Часть I. Глава VIII
2 февраля 2025 г., 16:38
[24 сентября 2019 года]
Утром Костя раздраженно рылся в компьютере. Все его вчерашние доводы казались наивными и глупыми. Зазвонивший телефон заставил отвлечься.
— Слушаю, — он прижал телефон плечом к уху.
— Вы Константин? — сказал смутно-знакомый голос.
— Я за него. По какому поводу? — Костя нахмурился.
— Это Илья. Мы виделись в кабаре. Я бы хотел предложить вам встречу.
— Откуда вы знаете мой номер?
— У меня есть некоторые связи, — легкомысленно ответили на том конце провода.
— По поводу чего встреча? — не зная, чем теперь занять руки, Костя принялся крутить ножницы, взятые со стола.
— Хочу предложить работу. Это не телефонный разговор, Константин. Если согласны, подъезжайте к ресторану Блок сегодня к шести.
Костя помолчал какое-то время, прежде, чем решить, что же ответить. Лева был сегодня в участке, они договорились, что он распишет в отчетах, как они геройски занимаются чем угодно, кроме расследования про Мару.
— Ладно. Я согласен.
— В ресторане скажете, что вы к Волкову.
— Понял. До встречи, — Костя сбросил звонок и вздохнул.
Белой рубашки у него не оказалось, поэтому он погладил черную и все никак не мог выкинуть из головы звонок. Он напрочь сбил Костю с мыслей о деле, и если так будет продолжаться, то он никогда не выполнит задачу. Костю тревожил вопрос, откуда же Илья взял его номер. Может, у него еще и адрес есть? Нужно сделать дополнительный замок на двери, а может быть, и на кабинете… Еще больше его напрягали подозрения Серафимы. Ему следует пристально следить за Ильей, чтобы не проглядеть тревожные знаки. Он быстро взглянул на часы, вытирая только что помытые волосы, и чертыхнулся, увидев, что ему давно пора на работу.
В отделе Костя сразу же понесся к Федору Павловичу.
— Костя, здравствуй. Чего опаздываешь? — Федор Павлович улыбнулся.
— Здравствуйте, там было… Дело одно, — замялся он, понимая, что не может вывалить все так сразу. — Я бы хотел поговорить про Маркова и Нестерову, про Адепта.
— Ты уже и название делу придумал? — недовольно проворчал начальник, улыбка исчезла с его лица. — Ну, я был готов к тому, что ты снова начнешь эту беседу. Излагай, я слушаю.
— Я был на задании под прикрытием с Левой…
Федор Павлович с отчаянием вздохнул, приложив руку ко лбу. Костя рассказал ему все, что они с Левой сделали за последнюю неделю.
— Костик, и вот как ты умудряешься, м? За моей спиной ведешь следствие, ай-я-яй… Ладно, черт с тобой, я разрешу тебе отработать эту версию с Волковым и поставить за ним слежку, но! До первого же промаха. Если накосячишь и это превратится в висяки — год будешь работать только на вызовах. Один и по ночам.
— Договорились, — невероятно довольный собой, Костя протянул ему руку, которую Федор Павлович пожал с крайним сомнением на лице.
— Все, иди.
Костя чувствовал себя самым счастливым человеком, идя до своего кабинета. Он зашел с широкой улыбкой.
— Э-э-э…. Привет, — Лева смотрел на него, как будто не веря, что это действительно Костя.
— Федор Павлович одобрил нам расследование. Теперь мы занимаемся делом официально.
Лева резко встал, ударился об стол, чуть не опрокинул ноутбук, но совсем не обратил на это внимание. Он вышел из-за стола и бросился к Косте с объятиями, на которые Вишневский отреагировал совсем не так, как ожидал — обнял в ответ.
— Теперь могу хвастаться, что я ловлю маньяка, — засиял Лева.
— Сначала поймай его, потом хвастайся, — ухмыльнулся Костя, поправляя рукава рубашки.
Он дал указания Леве насчет слежки за Волковым, объяснил, куда он поедет, и принялся за корректировку рапорта. Когда он закончил, уже было около пяти.
Приехал он раньше, чем планировал, и теперь с интересом оглядывался по сторонам. В последнюю неделю он слишком часто бывал в центре, и Костя не мог сказать, нравится ему это или напрягает. Когда он поднялся на крышу торгового центра, администратор ресторана приветливо ему улыбнулся.
— Здравствуйте. Вы бронировали столик?
— Да. На Волкова.
Администратор кивнул и провел его за столик, расположенный к противоположной от входа стене. Костя сел, подернул плечами, надеясь расправить на них рубашку, и положил руки на стол. Ярко-оранжевое кресло было мягким и удобным, но Костя всё равно ощущал себя, как будто сидел на иглах. Он ждал Волкова и одновременно боялся его.
— Спасибо, что пришел, — раздалось за спиной. Костя резко развернулся и выдавил из себя улыбку, когда увидел Илью. Легок на помине. — Надеюсь, ты любишь вино, потому что оно здесь чудесное. И мясо. Будет очень обидно, если ты вегетарианец, — Илья сел напротив, улыбчивый, легкий и непринужденно болтающий.
