О магии во всем мире

      [ 31 сентября 2016 года, суббота, 18:26 по местному времени;       Лондон, коттедж Поттеров ]       — Так что там насчет Малфоя?       — А?       Джинни закатила глаза и, отложив измазанную соусом ложку, повернулась к мужу.       Она уже давно свыклась с рассеянностью и медлительностью Гарри после ночных дежурств, которые в аврорате не обходили стороной ни одну живую душу. И как бы ее не выводили из себя бесконечные переспрашивания и зевки, преследующие мужчину целые сутки после бессонной ночи, бывшая гриффиндорка находила такое его состояние очень милым и невероятно ценным. В этот единственный день недели – субботу – старший аврор и руководитель программ подготовки новобранцев терял всю свою обычную собранность, становясь расслабленным и домашним. Потому девушка никогда его не упрекала, а лишь, поджимая губы, улыбалась и слегка покачивала головой.       Опершись на столешницу, она повторила эти привычные действия и сложила руки на груди.       — Ты говорил, что теперь он работает в Хогвартсе.       — А, — Гарри снял очки и, подавив очередной зевок, потер глаза. — Гермиона вчера рассказала. Оказывается, в прошлом году он стал преподавателем чаротворчества.       Джинни нахмурилась и вновь отвернулась к миске с салатом, заканчивая перемешивать тот с ее фирменной заправкой.       — Это один из тех самых новых предметов для старшекурсников?       — Угу, — мужчина вновь водрузил очки на нос и прошелся рукой по короткой щетине на лице. — Странно, что Невилл об этом не упоминал.       — Вот сегодня и спросим.              — Думаешь, это хорошая идея? Гермиона даже меня была готова заавадить взглядом, когда я распрашивал о хорьке. Не думаю, что она будет рада обсуждать эту тему за столом.       Джинни, наконец закончившая с салатом, с облегчением отставила миску в сторону и, подойдя к дивану (который появился на кухне под предлогом Поттера «это же гениально»), плюхнулась на него рядом с мужем.       — Ты был прав, диван на кухне – это гениально, — она отбросила на спину достающие до поясницы волосы и перекинула через Гарри ноги в изумрудно-золотых гольфах ее команды по квиддичу. — А чего она так взъелась на него? Разве прошла уже не мерлинова туча лет?       — Не знаю, — мужчина лениво обнял жену одной рукой и оставил поцелуй на ее загорелом плече, разукрашенном россыпью веснушек. — Может, вскрылась рана былого соперничества?       Он по-мальчишески ухмыльнулся и блеснул глазами.       — Возможно. По крайне мере, не думаю, что она злится на него из-за войны. Если мне не изменяет память, хорек и его мать были оправданы по всем статьям, и только Малфой-старший получил три года в Азкабане. И даже вышел раньше по условно-досрочному.       — Не изменяет, — бывший гриффиндорец медленно кивнул, раздумывая над словами девушки. — Мы с Мионой свидетельствовали на суде в их с Нарциссой защиту, так что ты права – причина в другом.       Ведьма положила голову на плечо Поттера, и на несколько десятков секунд между ними повисло приятное молчание.       Вслушиваясь в треск камина, доносящийся из гостиной, Джинни разглядывала их уютную кухню, которая была ее любимым местом во всем доме.       На ней можно было найти очень неожиданные вещи, помимо уже упомянутого дивана. Например, дартс, в который Поттер обожал невербально метать дротики, размышляя о чем-то с чашкой крепкого кофе в руке. Гирлянду из множества маленьких диско-шариков, подвешенную над большими окнами (подарок Полумны, уверяющей, что солнечные зайчики будут отгонять нарглов). Или кусачую дранзоʹллу, которую Невилл в качестве презента привез Джеймсу из очередной экспедиции, когда мальчик только начал увлекаться травологией. Под скрип зубов родителей она была торжественна водружена именно на кухонный подоконник, так как «мам, пап, вы не понимаете: дядя Нев сказал, что для роста ей нужны лучи именно рассветного солнца».       