Dead Man's Party

      Бокуто стал приходить раз в неделю. Так часто, как позволяло здоровье. С этим ему приходилось мириться и стараться не шибко задумываться. И уж тем более никому не рассказывать. Их теория с Куроо о том, что это вызвано влиянием Теней, трещала по швам. Теней-то он больше не встречал. А значит, дело было в чём-то другом.       Да и продукты для обещанного ужина он никак принести не мог. Ему просто не хватало денег. Акааши написал ему довольно объёмный список ингредиентов и даже в некоторых местах предоставил выбор. Тем не менее он не мог себе позволить и половины. Благо, он был в своем уме, чтобы не тратить последние гроши на один лишь ужин с Акааши. Хотя вообще-то хотелось жуть как. Подумал было занять у Куроо, но сразу стало как-то стыдно.       Пришлось взять больше заказов, несмотря на дерьмовое состояние здоровья. В итоге Бокуто с утра и до позднего вечера пахал без выходных и совсем слёг. Настолько, что не смог подняться с постели и поехать, как обычно, к Акааши. Вернее, с кровати-то он поднялся, только сразу же грохнулся в какое-то подобие краткосрочного обморока. Вот это уже было нехорошо. Очень нехорошо. Состояние лёгких тоже не улучшалось. Кашель и сдавленность в груди проходили только при Акааши, а по пути к хижине и обратно и в городе он готов был помереть от кашля в любую секунду. С его организмом происходило что-то совершенно неясное, и надо было бы посетить врача, но Бокуто откровенно боялся. Что, если это действительно было влиянием самого Акааши и леса? Вернее сказать, так оно и было, Бокуто в этом уже не сомневался. Просто он не хотел слышать это из уст других людей. Конечно, ни один доктор не скажет ему, мол, «вы умираете из-за некоего Акааши из странного леса». Но Бокуто-то всё понимал. Его организм просто не успевал восстанавливаться после пеших прогулок по лесу. И сделать с этим что-то, кроме как перестать посещать Акааши, было нельзя. Хотя, возможно, он просто где-то подцепил что-то вроде туберкулеза. Чёрт его знает, что лучше.       В итоге Бокуто взял пару отгулов, чтобы отлежаться. Но это не помогло. Как только Котаро переступил порог дома очередного заказчика, он зашёлся кашлем. Сильнее, чем когда-либо. Вероятно, виной всему был ужасно резкий парфюм хозяйки, но ни свежий воздух, ни попытки проглотить хоть каплю воды не помогали. В итоге женщина вызвала скорую, пока Бокуто лежал у нее на диване, чувствовал, как задыхается, и, кажется, даже ощущал привкус крови на языке. Класс, всё-таки туберкулез. Примерно с этой мыслью Бокуто отрубился, а проснулся уже в больнице.       Пару дней он провел под пристальным наблюдением врачей в реанимации. Ему нацепили кислородную маску и воткнули катетер в руку, а ещё запретили вставать с постели. Хуже всего было видеть, как его соседи по палате едва могли осилить приём пищи, задыхаясь без поддержки местных аппаратов. А потом его наконец перевели в обычную палату, и маску теперь он мог надевать только тогда, когда чувствовал себя нехорошо. И в первый же день к нему заявились Куроо с Кенмой. Оба с лицами, будто завтра будут его хоронить.  И Бокуто честно не понимал, почему они так распереживались. Доктор говорил, что всё у него будет хорошо. Просто какая-то осложнённая пневмония, даже не туберкулез!       — Доброе, блять, утро, — Куроо вообще не выглядел как человек, который рад видеть своего товарища.       — Ага, — говорить всё ещё было сложно и даже больно. Это не было похоже на простое раздражение в горле, ему просто не хватало воздуха.        — Чтоб я хоть раз ещё тебя послушал. Грёбаный ты сукин сын, — Куроо устало потёр глаза, сгорбившись и уперев локти в колени.       — Что я сделал?       — При всём уважении, заткнись, а. Предписание, блядь, врача.       — Куроо, — Кенма впервые, наверное, за всю жизнь вступился за Бокуто. Хотя, наверное, просто пытался успокоить Тетсуро.       — Поздравляю с какой-то залупной пневмонией с тридцатипроцентным поражением лёгких, бро.       — Ну, блин, — Бокуто в самом деле нечего было на это ответить. Разве что обидно, что к Акааши теперь точно не скоро попадёт. Блин, тот же ещё начнёт волноваться.       — «Блин»? Ты чё, совсем не понимаешь?       — Куроо, — в голосе Кенмы прорезались стальные нотки.       — Нет, ты погоди. Дай я ему популярно объясню, — Куроо поднялся со своего стула и встал у койки, угрожающе нависая над Бокуто с улыбкой маньяка, которая, впрочем, сползала с лица с каждым его словом. — Пневмония, братан, это такая хуйня, от которой люди мрут табунами. Даже в самой лёгкой форме. Так скажи мне, какого хера ты все это время сидел на очке и не обращался в больницу?       — Откуда мне было знать?       — Откуда знать что? Что тебе хуёво? Да я в жизни не поверю, что ты симптомов не замечал. Я тебе ещё когда предлагал поехать в больницу? Ты меня в жопу послал. Вот, пожалуйста.       — Куроо, хватит, — Бокуто правда чувствовал себя нехорошо. Ему было трудно говорить и осмысливать ругань друга. Мозг за всё время, проведённое в реанимации, казалось, атрофировался окончательно. Да, тот был, конечно, прав, но всё же.       — Что «хватит»? Может, это тебе уже хватит с этим твоим Акааши тусить, а?       — При чём здесь он?       — Да потому что началось это всё после него! Бо, это не простая пневмония. Какая-то грибковая или типа того. Может, у твоего ненаглядного там рассадник этой дряни! Они сказали, ты кровью харкал. Кровью, блядь!       — И?       — Что «и»? Ты ещё скажи, что уже недельку эдак вторую половину лёгких сблёвываешь и тупо хер забиваешь.       — Я не… — Бокуто пришлось сделать глубокий вдох, дрожащими руками прижимая маску к лицу. — Не забивал.       — А что ты делал? Мастерски игнорировал? В жизни не поверю, что тебе только вот сейчас резко стало плохо. Тридцать процентов, Бокуто. Ты мог помереть у этой дамочки на диване.       Бокуто решил не отвечать. Ему надоело спорить с другом. Он, конечно, понимал, как расстроен и обеспокоен Куроо, но сил просто не было. Чем больше Бокуто пытался отстоять свою точку зрения, тем сложнее ему становилось дышать. Грудная клетка горела огнём настолько, что в уголках глаз собирались капли слёз. Такого с Бокуто ещё не было. Пневмонии, в смысле (да и всего остального тоже). Даже в те холодные зимы, когда дома не было ни обогревателя, ни лишнего одеяла. Видимо, удача в конце концов покинула Бокуто. Возможно, дело было даже не в Акааши. Возможно, Котаро просто заразился от кого-то из заказчиков. Но объяснять это Куроо казалось настолько бессмысленным, что Бокуто впервые стало некомфортно в его присутствии.       — Я оставил тебя буквально на пару недель. Думал, ты образумился, следишь за здоровьем. А ты, падла, опять трубку не брал, только чтоб я не услышал, как ты кашляешь, да?       — Куроо, успокойся! Это уже слишком, — на самом деле Бокуто было непонятно, почему Кенма так активно вступался за него, но вообще-то он не об этом думал. Ему активно не хватало кислорода даже в этой маске. Грудь сдавливало со всех сторон, словно Куроо собственными руками раздробил ему рёбра и теперь выжимал из его легких последний воздух.       — Слишком? Ты шутишь, да? Он себя в могилу свести пытается, а я тут «слишком»?       — Хватит. Иди и остынь в коридоре.       — Никуда я не пойду.       — Иди. И остынь, — Кенма впервые, наверное, за всё время, что они были знакомы, обращался к Куроо так твёрдо и холодно. Бокуто на месте друга бы струхнул. Хотя, судя по мгновенно стушевавшемуся Тетсуро, тот и сам испугался.        — Бокуто, дыши, — Кенма дождался, чтобы Куроо вышел за дверь, и приблизился к койке Бокуто.       — П-пытаюсь, — Котаро зажмурился, делая глубокий вдох. И зря он, конечно, так, потому что от этого что-то сильно кольнуло в груди, вновь выбивая весь воздух.       — Медленно. Давай, вдох и выдох, — на секунду Бокуто даже показалось, что Кенма положил ему руку на грудь. Но Котаро был сконцентрирован лишь на заданном темпе дыхания. И, на удивление, ему становилось легче.       — Я в жопе, — наконец шёпотом выдавил из себя Бокуто, всё ещё крепко прижимая маску к лицу.       — Да. В полной.       — Он обиделся?       — Переживёт, — Кенма сделал шаг назад, вновь приобретая привычный отрешённый вид. — Отдыхай, мы придём завтра.       — Не. Не надо.       — Он всё равно придет. Ты знаешь.       В целом, Куроо был прав. Вся фигня с лёгкими началась после Акааши. Бокуто особо никогда и не болел, для него лёгкая простуда была событием вселенского масштаба. А тут пневмония. Да, ему было нехорошо после всех этих посещений леса, но кто бы мог подумать, что это приведёт к такому? С другой стороны, что бы он сделал? Перестал навещать Акааши? Да ни за что. Там-то его ничего не беспокоило. Может, наоборот, Бокуто стоило переехать в лес? Хотя они с Акааши вообще-то даже не переходили грань дружеских разговоров.       Бокуто решил ничего не предпринимать. Для начала нужно было пережить госпитализацию. И это оказалось весьма сложно. В основном потому, что скучно. Первые пару дней ему даже вставать с койки не разрешали, и единственным развлечением был телефон. Правда, игры и всякие видео быстро ему наскучили, потому что отправлять Куроо какие-то грандиозные приколы он не мог. Как-то стыдно было, да и сам Тетсуро ему не писал. И не приходил, несмотря на заверения Кенмы. Видимо, всё это время злился. К счастью, всё равно остыл. Он пришёл под конец недели с огромным пакетом фруктов и своей портативной консолью. Правда, сначала они молча сидели минут десять, изредка переглядываясь. Бокуто, наверное, стоило извиниться, но правильных слов найти он не мог.       — Бо, слушай, — наконец начал Куроо, неловко почесав затылок. Если честно, выглядел он немногим лучше Бокуто, у которого голова была грязная уже слишком долго, чтобы считать это приличным. — Прости. Я погорячился тогда.       — Всё норм, я понимаю, — теперь Бокуто говорил без рези в горле, да и дышалось легче, хотя иногда он всё ещё просил медсестер подключить ему аппарат.        — Нет, так нельзя. Перестань принимать всякое говно в свой адрес за норму. Я был неправ и нагнал много чуши.       — Нет-нет, правда, всё норм. Это я должен был следить за своим здоровьем, а в итоге чуть не устроил вам преждевременные похороны.       — Да блин, даже если бы устроил! Я не имел никакого права так высказываться. Ты не заслужил выслушивать всё это ещё и от меня.       — Спасибо, — Бокуто шмыгнул носом и широко улыбнулся. Всё-таки Куроо был лучшим. — И ты извини, что заставил так волноваться.       После этого разговора их отношения вошли в прежнее русло. Куроо стал чаще его навещать, а Бокуто наконец смог отправлять ему смешные видео с совами и котиками. Всё вернулось на круги своя. За исключением беспокойства за Акааши. Он разозлился, вот уж точно.       Срок госпитализации закончился вместе с июлем. На улице всё ещё стояла невыносимая жара. Пролежав почти половину месяца в больнице под кондиционерами, Бокуто не был готов к такой смене климата. Но это не остановило его от реализации очередного плана. Нужно было извиниться перед Акааши. А вот принимать никаких решений он всё ещё не хотел. Просто не хватало смелости. Понимал, что, возможно, подписывает себе смертный приговор, но легче было думать, что эта пневмония действительно была лишь итогом переутомления и неудачного стечения обстоятельств.       