Он выглядел таким же лощеным и обаятельным, как и в кабаре. Костя расслабленно кивнул.
— Нет, я ем мясо. Какую работу ты хотел предложить? — он заинтересованно подался вперед, стараясь смотреть только на Илью.
От яркого интерьера ресторана рябило в глазах, Косте хотелось надеть солнцезащитные очки, лишь бы приглушить сочные оттенки мебели. А на пол он вообще не смотрел, от мозаичной плитки его сразу начинало укачивать.
— Сначала сделаем заказ. И не беспокойся, как добрый человек, сегодня оплачиваю я.
«Ага, деньги — пыль. Я помню» — ухмыльнулся Костя, открывая меню. Он старался не смотреть на цены и не думать о них.
— Девушка! Примите у нас заказ, пожалуйста.
Илья уверенно начал перечислять то, что он хотел, а Костя ляпнул первое, что увидел.
— Какое вино предпочитаешь? — спросил Илья.
— Не разбираюсь.
— Тогда нам бутылочку какого-нибудь красного итальянского, года так 2015.
Пока Илья обсуждал вино с официанткой, Костя разглядывал его. Он выглядел таким спокойным, расслабленным. В его мимолетных улыбках сквозило дружелюбие, но Костя знал, что принимать это за чистую монету не стоит. «Илья — опасный человек. Держись собранней» — напомнил он себе, поправляя брюки на колене.
— Ну, что ж, пока мы ждем, обсудим детали, — Илья непринужденно развернулся к Косте и сел поудобней. Костя заинтересованно поднял бровь.
— Я слышал, именно ты занимался делом Маркова. А сейчас — делом того, кто его убил. Так?
— Так, — он кивнул. Костя уже чувствовал, куда Илья клонит.
— Но ты не занимаешься убийством Нестеровой?
— Не совсем. Я работаю над одной версией, другие сотрудники — над иными, которые кажутся им более реальными.
— Ага. Ты считаешь, что убийца Маркова и Нестеровой один человек?
— Считаю.
— Супер. Тогда я хочу, чтобы ты его поймал. И готов оказать любую помощь.
Костя раскрыл рот, чтобы что-то сказать, но не нашел подходящих слов. Походу, это был его шанс на раскрытие дела.
— О как. Почему?
— Серафима, — коротко ответил Илья, словно это было веской причиной.
Костя поднял бровь, молча требуя от него более развернутого пояснения.
— Она слишком переживает об этом деле. И о репутации компании. Я хочу, чтобы это быстрее закончилось.
— И какие твои условия?
— Никаких, — Илья пожал плечами.
Костя сощурился, ощупывая его всего взглядом, говорящим «не верю».
— Ладно, хорошо. Единственное, о чем я прошу: хоть какой-то отчет о подозреваемых, о раскрытии дела, о том, как все продвигается.
— Ты же понимаешь, что это невозможно?
— Даже если я заплачу? — он весело улыбнулся, но Костя улыбки не подхватил.
— Я взяток не беру.
— Жаль. Из всех возможных сотрудников СК я попал на особо принципиального, — Костя поморщился. Ему не нравилось, когда простое благоразумие выделяли, как заслугу принципов.
— Все, что я могу тебе предложить: односложные ответы. Да, нет, неизвестно.
Илья наклонил голову набок. Темные кудри прикрыли его лоб. На несколько секунд повисло молчание. Костя буквально видел мысленный процесс, отображавшийся у Ильи на лице.
— Ну, уже что-то. По рукам, — он протянул ладонь. Костя с сомнением пожал ту. — со своей стороны гарантирую, что я добуду любую информацию, ты только попроси.
— Как ты узнал? Про дело и про меня.
— Я видел твое поведение в кабаре и решил, что почему бы не попробовать узнать что-нибудь про тебя. Проверил список гостей, не увидел ни одного Константина, фамилию которого не знал, тогда решил, что ты пришел с чьим-то чужим приглашением. Рассмотрел оставшихся гостей, так вышел на Германа Асхабадзе. Про Германа нарыл, что он работал с тобой, а про тебя — что ты вел дело Маркова. И все, дело не очень сложное.
— Действительно найдешь все, что захочешь, — в некотором восхищении и ужасе произнес Костя. По спине пробежал неприятный холод. Илья самодовольно улыбнулся и убрал руки со стола, позволяя официантке поставить бокал.
— Как хорошо, что ты убедился в этом сразу, — он сделал глоток вина.
Отчего-то его начало потрясывать. Все складывалось просто невероятно удачно. Когда им принесли еду, Костя даже не думал о её вкусе. В его голове крутился лихорадочный рой мыслей.
— Серафима в курсе?
— Нет. Не стал ей говорить пока что.
— Почему? — Илья легкомысленно пожал плечами.
— Пусть не берет это в голову. Сима слишком восприимчивая, ей опасно волноваться.