Девушка обожала ранние (просто отвратительно ранние) будние завтраки с еще не до конца проснувшимся мужем, на лице которого виднелись следы от подушки. Любила посиделки с Гермионой, Луной и бутылкой вина, когда они сбегали от оставшихся в гостиной мужчин, заскучав от обсуждения дел аврората. Дорожила каждым моментом, проведенным там с маленьким Джеймсом за их экспериментами с выпечкой, вначале неизменно сопровождавшимися запахом гари, а потом начавшими приносить вполне сносные результаты в виде относительно съедобных медовиков. Именно на кухне, высунувшись в распахнутое настежь окно и глядя на россыпь звезд на ночном небе (так хорошо их видно только вдали от города), она изредка позволяла себе курить ее любимые вишневые сигареты.       Эта отвратительная, по мнению Гарри, привычка появилась у нее три года назад после серьезной травмы голеностопа, вынудившей ее навсегда закончить спортивную карьеру и отказаться от каблуков (по мнению ведьмы, это были почти равноценные потери). Иногда Джинни напоминала мужу, что ему запрещено высказывать свое мнение на этот счет, так как он начал грешить пристрастием к никотину еще раньше нее, таким образом справляясь со стрессом на работе. Именно из его пачки однажды ночью она и достала свою первую в жизни сигарету. ***       Неуклюже доковыляв до окна, ведьма впустила в дом мартовскую прохладу и, смахнув слезы с покрасневших щек, сделала затяжку.       Ей было безумно тяжело прощаться с небом.       — Вы больше не можете совершать сильные толчковые движения левой ногой, миссис Уизли. Вряд ли у вас получится продолжить спортивную карьеру.       — Что за бред? Всего лишь толчковые движения? Вы шутите? Я же не легкой атлетикой занимаюсь, а на метле летаю. Там всего один толчок – и полетел, разве это много?       — Нет, если рассуждать в рамках одного полета. Но в среднем профессиональный спортсмен совершает от двадцати до пятидесяти взлетов и приземлений за одну тренировку. А в сборной страны они, если не ошибаюсь, почти ежедневные. При таком раскладе при толчковых движениях вас всю жизнь будут сопровождать боли в голеностопе. Например, при подъеме по лестнице.       — То есть больно будет только в момент толчка и в обычной жизни, а во время самого полета мне нога мешать не будет? Ничего страшного, я потерплю.       — К сожалению, если вы будете продолжать тренироваться в таком же объеме, то боль может стать хронической и сопровождать вас постоянно, даже без совершения толчковых движений. Я поговорил с вашим тренером… И он…       — Ну?       — Мистер Уоллес сказал, что спортсмены с подобными хроническими болями не принимаются ни в основной, ни в запасной состав сборной. Мне жаль.       — Да пошли вы к дракклу со своей жалостью, мистер Дейс. Мы, мать вашу, в волшебном мире живем или нет? Почему вы просто не можете выписать мне какой-нибудь пожизненный рецепт на обезболивающее зелье?       — Даже магия не всесильна, миссис Уизли.       Вечером этого же дня она начала курить. Такой ее и застал Гарри — заплаканную и с сигаретой в дрожащей руке. Тогда он не сказал ей ничего. Лишь молча обнял и прижался колючим подбородком к рыжей шевелюре, позволив ей выплакать всю обиду и ненависть на этот мир.       Чем-то эта ситуация напомнила ему вечер, когда они узнали, что совсем скоро станут молодыми родителями.       Тогда они точно так же стояли перед распахнутым окном. В его руках рыдала еще совсем юная и невероятно хрупкая девушка, только закончившая Хогвартс и буквально вчера подавшая заявку на отбор в «Холихедские Гарпии». Она была зла на несправедливость, которую им подкинула жизнь в самый неподходящий момент.       Безусловно, она хотела ребенка. Мечтала построить крепкую семью с любовью всей ее жизни и стать замечательной матерью. Но не так быстро. Не тогда, когда ты только получил образование и должен начать строить карьеру, о которой мечтал еще на школьной трибуне. Не тогда, когда лишь недавно пережил войну.       — Как так получилось, Гарри? Я же никогда не забывала про зелья, — она заливала горячими слезами его потертую футболку, стоя на старом прогнившем полу на площади Гриммо.       — Я не знаю, Джин. Я не знаю… — парень целовал ее в макушку и изо всех сил сжимал в объятиях.       Это было единственное, что Поттер мог сделать. В тот момент он тоже был всего лишь подростком, на которого свалилась неподъемная ответственность. Еще более неподъемная, чем роль национального героя и надежды всего магического мира.       