Единственным и неоспоримым плюсом лёжки в больнице стала очевидная экономия денег. Так что, выйдя на свободу, он наконец был в состоянии закупить ингредиенты для Акааши. И сделал это буквально на второй день. Ему вообще-то предписали покой и отдых, но именно этого он и собирался искать в лесу. Потому что дома было слишком одиноко. Долго ходить Бокуто пока не мог: болезнь и больница выбили его из привычного физического состояния, вынуждая делать перерывы, даже бродя по супермаркету. Но ничего. Он восстановится рано или поздно. Следующую неделю начнёт с утренних пеших прогулок, а потом перейдёт на бег. Главной проблемой будет только добраться до хижины Акааши: убежать от Теней ему точно не хватит сил, даже если на этот раз получится заставить себя двигаться в их присутствии.       Благо у Бокуто была машина, и процесс закупки прошёл легче. И он никому не скажет, что сидел потом в ней и полчаса отдыхал, пытаясь отдышаться. После магазина Котаро заехал домой, переоделся и сходил в душ (он точно не собирался вонять потом перед Акааши в такой важный день). Оставалось только сделать укладку. Но был ли вообще смысл? Он наверняка опять вспотеет, а в лесу от высокой влажности окончательно всё растреплется и упадёт. Ладно, плевать, он добавит ещё больше геля для волос! И лака! И даже помолится, чтобы всё это сохранилось в первозданном виде.        Заходить в лес снова было тревожно. Рюкзак опять весил тонну из-за всех этих продуктов, а у Бокуто на этот раз даже биты с собой не было. Ладно, прорвётся. Наверное. Он шагнул в гущу леса и невольно задержал дыхание. Да нет, всё было хорошо. Обведя взглядом темнеющие заросли, Бокуто с огромным трудом заметил ленточки, которые уже совсем потеряли свой первоначальный цвет. Интересно, в чём же всё-таки было дело? Здесь всё увядало или просто покрывалось призрачной копотью? Или тут бушевал тот же грибок, что поселился у Бокуто в груди? Ответов, конечно, у него не было. Как и решимости выспросить всё у того единственного, кто мог их дать.        Бокуто шёл медленно. Он боялся наращивать скорость, чтобы не сдохнуть раньше времени и не заявиться на порог дома Акааши с ужаснейшей одышкой. Это вообще-то не помогало. Одышка всё равно была, пот градом катился по лбу и спине, абсолютно точно оставив бы влажное пятно, не надень он эту белую льняную рубашку. А Бокуто ведь специально выбирал её. Она последняя такая красивая в его гардеробе. К счастью, Теней не было. Но спокойнее от этого не становилось: кто-то точно следил за ним. Он физически ощущал внимательные взгляды на своем затылке. Чёрт, да что же Акааши такого с ними сделал, что они боялись теперь показываться ему на глаза? Но жаловаться, конечно, он не собирался. Сейчас Бокуто бы точно никому не смог дать бой. Да и убежать тоже.       По ощущениям, Котаро шёл часа три. Он делал остановку на каждой ленточке: то стоя пытался отдышаться, уперев руки в колени, то садился прямиком на землю и жадно глотал воду и воздух. Когда вдалеке показалась тёмная соломенная макушка хижины, Бокуто уже готов был расплакаться. Ему хотелось поскорее вдохнуть кислород, который, казалось, остался исключительно там. Хотелось лечь на уже полюбившийся диван и спокойно отъехать в мир иной. Бокуто чуть прибавил шаг, не сводя взгляда с хижины. Ещё чуть-чуть. Акааши был уже на расстоянии вытянутой руки. Бокуто слишком агрессивно постучал в дверь, почти всем телом наваливаясь хлипкую стену. Голова кружилась от нагрузки и нехватки воздуха. Лишь бы только не грохнуться в обморок у ног Акааши. Дверь ему открыли моментально.       — Бокуто-сан? — голос Кейджи звучал встревоженно и удивленно, будто он снова впервые попал к нему в хижину.       — П-привет, фух… Впустишь? — Котаро опёрся одной рукой о дверной косяк, а вторую прижал к груди, будто это могло как-то помочь восстановить дыхание.       — Где вы были всё это время?       — Я всё объясню. Внутри. Пожалуйста.       Акааши оглядел его с ног до головы и наконец смягчился. Возможно, он всё же заметил состояние Бокуто, потому что Котаро очень явственно ощутил, как Кейджи прихватил его за талию, пока вёл к дивану. Миленько. Почти объятия.       Когда Бокуто наконец принял горизонтальное положение, из его груди вырвался протяжный стон. Чёрт, долго же ему придётся восстанавливаться после такого. Но сперва нужно было решить более насущную проблему: обеспокоенный (тут сердце Бо пустилось в радостный галоп) и в то же время сердитый (а вот это пугало) Акааши явно ждал объяснений.       — Итак? — Кейджи присел на край дивана у ног Бокуто, сложив руки на груди.       — Ну… я лежал в больнице.       — Что? Погодите…       — Только не паникуй, лады? У меня случилась пневмония, но все обошлось.       — Пнев… мония? — аккуратные брови Акааши озадаченно сошлись над переносицей.       — Ну… Это такая болезнь лёгких. Так, ничего серьёзного! Всё хорошо. Я живой и почти здоровый. Немножко тяжело ходить на длинные дистанции, но в целом не смертельно.       — Это ведь то, о чём я вас предупреждал. Всё здесь, — он бросил многозначительный взгляд на мрачный лес за окном, — будет истощать вашу энергию.        — Ну, её у меня всегда через край, так что переживу.       — Это не так работает. Это место настолько ослабляет организм, что вы и впрямь могли умереть даже от самой безобидной болезни. Понимаете?       — Акааши, пожалуйста. Давай не будем, а? — Бокуто простодушно улыбнулся, надеясь избежать головомойки хотя бы от Кейджи.       — Бокуто-сан… — Акааши тяжело вздохнул и, видимо, засомневался, стоит ли ему идти на поводу у Бокуто: на хмуром лице отражалась внутренняя борьба, и Котаро невольно залюбовался его растерянно-суровым выражением.       — Уже всё хорошо. Я почти отдышался. Меня предупреждали, что буду долго восстанавливаться, — Бокуто медленно сел на диване. Вообще-то он бы ещё полежал, но ему жуть как не хотелось тревожить Акааши. — Я вообще-то принёс ингредиенты для ужина. Мне как раз не помешает очень полезный и вкусный рис со всяким разным.       — Не только рис.       — Да, там ещё угорь, редька и всё такое. У меня остался твой список, — Бокуто вообще-то этот список повесил на холодильник, чтобы ходить и наслаждаться аккуратным, выверенным почерком Акааши. Если честно, он бы и в рамочку его засунул, просто подходящую не нашёл.       — Хорошо. Уговорили.       Акааши как-то робко улыбнулся, и сердце Бокуто сделало кульбит. У них сейчас будет совместный ужин. Святой боже. И все его дети. Ужин с Акааши. Не предел мечтаний, конечно, но Бокуто и от этого расплавиться хотел.       Сперва они подготовили ингредиенты. Котаро мыл овощи в тазу, наполняя его под собственноручно отремонтированным краном, пока Акааши чистил угря и нарезал консервированную редьку. Вообще-то он просил поискать в закромах домашние соленья, но этим у Бокуто никто не занимался. Разве что мама Куроо, но просить её было неловко. Хотя она наверняка так обрадовалась бы, что снабдила его домашними заготовками на год вперёд. Разложив ингредиенты по мискам, Акааши вышел на улицу, а Бокуто последовал за ним, неся в руках низкий столик с кухни. Установив его на полу террасы, огибающей дом, Бокуто вернулся внутрь за подушками и на миг застыл. Свидание! Это точно выглядит как их первое свидание!       