— Не думал, что люди, управляющие такими компаниями, как Verum, ранимы, — поднял бровь Костя. Это все еще не складывалось в единый образ. Как Серафима может быть чуткой, гиперэмпатичной, если она столького добилась в бизнесе?
— Ты не знаешь, как тяжело ей это дается. Серафима всегда отличалась обостренным чувством справедливости, и часто в детстве это выходило нам боком.
— Кстати, о вашем детстве. Расскажешь о нем? — Костя подцепил на вилку кусок стейка. Илья кивнул.
— Когда Серафима появилась в детском доме, я был там две-три месяца, совсем недолго, чтобы обзавестись каким-либо авторитетом, но мальчишки относились ко мне хорошо.
— К ней, так понимаю, не очень?
— Верно. В первый же день, как она появилась, ее попытались унизить за необычное имя. А Серафима не повелась, и тот пацан пытался ее периодически поддеть вплоть до выпуска. Позже всплыло то, что она до ужаса боится огня, — Костя сделал недоуменное лицо, как будто не был в курсе причины, и Илья коротко пояснил про родителей Серафимы, — и ее попытались от этого страха отучить несколько старших ребят. Один из них через несколько дней был найден самой Серафимой.
— Найден? Где?
— В лесу, недалеко от детдома. Серафима не рассказывала мне деталей, мы тогда еще не подружились, но позже я узнал, что парень был жестоко убит. Поползли слухи, что это сделала сама Сима, хотя, очевидно, девятилетняя девочка не могла сама убить пятнадцатилетнего парня, еще и таким образом.
— Конкретнее, — отрывисто бросил Костя и прокашлялся, когда поймал себя на излишне властном тоне, — скажи, что это за образ такой.
— Да что говорить, избили пацана, искололи ножом, отрезали голову. Серафима рассказала сама об этом, но уже гораздо позже, ей этот мальчик покоя не давал еще лет десять, снился постоянно, так же часто, как и мертвые родители.
Костя постучал пальцами по столу. Теперь все сложилось в общую картину. Серафима, ложно обвиненная сверстниками в преступлении, отчаянно хотела доказать, что виновна не она, и это желание осталось с ней на всю жизнь.
— Убийцу мальчика нашли? — спросил Костя, не надеясь на положительным ответ. Илья качнул головой, подтверждая его мысли.
— Нет. В начале нулевых часто беспризорников, как мы, убивали, никто особо этим не интересовался. Даже из нашего приюта, пока мы с Симой не выпустились, пропали еще несколько ребят. Никто их не искал.
— Даже не пытался?
— Не, ну приходили, опрашивали, показания брали, а дальше дело не шло. Когда выросли, Серафима пыталась узнать что-то, закрутить дело снова, но как найти кого-то через годы, когда ни свидетелей, ни улик, ни экспертиз? Эта идея провалилась на корню.
— Ты ей в этом помогал?
— Бывало. Мне все равно, кто убил того парня, и куда пропали другие дети, но Серафима страшно убивалась по этому поводу.
— И ты не мог это игнорировать? — с легкой улыбкой спросил Костя.
— Не мог. Убилась бы, и что мне без нее делать? — что-то такое Костя испытывал и к Герману, когда соглашался на его любые идеи, лишь бы вместе. Он понимающе кивнул.
— А скоро ли прекратились слухи про Серафиму?
— Они никогда не заканчивались. Только иссякла одна тема, так появлялась следующая, это был бесконечный круг.
— На ней осталось клеймо.
— Оно самое, — Илья заметил немой вопрос в Костином лице, — ее обвиняли во всем, считали, что Сима слишком странная, не от мира сего. В целом, так это и было. Она на все резко реагировала, на малейшую несправедливость или оскорбление бросалась с кулаками. Поэтому с другими не подружилась ни в школе, ни после.
— Она общалась только с тобой? А ты?
— Да, мы шли неразлучным дуэтом. С ней никто не хотел общаться, а я не хотел быть ни с кем без нее. Лет до пятнадцати-шестнадцати. Там уже у меня другие друзья появились, я пытался Серафиму вытянуть в социум, но не вышло.
— Угу, понял, — Костя хотел по привычке найти бланк допроса и поставить подпись. Он забегал взглядом по столу и спохватился спустя секунду, — можно сказать, у вас было насыщенное детство.
Илья пожал плечами. Ему, судя по всему, не очень нравился этот разговор, и он увел диалог в тему Костиной работы. Спрашивал, долго ли он работает, почему выбрал эту карьеру, какие дела раскрывал. Костя отвечал честно, но не погружался глубоко в детали, чтобы не задеть то, что ему не хотелось трогать.
— Зачем ты меня об этом спрашиваешь? Наверняка узнал же все заранее.
— Всегда интереснее послушать напрямую, сопоставить с тем, что я нашел, — Илья допил бокал и налил второй. Костя был удивлен, что за все это время они выпили лишь по бокалу, казалось, их общение длилось уже несколько часов.
— Сходится?
— Пока что да, но у тебя еще все впереди, — он прикрыл лукавую улыбку бокалом. Костя шутливо закатил глаза.
[7 октября 2019 года]
— …Что вы думаете по этому поводу, Серафима Игоревна?