Так они простояли почти пол часа. Гарри гладил ее по спине, под утихающие всхлипы задумчиво смотря на звезды и пытаясь прикинуть, хватит ли остатков его наследства на покупку хорошего дома или хотя бы на капитальный ремонт этой пропахшей пылью квартиры. Джинни мысленно примирялась с тем, что ей придется отложить спортивную карьеру минимум на пять лет или забыть о ней вовсе.       — Мы будем просто ужасными родителями, — уткнувшись в его грудь, она смаргивала последние соленые капли.       — Джиневра Молли Уизли.       — Да? — она подняла на него заплаканные глаза.       — Ты станешь моей женой?       Между этими двумя случаями «рыдательных происшествий у окна» (как их называл Гарри, ведь по иронии судьбы все тяжелые моменты они переживали именно таким образом) прошло тринадцать лет.       За это время они переехали в новый дом, к рождению Джеймса едва успев обустроить детскую. Первые пять лет Поттер работал просто на износ, за такой короткий срок успев вырасти с позиции новобранца до аврора-специалиста по чрезвычайным происшествиям. Вечера он проводил с Джеймсом, пока жена была на курсах по стратегии игры в квиддич. А днем с ребенком сидела она, параллельно умудряясь строчить аналитические статьи в спортивную колонку «Ежедневного пророка». В сезон чемпионата мира удалось выручить довольно крупные суммы.       В семь лет они отдали сына в маггловскую школу, и Джинни наконец смогла начать карьеру игрока в «Холихедских гарпиях», попав туда со второй попытки отбора.       Их жизнь имела просто бешеный ритм. В бесконечных метаниях между матчами жены, залечиванием ран Гарри после не самых удачных операций и выполнением домашних заданий Поттера-младшего, которые были головной болью для всех троих, пролетело еще четыре года. Благодаря помощи всего семейства Уизли, Гермионы, Невилла и Луны молодым родителям даже хватало времени на редкие романтические вечера наедине друг с другом. Пусть его и не оставалось на какие-то хобби и развлечения (уборка игрушек на скорость не в счет), они были счастливы.       В одиннадцать лет Джеймс поступил на первый курс в Хогвартс. В тот день они прослезились дважды: от переживательных проводов на платформе 9¾ и от гордости, когда получили письмо с новостями о распределении сына на Гриффиндор.       Вечером они также стояли у открытого окна и смотрели на звезды.       — Гарри.       — М? — мужчина наслаждался прохладой и цитрусовым запахом, исходящим от влажных волос жены после душа.       — Как думаешь, мы хорошо справились?       — Думаю, да.       Спустя неделю им пришло первое письмо от Минервы, где та сообщала, что их сын умудрился спалить мантию профессора на уроке заклинаний. Тогда они поняли, что все только начинается. Еще до окончания первого семестра родители завели «секретную коробочку», где стали собирать коллекцию таких писем (на третьем курсе Гермионе пришлось наложить на нее заклятье незримого расширения).       В этот же год Гарри получил повышение на должность старшего аврора, пристрастился к горькому американо и начал курить. У них с Джинни начало появляться время на личные хобби и совместные развлечения. Он увлекся большим теннисом, она – керамикой вместе с Луной. С тех пор у них становится все больше смешной и кривой посуды, но девушки запрещают Поттеру называть их шедевры «кривыми». В доме появился мини-бар и бильярдный стол, который они иногда трансфигурируют в покерный. А если редкий отпуск мужа чудесным образом совпадает с командировкой жены в какую-то теплую страну, то он берет с собой доску для сёрфинга.       Сразу после того, как они с сыном провели волшебные рождественские каникулы второго курса в кругу семьи, Джинни упала с метлы и сломала левый голеностоп.       Так и случилось их очередное «рыдательное происшествие у окна».              — Это нечестно, — горячие слезы девушки нещадно заливали бордовый китель Поттера, поздно вернувшегося с работы. — Я только раз выступала на чемпионате мира, и мы даже не взяли кубок!       Он поцеловал ее в макушку.       — Все будет хорошо, родная, ты справишься. Мы справимся вместе. Всегда справлялись.       Спустя час они в обнимку лежали в постели.       — Джин.       — М?       — Пообещай, что больше не будешь курить.       — Ты же куришь.       — Я знаю. Но это вредно. Не хочу, чтобы это тебя убивало.       Несколько десятков секунд она молчала.       — Мне уже нет смысла беречь здоровье, — ведьма закрыла глаза и по ее щеке скатилась еще одна тихая слезинка.       На следующее утро Поттер выкинул сигареты в мусорку и по сей день не прикасался к ним. Она сказала, что не бросит, но постарается курить реже. Сейчас пачки ей хватало на месяц.       Остаток весны и все лето девушка провела, проходя реабилитацию и посвящая всю себя приехавшему на каникулы сыну.       А в сентябре ей предложили должность второго тренера и спортивного стратега в родных «Холихедских гарпиях», где бывшая гриффиндорка работает до сих пор. ***       Девушка шмыгнула носом от внезапно навалившихся воспоминаний и поправила уже растянутый от времени и потому постоянно сползающий правый гольф.       — И чего вы раскисли, миссис Поттер?       — Миссис Уизли-Поттер, попрошу! — Джинни тут же отлепилась от плеча мужчины, взглянув на него с шутливым укором и важно приподняв брови.       Гарри засмеялся, обнажая ряд белых зубов. Это всегда срабатывало.       С искрящимися в глазах хитринками посмотрев на эту несносную ведьму, Гарри игриво провел пальцами от ее острой коленки вверх по бедру, щекоча нежную кожу.       — Да? — заискивающе спросил аврор.       Она упрямо поджимала губы в притворной обиде, хотя те уже начинали подрагивать, так и норовя растянуться в улыбке.       Он помог жене устроится поудобнее, перекинув через себя ее ногу. Та, хоть и продолжала сидеть с гордо вздернутым носом, очень охотно поддавалась манипуляциям его сильных рук, которые тут же начали поглаживать ее вдоль кромки пижамных шорт.       — Да, — беспрекословно заявила Джинни, а теплые женские ладони пробежали вверх по оголенным плечам мужа, противореча непреклонной интонации.       Его тело всегда было прохладным. Но этот контраст только заводил, вызывая сотню мурашек, заставляя поджимать пальцы на ногах и закусывать губу, самоотверженно подставляясь под новые касания.       Она же всегда казалась ему пожаром, ласковые языки пламени которого призывно облизывают и обещают, что ты не пожалеешь, сделав шаг в это завораживающее пекло. И, поддавшись, ты каждой клеточкой тела наслаждаешься собственным горением.       — А мне помнится, — Поттер откинул мешающие огненные пряди, обнажая ее шею. — Что я уже получил разрешение так тебя называть.       Он нежно провел кончиком носа от выступающей ключицы к мочке уха, вдыхая его любимый сладко-цитрусовый аромат и царапая кожу щетиной.       Бывшая гриффиндорка, грудная клетка которой высоко вздымалась от глубокого дыхания, придвинулась вплотную к его паху, с наслаждением зажмурившись от приятного давления.       — Я бы сказала, — руки Гарри переместились на ее талию, крепко удерживая ведьму на одном месте и не давая ей тереться о стремительно твердеющий член, распаляя его еще больше. — Что ты выбил то разрешение силой.       — Силой? — на мгновение он в недоумении вскинул правую бровь, а в следующую секунду понимающе ухмыльнулся. — Малышка, ты же знаешь…       Его руки медленно поползли вверх по хлопковой ткани и нашли мягкие полушария ее груди. Подушечками больших пальцев он позволили себе едва ощутимо начать поглаживать горошины сосков.       Джинни сдавленно хныкнула и прижалась горячо дышащим ртом к его уху.       — Я никогда не применяю силу, не дождавшись твоей просьбы, — он услышал тихий задушенный стон и еле сдержал себя, чтобы призывно не толкнуться в ее разгоряченную промежность или грубо не припечатать изнывающую в его руках ведьму к своему паху.       — Гарри, — он продолжал невесомыми прикосновениями кружить по твердым вершинкам, уже сам находясь на краю самообладания.       — Да, любовь моя?       — Пожалуйста, — мужчина знал, чего она хочет, но эти откровенные просьбы, произнесенные прерывистым голосом вперемешку со вздохами и выдохами, каждый раз сносили ему крышу как в первый. — Сожми сильнее…       Он сдавил соски пальцами прямо через ткань. По кухне разнесся ее стон, и Поттер с упоением покрутил твердые горошины, ощущая, как Джинни дрожит в его руках.       