Во дворе за хижиной располагался небольшой очаг, над которым Акааши разместил древнего вида глиняный горшок. Хотя ингридиенты он резал вполне современным ножом и раскладывал их в привычные Бокуто пластиковые контейнеры. Небольшая и тоже вполне обычная на вид кастрюлька с мисо булькала на принесённой из дома газовой конфорке. И только тогда у Котаро в мозгу созрел вопрос: а откуда у Акааши вообще столько барахла из современного мира, если ему нельзя покидать лес? Был ли шанс, что Кейджи ему соврал? А может, всё было куда проще, и парень периодически собирал и чинил мусор, оставленный людьми? Бокуто видел небольшие скопления всякой дряни на обочине дороги. Правда, на обратной стороне. На живой. Но кто сказал, что и здесь таких помоек никто не устраивал?       В общем, рис готовился в древнющем котелке, а прямо под ним на углях Акааши жарил угря и одновременно следил за кастрюлькой с мисо, периодически излагая инструкции для Бокуто. А тот и побеги бамбука нарезал (не очень аккуратно, но их вообще-то сложно уложить на доске!), и впервые в жизни делал сашими из тунца (тоже разной толщины, ширины и длины, но Акааши простил), даже соусы по блюдцам разлил. Не то чтобы сделал нечто великое, но причастным к процессу себя ощущал на все 100%. И ему нравилось. Акааши был терпеливым, спокойно, но чётко руководил его действиями и мягко улыбался, когда Котаро косячил. Бокуто впервые по-настоящему нравилось с кем-то готовить.       Котаро добросовестно помог Акааши накрыть на стол. Он приволок из города кучу одноразовой посуды, потому что очень не хотел тратить драгоценную воду на мытье, и Кейджи его похвалил за это. В ответ Бокуто, почти как какой-то идиот-лабрадор, готов был облизать ему лицо, яростно виляя хвостом. И нет, он не пытался так завуалировать поцелуй. Хотя не отказался бы.       К концу всех приготовлений живот Бокуто уже выводил протяжные песни, так что, едва плюхнувшись на подушку перед столом, он потянул руки к еде, но Акааши его остановил. Попросил посидеть и подождать пару минут, а сам ушёл в хижину. И Бокуто ждал. Минут семь точно. Смотрел на все эти роскошные на вид блюда на одноразовых тарелках и просчитывал, какой бы кусочек своровать, чтобы Кейджи не заметил.       — Бокуто-сан, — осуществить свой план он не успел. Но задумался настолько, что вздрогнул, когда Акааши сел рядом с ним на колени прямо на пол.       — О, Акааши! Наконец-то, — Бокуто нервно сглотнул скопившуюся слюну и повернулся лицом к парню.       — Я хочу, чтобы вы меня сейчас внимательно послушали, — Акааши поставил между ними деревянную шкатулку и дождался, когда внимание Котаро вновь обратится к нему. — Я должен был сделать это раньше. До… пневмонии. Я собирался отдать вам это в тот день, когда вы не пришли. И очень разозлился.       — Прости…       — Нет-нет, всё нормально. У вас в любом случае не было возможности предупредить меня, — Акааши выдохнул, открыл шкатулку и вынул из неё какую-то подвеску. Было видно, что она сделана вручную: вместо цепочки — прочный шнурок, а на нём огроменный коготь какого-то зверя. — В общем, это для вас. Обязательно носите его, когда отправляетесь сюда. Я не могу в полной мере объяснить, как это работает, но с ним вы будете в безопасности.       — Вау, Акааши… Ты его сделал для меня?       — Да. Я не хотел, чтобы вы попали под влияние леса, но опоздал. Больше этого не повторится, — Акааши чуть придвинулся и осторожно надел шнурок на шею Бокуто. Оглядев свое творение, Кейджи мягко коснулся когтя, что улегся ровно по центру грудной клетки. — Прошу, берегите его. Сделать ещё один такой будет сложно.       — Я тебя не подведу. Обещаю.       