— М? — Серафима повернула голову и растерянно моргнула, собираясь с мыслями. Она несколько секунд вспоминала, о чем шла речь, прежде, чем кивнуть, — а, да, я согласна с вашими правками. Нам стоит еще подумать над предложением Ксении Александровны, — она указала кивком на одну из коллег, — можете повторить его, пожалуйста?
Когда все внимание переключилось на коллегу, Серафима уткнулась ладонями в лицо и с силой провела пальцами по коже, пытаясь взбодриться. Не помог ни выпитый кофе, ни умывание ледяной водой, ни попытка зарядки — Серафима только запыхалась — до совещания, и теперь она расплывалась на стуле.
«Еще десять минут, и я уйду отсюда. Поднимусь наверх и посплю, перенесу все дела, это просто невозможно», — Серафима с трудом открыла глаза, положила голову на руку и повернулась к Илье. Она вяло улыбнулась ему.
«Заканчивай. Здесь решат все без тебя, ты засыпаешь на ходу, ” — прочитала она на экране телефона. Вертинская согласилась с Ильей, но никак не могла найти подходящий момент, чтобы прервать совещание.
— Я несу ответственность и не могу просто так выходить посреди разговора только потому, что не выспалась, — недовольно сказала Серафима, когда они оказались в лифте.
— Поэтому ты еще полчаса выслушивала то, что не могла даже воспринять. И кто от этого выиграл?
Серафима не нашлась, что ответить, только скорчила гримасу в зеркало и привалилась к стене.
— Меня беспокоят твои кошмары. Может, обратимся к врачу? Иначе ты совсем перестанешь высыпаться.
— Чего?.. нет, не нужно, это пройдет. Просто стресса много, вот и снится всякое, — Серафима едва сдержала дрожь, вспоминая силуэт в черном плаще. Этой ночью он посетил ее вновь. Незнакомая девушка молчала, не снимая капюшона, и просто ходила следом за Вертинской, которая пыталась выбраться из лесной чащи. Не было ни мертвых тел, ни крови, ни пугающих предостережений, но каждый раз это ощущалось невыносимо жутко.
В спальне она едва не рухнула на кровать в рабочей одежде, но заставила себя переодеться. Только перед сном Серафима решилась позвонить Константину.
***
Следующая неделя пролетела для Кости быстро и незаметно, он даже не осознал, что сентябрь вообще-то подошел к концу и пора сменить ветровку на более теплые вещи. Сейчас он сидел в кабинете, ежился от холода, кутался в колючий свитер, связанный мамой и присланный ею из Подмосковья, и пил остывший черный чай. Они с Левой писали отчет про прошедшие полторы недели слежки уже часа два, если не больше, и Костя успел изрядно устать от того, как неумело Лева обращался со словами, постоянно переписывал или добавлял что-то лишнее. — Зачем ты написал эту хрень? — недовольно спросил Костя, держа в руках лист бумаги, — К чему информация, что мы заходили там в какой-то ларек по дороге? Думаешь, Федор Павлович оценит и по голове тебя погладит за излишние детали? Лева засопел, подтянул лист к себе и запихнул его в ящик стола. — Ты же сказал, как можно подробнее! — Это касалось дела, а не твоей личной жизни. Напиши еще, какой ты фильм с девушкой посмотрел и что вы приготовили на ужин. — Мы расстались, — буднично произнес Лева, но его лицо сильно погрустнело. — Ну тогда еще и это напиши. Федор Павлович посочувствует и даст тебе премию, может быть, — Костя покачал чашкой, наблюдая, как чаинки скользят по стенкам. — А чего расстались? — Ей не нравится, что мы много работаем. Говорит, что это неправильно и я должен быть с ней больше времени. — М-да. Ну значит, не подходила она тебе, — философски заявил Костя, — тебе нужна такая же, которая по работе горит, и вы не будете друг другу мешать. Приглядись к Жанне, — он ухмыльнулся на округлившиеся Левины глаза. — Ну шутка-шутка, что ты сразу… Напарник пробурчал что-то неразборчивое, что, как Костя подозревал, было «вот же придурок», и быстро застрочил на компьютере. Костя улыбнулся, убрал отросшие волосы со лба и задумчиво почесал подбородок. Несмотря на приподнятое настроение, он ощущал беспокойство. Ничего нового они не открыли, подозреваемых, кроме Вертинской и Волкова, у них не появилось, и то Костя все больше сомневался, что кто-то из них причастен к убийствам. На деньги, которые выделила Серафима, они купили два новых ноутбука — старые уже на ладан дышали. Остаток средств Костя не придумал, куда приспособить, но применение им обязательно найдется. На звонок Костя дернулся, задел опустевшую кружку и едва подхватил ее, одновременно прижимая телефон к уху плечом. — Слушаю. — Здравствуйте, Константин. Это вас беспокоит Серафима, кхм, — по голосу Костя понял, что она ужасно смущена звонком. Он слегка улыбнулся. Когда такие серьезные люди смущаются, это выглядит крайне