает незнакомец. — Меня могут уволить, я едва не сорвал эксперимент. Теперь там всё заляпано химикатами. О, если увидит директор, мне точно несдобровать! Ты поможешь? Пожимаю плечами и следую за парнишкой мимо грозного охранника. Тот недоверчиво на меня косится, но пропускает.       — Вот! — отчаянно взмахивая руками, говорит лаборант. — Мне такого точно не простят. Комната и вправду потрясает: всюду въедливые кислотные пятна, разбитые колбы.       — Что же мне теперь делать? — причитает в углу неудачливый химик.       — Да, без бригады уборщиков тебе тут не справиться, — выношу вердикт я.       — Точно! — хлопает он себя по лбу и жмёт на кнопку на стене. — Сейчас будут.       — А ещё нужно специальное чистящие средство, которого нет в обычном наборе, — на ходу сочиняю я. — Совсем забыла, я же оставила его у шкафчика рядом с выходом! Нужно срочно за ним сходить.       — Так чего же ты стоишь? Иди уже!       Я направляюсь к выходу и тут он зовёт меня назад.       — У меня же тут свой лифт есть. Поедешь на нём, чтоб быстрее.       Медленно иду, так и не слыша, где же тот выход. Ну же, догадайся, скажи!       — Давай же, бегом вниз и чтоб одна нога тут, другая там. Я жду!       Ну, хоть вниз, а не вверх. И то не плохо. Набираю на панели минус единицу и спускаюсь. Спустя секунды двери раскрываются, и я выхожу. Вокруг меня с обеих сторон находятся громадные черные квадраты, в которых позже я узнаю камеры для заключённых. Которых тут немало! Это что, тюрьма? Я в тюрьме? Но за что? И почему была на другом этаже, а не среди этих людей, за решёткой? Ещё более непонятно наличие лаборатории.             Эксперименты на людях, отбывающих срок? Или просто эксперименты?       Зал очень большой, камер очень много, некоторые даже подвешены на стене. Лица людей хоть немного, но радуют меня, заставляя думать, что я не одна. Но также навевают тревожные мысли об охране. Ведь тут должна быть охрана? Она не заставляет себя ждать. Охранники ходят по мостикам, располагающимся прямо под потолком. Впрочем, меня они не замечают, и я проскальзываю, оставшись незаметной.       Далее идут комнаты, на дверях которых весят таблички «Столовая», «Спортзал», «КО». Интересно, для кого все эти удобства? Явно же не для заключенных.       Ступая настолько тихо, насколько это возможно, я прохожу весь этаж от и до. Нигде нет и намёка на двери. Странно. Приходится вновь спускаться в лифте. На этот раз уж наверняка, на минус второй этаж. Кто знает, может у них тут какой-то подземный ход? Минус второй этаж навевает на меня не лучшие воспоминания о недавнем заключении. Что ж, нужно найти выход! Охрана тут есть и довольно много, но охраняют они не тот лифт, на котором спускалась я, а другой, скрывающийся в нише у одной из стен. Охрана равна выходу на поверхность. Осталось придумать, как её обойти.       В голову не приходит ничего умнее, чем изобразить из себя слегка сумасшедшего менеджера по чистоте, заведующего тряпками и швабрами. С видом, будто вот-вот начнётся наводнение, пожар и землетрясение разом я подбегаю к охране в развевающимся халате и выпаливаю:       — Скорее! — и падаю на стол, стараясь отдышаться. Охрана неуверенно переглядывается, не зная, что делать с девушкой, готовой с минуты на минуту упасть в обморок. — Помогите! — между тем взываю я, слегка приподнимая голову.       Один из людей снимает шлем и спрашивает у меня:       — Что случилось?       — Скорее! Там… Там… В лаборатории… Срочно…       — Что срочно то? Выражайтесь конкретнее.       — Взрыв там! — вскакиваю я. — Срочно нужны чистящие средства. Я должна спасти его!       — Кого его? — удивляется охранник.       — Лаборанта! — с видом «не перебивай, у меня тут драма» отвечаю я. — Если его не спасти, то всем нам несдобровать! Директор если увидит… — я делаю паузу, давая всем осознать, что ждёт нас, если директору всё же придётся увидеть крушение лаборатории. Судя по лицу собеседника и неуверенным переглядываниям остальных охранников, они прониклись ситуацией и готовы помочь.       — Так, а от нас тебе что надо? — подошёл ко мне ещё один из людей в чёрном.       — Сочувствие и участие! — обращаюсь к нему я. — Срочно нужны специальные чистящие средства, а у нас все закончились. Вы представляете, что будет, если я их не найду?       — Вчера же была доставка, — возразил кто-то из толпы, медленно стянувшейся ко мне. Чувствуя, что проигрываю, я вновь взвыла.       — Вот именно! Вы совершенно правы! И вместо того, чтобы привести нам нормальные средства, они привезли какую-то подкрашенную мыльную воду! Как вы думаете, очищу я хоть что-нибудь этим? Нет! Поэтому мне срочно нужно купить что-нибудь. Скорее! Медлить нельзя! И вообще, почему я должна тратить свой обед на разъяснения вам? Открывайте уже. Охрана неуверенно расступилась, уступая мне дорогу. Я с видом победителя прошествовала мимо них в растворившиеся створки лифта. Уже нажав кнопку с надписью «Выход», я услышала, как по коридору прямо на меня бежал какой-то учёный с криками «Остановите её!». Но тут лифт закрылся, и я осталась вне досягаемости. Не зная, чего ждать, я стала подниматься наверх.