Это грубое сухое трение и ощущение его твердого члена, плотно прижатого к ней, напрочь выбили все мысли о скором приходе гостей из головы девушки.       Она открыла полыхающие глаза и призывно двинула бедрами, выбивая из мужа несдержанный стон.       Гарри откинул голову на спинку дивана и сглотнул. Проследив взглядом за дрогнувшим кадыком мужчины, Уизли оставила на его шее несколько горячих поцелуев, в медленном ритме задвигавшись сверху.       Поттер схватил ее за бедра, останавливая эту сладкую пытку.       — Джин, Невилл и Джеймс скоро…       Девушка обернулась на висящие сзади часы, задумчиво хмыкнув.       — У тебя есть еще целых сорок пять минут до активации их портключа, — она вновь вернула свое внимание его шее, проложив дорожку из быстрых укусов к уху. — Чтобы успеть хорошенько трахнуть меня.       Он был кубиком льда, медленно тающим от ее огненного напора.       Недовольная тем, что мужчина продолжает упрямо удерживать ее на одном месте, она коварно улыбнулась и под его напряженным взглядом медленно потянулась к тонким бретелькам майки.       Легонько подцепив те ногтями, девушка позволила тонкой ткани соскользнуть вниз, соблазнительно повиснув на острых торчащих сосках.       Эта невинная деталь была одной из тех, что нажимает спусковой крючок.       Капитулирующе застонав, Поттер подхватил ведьму на руки и усадил на барную стойку из темного дерева. Еще одна причина, почему кухня была ее любимым местом в доме.       Ощутив ягодицами прохладную лакированную поверхность, бывшая гриффиндорка тихонько зашипела. Обхватив торс мужа ногами и с нескрываемым наслаждением наблюдая, как тот нетерпеливо стаскивает с себя футболку, она огладила открывшиеся ее взгляду мышцы подтянутого живота.       Игриво пройдясь пальчиками по бегущей к пижамным штанам тонкой дорожке волос, она спустилась к выпирающему члену, обхватывая тот рукой и сквозь ткань потирая большим пальцем налившуюся головку.       Хрипло и протяжно простонав, тот резко придвинул девушку на самый край стойки, вынуждая ее прижаться к себе оголившейся молочной грудью, не тронутой легким загаром. Ее напряженные розовато-коричневые соски встретились с прохладой его кожи, и девушка вздрогнула всем телом, закатив в удовольствии глаза.       — Чертова ведьма, — пальцами скользнув под кромку ее шорт и сквозь увлажнившуюся полоску трусиков начав массировать клитор, Гарри вжался подрагивающим членом в ее бедро. — Ты меня с ума све..       Раздалась мелодичная трель звонка.       Послышался разочарованный хнык Джинни и остервенелое ругательство Гарри.       — Ресеʹпшио, — недовольно проговаривая заклинание, она быстро вернула лямки сползшей к талии майки на плечи.       — Миссис Уизли-Поттер? — мужской голос раздался прямо из ее тонкого золотого браслета с маленькой подвеской в виде сердечка.       — Да, это я.       — Это ресторан «Кельпи», ваш заказ готов. Его заберет ваш домовик, или нам прислать своего в качестве курьера?       — Заберет наш, спасибо.              — Всего доброго.       Печально надув губы, бывшая гриффиндорка вздохнула и спрыгнула на пол.       Поттер понимающе улыбнулся и, притянув к себе жену, оставил на ее губах быстрый поцелуй.          — Не расстраивайся, в понедельник проводим Джеймса и наверстаем упущенное.              — Угу, — довольно согласилась она, обнимая мужа.              — Дипси! — крикнул Гарри, и спустя несколько секунд перед ними с хлопком появилась домовиха в красивом коричневом платье с фартучком. — Принеси, пожалуйста, ужин из «Кельпи», все уже оплачено.       — Хорошо, мистер Поттер, — маленькое существо радостно улыбнулось и по щелчку испарилось в воздухе.       — Пойду переоденусь, — Джинни еще раз поцеловала его в плечо и вышла из кухни.       Мужчина остался один.       Подойдя к широкому окну, аврор посмотрел на догорающий в пожелтевших листьях клена закат. На толстых ветвях дерева висела старая детская качеля.       Он провел рукой по ряду подвешенных диско-шариков, приводя их в движение. Оранжевые солнечные зайчики закружились по комнате, напомнив ему искры, вылетающие из костра.       Кухня тоже была его любимым местом в всем доме.