забавно, — вы не заняты? — Нет, я весь внимание, — он шлепнул Леву по руке, когда заметил, что тот хочет распечатать рапорт до корректуры. Шикнув на напарника, Костя взял телефон поудобнее. — Я хотела обсудить вопрос слежки, — Серафима понизила голос, так, что Косте пришлось сделать погромче, чтобы ее расслышать. — Вы что-нибудь выяснили? — Пока что ничего подозрительного за Ильей мы не заметили. Может быть, мы проведем обыск? — Это… — на том конце провода задумчиво замолчали, — неплохая идея. Илья живет со мной, так что вы можете приехать, пока его не будет. Я вам скажу время. — Договорились. И, Серафима… Еще раз спасибо за содействие. — Пожалуйста, — довольно ответила девушка и сбросила вызов. Костя поймал себя на том, что продолжает улыбаться, крутя телефон. Он тряхнул головой и подтянул к себе ноутбук, чтобы проверить рапорт. В этот раз он был на удивление хорош, даже слишком. Костя читал с недоумением и косился на Леву, не веря, что со второй попытки он так исправился. — Неплохо, — сухо сказал он, закончив, — уже гораздо лучше. Лева довольно просиял в ответ на скудную похвалу. Из расслабленного состояния их вывела зашипевшая рация. Костя встал, набросил куртку и кивком указал Леве на выход. — В Петроградском районе убийство, на Матвеевском переулке. По описанию похоже на убийства Маркова и Нестеровой, — зашипела дежурная в рацию. Костя поблагодарил, прыгнул в машину и едва дождался Леву, прежде чем выехать. — Ты чего так сорвался? — Третья жертва, — коротко бросил Костя, с визгом шин вырулив с парковки. Он ощущал такое дикое предвкушение и нетерпение, что было даже неприлично. — Трупы хоть раз видел? В обморок падать не станешь? — Я вообще-то работал во время учебы, — обиженно буркнул Лева, — и весьма успешно. — Ага, Федор Павлович что-то болтал про то, что ты с отличием окончил. Пока что я этого не заметил, но у тебя есть все шансы проявить себя, — он хмыкнул. — Прекрати. Мне надоело, что ты пытаешься принизить мои способности. Я учился не для того, чтобы прийти на работу туда, где напарник ни во что меня не ставит, — серьезно ответил Новодворский и хмуро посмотрел на Костю, что было ему совсем несвойственно. — Я знаю, что ты недоволен тем, что тебе приходится работать со мной, но придется смириться, потому что так распорядилось руководство. Я хочу, чтобы ты больше уважал меня, а не воспринимал, как мальчика на побегушках, который не знает алфавита. Костя на тираду улыбнулся. Он затормозил на светофоре и протянул Леве руку. — Я ждал, пока ты скажешь это и покажешь характер, — напарник пожал ладонь с недоверием, как будто Костя разыгрывал его, но Вишневский почувствовал, как уважение к нему возросло. Не все же Лева должен был прислуживать ему. — Это была проверка? — Считай, что тест на стойкость. И я услышал тебя, — он слегка запнулся, ощущая, как слова встают поперек глотки. — Я вел себя неправильно, буду общаться с тобой более уважительно. Лева улыбнулся ему, как обычно: открыто, искренне и весело, как ребенок. Когда они приехали, Костя нервно разгладил складки на куртке, собираясь с мыслями. Он боялся и ждал того, что найдет в квартире. — Эй! Ты идешь? — окликнул Лева, выводя его из мыслей и страхов. Костя кивнул. Дом выглядел ухоженным и богатым, Костя подметил, что это уже третье убийство состоятельного человека. Их еле как пропустила консьержка, даже удостоверения не очень убедили ее, из-за чего Лева провел минут пять, убеждая, что «да, мы точно из СК, да, у вас действительно убийство, пожалуйста, давайте быстрее». Это тоже смутило Костю. Как убийца попал, если здесь всех жильцов знают в лицо? Представился другом? Возможно, но Костя не был уверен в этой версии. — Фух, наконец-то, — облегченно выдохнул Лева, как они зашли в лифт. Костя угукнул, постепенно доставая оборудование. Он вытащил диктофон и включил запись. — Петроградский район. Дорогой комплекс. Охрана — видеозапись, консьерж, шлагбаум. Дверь в квартиру не взломана, — Костя зашел внутрь, включая свет. В третьей квартире он сразу чувствовал, куда идти. — Труп в спальне. Обезглавлен, как и предыдущие два, на стене знак и подпись. Все повторяется. Убитый… — Костя замялся, осматривая вещи убитого, — Дмитрий Калужский, 29 лет, — он убрал документы на место, выключил запись на время и обернулся к Леве. Они перекинулись взглядами. Вишневский подавил желание раздать указания, позволил напарнику все сделать самому. Квартира была полупустой. Она отличалась от забитой квартиры Нестеровой и полного роскоши дома Маркова, но чувствовался стиль. В спальне Костя забрал ноутбук и телефон, только не смог их разблокировать. «Отдам Серафиме, она, наверное, сможет