Бокуто бездумно положил свою ладонь поверх руки Акааши и улыбнулся. От когтя шло какое-то необыкновенное тепло. Даже руки Кейджи больше не казались холодными. Они оба на секунду застыли. Акааши не одергивал руку, Бокуто даже не засмущался. Но идиллия продлилась недолго, и Кейджи всё-таки мягко вытянул руку из чужой хватки и взялся за шкатулку, чтобы отставить её в сторону. В его глазах одновременно плескалась тоска и нечто совершенно незнакомое Бокуто. Его хотелось обнять и поблагодарить как следует, но отчего-то язык не поворачивался. Котаро лишь опустил взгляд и стал разглядывать новое украшение, пока Акааши выносил из дома остальные закуски. Точно идентифицировать принадлежность когтя не получалось. Что-то между медведем и росомахой: длинный и толстый. Кончик подточен, словно Акааши не хотел, чтобы Бокуто поранился. Внутри явно что-то было: основание закрывала пробка, залитая воском. Чёрт, может, Акааши сам какой-нибудь колдун? Ну, в целом это было бы логично. Раз его кто-то проклял, значит, магия существует. Вот блин. Это снова звучало как бред, но, похоже, Бокуто начинал мириться с этой мыслью и воспринимал как должное. Почти.       От раздумий его отвлёк тихий голос Акааши, сообщивший о том, что всё готово. Еда пахла потрясно. Даже лучше, чем та дрянь из Мака. А вкус… как же Бокуто был неправ. В целом он решил, что если после этого ужина умрёт, то ни о чём жалеть не будет. К тому же Акааши подарил ему классное украшение. Жизнь прекрасна. Вот только сам Бокуто ему ничего не принес. И денег на что-то адекватное не осталось. Ничего, он обязательно что-нибудь придумает.       За ужином и беседой Котаро даже не заметил, как впервые за долгое время мог болтать без умолку несколько десятков минут. Когда он только покинул больницу, даже короткие разговоры прерывались необходимостью отдышаться. Похоже, коготь действительно работал. И задаваться вопросами о его природе Бокуто больше не хотелось. Какая разница, если Акааши приложил столько усилий, чтобы помочь ему?       После еды они вернулись в хижину. Бокуто помог убраться: собрал пустые одноразовые тарелки в большой мусорный пакет, разгрёб угли под очагом и отнёс остатки еды в дом. Акааши всё это время мягко улыбался и изредка поглядывал на украшение на груди Котаро тем же странным взглядом. Возможно, ему просто было приятно видеть на Бокуто частичку себя. Котаро надеялся на это.       Они зажгли в доме свечи и расположились на диване. Будь они в городе, Котаро предложил бы что-нибудь посмотреть, но, к счастью или сожалению, Акааши ещё не раздобыл телевизор и не обзавёлся электричеством. Поэтому первые пару минут они сидели молча. Пока Бокуто не решился на самый отчаянный шаг в своей жизни. Он спешно уронил голову Акааши на колени, вытягиваясь на диване. Если честно, Котаро был готов почти к любой реакции, но, ощутив холодную руку в волосах, едва ли не вздрогнул.       — Вы, наверное, устали? — голос Акааши звучал так ласково и успокаивающе, что Бокуто невольно расслабился.       — Есть такое, — Котаро подложил между своей щекой и бедром Акааши руку, чтобы складки от штанов не впивались ему в кожу. — Я привык в больнице спать днём. Но не буду же я тебя бросать тут в одиночестве.       — Вы можете поспать. Я пока почитаю что-нибудь.       — О, а почитай мне! — Бокуто с горящими глазами повернулся, чтобы взглянуть на Акааши. Господи, он даже снизу казался невероятно красивым, это было нечестно!       — Я не думаю, что это…       — Пожалуйста! Акааши! — Бокуто состроил свои самые жалобные щенячьи глазки.       — Ладно, только дайте найду что-нибудь подходящее.       Бокуто нехотя приподнялся, чтобы выпустить Акааши. Он вернулся с потрёпанной и пожелтевшей от времени книгой, сел на свое место, дождался, чтобы Котаро устроился на его коленях, и накрыл его покрывалом. Спустя пару секунд Бокуто услышал мягкий голос Акааши и вновь ощутил его руку в своих волосах. Казалось, уснуть он теперь точно не сможет, но ему хватило лишь абзаца, чтобы отключиться от реальности.