взломать и посмотреть все файлы, до которых я не доберусь, ” — подумал Костя. — Костя! — глухо разнесся голос Левы. Костя зашел на кухню, где Лева открывал все шкафчики. — Тут посуда перебита. Может, где-то на осколках есть отпечатки? — спросил Лева. — Ага, хорошая мысль. Костя достал пакет, поправил перчатки и принялся убирать все. Это выглядело странно. — Разбитая посуда — признак скорее бытовой ссоры, чем зверского убийства… Жил ли с Дмитрием кто-то? Судя по вещам, нет, он долго был один. Тогда убийца сам разбил посуду? Или… — может быть, они близко знакомы? И поэтому Дмитрий впустил его сам, потом завязалась ссора, а затем… — Костя кивнул в сторону спальни, откуда шел яркий запах крови. — Кто сообщил об убийстве? Лева растерялся. Они вспомнили, что не уточнили этого у дежурной. Костя приложил руку к лицу, закатывая глаза, и пробормотал «два идиота». — Ладно. Потом. Дособирай вот это, — он обвел пальцем осколки на столе и полу, — а я проверю остальные комнаты. Как закончишь, звякни-ка в отдел, спроси, — Костя положил пакет с осколками и вышел. В гостиной он распахнул окна, не в силах терпеть духоту и запах уже гниющего тела. Походу, Дмитрий пролежал в квартире пару дней. Ничего необычного в гостиной он не нашел: ни беспорядка, ни осколков. Только телевизор продолжал работать, как будто хозяин квартиры отлучился в другую комнату на минуту. Костя выключил его, дотошно осмотрел все и с досадой перешел в ванную, где было еще меньше интересного. Ну он найдет хотя бы что-то стоящее? — Уходим, — бросил Костя, когда осмотрел все и по второму кругу прошелся по спальне. Он дождался, пока Лева соберет оборудование, и высказал все догадки на запись диктофона. Вишневский угрюмо вышел на улицу, выбросил перчатки и подвез Леву в отдел, после чего написал сообщение Жанне и созвонился с Серафимой. — Добрый день, — удивленно поздоровалась девушка. — Серафима, здравствуйте. Произошло третье убийство, мы уже были на месте преступления, обнаружили ноутбук и телефон убитого, но они защищены паролями. Вы сейчас сильно заняты? Я бы хотел, чтобы вы помогли нам со взломом. — А, да… — Костя услышал, как Серафима отъехала на стуле назад и стала расхаживать туда-сюда, — приезжайте сегодня, наверное. Я посмотрю, что там можно сделать. — Ага, тогда я буду минут через тридцать, — Костя с легкой улыбкой положил трубку. Башня Verum встретила его пустотой, как и в прошлый раз. Костя подозревал, что сотрудники сидят по офисам, но от того, что даже ни одного курящего у входа человека не было, навевало на него некоторую жуть. На этаже Серафимы Костя неловко помялся и потянул время перед встречей. — Вы приехали быстрее, — заметила Серафима, сидящая на кресле. Она подманила Костю жестом к себе. — Да, дороги сейчас пустые, — Костя передал сумку с техникой и сел на второе кресло. Он чуть улыбался. Видеть Серафиму было приятно, даже несмотря на его подозрения. — Можно? — она указала на сумку. Он кивнул, смотря на то, как тонкие пальцы открывали застежку. — Кого убили? — Дмитрий Калужский. Серафима замерла. Краски сошли с ее лица, даже яркие веснушки как будто приобрели серый оттенок. Она глубоко вздохнула и опустила голову. Волосы прикрыли ее лицо, принявшее скорбное выражение. — Очень жаль, — пробормотала она, включая ноутбук. Костя не стал спрашивать, чувствовал, что Серафима скажет все сама, — мы дружили во времена студенчества, начинали работать над Verum совместно. Но несколько лет назад рассорились, мне не нравилось, что он занимался… — Вертинская замолчала, поджимая губы. Она кинула обеспокоенный взгляд на Костю, — он занимался хакерством и мошенничеством. Это было не по мне. «Ага, все убитые — преступники. Это имеет закономерность», — подметил он, вытягиваясь в кресле. — Соболезную. Мне жаль, что так вышло, — Костя протянул девушке руку, неловко выражая поддержку. Серафима поблагодарила его и сжала его широкую ладонь своей. Холодной и мягкой. Костя провел пальцем по костяшкам и осторожно убрал руку в карман. — Ну, я думаю, что подбор пароля займет у меня около часа, но зная Диму, он обязательно поставил на важные файлы собственный шифр. Я не могу сказать точно, сколько времени это займет. Костя кивнул. Он вообще не разбирался в этой теме, поэтому доверял мнению Серафимы. — Эм… Вы торопитесь, Константин? Я бы хотела, чтобы вы остались ненадолго, — девушка уткнулась взглядом в экран. Костя кивнул, улыбнувшись. — Хорошо, я как раз хотел поговорить о Дмитрии. Когда вы общались в последний раз? Серафима задумалась. Она беззвучно шевелила губами, подсчитывая. — В семнадцатом году встретились на мероприятии. А общаться перестали… В шестнадцатом, — Серафима потянулась к телефону и через минуту показала ему переписку. — Вот, здесь мы попрощались и больше не списывались. Я не знала, чем он занимался последние годы, и не хотела знать, честно говоря. — Можно? — Да, — Вертинская передала ему телефон. Костя почитал сообщения. Ничего подозрительного: Серафима писала, что разрывает все отношения с Калужским, что наняла юриста и свои вещи парень может забрать сегодня вечером, а больше не появится в ее квартире. — Вы жили вместе? — осторожно спросил Костя. Он не сильно хотел забираться под кожу к Серафиме, но это могло быть полезно. — Э-э, да, — смущенно ответила девушка. — У нас были отношения, примерно года полтора, но мы не сошлись характерами, как видите, — она все еще была бледной, как полотно, но лицо оживилось, перестало носить выражение вселенской печали, и Костя чуть выдохнул. Он посмотрел на заходящее солнце, которое было отлично видно из панорамных окон башни. — Вы можете написать имена ваших общих знакомых? Мы вызовем их на допрос. — Да, конечно. Я скину вам список, как только разберусь с ноутбуком. Они просидели в тишине несколько минут. Костя слышал только стук клавиш, но при взгляде на экран совсем не понял, что делала Серафима. Ну, ему и не обязательно знать все тонкости. — Возьмите нам что-нибудь из автомата, — мягко попросила Вертинская. В полумраке комнаты ее лицо красиво подсвечивалось экраном, окрашивая черты лица в голубой оттенок. Костя только сейчас осознал, что ужасно голоден. Конечно, перерыва на обед-то у них не было. Он выбрал в автомате две красных баночки газировки с клубничным вкусом и несколько батончиков. — Часто пополняете запасы? — Раз в месяц. Илья, как я говорила, очень любит сладкое, а я не люблю куда-то выходить, поэтому часто ем шоколадки за работой, — Костя протянул ей открытую газировку. Он, наверное, только разогреет себе аппетит, чем перебьет голод, но ничего страшного. — Вы не обедали, Константин? — Я? С чего вы взяли? — он зашуршал оберткой. — У вас живот урчит, — хмыкнула Серафима. — Ничего страшного, внизу есть ресторан, я сейчас закажу что-нибудь. — Это тоже входит в финансирование расследования? — Конечно, — она улыбнулась шире, сделала пару кликов и поджала ноги под себя, поставив ноутбук на колени. — Спасибо. А где Илья? Может быть, я могу провести обыск? — Он отдыхает внизу, не думаю, что у вас это получится. Но Илья скоро планирует посетить очередную вечеринку, десятого октября. Вы можете прийти и все досмотреть, только меня тоже не будет в этот день. — Уходите с ним? — О, нет уж. Мне хватило посещения кабаре на ближайший год, — Костя едва сдержал смешок. — Я уеду в командировку на пару дней в Москву. Но дам вам пропуск. — Илья не поедет с вами? Я думал, он ответственен за безопасность, — он нахмурился, прижимая к губам баночку. — Мы решили, что со мной поедет другой сотрудник, а Илье стоит взять небольшой отдых, — Вишневский прищурился. Он чувствовал, что Серафима лжет — она совершенно не умела этого делать, ее голос дрогнул два раза за предложение, — но их отношения с Ильей были для Кости такой загадкой, что лезть туда ему было страшно. От них веяло болезненностью. Вместо этого он завел разговор о чем-то незначительном: спросил Серафиму про ее любимые фильмы. — В юности мы с Ильей часто покупали на карманные деньги какие-нибудь диски с кино, — она мечтательно улыбнулась, вспоминая подростковые годы, — смотрели их у его друга дома, когда он пускал нас к себе, и потом возвращали диски в магазин, чтобы получить деньги обратно. Мы пересмотрели столько всего! В основном это были низкобюджетные забавные боевики, которых было навалом в нулевые. — Ха-ха, помню такие, да. Мы с друзьями часто ходили в кино на подобное, как только появлялись лишние сто рублей. Очень забавные фильмы. — Да. В студенчестве я открыла для себя фантастическое кино, особенно Марвел. Это было очень необычно для девочки, которая смотрела фильмы с гнусавой озвучкой и такими кривыми спецэффектами, что можно выколоть глаза. Мне очень нравилось смотреть их с подругой, с которой мы познакомились, когда учились. Одна я ничего не смотрю, мне как-то… Боязно, что ли, — она неловко хмыкнула, пригладила волосы и вернулась к ноутбуку, — я очень часто воспринимаю все близко к сердцу. — По вам видно, — заметил Костя и прикусил язык, осознав, как это звучит. Он поспешил исправиться: — Я про то, что вы — очень добрая девушка. И человечная. Это хорошо. «И это мне нравится,» — закончил мысленно Вишневский. — Спасибо. Вы такой же, Константин, — их разговор завершил стук в дверь. — Откройте, это еда. Костя забрал поднос, поблагодарил официанта и поставил еду на стол. От запаха он захотел есть еще больше и желал жадно наброситься, но Костя помнил о правилах приличия. — Я не знала, что взять, но исходя из того, что вы не обедали, остановилась на сливочном супе и салате с креветками. Надеюсь, вы не против, — Костя посмотрел на девушку с самой большой благодарностью, на которую был способен. — Это то, что нужно, — он подтащил тарелку к себе и насладился ощущением теплого супа в руках, — спасибо еще раз. — Не стоит. Я тоже проголодалась, — Серафима взяла тарелку с греческим салатом и задумчиво постучала вилкой по губе. — С паролем разобрались. Осталось отсмотреть файлы, но я думаю, что сегодня закончить не выйдет, у Димы всегда память была забита на максимум даже тем, чем он давно не пользовался. Вишневский кивнул и услышал негромкое мяуканье. Он удивленно обернулся и заметил зашедшего в комнату золотого кота. Серафима улыбнулась. — Это мой питомец, Цицерон. Самый славный мальчик, — она похлопала себя по коленям, подзывая кота. — А что за порода? — Золотистый шотландец. Я взяла Цицерона из питомника четыре года назад, да, мой милый мальчик? — голос Серафимы сразу потерял всю серьезность. Она поцеловала кота в лоб и осторожно погладила его. Цицерон мяукнул, смотря большими глазами. — Ты тоже голодный, да? Костя протянул руку, позволил коту обнюхать ее и провел по мягкой шерстке. — Красивый, — сказал он, подцепил креветку и отдал ее Цицерону, который довольно мурлыкнул. — Вы уже добились его расположения, — хмыкнула Серафима, зарываясь пальцами в шерсть. Эта картина выглядела на удивление уютной и приятной для Кости. Он сам любил котов, но никак не мог решиться на такой шаг. Через несколько минут Цицерон осторожно подошел к Косте, забравшись на подлокотник кресла, и подставился под ладонь. Медленно и осторожно кот шагнул вперед, потоптался по коленям и через несколько минут улегся. — Цицерон очень ласковый, но осторожный. Его легко отпугнуть, — рассказывала Серафима. Костя погладил его между ушей. — Когда мы сможем увидеться в следующий раз? Она задумалась, подсчитывая дни. — Я вернусь тринадцатого октября. В Москве попробую разобраться с шифром, надеюсь, успею. — Тогда четырнадцатого числа приду? — Костя поставил пустые тарелки на поднос и вернулся к поглаживанию Цицерона. Его мурлыканье успокаивало, расслабляло. Серафима кивнула. — Конечно. А насчет обыска… Держите, — девушка протянула Косте карточку, — это мой запасной пропуск в квартиру. — Спасибо. Я позвоню, если найду что-то подозрительное, — он посмотрел на часы. — Хорошо, звоните в любое время. Уже поздно, Константин. — Да, я засиделся, — он в последний раз погладил Цицерона, пересадил его на колени к Серафиме и поправил одежду. — До свидания, Серафима. — До свидания, — она помахала ему на прощание. Уже дома Костя с ворчанием убирал с себя шерстинки, оставшиеся от кота.***
Оставшись в одиночестве, Серафима тут же перестала улыбаться. Она остановила взгляд на дверном проеме, будто пытаясь увидеть там силуэт Константина. Голова болела, Серафима мысленно нащупывала что-то связанное с Димой и никак не могла вспомнить. Их последний разговор? Но его Вертинская помнила отлично, так откуда же взялись образы, что она кричит, срывая голос, и бросается посудой? — Ерунда какая-то. Все-таки тех двух часов сна днем мне было недостаточно, надо лечь сейчас. А вот этим, — она пододвинула принадлежащий Диме ноутбук, — я займусь в Москве. — Сима, — Илья позвал ее из гостиной, когда она проходила в спальню, — подойди сюда. — Что? — она устало привалилась к дверному косяку. — Все в порядке? — он обеспокоенно посмотрел на ее уставшее лицо. Серафима пожала плечами, но выдавила из себя: — Угу. Что ты хотел? — Я услышал, что Диму Калужского… — Убили, да. И скорее всего это был, — она прикусила язык. Не стоит так открыто говорить, что Серафима постоянно думает про серийника, — кто-то из его знакомых. Новости быстро расходятся, да? — Не поедешь на похороны? — Меня не будет в Петербурге. И сомневаюсь, что там меня кто-то был бы рад видеть. — А… Ты до сих пор думаешь, что тебя винят за то, что ты якобы отобрала у него Verum? — После минимум трех обещаний плюнуть мне в лицо каждый месяц я в этом уверена, — Серафима фыркнула. — Тогда этого ублюдка нисколько не жаль, он заслужил подобную смерть. Она шикнула. — Не говори так! Дима был не идеальный человеком, но быть жестоко убитым никто не заслуживает. — Ну да, как скажешь. Ты спать? — Да. Не засиживайся, пожалуйста, — Серафима выразительно посмотрела на него и ушла. «Иначе я не смогу успокоиться, ты — мой якорь,» — спутанно пронеслось у нее в голове.
